Помоги проекту - поделись книгой:
— Святые отступники, — уныло пробормотал я, бесславно откидываясь назад и мелко дрожа от холода. Странно, то ли действие алкоголя так резко прекратилось, то ли был виноват обильный холодный пот, вновь выступивший на моей коже, только меня бил настолько сильный озноб, что зуб на зуб практически не попадал. — И что дальше?
— Выпей, — милосердно предложил Рикки. Подошел ближе и заботливо укрыл меня одеялом. — Согреешься хотя бы. А вообще, привыкай. Ты теперь часто мерзнуть будешь. У дарманов большие трудности с теплообменом, как, впрочем, и у драконов. Последние ведь в истинном облике — рептилии, то есть холоднокровные. Поэтому, собственно, Роммий постоянно ходил в меховом плаще. Да и сами драконы любители потеплее одеться. Особенно золотые.
Я тяжело, с булькающим присвистом, дышал, глядя в потолок. Невесомое одеяло давило на грудь, словно плита склепа, в которых хоронят заживо самых страшных преступников.
— Выпей, — с нажимом повторил Рикки, сунув мне бутылку под нос. — И подумай над моими словами. Если дракон подобрался к твоему хозяину вплотную, то, возможно, ты уже видел его. Кто из окружения Магистра гильдии предпочитает тепло одеваться?
Я неудачно хлебнул и сразу же закашлялся, поперхнувшись алкоголем. Затем зябко подтянул одеяло, стремясь укрыться в него, словно в теплый надежный кокон. Любопытно, почему Рикки мне помогает? Любой другой храмовник на его месте давным-давно притащил меня в пыточные застенки, где заставил бы выложить всю историю моей жизни без тайн и прикрас. Как все же связана история с драконом и появление в нашем городе этого странного юноши? Впрочем, связана ли вообще?
— В этом мире ничего не происходит без причины. — Рикки пожал плечами, отвечая на мой невысказанный вопрос. — В этом я согласен с драконами. Если мы встретились — значит, кому-то это было нужно.
Я нахмурился. Слова юноши доставляли мне смутное неудовольствие, словно я что-то забыл. Что-то очень важное и нужное, объясняющее, почему наши пути пересеклись.
— Так что насчет окружения Магистра? — вернулся Рикки к настойчивым расспросам. — Кто из его людей не любит холод?
— Да никто не любит. — Я намного более аккуратно отхлебнул еще самогона. Закрыл глаза, пытаясь как можно четче представить своих коллег и знакомых по гильдии. Почему-то вспомнился Борг при нашей предпоследней встрече, когда он пытался убедить меня уехать к гномам. Тогда великан загорал на солнышке, будто впитывая всем телом тепло его лучей. Да нет, в этом нет ничего подозрительного. Обычно Борг одевается достаточно легко. Рубаха с закатанными рукавами да штаны, никаких плащей или теплых свитеров. Кто еще?
— Мне тяжело тебе ответить, — честно признался я спустя несколько минут усердных размышлений. — Понимаешь, в нашей гильдии подобная одежда — самое обычное дело. Никто не удивится, если кто-нибудь придет на общий сбор в плаще. Напротив, ты скорее привлечешь внимание, если пренебрежешь им. Вне зависимости от погоды. Тем более нынешнее лето отличается просто-таки удивительной жарой. Настоящее пекло, а не город.
— Действительно. — Рикки подтащил стул поближе к кровати и сел на него. Откинулся на спинку и задумчиво уставился куда-то поверх моей головы. Я в свою очередь перевел взгляд на ближайшую свечу. Оранжевое пламя жадно пожирало фитиль, периодически рассыпаясь маленькими снопами недовольных искр. Красноватые всполохи от зажженных огней танцевали на полу и стенах, складываясь в причудливые узоры. Это успокаивало.
Некоторое время я еще с трудом удерживал слипающиеся глаза, ожидая, что Рикки продолжит разговор. Однако сам не заметил, как мягко соскользнул в темную пучину небытия. На этот раз — благодарение всем богам — без сновидений.
Утром меня разбудил бесподобный, волнующий, восхитительный аромат готовящейся яичницы. Не открывая глаз, я повел носом и тут же едва не захлебнулся слюной, почувствовав в сложном переплетенье ароматов нотки жареного лука и мяса. Боги, да я сейчас телепеня завалю и съем до последнего кусочка, настолько голоден!
