Конан – изменник

Конан поскреб подбородок:

— Что ему мешает послать сюда легион или два, чтобы раздавить мятеж Ивора в назидание остальным?

— Не думаю, чтобы он это сделал. — Гундольф сел прямо. — Остальные недовольные провинции слишком близко находятся от столицы. Страбонус не может себе позволить оторвать даже один легион от Хоршемиша. Он не смеет послать против нас достаточно войск, боясь потерять все.

— Почему бы ему не предложить Ивору мир? Тем самым он положил бы конец нашей работе.

— Нет, этим он показал бы слабину и дал надежду на победу другим мятежникам, готовым уже взорваться. — Гундольф наполнил свой почти уже пустой кубок. — Нет, Конан, похоже, кампания предстоит нам долгая. Мы будем то здесь, то там отхватывать по куску. Помяни мое слово, больших сражений не ожидается. — Он глянул на своего гостя из-под кустистых бровей. — А потом здесь установится шаткий мир, так я думаю. — Он улыбнулся. — Тогда-то принцу Ивору мы понадобимся уже надолго, чтобы защищать его новое королевство. Тут мы и получим хорошую службу.

— Итак, никаких шансов покончить с этим делом одним решительным ударом. Именно так бы я поступил, а затем перешел бы к следующей войне… — Конана прервал громкий гул голосов, топот и скрежет тележных колес.

— Вроде кто-то новенький прибыл. Возможно, это караваны с деньгами. — Гундольф отставил кубок, потянулся и быстро вскочил на ноги.

Конан также встал — бесшумно, легко.

— Караван? Откуда деньги?

— Из Турана, Империи Встающего Солнца, от нашего предыдущего работодателя, короля Илдиза, если быть точнее. — Гундольф взял свой меч, шлем и легкую кольчугу с крюка, вбитого в центральный шест шатра. — Еще одна причина, по которой Страбонус никогда не пойдет на мир с Ивором. Он заключил договор с Тураном, и это еще новый шип в жирный бок Кофа.

Конан недовольно заворчал:

— Туранская империя всегда была жадной до новых союзников и государств, которые ему что-то должны. А еще больше она любит рвать на куски близлежащие страны. — Он пошел следом за Гундольфом к выходу из палатки. — Но можно ли доверять старому Илдизу? Заплатит ли он?

Гундольф остановился прямо перед пологом.

— Откуда Ивор берет деньги — это его проблемы, не наши. Он и сам не нищий. Кроме того, вряд ли он будет медлить с выплатой, когда три тысячи наемников торчат прямо под воротами его города.

Капитан вышел из шатра, где его окружили солдаты.

— Ну? Какие новости?

— Вьючный караван с восточного перевала, капитан. Сильно охраняемый.

Говорил тот тип, которого давеча Гундольф назвал Зено, — крепко сбитый человек с вьющимися рыжими волосами. Он был вооружен двуручным мечом и, казалось, готов был сопровождать своего капитана.

— Как я и думал. — Гундольф кивнул ему. — Мне нужно идти в цитадель. Кстати, Зено, ты, как мой лейтенант, останешься здесь. — Он смерил взглядом своего подчиненного с головы до ног и положил руку ему на плечо. — Конечно, когда идешь к аристократам и другим капитанам наемников, никогда не помешает лишний острый меч и чуткое ухо; для этого вполне подойдет Коиан. После сегодняшнего происшествия, — он глянул на Стенгара, который стоял в стороне отвернувшись, — ясно, что в лагере нужна твердая рука. Понятно?

— Да, капитан! — Зено недовольно кивнул. Конан на мгновение поймал его исполненный ненависти взгляд.

— Хорошо. — Гундольф повернулся. — Едем, Конан. Держись той стороны, где у меня нет меча, и на пару шагов позади.

Подбежал солдат, который вел в поводу оседланных коней. Под седлами лежали попоны черно-желтого цвета с гербом Гундольфа. Когда Конан сел в седло и поехал по пыльной дороге между палаток, он заметил Стенгара, который мрачно перешептывался с Зено.

