Кодекс Дракона

Что-то слегка коснулось моего плеча. Я резко развернулся, наугад тыча мечом в темноту. Опять мимо. Да что такое?

Нестерпимое бешенство зародилось у меня в груди. Бешенство, могущее в любой момент перерасти в слепящую ярость. Ненависть к неведомому созданию, скрывающемуся в темноте, перехлестнуло горло. Как же меня достала эта ситуация! Как же мне надоело, что все вокруг издеваются надо мной, кичась своим всемогуществом!

А в следующий миг произошло невероятное. Мрак в комнате посерел. Через него проступили стены и потолок, и оказалось, что я все это время топтался посередине помещения. Углы кабинета Роммия неярко заискрились белой паутиной. Я оскалился и приглушенно зарычал, выплескивая свой гнев. И этому вторил треск рубашки. Шипы дармана вырастали на моей спине, разрывая ткань в лоскуты. Но, странное дело, это совершенно не обеспокоило меня. Напротив, стало весело. Так весело, что я едва удержался, чтобы не расхохотаться во все горло. Нечисть сразится с нечистью! Что может быть забавнее?

Вновь раздался шорох, но на этот раз он не испугал меня. Я обернулся, точно зная, что сейчас встречусь лицом к лицу со своим противником. И почти не удивился, увидев рядом с собой Борга. Ну то есть не совсем Борга. Это создание изо всех сил пыталось выглядеть как человек, но оно им не было. Черты лица великана то и дело искажались, и сквозь них проступала белая студенистая масса, а руки висели плетьми, шевеля мясистыми отростками пальцев.

— Что за… — прошептал я, передергиваясь от отвращения.

Чудовище открыло рот, силясь сказать что-то, но вместо членораздельной речи раздались странные булькающие звуки. И оно двинулось на меня все с тем же сухим шелестом опавших листьев.

Я не стал тратить время на разговоры или восклицания, боясь растерять драгоценное бешенство. Скользнул вперед и ударил с разворота.

Меч прошел через противника, не причинив ему ни малейшего вреда. Его тело замерцало, беспрепятственно пропуская сквозь себя сталь, и вновь приобрело прежние очертания.

«Прижигай огнем», — мелькнула шальная мысль, но мне было некогда разбираться, кому она принадлежала, — мне, богу-отступнику или Рикки. Именно в эту секунду создание молниеносно метнуло в меня комок плотной слизи, вырвав для этой цели один из своих червеобразных пальцев.

Мне не составило проблемы уклониться. Время послушно замедлилось, как всегда в минуты опасности. Но сейчас к этому чувству примешивалась непонятная уверенность, будто я знаю, как поступит мой противник в следующий момент схватки.

Я увидел, как чудовище бросилось ко мне, за миг до того, как это произошло. Одним скользящим шагом увернулся и вонзил меч в спину противника. Лезвие послушно заполыхало внутренним жаром от простейшего заклинания, и мне по ушам ударил тонкий противный визг. На руки брызнула теплая студенистая жидкость, доказывающая, что на этот раз мой удар не прошел для чудовища бесследно.

Закончить поединок не составило труда. Я располосовал монстра меньше чем за минуту и при этом не слишком запыхался. Все, что от него осталось, — омерзительные на вид куски белого мяса, лежащие на полу и истекающие слизью.

Я с отвращением сплюнул на пол. Вся моя одежда пропиталась гадко пахнущей кровью чудовища. Клинок до рукояти был покрыт белыми, быстро засыхающими разводами. О боги, мне срочно надо вымыться, пока меня не вытошнило! Кажется, этот запах будет преследовать меня вечность!

— Неплохо! — раздалось довольное восклицание Рикки. — Даже очень хорошо для библиотекаря.

Я угрюмо посмотрел на храмовника, непонятно каким образом очутившегося рядом. Предупреждающе дернул мечом, показывая, что ко мне сейчас лучше не приближаться.

— В чем дело, Шени? — Рикки удивленно поднял бровь.

— Ты подставил меня. — Я повел плечами, еще болевшими после долгого висения вниз головой в распятом состоянии. — Эта тварь неспособна использовать магию. Именно ты заманил меня в ловушку и подвесил к потолку. Зачем?

