Кодекс Дракона

— Я еще не решил, — наконец проговорил Рикки. — Все будет зависеть от итогов нашего разговора и от твоей откровенности. Шени, я верно понял, ты наемный убийца?

Я поперхнулся от прямого вопроса. В свою очередь отхлебнул из кружки, пытаясь хоть немного отсрочить момент неизбежного признания. Рикки не торопил меня, но от этого было еще тяжелее выдавить из пересохшего горла простое слово.

— Да, — тихо выдохнул я, сплевывая на пол горечь прокисшего отвара.

— Почему тебя пытались убить? — В голосе храмовника не послышалось ни малейшего удивления или негодования от моей профессии. — Что-нибудь не поделили?

— Не знаю. — Я совершенно честно развел руками. — Глупость какая-то. До сегодняшней ночи я считал Борга приятелем.

— Что изменилось этой ночью?

Я со свистом втянул в себя воздух. Сегодня ночью многое изменилось. Например, я вошел в теневой совет вопреки воле Магистра. Неужели все рассуждения о том, что Лантий не посмеет устранить меня с дороги из-за того поручения, что он мне дал, оказались в корне неверными? Борг служит ему верой и правдой не один год. Вряд ли бы он решился на нападение без одобрения хозяина. Но почему? Почему Дани настолько важна для Лантия, что он приказал убить меня, особенно с учетом того, как близко к нему подобрался дракон?

— Секундочку, — прервал меня Рикки. Удивленно приподнял бровь: — Какой дракон?

Я с трудом удержался от ругательства. Шени, не забывай про способности твоего собеседника. Рядом с ним лучше думай о чем-нибудь не столь опасном. Например… Хм… О птичках. Да, о птичках, которые весело чирикают ранним утром под окном, мешая выспаться, но хотя бы не плюются огнем.

— О птичках, значит, — насмешливо повторил Рикки. — Эх, Шени, Шени. Забавный ты человек. Ты хоть понимаешь, что едва не погиб полчаса назад?

— Я премного благодарен тебе за спасение моей жизни, — сухо уведомил я, изо всех сил стараясь не думать ни о чем постороннем.

— Одним «спасибо» в данном случае ты не отделаешься, — предупредил меня собеседник. — Как ты думаешь, кем является Борг?

Я запнулся. Перед моим мысленным взором вновь предстала недавняя схватка. Молниеносные точные выпады, сливающиеся в один размытый слепящий круг разящей стали. Люди так быстро двигаться не умеют.

— Ну, ты тоже двигался быстрее, чем обычный человек. — Рикки взъерошил светлые волосы. — Только поэтому и не погиб в первые же секунды. Но это скорее особенности профессии, не так ли?

— Так, — слишком быстро согласился я, не позволяя себе ни на миг отвлечься от детской считалки, которую от отчаяния начал повторять в уме. Главное, больше ни о чем не думать в этот момент.

— Тебя не удивило, что Борг воспользовался магией? — Рикки явно забавляло, с каким упорством я пытаюсь не позволить ему хозяйничать в моей голове. Но никаких решительных действий он пока не предпринимал, резонно предполагая, что рано или поздно мой план потерпит сокрушительный крах.

— Удивило, — вяло ответил я. — Никогда раньше ничего подобного не видел, если честно. И пахло от него…

Тут я осекся, прикусив язык. Это ж надо так проколоться! Сосредоточив все внимание на том, чтобы не вспомнить чего лишнего, я без малейшего принуждения разболтал один из самых главных своих секретов!

— Чем же от него пахло? — спросил Рикки, резко подавшись вперед, словно гончая, почуявшая след.

— Потом и кровью, — мрачно буркнул я самый очевидный ответ.

Больше всего на свете мне хотелось сейчас вскочить с места и убежать от этого странного храмовника с его пугающими способностями. Люди не имеют права обладать такой властью! Впрочем, человек ли он?.. Мало ли до каких опытов дошли храмовники бога-сына за надежными стенами своих святых обителей. Говорят, чтобы успешно сражаться с нечистью, надо во всем превзойти ее, а значит — во многом уподобиться этим исчадиям бога-отступника.

Рикки укоризненно качнул головой, раздосадованный моей неуступчивостью.