Впрочем, вскоре внимание Конана целиком поглотила картина, открывшаяся перед ним. Вьючные мулы и всадники проходили по главной дороге лагеря, — ведущей по виноградным горам. Животные были тяжело нагружены бесформенными тюками и высокими корзинами, под которыми лежали ковры. Их длинные уши устало свисали. Туранцы в войлочных куртках погоняли их. Их лошади были покрыты пеной. Вдоль дороги собралось немало наемников, которые, как обычно, встречали вновь прибывших градом непристойностей. Однако что-то во всей этой сцене вызывало у солдат больше возбуждения, чем обычно.

Только через несколько секунд Конан понял причину этого. Заключалась она в вооруженных охранниках, которые ехали на своих резвых гирканских конях по обеим сторонам каравана. Четверо из них ехали в хвосте процессии. Они были до самой шеи закованы в броню, меха, пыльную дорожную одежду, так что их почти было не видать. Но очертания их фигур и изящество движений не позволяли ошибиться.

— Бабы! — грубый крик донесся до ушей Конана. — Король Турана послал меченосных шлюх охранять наши денежки!

Топот, свистки и вопли зрителей выражали одновременно восхищение и ярость.

— К черту деньги! Я возьму натурой! — Молодой человек с раскрасневшимся лицом вместе со всеми остальными бежал за караваном. Теперь же он выскочил вперед. В мгновение ока он вскочил на лошадь одной из стражниц. Он попытался схватить всадницу — но локоть в кожаном рукаве внезапно ударил его под дых.

Затем рука поднялась еще раз и нанесла удар по лицу, так что он упал в пыль. При виде этого зеваки взвыли от восторга.

Гундольф и Конан примкнули к каравану позади скрипучей черной арбы, увлекаемой двумя ослами. Арба была высокой, четырехугольной, на двух огромных скрипучих колесах, окованных бронзой. Колеса проделали долгий путь, судя по их состоянию.

Возница был скрыт от любопытных глаз черным покрывалом, натянутым на дуги над арбой. Когда Конан, нагнувшись, попытался бросить на него взгляд, его внимание снова отвлекли. Еще один наемник выскочил из толпы, чтобы схватить поводья из рук всадницы. Хорошо вымуштрованный конь встал на дыбы и ударом копыт опрокинул солдата наземь. Он откатился в кучу теплого лошадиного навоза. Конан и Гундольф объехали его с обеих сторон.

Затем появилась всадница, ехавшая во главе каравана. Хриплым голосом она закричала на шемитском языке:

— А ну, подтянись! Все по местам! Оружие наготове!

Ее нагрудный бронзовый доспех, слегка позеленевший, был изготовлен специально для женщины. Каждая из выступающих чашек для грудей была выполнена в форме кошачьей головы. Поднятое забрало шлема позволило Конану на миг увидеть прекрасные строгие черты лица, обрамленного коротко подстриженными светлыми волосами. Секунда — и она уже скачет назад, в голову каравана. Обнаженную саблю, держа в руке, она положила на плечо. Повинуясь ее приказу, охранницы вытащили из ножен свои мечи и также держали их наготове.

— Это Друзандра, — пояснил Гундольф. — Я видел ее в битве при Флидии. Свет не видывал такой отчаянной девки! Тогда она била совсем одинокой, а теперь, смотри-ка, стала предводительницей! — Он покачал головой. — Да, и вправду странные времена настают.

Вид обнаженной стали, казалось, охладил пыл наиболее ретивых искателей приключений. Теперь караван без особых происшествий продвигался к воротам Тантизиума. Правда, солдаты продолжали свистеть и улюлюкать вслед женщинам, но связываться с ними не решались.

Вскоре главные ворота города поднялись перед всадниками. Выглядели они, что ни говори, впечатляюще, с двумя большими круглыми башнями по обеим сторонам высоких, обитых металлом тяжелых створок. Но Конан заметил, что сверху ворота совершенно не защищены. Сверху было только небо. Единственное, что их кое-как обороняло, — две каменные стены, образующие узкий изогнутый проход, чтобы помешать тарану. Он вынуждал всех, кто хотел войти в город, проходить под бойницами башен.

— Принц Ивор играет в опасные игры, — заметил Конан. — Его город раздавить легче, чем орех в щипцах.

— Поэтому он так и надеется на вольных наемников. Тем лучше для нас.