— Я хотел проверить одну теорию, — негромко произнес Рикки, искоса наблюдая за моей реакцией.

— Теорию?! — Я скривился, словно от сильной боли. — Ты пытался убить меня! Это создание не было достойным противником для тебя. Раз уж я прикончил его с такой легкостью, то ты сделал бы это намного быстрее. Но нет, ты решил поймать его на живца. К чему подобные сложности? Или… Или ты не собирался вызволять меня из ловушки? Накормить чудище прощальным обедом, так сказать?

— Я не собирался отдавать тебя харлаку. — Рикки покачал головой. — Просто… Просто я хотел поставить тебя в такую ситуацию, при которой твой загадочный помощник был бы вынужден проявить себя. Если бы он не поверил, что смерть лишь в шаге от тебя, то ни за что не выдал бы своего присутствия.

— Вот как? — Я крепче перехватил рукоять меча, не позволяя себе ни на миг отвести взгляда от собеседника и в любой момент ожидая нападения. — А если бы он решил, что ты блефуешь? Если бы я задохнулся по твоей милости?

— Но этого же не произошло, — резонно возразил Рикки. — И потом, думаю, я бы успел тебя вытащить с порога мира мертвых. Мне не привыкать.

— Думаешь, но не уверен.

В глазах Рикки мелькнуло смущение, доказывающее, что мои предположения верны.

Я помолчал немного, чувствуя, как унимается спасительная ярость. В том месте, где рубашка порвалась, спину вновь начало нестерпимо жечь от чесотки. Благо что хоть шипы спрятались, а то мне было бы очень трудно объяснить это украшение Флоксе. Кстати, как она там? Подозрительно, что подруга не сделала ни малейшей попытки сунуть свой любопытный нос в комнату, проверяя, живы ли мы.

— Я зачаровал ее, — тихо признался Рикки, все так же избегая смотреть на меня. — Я предполагал, что моя затея может занять некоторое время, поэтому решил обезопасить себя от ее неожиданного появления.

— «Обезопасить себя», — с горьким сарказмом повторил я. — Что же, храмовник, мы квиты. Вчера ты спас мне жизнь, сегодня едва не убил. Долг отдан, не правда ли?

— Вообще-то долг будет отдан, когда ты спасешь мне жизнь, — мягко поправил храмовник. — Но я не настаиваю.

— Прекрасно. — Я с ледяным спокойствием улыбнулся. — Потому как я должен буду убить тебя. Ты ведь прочитал это в моих мыслях.

— Да. — Рикки криво усмехнулся. — Как тебя угораздило заключить сделку с богом-отступником?

— Не твое дело, — отрезал я, наконец-то чуть опустив меч. — Что теперь будем делать? Схлестнемся в поединке? Удобный случай: победивший оправдается перед Флоксой, что всему виной была нечисть.

Рикки неопределенно пожал плечами.

— Я никогда не нападаю первым, — глухо проговорил он. — Если только опасность не угрожает мне или кому-нибудь еще. Если жаждешь поединка — вперед, Шени. Поднимай свой меч и бей. Но… Тогда я вынужден буду ответить. При всем моем уважении, даже если ты призовешь силу дармана, как только что, тебе не победить.

Рикки запнулся на полуслове, устало потер лоб и как-то виновато на меня посмотрел.

— Мне будет неприятно тебя убивать, — признался он так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух. — Очень неприятно. Ты забавный парень, Шени. И знаешь… Возможно, мне удастся придумать, как освободить тебя от сделки.

«Ну, это вряд ли, — самодовольно заявил внутренний голос — Эту клятву тебе придется сдержать, Шени. Но в одном он прав: сейчас тебе с ним не справиться. Лучше затаись. Дождись удобного момента, когда он меньше всего будет ожидать нападения, и тогда действуй. Тебе не привыкать выслеживать добычу, не так ли?»

— Только на этот раз добыча предупреждена и не позволит застать себя врасплох, — негромко ответил Рикки.

— Заткнитесь оба, — устало попросил я. — То один меня постоянными нотациями и угрозами с ума сводил, теперь второй ему вторит. Отступники, как же мне все это надоело!