К моему величайшему удивлению, надоедливый внутренний голос продолжал безмолвствовать, хотя раньше не упустил бы случая съехидничать по этому поводу. Ах да, совсем забыл! Он и не должен ничего говорить, когда рядом Рикки.
Подумав так, я с удовольствием потянулся и встал. Первым же делом раздвинул гардины, пропуская в комнату теплые солнечные лучи, и повернулся к зеркалу спиной, выискивая, какие изменения произошли в татуировке за ночь.
Увиденное меня не обрадовало. Чешуйки проступили отчетливее, теперь расчерчивая не только спину, но и живот. Кажется — погладь их пальцем, и уколешься об острые шипы, пока еще едва заметные, но тем не менее уже пробежавшие ровной грядой по позвоночнику. Н-да, с такими темпами я уже через неделю дарманом заделаюсь, если не раньше.
— Сударь уже встал?
В комнату заглянула молоденькая светловолосая девушка. Я тут же отпрянул от зеркала, судорожно стянул с кровати покрывало и в мгновение ока завернулся в него, словно в кокон. Нет, я не был голым, лишь без рубашки, которую сам вчера порвал в лоскуты. Еще не хватало, чтобы храмовник меня раздел, воспользовавшись моим беспомощным состоянием. Поэтому никаких правил приличия мой вид не нарушал. Одно лишь «но» — мне было неприятно осознавать, что милая девушка увидит татуировку, опоясывающую мое тело. Слишком это… личное, что ли, если не сказать откровеннее — постыдное.
— Ох, извините, — пробормотала служанка, залившись трогательным пунцовым румянцем стыда. — Мне следовало постучать.
— Ничего страшного, — уведомил я, отчаянно пытаясь почесать между лопаток. Проклятая татуировка с появлением чужого человека неожиданно словно ожила. Кожа загорелась огнем в тех местах, где чешуйки только начали проявляться. Наверняка в этот момент они стремительно разрастаются по коже, будто проплешины от багряного лишая — не смертельной, но чрезвычайно неприятной и заразной болезни, передающейся через прикосновения и оставляющей человека без волосяного покрова буквально за пару часов. Говорят, через несколько лет волосы вновь вырастают, но вот только переболевший человек остается на всю жизнь переносчиком заразы. Кстати, этой особенностью с удовольствием пользуются некоторые ревнивые дамы, стремящиеся насолить своей сопернице любыми способами. Впрочем, что-то я отвлекся.
— Господин Рикки приглашает вас к столу. — Девушка почтительно поклонилась, делая вид, будто не замечает моих кривляний и странных движений рук под покрывалом. Не подумайте дурного, просто оказалось, что чрезвычайно тяжело добраться до лопатки, не выставив при этом на всеобщее обозрение проклятую татуировку. — Он распорядился принести вам чистую одежду. Прошу. — И она ловко повесила на спинку стула темно-синюю льняную рубаху и штаны.
— Премного благодарен. — Я незаметно отступил на пару шагов к окну и со стоном наслаждения потерся спиной о подоконник, пытаясь унять изматывающий приступ чесотки.
Девушка, без сомнения, заметила мой стратегически важный маневр, но ничего не сказала. Лишь удивленно вздернула брови и посмотрела на меня так, что я почувствовал себя жалким извращенцем, не знающим горячей воды и мочалки по меньшей мере лет десять, если не больше.
— Не смею вам больше мешать, — сухо проговорила служанка, с брезгливостью наморщив носик, будто от меня нестерпимо воняло немытым телом. — Господин Рикки ждет внизу.
И удалилась, гордо развернувшись на невысоких каблучках.
Я сразу же освободился от осточертевшего покрывала и, не смущаясь более, принялся елозить спиной по подоконнику, издавая довольное похрюкивание, перемежаемое сладострастными стонами. Боги, никогда не думал, что это так восхитительно — наконец-то получить возможность хорошенько почесаться.
Но мое на редкость приятное занятие вновь без предупреждения прервали самым жестоким образом.
— Ах да, забыла добавить…
В комнату вновь без стука влетела служанка. Влетела и едва не споткнулась на пороге, увидев, чем я занят.