Гундольф отсалютовал городским стражам, стоявшим в воротах. Их офицер ответил кивком.

За воротами находилась небольшая площадь, окруженная тавернами и лавками. Между ними находились и лавки менял. Погонщики остановили здесь вьючных животных и стали разгружать товар под надзором купцов и таможенных служащих. Но большинство тут же исчезло с глаз в узких улицах города. Те наемники, которые вошли в город вместе с караваном, тут же двинулись по кабакам.

Гундольф и Конан сопровождали запряженную ослами арбу в лабиринтах извивающихся улиц, столь узких, что там еле-еле могли проехать в ряд два всадника. Улицы были плохо замощены, путь изобиловал выбоинами. Местами, там, где улица круто поднималась в гору, были сделаны ступени. На перекрестках собирались поглазеть на процессию горожане — светлокожие круглолицые люди с каштановыми или белокурыми волосами. Они были неплохо одеты. Большинство мужчин носили знаки своих профессиональных цехов и гильдий. На женщинах были светлые платья, богато вышитые.

— Здесь всем заправляют люди принца, — сказал Гундольф после того, как они с Конаном миновали второй кордон стражей на развилке дорог. Люди в серых плащах пропускали только конных. — Они позволяют нашим людям вволю болтаться по городу и тратить здесь свои деньги, но не более.

Дорога так часто разветвлялась, что даже Конан, с его почти звериной способностью к ориентации, почти запутался. Он ехал среди бесконечного ряда грязных стен. В маленьких окнах и немногочисленных, едва приоткрытых дверях виднелись любопытные, настороженные лица. Высота домов, с обеих сторон стиснувших узенькую улочку, ограничивала обзор. Только время от времени над крышами мелькали зубцы городских стен под синим небом.

Только когда они прошли каменную арку и оказались на широком, мощенном камнем дворе, Конан понял, что они вошли в цитадель.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПОСЛАНИЕ ЧЕРНОЙ МАГИИ

Караван остановился в просторном дворе перед фасадом дворца, позолоченного солнечными лучами. Это было массивное строение серого камня. На третьем его этаже находилась галерея для стражи и оборонительные сооружения. Центральная часть фасада была украшена куполом и башенками. Два двухэтажных флигеля связывали дворец со стенами цитадели.

Огромные ворота распахнулись. Мимо стражников устремились вперед лакеи, дворцовые слуги, царедворцы — приветствовать вновь прибывших. Двор заполнился горожанами, которые последовали за караваном. Стены отражали крики людей, стук копыт, рев животных.

Конан последовал за Гундольфом к коновязи на той стороне двора, где слуги выставляли перед распряженными лошадьми и мулами ведра с водой. Оба воина спешились и заняли место поблизости от другой пары вооруженных мужчин.

Лицо старшего из них, обожженное солнцем, было покрыто шрамами. У него были длинные светлые усы и немытые белокурые волосы, заплетенные в косу. Спутником его был крепкий; угрюмый парень, подбородок которого совсем недавно познакомился с бритвой.

— Конан, могу ли я познакомить тебя с моим лучшим собратом по оружию и с опаснейшим моим конкурентом? — Гундольф говорил о белокуром. — Браго, вот Конан — новичок в моем отряде, но для меня — старый друг. Он несомненно слыхал и о твоей славе, и о твоих людях.

— Конечно. Скильда. — Никакого особенного восхищения; на лице варвара не читалось, — Славная победа.

Браго широко улыбнулся, выставив крупные желтые зубы.

— Да, городишко был до краев полон добычи. Высокомерные задавалы. Вздумали нам перечить. — Он схватил по очереди Гундольфа и Конана за запястья, сжав ладонью протянутые к нему руки, в манере легионеров, однако не потрудился представить им своего адъютанта. — Если ты хочешь вволю взять добычи, иди лучше в мой отряд. — Он подмигнул Гундольфу: — И ты, старик, если тебе станет тяжело таскать твое знамя с секирой.

— Благое пожелание, Браго. — Гундольф поглядел на дворцовый двор. — Большинство предводителей, кажется, в сборе. Вон Виллеза, — он указал на приземистого зингарца, стоявшего возле главного фонтана. — А там подошел Аки Вадсай. — Последний был стройный черный всадник на благородном жеребце пустыни.