— Шени, — проникновенно начал он, — давай расставим все точки над «ё». Я прекрасно знаю, кто ты и чем зарабатываешь себе на жизнь. Я могу в любой момент сдать тебя городской страже. Взять за шкирку и самолично отволочь в темницу. Ты должен понимать, что не выстоишь против меня в схватке. Все, что тебе остается, — смириться с этим печальным фактом. И начать сотрудничать. Кроме того, сдается мне, твоя скромная персона способна заинтересовать не только бургомистра, но и настоятелей храмов. А это грозит гораздо большими неприятностями, чем обычная казнь или бессрочная ссылка на рудники. Ты ошибаешься, если считаешь, будто я принадлежу храму бога-сына. Да, я имею к нему отношение, но лишь отчасти. Считай, выполняю роль некоего проверяющего, неподвластного здешним властям. Поэтому или ты прекращаешь маяться дурью и начинаешь отвечать на мои вопросы — заметь, честно отвечать, — или твоей дальнейшей судьбе не позавидуешь. И учти: я не угрожаю, а предупреждаю.

От размеренного голоса Рикки, безразлично перечисляющего то, что мне грозило, стало не по себе. По спине пробежали холодные струйки липкого едкого пота. Демоны, как же я влип!

— У тебя, собственно, нет выбора, — негромко продолжил Рикки. — В любом случае я заставлю тебя говорить и услышу все ответы на интересующие меня вопросы. Разница лишь в том, сколько неприятных ощущений ты при этом получишь. Тебе все ясно?

— Да. — Я хмуро кивнул. Куда уж яснее. Рикки только что четко дал мне понять, что имеет полное право пытать меня хоть на главной площади Лутиона, перед городской ратушей, при всеобщем скоплении народа, и никто не имеет права как-нибудь помешать ему.

Рикки неожиданно виновато улыбнулся, на какой-то неуловимый момент став похожим на любого из своих сверстников, не обладающих никакими магическими талантами.

— Извини, — сказал он. — Терпеть не могу угрожать людям. Но ты меня вынудил. Начнем наш разговор заново?

Больше всего на свете мне почему-то хотелось улыбнуться ему в ответ. Но вместо этого я нахмурился, придав себе как можно более грозный вид, и выдавил из себя:

— Спрашивай.

Рикки тяжело вздохнул, словно разочарованный моим суровым тоном. А чего он ожидал, хотелось бы знать? Что в ответ на недвусмысленные угрозы я зарыдаю от умиления и восхищения и признаю его лучшим другом?

— Почему твой приятель пытался тебя убить? — сухо начал расспросы Рикки.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Могу лишь предполагать. Дело в том, что прошлой ночью я вошел в теневой совет гильдии наемных убийц. У нашего главы на это место была своя кандидатура. Борг служит Магистру, поэтому можно предположить, что он приказал меня устранить. Но…

— Но что-то тут не вяжется, — любезно закончил за меня Рикки. Порывисто нагнулся ко мне, резким движением отшвырнув стоявшую между нами сковородку на другой конец стола. — Что не вяжется?

— Магистр очень тяжело болен, — медленно, тщательно подбирая слова, принялся я объяснять. — И он поручил мне найти способ обмануть смерть. Было бы нелогично, если бы Магистр поставил собственную жизнь выше места для своего избранника в теневом совете.

— В чем заключается его болезнь?

Я тихо застонал, услышав вопрос, на который не смел при всем желании дать честный ответ. Клятва верности связывала меня по рукам и ногам. Эта не моя тайна. И я не имею права кому-либо рассказывать о ней, не получив прежде разрешения Лантия. Даже с Боргом я сумел обсудить это, лишь убедившись, что тому и так все известно.

— Ну? — подстегнул меня окрик собеседника.

Из кухни на шум выглянула удивленная служанка. Обежала взглядом все еще пустой зал и вновь скрылась, убедившись, что мы не вцепились друг другу в глотки.

— Я не могу. — Я с отчаянием взъерошил волосы, избегая смотреть в сторону Рикки. — Правда, не могу. Я поклялся, что не предам Магистра. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Хочешь — режь меня на куски! Прижизненные муки — ничто по сравнению с тем наказанием, которое ожидает меня за порогом мира мертвых.