Бог-отступник что-то недовольно пробурчал, но в перепалку вступать не стал. Промолчал и Рикки. А я с лязгом вогнал меч в ножны, пытаясь не позволить стону отчаяния сорваться с моих губ. Проблемы так и валятся на мою многострадальную голову. То дракона им убей, то храмовника. Что дальше? Вызвать на поединок самого бога?

* * *

Я стоял посередине кабинета Роммия и старательно дышал ртом. Та куча мяса, в которую мой меч превратил странное существо, поселившееся здесь без спросу, нестерпимо смердела. И точно так же воняло и от меня. Мне так и не удалось оттереть руки и клинок от вязкой белой жидкости, которая текла в жилах этой нечисти вместо крови. Конечно, можно было бы сбегать к ближайшему колодцу и умыться, но оставлять Рикки с Флоксой наедине казалось мне не очень хорошей идеей. И не потому, что я опасался, будто храмовник в мое отсутствие станет слишком разговорчивым и откроет глаза моей подруге на истинный род занятий вашего покорного слуги. Нет, этого как раз не следовало ожидать. Скорее я беспокоился за жизнь и здоровье самого храмовника. Дело в том, что для Флоксы не стало тайной, почему не меньше часа пропало из ее памяти. И такое своеволие в отношении служительницы божьей ей, мягко говоря, не понравилось.

Когда Рикки снял свои чары, я едва успел перехватить подругу, бросившуюся с кулаками на храмовника. Благо уловив, какой непередаваемый аромат исходит от моих волос и одежды, она мигом потеряла свой воинственный запал. Однако стоило мне отпустить ее и с облегчением перевести дыхание, как Флокса разглядела мою порванную рубашку и вообразила, будто я чудом избежал смертельной опасности, в чем виноват, без сомнения, Рикки. Нельзя сказать, что она сильно ошиблась в своих предположениях, но это не повод позволять хрупкой девушке дубасить закаленного в боях храмовника. Вдруг тому еще взбредет в голову дать сдачи.

Руководствовался я еще одним соображением. Даже если Флокса и победит в этой схватке, то вряд ли мать настоятельница сильно обрадуется дебошу своей дочери. Насколько я понял, отношения между храмами богини-дочери и бога-сына в последнее время и так накалились до предела из-за пропавшей книги. Не стоит усугублять вражду еще и потасовкой между дознавателями.

Поэтому теперь я был вынужден торчать в пустом кабинете Роммия, рискуя в любой момент задохнуться и играя роль главного миротворца. Рикки как раз заканчивал осматривать углы комнаты, затянутые паутиной, а Флокса пристально за ним следила, словно опасаясь, что он может там обнаружить что-либо интересное и скрыть от нас.

— Ты назвал эту гадость харлаком, — наконец нарушил я гробовое молчание, царившее в помещении, — Что это?

— Паразит, — с готовностью откликнулся Рикки, отрываясь от однообразного процесса срывания паутины под потолком и с наслаждением потягиваясь, разминая спину. — Весьма своеобразный паразит, стоит отметить. О симбиозе слышал когда-либо? Это взаимовыгодное паразитирование. Харлак — вечный спутник драконов.

— Ты говорил, что драконы любят жару, а тут холодно, как в склепе, — мрачно пробурчал я, невольно ежась. Рикки уже открыл ставни, поэтому в комнату вливались теплые солнечные лучи, но, несмотря на это, здесь все еще царил неестественный для жаркого лета мороз.

— Правильно. — Рикки выдохнул и залюбовался облачком пара. — Без харлаков драконы не смогли бы существовать. Они помогают им в терморегуляции. Даже камень плавится из-за огненного дыхания, поэтому без харлака любая пещера, выбранная драконом для своего обитания, разрушится максимум через год. Сам, поди, знаешь, как тяжело постоянно переезжать с места на место.

— Но этот харлак выглядел как человек, — слабо возразил я. — Почему?