Браго поглядел на него и недовольно кивнул:

— Ясное дело, они, как и я, ужасно торопятся запустить пальцы в золотишко. — Он погладил свои висячие усы большим и указательным пальцами. — В этой дикой провинции не много можно прибрать к рукам, а что до добычи, которую посулил нам Ивор, так ее еще ждать и ждать.

— Хорошо, что все мы наблюдаем за разгрузкой, а то вдруг наш работодатель попытается что-нибудь утаить. — Гундольф подошел к дворцовым воротам. Конан занял свое место за его левым локтем. Браго и его спутник последовали за ними.

Неподалеку от дворцового крыльца стражники очистили место от городских зевак. Там мулы были освобождены от своих переметных сум и седла были сняты с их натруженных спин. Возчики и квартирмейстеры бегали между сгруженных на землю корзин и тюков. Суетились все, кроме одетого в серое человека. Его охраняли четыре вооруженных телохранителя. Несомненно, то была важная персона.

Это был низкорослый, но крепко сбитый, толстошеий человек с довольно приятным, гладко выбритым лицом. Его взор, казалось, преисполнен достоинства. Он был по меньшей мере на три десятка лет старше, чем Конан. Копна темных вьющихся волос покрывала его голову. Головного убора у него не было. Под плащом он носил легкую кольчугу тонкой работы, бархатные штаны и дорожные сапоги. Насколько можно было разглядеть, оружия у него тоже не было.

— Принц Ивор, — сказал Гундольф, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Нам следует подождать, пока он соизволит позвать нас.

Принц исследовал один из коробов. Он снял покрывало и вынул оттуда продолговатый пакет, завернутый в покрывало. Один из его телохранителей снял упаковку. Теперь он держал, подняв над головой, меч в ножнах.

Принц извлек меч из ножен. Конан видел, что клинок имел только одно лезвие. Слегка изогнутый, он был остро заточен на конце. Оружие не было ничем украшено. Рукоять с медным кольцом была обмотана ремешками. Легкое оружие, и для того, чтобы пользоваться им, не требуется большого искусства, однако оно превосходно подходит для того, чтобы вооружить человека, не слишком сведущего в фехтовании. В коробе лежали двадцать или более того подобных же свертков, а всего таких коробов было несколько дюжин.

Принц взял меч в руку и взмахнул им в воздухе — для пробы. Затем он задумчиво смерил взглядом толпу людей, собравшихся во дворе.

Вслед за тем принц решительно поднял голову. Он покинул своих спутников и сделал дюжину шагов по каменным плитам. У фонтана он легко вскочил на широкий край ограждения. Теперь он был выше стоящих вокруг людей примерно на высоту половины человеческого роста.

— Народ Тантизиума! — вскричал он. Его голос перекрыл все остальные звуки, и наступила тишина. — Народ мой! Слушайте меня!

Тысяча голов повернулась в его сторону. Телохранители поспешно занимали места вокруг фонтана.

— Друзья мои и сограждане! — Он поднял меч вверх. — Товарищи по несчастью, страждущие под тиранией этого негодяя Страбонуса! Слушайте же меня!

Теперь он завладел вниманием каждого из собравшихся. Если не считать тихого фырканья животных, во дворе царила полная тишина.

— Друзья мои, долго мы страдали вместе. И вместе мы решили собраться для того, чтобы начать наше опасное дело. Жадные руки королевской власти запятнаны кровью. — Он поднял вверх свободную руку, скрючив пальцы, будто алчные когти, повернул ее тыльной стороной вверх, а затем опустил вниз. — Мы закрыли наши границы и призвали многих отважных наших союзников. — Его взгляд скользнул по предводителям наемных отрядов. — Не безрассудными были наши шаги. Мы хорошо обдумали, как защитить свободу и национальную независимость нашей страны. Что у нас есть? Мудрость и терпение земли. Мы как крестьяне, возделывающие новое поле, которое будет нас кормить и принесет нам богатство. Мы знали, что почва изобилует камнями, что путь наш опасен, что пахоте будут мешать. — Он нетерпеливо встряхнулся, будто желая сбросить с себя невидимое ярмо. — Теперь же, по сравнению с тысячами несправедливостей Страбонуса — бесчисленными налогами, чудовищно завышенными, нападениями его солдат на наших мужчин и женщин, его преследованиями моего отца, его постоянными попытками унизить честь и достоинство нашего отечества, — по сравнению со всем этим легкой становится пахота на поле мятежа. И даже в те времена, когда наше будущее было темно и неопределенно, когда на ноги наших стремлений были подвешены тяжелые грузы, когда нам предстояла жестокая борьба, — мы все равно шли вперед, поддерживаемые одной лишь мечтой о независимости.

