Кодекс Дракона

— Присаживайтесь, — любезно разрешил мне Рикки, махнув рукой на незанятый неудобный и шаткий табурет.

Я машинально сел на предложенное место и практически сразу залился краской негодования. Какого демона мальчишка смеет приказывать мне в собственном доме? И, во имя всех богов, почему я ему беспрекословно подчинился?

— И как все это понимать? — почти прорычал я, с трудом сдерживая негодование, так и рвущееся наружу. — Поздний визит, какие-то недомолвки. В чем дело?

— Скажите, вы сегодня возвращались в библиотеку? — проигнорировал мое законное возмущение Рикки, вновь уставившись на меня своими на удивление прозрачными глазами. — После того, как Флокса отправилась в храм?

— Почему я должен вам отвечать? — Я постарался, чтобы в моем голосе как можно естественнее прозвучало законное возмущение. — Вам-то какое дело?

— Потому что это в ваших интересах. — Рикки пожал плечами. — Мне кажется, что вы попали в очень серьезную беду. Или не попали, но находитесь на грани этого.

Я недоверчиво хмыкнул. Что этот мальчишка может знать о моих проблемах? Каждый день я вынужден танцевать на лезвии меча, рискуя в любой момент оступиться и открыть окружающему миру свою истинную сущность. А теперь еще обязан выследить и убить смертельно опасное существо.

— Шени, ответь ему, пожалуйста, — с непривычной робостью попросила Флокса. — Видишь ли, он думает, будто из библиотеки пропала одна очень ценная вещь.

Рикки поморщился, явно не желая, чтобы нашей беседе мешали, но промолчал. А я в свою очередь облегченно перевел дыхание. Вот, значит, как. Он лишь подозревает, но не знает наверняка. Но самое главное: никто из храмовников бога-сына не видел, как я покидал библиотеку, иначе, боюсь, наш разговор происходил бы совсем в другом месте.

— Нет, я никуда не возвращался, — проговорил я. Надеюсь, это прозвучало совершенно искренне. Благо, мне не привыкать лгать в лицо самым близким людям, надеюсь, и обычного дознавателя обмануть сумею.

— Вы уверены? — почему-то переспросил Рикки.

— Ну, если только я задремал на ходу и ходил во сне, — сделал я неловкую попытку пошутить.

— А у вас в последнее время разве нет проблем со сном? — тут же клещом вцепился в мою фразу Рикки. — Насколько я понял, вы страдаете от кошмаров. Разве не так?

Я поперхнулся и смерил Флоксу гневным взглядом. Получается, все это время она перемывала мне косточки со своим новым приятелем?! Нет, я многое могу понять и простить, но ненавижу, когда меня за спиной обсуждают не пойми с кем.

— Не смотрите так зло на свою подругу. — По губам Рикки скользнула слабая усмешка. — Она ни при чем. Я краем уха случайно услышал, как хозяйка постоялого двора сплетничала о вас с какой-то соседкой.

— Я не понимаю, к чему вы клоните, — медленно, тщательно подбирая слова, отчеканил я. — В чем вы меня подозреваете, собственно? С какой стати я обязан перед вами оправдываться и отчитываться, словно нашкодивший ребенок?

Какое-то время после моей яростной тирады Рикки безмолвствовал. Лишь задумчиво постукивал кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Затем неопределенно пожал плечами.

— Как знаете, — негромко проговорил он. — Я всего лишь хотел вам помочь, но раз вы так настойчиво отказываетесь от этого, не смею настаивать.

Почему-то сердце кольнула тупая иголка опасности. Вроде бы незваный гость не угрожал мне, однако у меня было такое чувство, будто зверь, скрывающийся за прозрачными голубыми глазами юноши, в этот момент хищно оскалился, продемонстрировав острые клыки.

— Больше не смею вас задерживать. — Рикки встал и учтиво поклонился Флоксе. Затем искоса взглянул на меня. — Шени, если надумаете мне что-нибудь рассказать — обращайтесь. Буду счастлив вновь вас увидеть.

— Взаимно, — пробурчал я, даже не пытаясь скрыть облегчения от ухода гостя.

Рикки наклонил голову, пряча неприятную усмешку в уголках губ. Развернулся, чтобы выйти, но на самом пороге остановился и кинул мне через плечо:

— Будьте осторожны сегодня ночью. Это не угроза, просто маленькая любезность с моей стороны. Так сказать, извинение за поздний визит.