Я замер от неожиданности, плотно прижавшись спиной к подоконнику. Покрывало отлетело слишком далеко, поэтому поднять его, протянув руку, не представлялось возможным. А отлепиться от подоконника я не мог, резонно опасаясь, что тогда служанка во всей красе лицезреет мою татуировку.
— Что вы делаете? — с плохо скрытым ужасом в голосе спросила девушка.
— Чешусь, — честно признался я и в подтверждение своих слов еще раз потерся спиной о подоконник. Не удержался и довольно замычал, получая настоящее наслаждение от этого процесса.
— О боги! — испуганно выдохнула служанка. — С вами все в порядке?
— В полном, — уведомил я. Пожевал губами и неуверенно добавил, стремясь объяснить свое странное поведение: — Видите ли… Давно не мылся.
Девушка что-то неразборчиво пробормотала себе под нос. Затем выпрямилась и проговорила, пытаясь не кривиться от отвращения чересчур сильно:
— Господин Рикки просил передать, чтобы вы поторопились. По его словам, у вас сегодня будет крайне насыщенный день.
Я скептически хмыкнул. Что-то я не припомню, чтобы в последнее время мне хоть час-другой удавалось прожить спокойно. Постоянно или убить пытаются, или я за кем-нибудь гоняюсь, или внутренний голос достает занудным перечислением тех кар, которые мне грозят за порогом мира живых.
Мне почудился чуть слышный недовольный вздох, но никаких возражений не последовало. Да, стоит признать: знакомство с Рикки помимо многочисленных отрицательных последствий имеет одно, и положительное, — рядом с ним я хоть ненадолго, но перестаю чувствовать себя марионеткой в руках всемогущего создания.
Служанка, передав слова храмовника, брезгливо подобрала подол простенького голубого платья и выскочила из комнаты со скоростью стрелы, выпущенной из эльфийского дальнобойного лука. Я, не теряя времени даром, стремительно подскочил к стулу и натянул на себя принесенную одежду, путаясь в рукавах. Затем задумчиво провел пальцами по прохладной ткани, которая моментально успокоила разгоряченную чесоткой кожу. Моего обоняния коснулся чуть уловимый аромат какой-то магии. Загадочный аромат, слишком цельный и непонятный. Мне никак не удавалось понять, что за заклинание он означал. Пожалуй, похожим образом пахло от самого Рикки — на самом пороге моей чувствительности. Отсюда легко сделать вывод, что он любезно одолжил мне свою одежду. Комплекция у нас практически одинаковая, так что это самый очевидный и логичный вывод. Но… Запах все же чуть сильнее, чем должен быть, особенно после стирки и глажки. Неужели Рикки установил на меня следящие чары?
Перед выходом из комнаты я кинул на себя последний взгляд в зеркало. Оно послушно отразило всклокоченные светлые волосы, темные круги под глазами и двухдневную щетину. Н-да, моим видком только детишек пугать. Тоже мне, библиотекарь. Выгляжу, словно разбойник с большой дороги. Что, впрочем, недалеко от истины.
Рикки ждал меня в небольшой столовой. И вновь я поразился скудной обстановке: широкий деревянный стол без всякой скатерти, несколько грубо сколоченных стульев. Прямо словно в кабак угодил. Честное слово, впервые встречаю храмовника, настолько равнодушного к роскоши. Или отец настоятель храма бога-сына не платит своим дознавателям так же щедро, как это принято в святой обители Флоксы?
— Еще раз повторяю — я не совсем дознаватель. Точнее, дознаватель не только храма бога-сына, — без приветствия поправил меня Рикки, который как раз нарезал толстыми ломтями свежий, еще горячий ржаной хлеб и аппетитную ветчину. На мгновение отвлекся от своего занятия и слабо улыбнулся: — Как провел ночь?
— Отлично, — проговорил я. — Впервые за долгое время выспался. Но это непозволительная в моем положении глупость: потерять впустую столько часов. У меня ведь была еще куча дел запланирована.
— Да ладно тебе. — Рикки разложил по двум тарелкам яичницу с жареным луком и мясом. Затем разлил по кружкам горячий травяной отвар. — Отдыхать тоже надо. На свежую голову и соображается быстрее, и мысли всякие интересные приходят. Да и потом, ты помнишь свое вчерашнее состояние? Уверен, далеко бы ты все равно не ушел.