И вот теперь, друзья мои, цель наших стремлений приблизилась. Она ближе, чем когда бы то ни было. Сегодня мы получили не только материальную помощь. Пришло также прорицание! Настоящая, истинная гарантия нашего успеха!

Владыка самого могущественного государства в мире, король Илдиз Туранский, наш восточный сосед, прислал помощь для поддержки нашего дела. Ему было дано предвидеть наш грядущий триумф в кипящих волнах нашего восстания против кофийской тирании. Уже несколько месяцев назад он обещал свою помощь нашему посланнику. Он направил гарантии и письменное признание нашего молодого государства, заверенное его собственной личной печатью.

Долго задавались мы вопросом: какую же форму примет его помощь? Пришлет ли он нам золото? Или же это будут солдаты, которые помогут нам в нашей освободительной войне? Или же это будут мудрые военные советники? Ибо велики богатства Турана, но еще больше власть государственных и военных мужей.

И вот, друзья мои, сегодня мы узнали, какую же помощь нам хотят оказать. Не отряды и не советники — нечто во много раз большее и во много раз долговечнее, чем преходящая человеческая плоть! И не золото, о нет! Нет, нечто более ценное, чем золото.

Ни один голос не раздался, когда принц сделал паузу.

Ивор яростно взметнул меч в воздух.

— Сталь! Илдиз прислал нам сталь! — Торжествующий крик принца отразился от дворцовых стен. — Ибо наш союзник с его даром предвидения хорошо знает, что поле гражданской войны может быть распахано только острой, как бритва, сталью! Только сталью! — Ивор ударил мечом по деревянному завитку статуи, украшавшей фонтан. — Только сталью мы сможем снять богатый урожай голов наших врагов, которые стоят между нами и нашей национальной честью.

Илдиз призывает вас всех к оружию, и я тоже требую от всех вас: беритесь за оружие и сражайтесь за то, что вам дорого! Пусть каждый мужчина, способный держать меч, готовится защищать наше возлюбленное отечество, если кровавые лапы шакалов короля попытаются хоть еще один раз наложить на нас рабские цепи. Но еще лучше внести разлад в их собственные ряды, в сердце столицы Страбонуса! Для этой цели я хочу основать гражданскую самооборону…

Конан разглядывал собравшихся и видел их восторженные лица. Землевладельцы, крестьяне, горожане, торговцы, ремесленники, подмастерья, конюхи и слуги — все они смотрели на Ивора и следили глазами за его театральными жестами. Когда во время своей речи Ивор достигал особого воодушевления, в их глазах вспыхивал свет, который был ярче, чем отблеск заходящего солнца, сияющего за спиной у принца.

Предводители отрядов наемников реагировали далеко не так восторженно. Конан видел, как Гундольф хмурит лоб. Слышал, как зингарец Виллеза тихо выругался. Браго и черный всадник пустыни Аки Вадсай стояли рядом, и лица их хранили скептическое выражение. Однако видел Конан и целую компанию офицеров и туранских дворян, которые внимательно наблюдали за реакцией наемников, стоя на дворцовом крыльце.

— И поэтому я говорю вам, мои сограждане: не бойтесь нападения Страбонуса! — Голос Ивора был спокойным, однако сейчас же вновь стал повышаться. — Нет, вы должны ликовать при виде его глупости. Ибо если тиран еще раз вздумает сунуться в нашу любимую страну, то вся провинция, как один человек, поднимется против него! Его войска позорно бегут, его солдаты лягут под ударами наших верных клинков. Эти горы распахнутся, чтобы поглотить их, как о том поется в наших древних песнях.