Я опешил от неожиданности, но никак не успел отреагировать на предостережение, поскольку Рикки тут же ушел. И только сейчас я осознал, что он все это время был безоружен. Ни меча, ни даже какого-нибудь кинжала на перевязи. Что, однако, не мешало мне чувствовать себя так, будто я только что выдержал настоящий бой с опытным и очень опасным противником.

— Кто это? — Я повернулся к Флоксе, которая благоразумно сохраняла молчание весь наш разговор. — Что все это значит?

— Это храмовый дознаватель, — проговорила она, явно не желая противоречить словам незнакомца.

— Флокса, не темни! — прикрикнул я — Он ведь не принадлежит к храмовникам.

— Шени, я не могу объяснить. — Флокса скуксилась, состроив жалостливую гримасу. — Не спрашивай. Если я расскажу тебе, кто он, то у меня будут огромные неприятности. И даже ссылкой на драконьи выселки не отделаюсь. Скорее выгонят из храма без права восстановления, хорошо, если язык не вырвут при этом.

Я изумленно кашлянул. Ого! Видать, мне и в самом деле не повезло перебежать дорогу очень серьезным людям.

«Не обольщайся, — впервые за долгое время подал голос бог-отступник. — Если бы ты перебежал ему дорогу — то был бы уже мертв. Уж поверь мне, я хорошо его знаю».

* * *

Я сидел на крыльце постоялого двора «Последний приют странника» и думал. До начала общего сбора гильдии оставалось еще полчаса. Большинство моих коллег уже заняли свои места в зале, поэтому мое одиночество никто не нарушал. А мне было жизненно необходимо хоть несколько минут провести одному, чтобы собраться с мыслями.

Главным вопросом, который меня интересовал, являлась личность загадочного гостя. Флокса быстро убежала после окончания встречи, сославшись на какие-то неотложные дела. Наверняка обманывала. Испугалась, что я потребую разъяснений, и поспешила удалиться. И правильно сделала, кстати. Учиненный незнакомцем допрос вывел меня из состояния равновесия, которое в последние дни я и так с трудом сохранял. Слишком много проблем на меня навалилось. Теперь еще этот псевдохрамовый дознаватель.

Я зябко передернул плечами. Несмотря на несусветную жару, стоявшую все эти дни, ночи в Лутионе оставались прохладными. Каждый вечер поднимался сильный северный ветер, несший со стороны залива запахи гниющих водорослей и морской соли.

Мысли вновь вернулись к этому Рикки. Интересно, кем же он являлся на самом деле? Его одежда более подходила обычному человеку, но никак не храмовнику: просторная льняная рубаха, потрепанные штаны, полное отсутствие оружия. Слуги божьи любят поражать обывателей роскошью напоказ, по крайней мере на дорогих тканях не экономят. Но даже не это главное. Я не заметил никакого медальона, ничего, что указывало бы на принадлежность юноши к храму.

Рука дернулась поправить шелковую маску с вышитым на ней золотыми нитками номером тринадцать. Я хранил ее в одном из дуплистых деревьев городского парка, разумно опасаясь держать подобную вещь при себе. Если меня возьмут или устроят обыск в комнате, то находка столь неопровержимого доказательства моей принадлежности к гильдии наемных убийц послужит последней вязанкой дров для моего погребального костра. А я сейчас, как никогда, близок к провалу. Гадать и размышлять можно сколько угодно. Мне нужны хоть какие-нибудь сведения о Рикки. Врага нельзя недооценивать. Но беда в том, что спросить не у кого. Флокса ясно дала мне понять, что на этот раз не скажет ни слова. И это, признаюсь честно, весьма озадачило меня. Подруга никогда не отличалась покорностью и хорошим поведением. По-моему, в храме богини-дочери уже смирились с тем, что запрещать Флоксе бесполезно — все равно сделает наперекор. Раньше я всегда находил способ разговорить ее. Но сейчас такое чувство, будто она до безумия боится чего-то. И даже не исключения из храма. Сдается мне, мать настоятельница никогда бы не пошла на столь жестокую меру, поскольку Флокса приносит слишком много пользы не только ей, но и городу. Нет, подруга бы не восприняла эту угрозу всерьез. Тут что-то другое. Неужели она боится мальчишки?