— Драконы тоже умеют менять свой облик. — Рикки усмехнулся. — Так что это не показатель. Правда, харлаки не являются метаморфами в прямом смысле этого слова. Они используют элементарную мимикрию. Конечно, при дневном свете их уловку с легкостью обнаружат — сам, поди, заметил, что сходство с человеком у харлаков весьма отдаленное. Поэтому они так не любят солнечный свет и предпочитают передвигаться ночью. Если разорить драконье гнездо, а его хозяина убить, то осиротевший харлак будет долго искать новое пристанище. Их тянет к драконам, словно пчел на мед. Им не выжить в одиночку. Ты же видел, насколько густая у них кровь. Это из-за холода. Рано или поздно, но без жара драконьего дыхания она свернется до такой степени, что закупорит сосуды тела, и харлак неминуемо погибнет.

— Сколько эта дрянь может существовать в одиночку? — неожиданно подала голос Флокса, брезгливо рассматривая запачканный слизью ковер. — И почему от нее так смердит?

— Харлак способен прожить без дракона не больше недели, — сразу же ответил Рикки. — Кровь этой особи еще недостаточно тягучая, так что можно сделать предположение, что еще пару дней назад она находилась рядом с драконом. А запах… Это своеобразное отпугивающее средство, чтобы их как можно меньше беспокоили. Обычно они не любят вступать в бой с человеком.

— Каким образом харлак выбирает, под кого мимикрирует? — полюбопытствовал я, уже примерно представляя, каким будет ответ. — Я ведь верно понимаю, что мимикрия — это подражание?

— Абсолютно верно. — Рикки кивнул, подтверждая мои худшие представления. — Чаще всего они принимают облик того человека, которого чаще всего видят. То есть хозяина. Дракона, если быть совсем точным.

Я глухо застонал. Борг, опять Борг. Но почему? Великан не может быть тем драконом, который призван убить Лантия. Он служит Магистру верой и правдой долгие годы. Почему тогда смертельная татуировка не отреагировала на него сразу же? Почему она достигла своих угрожающих размеров именно теперь? Но, с другой стороны, в последнюю нашу встречу Борг пытался убить меня. И от него пахло драконьими чарами, не говоря уж о странной осведомленности насчет проклятия Лантия.

— Я ничего не понимаю, — прошептал я, глядя перед собой остановившимся взглядом. — Опять настоящая головоломка, и опять ни один кусочек мозаики не подходит к другому.

— Кто-нибудь мне может объяснить, что тут происходит? — сварливо перебила мои размышления Флокса. — Мы пришли осмотреть дом. Вместо этого наткнулись на какое-то чудище. Что оно тут делало? И почему вы все время говорите о драконах? Это как-то связано с той чешуей, которую мы обнаружили в библиотеке?

— Полагаю, что да. — Рикки повернулся было к Флоксе, чтобы продолжить разговор, но та поспешно отпрыгнула назад и спряталась за моей спиной.

— Не подходи ко мне! — прошипела она, опасливо выглядывая из-за моего плеча и явно позабыв, как недавно бесстрашно накинулась на него с кулаками. — И не смотри в мою сторону! Ты и так нарушил главную заповедь: никто и никогда не имеет права применить искусство невидимого против слуги божьего, пусть даже и из другого храма, если только не спасает его жизнь. А моя жизнь была в полной безопасности!

— О-о-о, мы перешли на «ты»? — Рикки чарующе улыбнулся. — Спасибо. Никак не осмеливался сделать подобный шаг первым. Видишь ли, Флокса, в тот момент я никак не мог поручиться за тебя. Все мое внимание было приковано к Шени. Вдруг кто-нибудь вошел бы в этот миг в дом и похитил тебя? Вдруг в прихожей на тебя напала бы та самая тарапунька? Тогда пришлось бы отпаивать драконьей желчью уже тебя. Чешуя на столь нежной и белой коже смотрелась бы… вульгарно и безумно некрасиво. А так я заключил тебя в непроницаемый для любого магического или физическсго воздействия кокон. И даже не потребовал благодарности.

— Моя кожа покрылась бы чешуей? — задумчиво прошептала Флокса, бесспорно, впечатленная угрозой храмовника. Я вздрогнул, ощутив ее легкое прикосновение к моей спине, видневшейся в прорехе рубахи. Подруга провела пальцем по моему позвоночнику, и я сцепил зубы, борясь с невыносимым желанием оттолкнуть ее, броситься к косяку и как следует почесаться.