Так велика, о мой народ, сила нашей решимости. Наше дело правое, мы победим! Победа будет за нами!

Когда Ивор, выкрикнув финальный лозунг, застыл в героической позе, с растрепанными волосами, воздев руку с мечом, вся толпа разразилась восторженными, ликующими воплями. Шляпы взлетали в воздух. Люди в возбуждении проталкивались к фонтану.

Принц соскочил с ограждения и пошел сквозь толпу. Его телохранители устремились за ним, но он вновь и вновь простирал руки, чтобы его почитатели могли приложиться к ним губами.

— Никакого сомнения, люди на его стороне, — заметил Гундольф спустя некоторое время.

— Так-то это так, Я только спрашиваю себя, для чего ему тогда наемники, — сказал Браго.

Аки Вадсай осторожно бросил взгляд через плечо и заговорил тихо — так тихо, будто это шептал песок под ветром пустыни:

— Что это должно означать… эта гражданская самооборона, о которой он говорил?

Ему ответил Виллеза, Его зингарский акцент придавал речи гортанную густоту:

— Мне совершенно не по душе, что придется сражаться среди каких-то желторотых новичков и конюхов. И еще меньше мне это понравится, когда в один прекрасный день вся эта гражданская самооборона повернется против нас.

В этот момент принц выбрался из толпы и подошел к ним, сопровождаемый телохранителями. Он улыбался вполне добросердечно и протянул руки предводителям своих наемных отрядов:

— Соратники мои! Это воистину счастливый день! Я взволнован до глубины души тем, какой способ выбрал король Илдиз, дабы поддержать наше дело.

— Воистину, это поразительно, мой принц. — Браго вымученно улыбнулся. — Но вот еще одно дельце — с оплатой наших услуг, в чем также мог бы помочь Туран…

— Что? Ах да! — Ивор поднял руку, отбрасывая волосы с лица. — Боюсь, что ваше жалованье… его нужно еще немного подождать. Ради большей безопасности мы послали деньги особым транспортом. Я не мету вам сказать, что это означает.

— Государь, — вмешался Гундольф, — не могли бы вы, по крайней мере, выдать нам хотя бы часть из ваших личных запасов… — Он скрестил на груди руки, покрытые шрамами. — У нас довольно сложные задачи. И необходимо поддерживать высокий моральный дух у наших людей.

Принц поглядел на Гундольфа, не меняя выражения лица:

— В настоящее время дело обстоит довольно скверно. Но это совершенно не проблема… Я велю городским купцам дать вам кредит. Что до моральной стороны дела — все это очень быстро улучшится. Думаю, скоро все будет в полном порядке. — Он обнадеживающе улыбнулся. — Уже очень скоро. А теперь моя главная задача — представить вам ваших новых боевых товарищей. — Ивор слегка отступил в сторону, чтобы расширить круг стоящих. — Это, друзья мои, Друзандра. Вы уже видели сегодня, какой из нее командир. Она станет лагерем рядом с вашими лагерями.

Воительница подошла к ним — без плаща, но в полном вооружении. Под мышкой она держала свой шлем с султаном, так что все видели ее коротко подстриженные белокурые волосы. Черты ее лица были мягкими; его можно было бы назвать даже привлекательным, если бы не жесткие очертания рта. Сейчас, когда она не сидела в седле, она выглядела намного выше. Ростом она была выше не только принца, но и Виллезы.

— Гундольф, Браго, другие достойнейшие. Ни к чему разводить церемонии. Слава каждого из вас бежит впереди вас, точно аромат благовоний. — Она поклонилась командирам, сурово улыбнувшись. — Под моим началом двадцать три воительницы. Вот мой лейтенант Ариэль, — она указала на черноволосую женщину в кожаных доспехах, которая стояла возле нее. Ариэль была под стать Друзандре — такая же подтянутая и настороженная, хотя пониже ростом и более хрупкого сложения. Ее довольно привлекательное лицо портили следы оспы, которые придавали ей хищный, голодный вид.

Наемники поклонились и невнятно пробормотали приветствия. Только Виллеза раскрыл рот:

— Тебе нужно держать своих женщин подальше от наших лагерей. Не знаю, смогу ли удержать своих парней в узде.