— Хорошо, — тут же отступил Рикки. — Полагаю, драконы тоже как-то связаны с тайной твоего хозяина?

Я молчал, упершись взглядом в грязную столешницу. На меня напал непонятный ступор. В голове — ни мысли. Лишь страшная усталость, свинцовой тяжестью сковавшая все тело.

Рикки кашлянул, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Ну ладно, — после затянувшегося молчания сказал он, убедившись, что продолжения от меня не последует. — Я не буду настаивать. Некоторые клятвы необходимо соблюсти любой ценой, не так ли?

Я устало сгорбился за столом и принялся мрачно крошить черствый хлеб в сковородку с мясом, которое ни один из нас так и не рискнул отведать. Хотелось бы знать, сколько еще будет продолжаться этот допрос? Я слишком устал. Вторые сутки практически без сна. То Роммия в нижнем городе выслеживал, теперь еще Борг с его загадочным желанием меня прикончить. А ведь я еще как следует не отошел после дела покойного купца Тирна, точнее, после неприятностей, которые посыпались на меня сразу по выполнении того заказа.

На этом месте своих невеселых раздумий я очнулся. Испуганно покосился на собеседника. Тот сидел, склонив голову набок, и с нескрываемым интересом следил за ходом моих размышлений.

— Прости, — без малейшего стеснения рассмеялся он. — Надеялся, что ты хоть на миг ослабишь свою бдительность.

— И что ты намерен дальше со мной делать? — негромко осведомился я, мечтая о прекращении этого мучительного допроса. Хоть бы вошел сюда кто-нибудь. Забавно, уже битый час толкуем, а за это время ни один человек не заглянул.

— Я накинул на порог отводящее заклинание, — объяснил Рикки, пожимая плечами. — Даже если кто-нибудь и захочет сюда зайти, то передумает.

Я невольно втянул в себя воздух, пытаясь понять, о каких чарах тот говорит. Никогда не слышал ни о чем подобном. Но в трактире пахло так, как обычно пахнет в подобных заведениях: кислой капустой, дешевой брагой и вчерашними объедками, которые вечером забыли выкинуть в ближайшую канаву. Однако от самого юноши то и дело доносился слабый, буквально на грани восприятия аромат чего-то чуждого. И я никак не мог понять, чего именно. Но не человеческой магии, это точно.

— Значит, ты нюхач, — резюмировал Рикки. — Полагаю, и искусством невидимого пользоваться умеешь. Так?

— Да. — Я пригорюнился, ожидая следующего вполне понятного вопроса. И он последовал незамедлительно.

— Почему твои способности до сих пор не заинтересовали храмовников? — полюбопытствовал Рикки, покалывая меня острыми стилетами своих зрачков.

— Откуда я знаю? — Я нервно хихикнул. — С ранних лет научился прятаться и скрываться.

— И ты встречаешься с одной из лучших дознавательниц этого города, — тихо, себе под нос проговорил Рикки. — Телепаткой. При этом являясь наемным убийцей. Шени, да ты любитель поиграть с открытым огнем, как я посмотрю.

— Каким уж уродился, — огрызнулся я.

— Так, с этим разобрались. — Рикки не обратил ни малейшего внимания на мою попытку съязвить. — Идем дальше. Так что там произошло в библиотеке? Насколько я понимаю, ты все же в нее вернулся, когда Флокса ушла?

Я прошипел самое заковыристое ругательство, которое только сумел придумать. Ну что за тип! Впился, словно клещ в бродячую собаку. Все соки из меня уже выпил и, кажется, успокаиваться на этом совершенно не желает.

— Вернулся, — пробурчал я. — Почувствовал кое-что…

В памяти вновь всплыл тонкий запах драконьих чар, щедро приправленный вонью кошачьей мочи. И — моментально — бегство по улицам ночного города от жуткого существа, в которое обратился главные архивариус. Брр, до сих пор дрожь пробирает, как буд-товновь ощущаю его дыхание за своей спиной. Кто бы мог подумать, что нудный старикашка носит на своем теле татуировку драконов?

— Кто бы мог подумать, что обычный библиотекарь входит в состав теневого совета гильдии наемных убийц, — ловко поддел меня Рикки. — Все люди носят маски. Вопрос лишь в том, насколько хорошо они научились скрывать свою истинную сущность.