— Я хочу вымыться! — громогласно заявил я, отстраняясь от Флоксы и прерывая настоящую пытку. — И мне нужна новая одежда!

При последней фразе я красноречиво посмотрел Рикки прямо в глаза.

— Не возражаю, — быстро отозвался он. — Тем более воняет от тебя, приятель, так, что у самого нос заложило.

— Но вы еще не осмотрели спальню Роммия, — вновь встряла в разговор Флокса. — И не нашли тарапуньку. Вдруг она скрывается там и поджидает очередного беспечного читателя?

Я скорчил такую мученическую гримасу, пользуясь тем, что Флокса стояла сзади и не могла увидеть моего лица, что Рикки едва не рассмеялся в полный голос. Он опустил голову, безуспешно пряча улыбку в уголки рта, прошел к двери, ведущую в спальню Роммия, и настежь ее распахнул.

С моего места было прекрасно видно, что второй комнаты деятельность харлака никак не коснулась. Там все так же были настежь распахнуты ставни, а обстановка поражала чистотой.

— Выходите! — скомандовал Рикки, повелительно махнув нам в сторону прихожей. — Не беспокойтесь, я сделаю так, что ни одна нечисть, если она здесь осталась, не уйдет живой.

Флокса вскинулась что-то возразить, но поймала быстрый косой взгляд храмовника и покорно прикусила язык. Потянула меня в сторону двери, брезгливо взяв за испачканный слизью рукав двумя пальцами, однако я вырвался и решительно шагнул к Рикки.

— Постой, — произнес я, выразительно приподняв бровь. — Мы вроде бы собирались осмотреть комнаты. Вдруг Роммий оставил какие-нибудь записи?

— Шени, — с плохо скрытым превосходством протянул Рикки, — какие записи? Этот дом дважды самым тщательным образом обыскивали. Неужели ты думаешь, что мы могли что-либо пропустить?

— Зачем тогда мы вообще сюда пришли? — упорствовал я. — Почему ты не сказал мне об этом раньше? Прежде ты согласился, что такая возможность существует.

Бесстрастное лицо Рикки только на один миг дрогнуло, выдавая его истинные мысли. Он тут же отвернулся, но было слишком поздно.

— Ты знал… — потрясенно протянул я, не смея поверить. — Ты знал, что тут нас ждал харлак. Верно?

— Я догадывался, — лаконично поправил меня Рикки. — Понимаешь ли, у меня есть способность чувствовать на расстоянии порождения бога-отступника. И меня со вчерашнего вечера тянуло вновь наведаться в этот дом. Однако оставить тебя в том беспомощном состоянии, в котором я обнаружил тебя вчера, было совершенно невозможно. Поэтому пришлось подождать до утра. И слегка подтолкнуть тебя к этой мысли. Впрочем, последнее как раз было излишним. Ты и так намеревался обыскать дом.

— Какая же ты скотина!

Я презрительно сплюнул на пол, не обращая внимания на испуганное восклицание Флоксы. До чего же неприятно осознавать себя марионеткой в чьих-то руках! И за прошедшие с момента убийства Тирна дни я слишком часто испытывал это чувство.

Я предполагал, что Рикки взорвется от негодования, заставит меня взять ругательство обратно, но он лишь смущенно развел руками, словно говоря — мол, извини, ничего личного.

Флокса опять настойчиво потянула меня в сторону двери. На этот раз я повиновался ей. Молча вышел на улицу, запрокинул лицо к безмятежному полуденному небу и зажмурился. Солнечные лучи щекотали мне кожу, отогревая после ледяного дыхания жуткой комнаты. Но они не были способны растопить тот холодок дурного предчувствия, который поселился в сердце. Эх, Шени, Шени. Похоже, из этой передряги тебе не выбраться.

В доме что-то загремело, отвлекая меня от невеселых раздумий. Я открыл глаза и сразу же отшатнулся, потому что из распахнутых настежь окон полыхнуло голубоватым пламенем. Оно жадно лизнуло траву в палисаднике и угасло, повинуясь чьей-то воле. А через секунду к нам вышел Рикки, довольно потирающий руки.

— Вот и все, — ответил он на невысказанный вопрос, застывший в воздухе. — Больше никаких забот с уборкой. Я очистил дом от всяческого напоминания о нечисти.

«Способный мальчик, — с нескрываемой злобой прошептал внутренний голос — Жаль, что в итоге он достался не мне».

* * *

Я сидел в своей скромной комнатушке и растирался жестким полотенцем после весьма прохладного купания, устроенного мне Цурией. Несчастная хозяйка постоялого двора пришла в настоящий ужас, когда увидела, в каком виде я явился домой. Рубашка в клочья, остатки одежды перепачканы в какой-то дряни, промолчу уж про запах. Понятное дело, в дом меня не пустили, заставив вылить на себя не меньше бочки колодезной воды, приспособив для купания задний двор. Да и потом Цурия долго принюхивалась к моим волосам, прежде чем позволить пересечь порог.

Флокса приготовила мне свежую одежду и упорхнула на кухню выпрашивать что-нибудь горячее и съестное для меня. В комнате со мной остался только Рикки, который с нескрываемым интересом оглядывался по сторонам.

— Почему ты не снял дом? — наконец спросил он, присаживаясь на стул. — Полагаю, ты зарабатываешь достаточно денег, чтобы позволить себе это.

— И как бы я это объяснил Флоксе? — проворчал я, кинув полотенце в корзину с грязным бельем.

— Постой. — Рикки прищелкнул пальцами, не дожидаясь, когда я облачусь в рубашку. По льняной ткани пробежали оранжевые искры, которые тотчас же бесследно впитались в нее. — Теперь хоть чесаться не будешь и пугать народ. Иначе, полагаю, Цурия точно прикажет тебе убираться восвояси.

— Спасибо. — Я поспешно накинул на себя рубашку и блаженно замер, чувствуя, как спина перестает зудеть. Затем с любопытством посмотрел на Рикки. — Почему ты мне помогаешь? Ты ведь теперь знаешь, что я должен убить тебя.

— А я вообще странный тип. — Храмовник негромко рассмеялся. — Ты же слышал. Демон недовоплощенный. Сам наполовину нечисть и сражаюсь с порождениями бога-отступника. Только не спрашивай, как меня угораздило. Все равно не отвечу.

В голосе Рикки за показным весельем неожиданно прозвучали горечь и боль. Я приподнял бровь, ожидая продолжения, но его не последовало.

— Почему бог-отступник так жаждет твоей смерти? — спустя минуту осмелился я нарушить затянувшуюся паузу. — Ты ему насолил как-то в прошлом?

— О да. — Рикки кивнул. — Очень сильно насолил. Не позволил воплотиться в этом мире. И отказался служить ему. Только не думал, что он втянет в наши разборки совершенно постороннего человека. Как-то мелочно это для божества.

«Мелочно? — гневно фыркнул внутренний голос — А как еще мне до него добраться? Боги не вмешиваются в дела смертных напрямик. Только посредством таких же смертных. Вот и пришлось искать приемлемые способы для сведения счетов».

Я сгорбился за столом, спрятав в ладонях лицо. Демоны, мне ведь нравится Рикки. И я обязан его убить? Безумие. Мне совершенно не хочется с ним сражаться.

— Забавно. — Рикки провел пальцами по столешнице, смахивая на пол хлебные крошки. — Мне тоже не хочется убивать тебя. И я рад, что хоть в этом мы не противоречим друг другу.

Я встал с кровати и подошел к зеркалу. Провел расческой по волосам, разглаживая мокрые патлы. Недовольно почесал щетину. Н-да, такими темпами я скоро бородой обзаведусь. Вряд ли Флокса одобрит это. Ей никогда не нравились мужчины с растительностью на лице.

— Так как ты умудрился связаться с богом-отступником? — В отражении зеркала я видел, как Рикки откинулся на спинку стула, наблюдая за мной.

— У меня не было другого выбора. — Я пожал плечами. — На кону стояла жизнь Флоксы. И жизнь Лантия.

— Лантий — это Магистр гильдии наемных убийц? — уточнил Рикки и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Флокса часто думает о нем.