Я не нашел что возразить. Неопределенно пожал плечами и с явным удовольствием опять провел рукой по льняной рубашке. Никогда не думал, что прикосновение к ткани может быть настолько приятным.
— О-о-о, — понимающе протянул Рикки, заметив мое невольное движение. — Рад видеть, что одежда подошла. Прямо как по тебе сшита.
— Ты ее зачаровал? — напрямик спросил я. — Я же чувствую какой-то аромат. Собирался незаметно проследить за мной при помощи магии?
— Ты переоцениваешь свои умения и мастерство и недооцениваешь меня, — спокойно произнес Рикки, садясь и вооружаясь вилкой. — Если я захочу встать на твой след — я это сделаю без всякого колдовства. И ты ничего подозрительного не заметишь, уверяю. Но я в самом деле зачаровал рубашку. Противочесоточным заклинанием. И по-моему, судя по весьма забавным мыслям моей служанки и ее воспоминаниям, ты должен меня поблагодарить за это.
— Спасибо, — хмуро буркнул я, гулко сглотнул голодную слюну и, не дожидаясь особого разрешения, присоединился к Рикки за столом.
На протяжении некоторого времени в столовой воцарилась тишина. Лишь раздавалось негромкое звяканье вилок о тарелки да сосредоточенное приглушенное жевание.
Я быстро опустошил свою тарелку и принялся за методичное уничтожение хлеба с ветчиной. Выпил, наверное, никак не меньше трех кружек отвара, прежде чем почувствовал, что немного насытился.
— Рад, что у тебя настолько хороший аппетит, — негромко отметил Рикки, не расправившийся и с половиной своей порции. — Это означает, что заклятие дракона уже практически ассимилировалось.
— Асси… что? — переспросил я, озадаченно морща лоб. Сколько книг на своем веку перечитал, а такое мудреное понятие впервые услышал.
— Ну… — Рикки замялся, явно подыскивая более понятные слова. — Грубо говоря, вы привыкли друг к другу. Осталась только кожная реакция, но и она через пару дней сойдет на нет. В общем, смею тебя поздравить. Совсем скоро ты с честью вступишь в ряды истинных дарманов. А там и до крыльев дракона недалеко.
— Н-да, прямо от счастья вздохнуть не смею, — с плохо скрытым сарказмом ответил я. Затем встрепенулся, поймав шальную мысль: — Кстати, когда я стану драконом, если им стану, конечно, татуировка исчезнет? И если нет, значит ли это, что у всех драконов есть подобное украшение? В таком случае поиск палача сильно облегчился бы.
— Боюсь тебя огорчить, но от татуировки ты так легко не отделаешься. — Рикки покачал головой. — Истинные драконы являются таковыми по праву рождения, а не из-за заклятия, поэтому не имеют подобного знака. А вот дарманы, даже пройдя полный цикл превращения, всю жизнь вынуждены носить на своей коже отметину чужих чар.
Я пригорюнился, услышав это. Последняя надежда когда-нибудь избавиться от проклятой татуировки умерла.
— На твоем месте я не убивался бы так. — Рикки пригубил травяной отвар. — Многие мечтают, чтобы их отметил дракон своей милостью. Думаю, ты сам вскоре поймешь преимущества нового положения, особенно с учетом твоей профессии. Дарманы, как и любые метаморфы, более живучие, у них лучше развита реакция, они выносливее и менее чувствительны к боли, наконец. А учитывая твое самоубийственное намерение сразиться с драконом — все это может оказаться весьма кстати.
Я с сомнением покосился на храмовника, гадая, издевается он надо мной или нет. Еще одна вещь меня весьма встревожила в его рассказе. Интересно, стал ли я теперь нечистью? И если стал, то не потащит ли в скором времени новый приятель меня в пыточные застенки?
— У меня была тысяча причин, чтобы ознакомить тебя с этим замечательным местом, — с иронией отметил Рикки. — Однако ты пока на свободе, не так ли?
Это замечание не успокоило меня, напротив, встревожило еще сильнее. Точнее, маленькое уточнение, которое допустил храмовник. Я
— Ты неврастеник, Шени, — мудрено выразился Рикки. — И уже начал утомлять меня этим.