Храмовник помолчал немного, вертя между пальцами глиняную кружку с почти допитым отваром. Затем искоса на меня взглянул и негромко спросил:

— Что было в том свертке, который ты взял из библиотеки?

— Ошейник для дракона, — очень тихо признался я.

— И где он сейчас?

— У Магистра моей гильдии.

Я раздраженно шарахнул кулаком по столу, вспомнив, как меня заставили отдать законную добыче Именно мне должна принадлежать эта вещь! Потому как иначе итог моего поединка с драконом известен заранее.

— Ты хочешь сразиться с драконом? — Рикки откинул голову назад и от души расхохотался.

Я хмуро ожидал, когда у моего собеседника пройдет приступ неожиданного и, признаюсь честно, немного для меня обидного веселья. Да, понимаю, это звучит глупо. Но мне не оставили никакого выбора.

— Потрясающе. — Рикки перестал смеяться так же резко, как и начал. — Шени, ты первый человек, для которого я никак не могу найти определения. Забавный? Возможно. Самонадеянный? Определенно. Глупый? В чем-то. Отважный? Без сомнения. Но знаешь, ты мне нравишься. Вспомни, как уходил сегодня Борг. Какими чарами от него при этом пахло?

— Драконьими, — сквозь зубы выдавил я. — Без сомнения, драконьими. И немного магией огня, что неудивительно, если учесть, любимчиками какого бога являются эти создания.

— Твои глубокие познания устройства нашего мира меня поражают, — без тени улыбки заметил Рикки. — А в совокупности с твоими способностями… Удивительно, что ты дожил до своих лет, не попавшись на глаза храмовникам.

Я с вызовом вздернул подбородок, глядя в непроницаемые светлые глаза собеседника. На самом деле мне пришлось побывать в руках святой братии. И не его дело, каким образом я вырвался из их застенков.

— О боги! — скорее прочитал по губам, чем услышал я. — Еще немного — и я отступлюсь от своего слова. Прикажу посадить тебя под стражу и не успокоюсь до тех пор, пока не вытрясу все твои тайны.

Я мигом подобрался, словно для прыжка. Сжал потной от волнения ладонью рукоять меча. Да, мне вряд ли выстоять в предстоящей схватке. Но без боя я не сдамся!

— Я пошутил. — Рикки вальяжно откинулся на спинку шаткого стула. — Вернемся к более насущным проблемам. Так как ты думаешь, кем является твой приятель?

— Дарманом? — неуверенно предположил я. От Роммия, помнится, тоже пахло чем-то похожим.

— Не угадал. — Рикки покачал головой. — Но близко.

— Неужто самим драконом-палачом? — Я недоверчиво усмехнулся. — Чушь, он присягнул Магистру на верность. Как тогда он должен будет выполнить проклятие той девчонки?

Я сообразил, что невзначай выболтал тайну Лантия, лишь когда заметил, каким торжествующим огнем полыхнули глаза собеседника. Застонал, прикрыв рот руками. Лучше бы мне откусить свой болтливый язык!

— Не переживай, — на удивление мягко произнес Рикки. — Ты и так долго держался. Прямо сказать об этом ты не мог из-за понятия о долге. Принуждать тебя я не хотел. Поэтому использовал немного магии, чтобы увеличить твою разговорчивость и усилить рассеянность. Совсем чуть-чуть, на грани восприятия нюхача. Честное слово, я предполагал, что ты проболтаешься много раньше.

Невероятным усилием воли я удержался от ругательств, которые так и рвались наружу. До соленого привкуса во рту закусил губу, пытаясь болью умерить свое негодование и гнев. Иначе, боюсь, кинулся бы на этого самодовольного хлыща с кулаками. Затем откинулся на спинку стула и несколько по-новому посмотрел на собеседника. Сколько ему лет? Двадцать, двадцать два? Вряд ли больше. Значит, младше меня лет на пять. Интересно, каким образом к столь юному возрасту он получил такую власть над людьми?

— Поверь, вряд ли ты захочешь узнать ответ на свой вопрос. — В глазах Рикки мелькнула странная тень то ли грусти, то ли затаенной боли. — Не ко всякой власти стоит стремиться. Если бы у меня в свое время был выбор…

Рикки не закончил фразу. Лишь сжал в бессильной злобе кулаки.