Смущало и то, что бог-отступник хранил гордое молчание с тех самых пор, как завершилась странная встреча. Я не огорчился по этому поводу, напротив, даже обрадовался, примерно с час откровенно наслаждаясь тишиной в собственной голове. Но теперь упорное нежелание моего постоянного спутника вступать в разговор начало, если честно, напрягать. Если уж бог-отступник так много знает о Рикки, то почему бы ему не рассказать мне, кем тот является в действительности?

«Я не могу, — печально проговорил бог-отступник в ответ на мой гневный вопрос. — Шени, с Рикки ты должен разобраться сам. Это дело принципа и чести. Позже поймешь, о чем я».

— Шени!

Я обернулся на тихий зов. На пороге дома стоял Борг, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку.

— Все уже собрались, — отметил он, не делая попыток подойти ближе. — До открытия сбора осталось несколько минут. Или ты решил не ходить?

— Нет, что ты. — Я с кряхтеньем поднялся со стула, приспособленного великаном для дневных принятий солнечных ванн. — В моем положении лучше не злить гильдию и особенно Лантия. Сейчас иду.

Борг, к моему удивлению, не отодвинулся, чтобы пропустить меня, когда я подошел. Я удивленно взглянул на него, ожидая объяснений, а он с какой-то странной гримасой провел ладонями по штанам, разглаживая несуществующие складки, громко вздохнул, кашлянул и одернул рубаху.

— Что случилось? — спросил я, потеряв терпение. — Борг, ты что-то хочешь мне сказать?

— Э-э-э, — протянул он, с настоящей мукой во взоре глядя куда-то в сторону. — В общем-то да.

— Я тебя внимательно слушаю, — уведомил я. — Только поскорее, пожалуйста. Мне в самом деле нежелательно опаздывать.

— Я про то дело, которое тебе поручил Лантий. — Борг смешно наморщил нос. — Я подумал тут на досуге. У меня есть хороший приятель у гномов. Когда-то я спас ему жизнь, так что, думаю, он с удовольствием окажет мне ответную услугу.

— К чему ты клонишь? — оборвал я сбивчивое бормотание великана, потеряв терпение. — К чему мне твой знакомый?

— Уезжай из Лутиона, Шени, — тихо проговорил Борг, избегая встретиться со мной глазами. — Пожалуйста. Ты хороший малый, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. У гномов Лантий тебя не найдет. А клятва… Боги слишком далеко от нас, чтобы обращать внимание на маленькие провинности смертных.

С моих губ едва не сорвалось удивленное восклицание, но я поспешно прикусил язык. Что происходит, хотелось бы знать? Почему Борг так настойчиво вынуждает меня, по сути, предать Лантия? Странно, я всегда думал, что великан является его верным телохранителем. Получается, был в корне не прав?

— Боюсь, ты ошибаешься насчет богов, — мягко проговорил я, понимая, что у меня не хватит времени задать все те вопросы, которые так и вертятся на языке. — Иногда они даже слишком внимательно следят за поднебесным миром. И за соблюдением клятв верности в том числе.

Борг понурился, на какой-то неуловимый момент став похожим на огромного печального медведя. Затем посторонился, давая мне пройти.

— Мне жаль, — глухо бросил он мне в спину, когда я уже бежал по темному коридору.

Размышлять о странном поведении Борга было некогда. Едва я ворвался в зал, залитый светом множества свечей, как противоположная дверь, ведущая в глубины дома, открылась, пропуская заклинателей. Они всегда приходили за минуту до начала сбора. Значит, я все-таки успел. Хотя это и считалось неприличным — являться в зал так поздно, но не столь оскорбительным, как если бы я столкнулся на пороге с Магистром.

Так получилось, что мне пришлось пробираться на свое место мимо плотно стоящих столиков сразу же перед заклинателями. Затылком я чувствовал тяжелый немигающий взгляд того из них, кто шел первым. Налилась привычной ноющей болью поясница, словно на ней зашевелилась крошечная татуировка паука — след давно снятого смертельного проклятия.

Больше всего на свете мне хотелось обернуться или пропустить вперед троицу странных существ, чьи фигуры и лица скрывали плотные черные плащи с низко надвинутыми капюшонами. Но это было немыслимо: разминуться между рядами крайне сложно, я и так почти задевал рукавами сидящих коллег, неминуемо вызывая раздражение и поздним приходом, и своей неуклюжестью. Если посторониться, то заклинатели пройдут вплотную от меня. Так близко, что я наверняка почувствую холод их тел, словно под плащами скрывались мертвецы. Или, чего доброго, кто-нибудь из них коснется меня. Почему-то эта мысль вызывала особое омерзение. Нет уж, лучше потерпеть немного.

Наконец я заметил свободное место за одним из столиков. Рванул было к нему, но мгновением раньше заклинатель, идущий сразу за мной, в один огромный шаг достиг меня и чуть слышно прошипел на ухо:

— Твоя кожа пахнет смертью, счастливчик. Следующий рассвет ты рискуешь уже не увидеть.

— А? — глупо переспросил я, едва не споткнувшись. Но пояснять смысл своих загадочных слов он не стал, благо мы остановились как раз около столика, который был отведен для них. С легким шелестом дорогой ткани плащей заклинатели опустились на предложенные стулья и замерли каменными изваяниями. Гадай теперь, почудилось мне или в самом деле кто-то из них заговорил со мной.

— Тринадцатый, исчезни! — злым свистящим шепотом приказал ближайший наемный убийца в маске под номером шесть. — Только из-за тебя не начинают.

Я шмыгнул к выбранному месту. Сел, скрестил перед собой руки и лишь тогда заметил, как мелко и постыдно дрожат мои пальцы. Н-да, сколько лет прошло с того дня, когда гильдия приговорила меня к показательной казни, а до сих пор до холодного пота боюсь заклинателей. Вроде бы однажды мне уже удалось убить одного из них, доказать прежде всего себе, что они уязвимы хотя бы для холодного оружия. И тем не менее до сих пор в самом темном уголке души сидит страх: а вдруг тогда мне позволили остаться в живых? Вдруг моя победа на самом деле фарс и обман и в будущем меня ждет жестокая расправа за мимолетное торжество?

Я как следует ущипнул себя, пытаясь болью отогнать невеселые мысли. Не стоит сейчас об этом, Шени.

Тотчас же дверь, на которую были устремлены взгляды всех присутствующих в зале, отворилась. На пороге возник Лантий в черном шелковом плаще и в маске под номером один. Взмахнул рукой, приветствуя собравшихся, и негромко начал:

— Коллеги, рад видеть, что вы почтили меня своим визитом, откликнувшись на приглашение. Сегодня мы собрались здесь лишь для одного: выяснить, кто займет освободившееся место в теневом совете. Не думаю, что на это потребуется много времени. И помните: в действительности вы все достойны стать моими заместителями. Мне очень жаль, что это невозможно. Итак, приступим. Сейчас я выдвину кандидатуру первого человека.

Лантий неспешно прошелся перед рядами столиков, словно раздумывая, чей номер назовет. Я скептически хмыкнул. Перед кем он притворяется и изображает тяжелый мучительный процесс мышления? Все прекрасно знают, что Магистр давным-давно сделал свой выбор. Подобные вопросы не решаются за несколько минут.

— Тринадцатый.

Я продолжал сидеть на своем месте, подумав, что названный номер — результат жестокого розыгрыша. Или же мое безумие развилось до такой степени, что появились слуховые галлюцинации. Нет, Лантий наверняка выберет Дани. Могу поклясться в этом.

«Своей душой? — внезапно ожил внутренний голос. — Хорошая ставка. Подтверждаешь ее?»

— Тринадцатый, — уже громче повторил Лантий, избавляя меня от необходимости отвечать на скользкий вопрос— Выйди.

Я встал, чувствуя себя, по крайней мере, глупо под перекрестием множества взглядов. Протиснулся между рядами, вновь потревожив сидящих людей, и остановился подле Лантия. Только сейчас я заметил, как было душно в зале. Из-за жара свечей начало гореть лицо под маской. От липкого пота нестерпимо зачесался лоб. Или всему виной было то, что я не привык оказываться в центре внимания?

— Думаю, многих удивил мой выбор, — проговорил Лантий, подарив мне секундную ободряющую улыбку. — Но я считаю, Тринадцатый более чем достоин занять столь высокий пост в нашей гильдии.

— С чего вдруг? — хмуро осведомился Четвертый, уже знакомый мне член теневого совета, по обыкновению наливавшийся вином за дальним столиком. — Насколько я помню, Тринадцатый принес кучу проблем гильдии, был даже приговорен к показательной казни. И вдруг вводить его в совет? Эдак многие горячие головы решат, что чем вызывающе ты себя ведешь, тем выше взлетишь в гильдии. Вот только чем круче поднимаешься, тем больнее падать.

По залу прокатился чуть слышный гул одобрения. Чего скрывать очевидное, меня никогда особо не любили в гильдии. Еще свеж в памяти недавний скандал с обвинением меня в воровстве у тогдашнего Магистра. Да, пусть обвинение оказалось ложным, но у большинства присутствующих наверняка зародились подозрения в моей честности. Как говорится, не разберешь, то ли он украл, то ли у него украли, но дело явно нечисто.

— И все же я настаиваю. — Лантий лишь слегка повысил голос, как шум в зале стих. — Тринадцатый в настоящее время считается одним из лучших наемных убийц в гильдии. Скажите, кому из нас удалось бы штурмом взять этот постоялый двор, убить одного из заклинателей и не получить при этом ни единой царапины?

Я смущенно кашлянул. В действительности мне пришлось многим заплатить за ту победу. Пусть на моем теле и не появилось новых шрамов, не в том суть. Слишком серьезную сделку я тогда заключил. И чувствую, рано или поздно мне придется держать ответ перед моим кредитором.

«Ого, да ты в долгах как в шелках, Шени, — недовольно проворчал бог-отступник, прочитав в моих мыслях, как именно мне тогда удалось победить. — Не боишься, что в итоге твою душу раздерут на мелкие кусочки, когда придется держать ответ за свои поступки?»

«Надеюсь, что кредиторы передерутся до смерти, когда придет черед выяснять, кому из них я принадлежу», — огрызнулся я и вновь все свое внимание обратил на Лантия.

— Четвертый в чем-то прав, — внезапно подала голос Третья, чьи светлые волосы сегодня были уложены в высокую изящную прическу. — При всем моем уважении к подвигам Тринадцатого, не могу не отметить одну очень важную вещь. Он одиночка по натуре. Всегда держался особняком. Никогда не участвовал в обсуждениях. Принимал мнение большинства, если оно совпадало с его, и все равно делал по-своему, если оказывался в меньшинстве, не пытаясь кого-либо переубедить. Наверное, объяснение кроется в том, каким образом Тринадцатый попал в гильдию. Это не было его осознанным выбором, всего лишь попыткой спасти жизнь матери. Не в этом суть. Член теневого совета всегда должен быть в гуще событий. Он обязан спорить, убеждать, ругаться в конце концов. Аморфная позиция для него неприемлема. Мол, говорите, что угодно, я послушаю, но все равно сделаю по-своему.

Я с интересом взглянул на Третью. Хотелось бы знать, кто именно скрывается за бархатной маской. Девушка так точно описала мой характер и причины, по которым я старался держаться в стороне от дел гильдии, словно прочитала мои сокровенные думы.

— Я не ставлю целью принизить значение Тринадцатого для гильдии, — продолжила тем временем она, нервно сцепив перед собой руки. — Он прекрасный убийца. Умный, ловкий, сильный и очень изобретательный. Но, как я уже сказала, одиночка. Пусть мы выберем в члены теневого совета не столь опытного человека, но готового сотрудничать, развиваться, учиться. И уметь не только слушать, но и слышать чужие доводы.

Лантий некоторое время молчал. Затем с нарочитым огорчением всплеснул руками и проговорил:

— После столь горячей речи даже не знаю, чем возразить. Что же, у меня есть еще одна кандидатура. Десятая, встань, пожалуйста.

Я знал, кого увижу перед собой, еще до того, как в зале отзвучало последнее слово Лантия. Слишком знакома мне была эта претендентка. Ее я узнал бы в любой одежде и под любой маской, потому что однажды она уже извивалась обнаженной в моих руках.

Дани, именно Дани откликнулась на призыв Лантия. Я скривился, словно от мучительной боли. Молодец, новый Магистр, ничего не скажешь. За неполную неделю успел и Дани ввести в ряды гильдии, и продумать беспроигрышный план. С одной стороны, назвав мой номер первым, он показывал — мол, смотри, Шени, как я высоко тебя ценю. Даже хотел сделать своим заместителем, если бы не мнение большинства. А с другой стороны, прекрасно знал, что я слишком многим присутствующим в этом зале в свое время потоптал любимые мозоли, поэтому мою кандидатуру не одобрили бы сразу единогласным голосованием. Если бы Лантий действительно хотел, чтобы я занял место заместителя, то нашел бы способ убедить остальных. Он уже доказал, что иногда может быть чрезвычайно красноречивым. Боюсь, речь для Третьей, так восхитившей меня, написал именно он. Что же, теперь мне предстоит услышать, как Магистр начнет восхвалять свою новую протеже, которой изначально прочил этот пост.

— Десятая вошла в наши ряды лишь на прошлой неделе, — начал Лантий. — Она воспользовалась правилом «абсолютного превосходства» и кинула вызов своему предшественнику по всем правилам. Как видите, именно она сейчас стоит перед вами, что доказывает ее высочайшую квалификацию.

— Мы все попали в гильдию при помощи правила «абсолютного превосходства», — несогласно буркнул Четвертый, наливая себе очередную кружку вина. — Так что доказательство какое-то плоховатенькое. И потом, ну стала она одной из наемных убийц, дальше-то что? Вводить ее сразу в теневой совет — безумие. Все равно что несмышленого ребенка кинуть на середину озера, чтобы научился плавать прежде, чем ходить.

— Многие именно так и делают, — отметил Лантий.

— Кто «многие»? — Четвертый с нескрываемым любопытством взглянул на Лантия поверх бутылки. — Что-то не слышал о таких смельчаках. По крайней мере среди людей.

Я не мог видеть сейчас лица Магистра, но готов был поклясться, что он покраснел от негодования. И прежде всего — на собственную несдержанность. Это же надо так сглупить! Действительно, у людей не было обычая учить детей плавать столь жестоким образом, что нельзя сказать об эльфах. Выходит, только что Лантий чуть-чуть приоткрыл свою маску. Серьезный промах. Особенно если учесть, что на прошлом сборе гильдии ныне покойный Зиргий прилюдно назвал его эльфийским выкормышем. Получается, маскарад Лантия практически открыт. Смешно надеяться, что члены гильдии не обратят внимания на два этих обстоятельства.

— Неважно. — Магистр с нарочитым равнодушием в голосе невежливо отмахнулся от закономерного вопроса. — Речь сейчас не об этом. Так или иначе, но я считаю, что Десятая — лучшая кандидатура в теневой совет.

Мне никто не предложил вернуться на свое место, поэтому я был вынужден стоять рядом с Лантием. Чувствовал я при этом себя на редкость глупо. Словно неведомая зверушка, выставленная на всеобщее обозрение для того, чтобы продемонстрировать возможную альтернативу выбора гильдии. Верно, Лантий и рассчитывал на подобный эффект. Чтобы, глядя на меня, гильдия проголосовала за Дани как за наименьшее из зол.

— Это мое последнее слово, — с нажимом произнес Лантий, обведя притихший зал пристальным взглядом. — И я надеюсь, что вы уважите его. Голосуем?

Четвертый буркнул что-то невразумительное себе под нос, но продолжать возражения после столь прямого заявления не решился. Третья тоже сохраняла отстраненное молчание. По ее плотно сомкнутым губам я понял, что поведение Магистра она не одобрила. Должно быть, он забыл поставить ее в известность, кого именно прочит на свое бывшее место, и это девушке весьма не понравилось. Но у нее достало благоразумия не вступать в споры и пререкания.

Однако когда в воздух готов был уже взметнуться лес рук, приветствуя выбор Лантия, а на губах Дани заиграла торжествующая улыбка, случилось непредвиденное.

— Мы против, — неожиданно прозвучало из зала с характерным негромким присвистом.

Лантий, собирающийся объявить о начале голосования, поперхнулся. Неверяще повернул голову к столику заклинателей.

— Что? — растерянно переспросил он.

— Мы против.

Один из заклинателей встал. Скользнул к Магистру с негромким шелестом трущихся друг об друга сухих змеиных чешуек. Лантий с трудом удержался, чтобы не сделать шаг назад, когда тот прошел совсем близко от него. Я же малодушно едва не рванулся бежать куда глаза глядят, но по непонятной причине словно примерз к полу. Тело охватило странное оцепенение, даже мысли в голове ворочались сонно и неохотно.

«Ты рискуешь пропустить все самое интересное, — укоризненно прошептал бог-отступник, тем самым объяснив причину моей внезапной вялости. — Хочешь, чтобы гильдия подняла тебя на смех из-за проявленной трусости? Подожди. Ты еще поблагодаришь меня за заботу о твоей репутации».