Я обиженно насупился. И кем меня только что обозвали? Даже не знаешь, оскорбили или похвалили.
— Неважно, — произнес Рикки, по обыкновению прочитав мои мысли. — Я лишь хотел сказать, что в любой ситуации надо уметь находить положительные стороны.
— Тебе легко говорить, — упрямо возразил я. — А вот как мне Флоксе объяснить эту татуировку? О боги, Флокса!..
Я вскочил из-за стола. Подруга наверняка сейчас рвет и мечет. Я же обещал сегодня с самого утра пойти с ней к целительнице храма, как ее, Далайле, что ли.
— Это не очень хорошая идея. — Рикки безмятежно взирал на меня снизу. — Лучше тебе держаться сейчас подальше от целителей. Они все равно тебе не помогут, зато без проблем прочувствуют, что именно несет в себе рисунок. Боюсь, не все служители божьи так же спокойно отнесутся к твоим новым способностям.
Я со стоном опустился обратно. Что же получается? Мне теперь до скончания жизни бегать от Флоксы? Даже в кошмарах не представлял, что наши отношения прервутся так внезапно и глупо.
В столовой повисло гнетущее молчание. Я с отчаянием думал о том, как буду скучать по Флоксе. Точнее — как уже скучаю. Забавно, раньше мы могли по месяцу не видеться, не особенно переживая по этому поводу. Однако как только я понял, что рискую больше никогда не обнять подругу, как в сердце поселилась тупая боль утраты.
В полной тишине Рикки допил свой отвар и отодвинул кружку. Встал, с удовольствием потянулся и направился к двери.
— Пойдем, — кинул он мне через плечо.
— Куда? — хмуро полюбопытствовал я, не спеша подниматься со своего места.
— Вроде бы ты собирался обыскать дом Роммия, чтобы узнать, какое отношение он имеет к дракону, если имеет вообще. — Рикки пожал плечами, явно удивленный моей недогадливостью. — Вот, решил составить тебе компанию.
— С чего вдруг? — еще более мрачно спросил я. — Какой тебе резон помогать мне?
— Во-первых, я хочу разобраться, что за дракон-палач появился в окрестностях Лутиона, — пояснил Рикки с любезной улыбкой. — Представляет ли он опасность или выполняет благое дело. А во-вторых, собираюсь найти книгу, которая по праву принадлежит храму бога-сына, что бы там ни говорила достопочтенная Дарайна. Да и в любом случае негоже такой вещи оставаться без присмотра. Вдруг еще в дурные руки попадет.
Я мешкал всего секунду. Затем уныло вздохнул и повиновался. Кажется, эта игра развивается уже помимо моего желания. Конечно, неприятно осознавать сей донельзя печальный факт, но противопоставить ему я все равно ничего не могу. Пока не могу.
Я полагал, что Рикки не вернет мне оружие, однако ошибался. На пороге дома храмовник протянул мне и ранее снятую перевязь с клинком, и кинжал, неизвестно когда вытащенный из потайных ножен.
— Благодарствую, — пробурчал я, моментально перепоясавшись и вернув верный нож на законное место.
— У тебя потрясающее оружие, — мельком отметил Рикки. — За такие изделия многие бы пожертвовали не одним десятком лет жизни. Как тебе удалось заполучить в свои руки сразу и меч, и кинжал работы одного мастера? Пожалуй, самого знаменитого мастера гномов — Флавира.
— Просто повезло. — Я с вызовом вздернул подбородок, глядя в светлые непроницаемые глаза храмовника.
— Повезло? — с легкой усмешкой переспросил Рикки. — Я слышал, что за всю свою жизнь этот мастер сделал всего три меча. С одним он не расставался всю жизнь и приказал после своей смерти кинуть клинок в кипящую лаву подземных огненных рек, что и было исполнено под строгим контролем самых верных его учеников, представителей гильдии оружейников, и семьи. Второй он подарил тогдашнему правителю гномов, бородачу Топту Седьмому Яростному, на его свадьбу с красавицей Райзи Белокурой, и этот клинок до сих пор хранится в главной сокровищнице правителя, охраняемой золотым драконом Тудиониусом. А третий… Третий меч он выковал для своего единственного сына, который погиб при набеге орков на пограничную крепость. И местонахождение только этого клинка было неизвестно. До сегодняшнего дня. Считалось, что он потерялся где-то на просторах западных степей.