Я тяжело вздохнул и отвернулся от собеседника. В окно вовсю светило яркое солнце, показывая, что день уже' давно занялся. Странно, такое чувство, будто я вечность уже сижу в трактире и выкладываю свои самые потаенные секреты малознакомому юноше. Слишком утомил меня непростой разговор. Я не привык обнажать душу по принуждению, но в последнее время вынужден делать это излишне часто.

— Что дальше? — спросил я, потирая уставшие глаза. Не удержался и широко зевнул.

— Ох, я совсем тебя утомил. — Рикки сочувственно улыбнулся. — Отнимаю у тебя драгоценные крохи отдыха. Нелегко, должно быть, работать день и ночь.

Я разумно промолчал. Конечно, приятного мало — в любой момент суток быть готовым к нападению. Днем тщательно прятать своего зверя под маской добропорядочного горожанина и только в тиши ночных улиц на краткий миг становиться самим собой. Наверное, в этом и заключалась причина того, что после избавления от проклятия я все-таки вошел в гильдию наемных убийц. Чувство абсолютной свободы, когда ты скользишь по залитым мраком мостовым Лутиона. Когда стоишь на крыше над спящим городом и хочется кричать от восторга из-за переизбытка чувств. Потому что кажется, будто весь мир принадлежит тебе, покорно лежит у твоих ног. Только ты — и полная луна, серебрящая печные трубы. Только ты — и сбивчивое от испуга дыхание жертвы, знающей, что на ее след уже встал смертельно опасный хищник. За это ощущение беспредельной власти можно пожертвовать многим, очень многим. Главное — не сорваться в пропасть, уверовав, будто уподобился богам.

— Ты сейчас напомнил мне одну знакомую. — Рикки издали кольнул меня острым взглядом. — Она очень любила играть с огнем. Пока однажды не подпалила себе хвост и усы.

Я нахмурился, не понимая чудного сравнения. Обычно так говорят о кошках.

— В каждой женщине скрывается кошка. — Рикки пожал плечами. — Это утверждение к ней было применимо как нельзя лучше.

Рикки замолчал, вероятно, решив, что сказал даже больше, чем хотел.

— И что? — поторопил его я. — Твоя знакомая погибла?

— Нет. — Храмовник медленно покачал головой. — Слава небесам, нет. Ей бы не позволили погибнуть. Я в первую очередь. Но за свою любовь к огню и неумеренное любопытство серой кошки ей пришлось многим заплатить. Даже несмотря на наличие могущественных защитников, среди которых я был одним из самых слабых. Чем готов заплатить ты, Шени? И есть ли у тебя друзья, способные рискнуть всем, чем обладают, во имя не собственной выгоды, но ради спасения твоей жизни?

Я отвел взгляд. Мне нечего было ответить на его вопросы. Жизнь наемного убийцы не предполагает наличия друзей. Более того, любая привязанность делает нас слабее. Крепче пут из звездного металла привязывает к земле, сковывает движения. Вспомнить хотя бы мои недавние злоключения из-за убийства купца Тирна. Если бы страх за Флоксу не бередил тогда мою душу, все закончилось бы намного быстрее и с большей выгодой для меня. А так я продолжаю тонуть в пучине невыполненных обязательств и самоубийственных поручений именно из-за того, что тогда пытался не допустить убийства подруги.

— Иногда любовь стоит того, чтобы отказаться от любимого дела, — тихо, будто ни к кому не обращаясь, заметил Рикки.

— Не в моем случае. — Я нарочито расхохотался, заставив служанку испуганно выглянуть из кухни на звук моего голоса. — Я не люблю Флоксу. Мне с ней хорошо, и ничего более.

— Главное, чтобы ты в это верил.

Рикки с удовольствием потянулся и встал. Неторопливо пошел к выходу из трактира, словно не заметив, как у меня вытянулось лицо от удивления. И что это значит? Разве храмовник не обязан схватить меня и препроводить в темницу?

— Я уже сказал, что платой за откровенность будет твоя свобода, — с чуть заметным раздражением кинул через плечо храмовник. — Пока, по крайней мере.