— Это все очень познавательно, конечно, — даже слишком резко прервал я храмовника. — Но сейчас не время для лекций, не находишь?
— Зиргий ведь был полуорком, не так ли? — словно не услышав моих возражений, поинтересовался Рикки.
— Да. — Я стоял напротив храмовника, не позволяя и тени мысли мелькнуть у меня в голове. — И именно от него мне достался меч. Он одолжил мне его на время для защиты Флоксы. И не успел забрать.
— И ты никогда не задавался вопросом, откуда у начальника городской стражи настолько легендарное оружие? — Прозрачные глаза Рикки затягивали в свой водоворот, одурманивали, заставляя говорить правду, но я еще держался. — Ты ведь не мог не понять по клейму, кто создал этот клинок.
— Я как-то не думал на этот счет. — Я криво усмехнулся, поскольку говорил чистую правду. — Тогда на меня навалилось столько проблем, что на размышления, каким образом Зиргий добыл этот меч, не оставалось ни секунды лишнего времени.
— Жаль. — Рикки повернулся было к двери, собираясь выйти на улицу, и я немного расслабился, резонно полагая, что очередной допрос окончен. Однако, как оказалось, ошибался. На самом пороге храмовник вдруг обернулся и резко спросил у меня:
— Шени, это ты убил Зиргия?
В голове сама собой возникла следующая картина: полуорк смотрит на меня бешеными от ненависти глазами, роняя на грудь кровавую пену. Затем падает на колени и медленно валится на бок, а моего обоняния касается легкий аромат погребальных благовоний от прошедшей мимо Смерти.
— Нет, я не убивал его, — с усилием проговорил я, пытаясь отвлечься от этого воспоминания. — Но в какой-то мере послужил причиной его смерти.
— Вот как?
Я ожидал, что Рикки продолжит расспросы, но тот лишь хмыкнул и вышел на улицу.
Поспешил за ним и я. На пороге остановился, полной грудью вдохнув сладкий утренний воздух, пахнущий недавним дождем, влажной листвой и мокрой землей.
— Ого! — удивленно воскликнул я, заметив, какая огромная лужа расплескалась по мостовой между стенами домов. — Видать, ночью неплохо поливало?
— Да, гроза была что надо. — Рикки смело шагнул вперед, и грязная жижа моментально скрыла носки его сапог. — Молнии одна за другой били. Гром гремел так, что стекла звенели. Ливень хлестал. А ветер… Даже ставни почти не помогали. Удивительно, что ты ничего не слышал.
— Действительно. — Я старался идти след в след за храмовником. Не хватало еще наступить в какую-нибудь выбоину — тогда точно воды поверх голенища хватану. Нахмурился, вновь подумав о Флоксе. Интересно, как она пережила эту ночь? Надеюсь, не вздумала искать меня среди грозы, мечась по залитым потоками воды улицам? Да нет, вряд ли. На такие подвиги даже ради меня Флокса неспособна. Особенно если учесть, насколько она боится сильного ветра. Всегда такую погоду предпочитает пережидать, укрывшись с головой одеялом и изредка тихонечко подвывая от страха. Удивительно даже, почему без малейшего преувеличения отважная девушка до нервной дрожи не переносит обычное природное явление. Сколько ни спрашивал — ни разу не ответила. Лишь отшучивалась. Но при малейшем усилении ветра предпочитала сразу же крепко-накрепко закрыть все ставни и нырнуть ко мне под одеяло.
Я печально вздохнул. Зря я начал это вспоминать. Боюсь, больше мне не прижать Флоксу к себе, не вдохнуть аромат ее каштановых волос, не провести рукой по ее обнаженному телу. Нельзя допустить, чтобы она увидела татуировку.
— А почему, собственно? — спросил Рикки, кинув через плечо взгляд, и тут же зашипел, споткнувшись на какой-то колдобине, скрытой под водой. Выровняв шаг, продолжил: — Почему ты так категоричен? Флокса — дознавательница, а не целительница. Откуда ей знать про заклятие драконов? Скажешь, что напился до беспамятства, а когда очнулся — уже был в чешуе. Мол, кто-то из собутыльников пошутил.
Поделиться книгой: