Газета Завтра 270 (5 1999)

Я не буду пытаться сделать рецензию на этот “доклад об экстремизме” — это текст такого типа, что не поддается рецензированию, он не от мира сего. Просто сделаю несколько общих замечаний о типе мышления тех экспертов, на которых опирается режим. Кстати сказать, мне пришлось по службе давать отзывы на другие концептуальные доклады такого типа — есть во всех них много общего. Это при том, что на государство работает огромное число умных и знающих людей. Как-то режим сумел их полностью блокировать (они хоть тайком тянут лямку — и то спасибо).

ПЕРВОЕ СВОЙСТВО мышления наших “борцов с экстремизмом” — неспособность прочитать написанное и задуматься: “Что это я такое накатал?” Полное отсутствие рефлексии — при явной ущербности логики. Вот, например, перл, даже взятый в рамочку, как некоторое фундаментальное открытие: “Политический экстремизм — деятельность по распространению таких идей, течений, доктрин, которые направлены... на разделение людей по классовому, имущественному, расовому, национальному или религиозному признакам”.

Что тут написал Сатаров с компанией? Что бы сказал на это его интеллигентный дедушка? Думаю, сдал бы внучка в спецшколу для олигофренов. Ибо с тех пор, как космическая пыль закрутилась в вихрь и из Хаоса возник Космос, все объекты разделяются по своим качествам. И любой человек, даже демократ, “распространяет такое течение”, которое в восприятии мира непрерывно классифицирует объекты. В том числе разделяет и людей по множеству признаков.

Поскольку весь пафос документа в общем направлен против русского национализма (точнее, неподконтрольного русского национализма), можно предположить, что хитрый внучек сообразил так: раз православный поп, как сообщили ему эксперты, “разделяет людей по религиозному признаку” на христиан и иудеев, тут-то он попался, голубчик! Экстремист! А то, что и раввин где-то порой “разделяет” — сообразить уже силенок не хватило.

Это мне напоминает 1993 год. Тогда, в октябре, подобные интеллектуалы потребовали от Ельцина “немедленно и без суда запретить все организации националистического толка”. Я встретил в метро знакомого демократа, близкого к авторам того письма, и спрашиваю: “Вы что, вправду призываете “Сохнут” запретить?”. Он просто ошалел: “Ты что, спятил? С какой стати? Это же еврейская организация”.

Кстати, в “концепции” авторы попытались дать общее понятие об экстремизме “всех времен и народов”. Но это уже полный капут. Согласно этому их понятию, как это ни смешно, единственным экстремистом в России оказывается только сам Ельцин с его бригадой. Еще смешнее, что в число необходимых признаков входит такой: “неконституционные методы достижения политических целей”. Стреляй, Засулич, сколько угодно, ты не экстремистка — конституции-то в России не было. Да и баски, которые взорвали во времена Франко премьер-министра Испании, тоже могут облегченно вздохнуть — испанцы жили без конституции.

Второе замечательное свойство подрядчиков Бордюжи — наивная детская вера, что если ты закрыл глаза, то никто тебя и не видит. Мол, восприятие окружающих — в твоей воле. Как настоящие демократы они признают, что “право на восстание против тирании — одно из естественных прав человека”. Как же вылезти из такой ямы? А очень просто: “Речь не может идти о реализации этого права в демократической системе, поскольку демократия, пусть даже неразвитая, по определению исключает тиранию”. По определению! Если Ельцин велел называть его режим демократией, а Сатаров закрыл глаза, то и мы должны не видеть реальности.

Да разве когда-нибудь был тиран, который бы называл себя тираном? Президент Бокасса имел хороший многопартийный парламент, с правами даже побольше, чем у нашей Думы. Да, демократия у него была неразвитая — любил президент покушать хорошо зажаренного гражданина или гражданку. Но тиранию-то его демократия исключает по определению.

Вот еще одно открытие в рамочке: “Любая (!) власть вправе исходить из того, как она сама себя юридически характеризует”. Демократ Бокасса шлет демократу Сатарову воздушный поцелуй (из своего котла с кипящей смолой). Они схожи и в широте души. Наш демократ тоже разрешает: “Российская оппозиция, конечно, вольна называть правящий режим деспотическим и тираническим. На то и гарантирована политическая свобода”. Примерно так же прусский король Фридрих хвастался тем, что устроил гражданское общество и демократию: “Они могут говорить все, что захотят, а я могу делать все, что захочу”.

ПО СВОИМ ПОЛИТИЧЕСКИМ взглядам эксперты Ельцина — люди дремучие. Как будто нигде не учились и газет не читали. Вот радуются “Перечню поручений” Ельцина по борьбе с экстремизмом. Таким, например, как “подготовить проект указа о запрете деятельности организаций, пропагандирующих идеологию национализма”, а затем на основе такого указа “реализовать комплекс мер для защиты населения от воздействия печатной пропаганды националистического характера” (там еще говорится о фашизме — но это так, для украшения, в фашизме они вообще ни в зуб ногой). При этом, конечно, поминается, что в РФ Ельцин устраивает “рыночную экономику”. Но национализм и возник как оборотная сторона медали — неотъемлемая идеологическая оболочка рыночной экономики, которая в Европе рассыпала империю на государства-нации.

Ставить знак равенства между национализмом и экстремизмом — нелепо и дико, эти понятия просто лежат в разных плоскостях. Национализм — одна из основных идеологий индустриального общества, а экстремизм — приверженность крайне радикальным взглядам и действиям в любой идеологии. Это мера “накала”, а не направление. Ну в какую Европу могут нас пустить с такими инвалидами разума при дворе президента?

Что действительно поражает в мышлении всей этой компании экспертов, это их наивное, нутряное неприятие права. Просто шумейки образца 1998 г. И главное, в этом, похоже, нет злой воли — они этого и не видят, в их мозге нет “правовых” извилин.

Они мечтают создать при президенте некую комиссию, которая составляла бы черный список (“реестр”) экстремистских организаций и “информировала общественное мнение об отношении государства к таким организациям”. Как говорится, “государство — это я”. Какое там разделение властей, суды, законы, права! Комиссия сказала — и вокруг нехороших организаций “должна создаваться своего рода зона отчуждения”.

Как же будут наши умники различать, где экстремизм, а где национализм? Элементарно, Ватсон, они тут проблемы не видят. Комиссия просто “подвергнет контролю любые проявления”. Так сказать, воспримет действительность во всей ее полноте и сложности — эка невидаль. Например, изучит “содержание теоретических трудов, выпускаемых от имени организации”. Представляете, Сатаров будет изучать “Материализм и эмпириокритицизм”, пальчиком водить. Бедный дедушка в гробу перевернется.

Любопытно, что эксперты настойчиво предостерегают президента от того, чтобы вносить в закон какие-нибудь членораздельные определения. Комиссия должна “более свободно оперировать термином “экстремистский”. Так что никаких стесняющих норм права, только классовое чутье!

Для примера приводится простой, очевидный для демократа случай: А.Макашова надо тащить и не пущать, потому что он “публично возбуждает низменные инстинкты или взывает к ним”. А закон, конечно, в таком случае бессилен — в нем понятия “низменных инстинктов” не существует, судьи в таких материях не разбираются. Надо, чтобы сам президент назначил в Комиссию какого-нибудь Борового “членом по инстинктам” — и сразу реестр заполнится.

Иной раз “информаторы для демократии” начинают вожделенно фантазировать, как бы они организовали охоту на экстремистов. Надо, говорят, пустить в рейды общественников-антифашистов, переодетых во что похуже. За ними поодаль — ОМОН. А потом, ликует душа демократа: “Общественник покупает печатную продукцию, а сотрудники милиции и регистрирующего СМИ органа протоколируют факт продажи издания конкретным распространителем”. Вот тебе и генетика: дедушка революционер, внук — банальный провокатор. Видать, мутации заели.

Что касается способа выражать свои куцые мысли, тут коллеги Сатарова могут читателя и развлечь. Чуть не в каждом разделе они приходят к выводу, что закон должен “противостоять бациллам экстремизма”. Почему только бациллам? А спирохеты, значит, пусть расползаются по всей России? Что за разделение микробов по классовому признаку, что за экстремизм!

Авторы доклада выступают как тонкие знатоки права. Оказывается, “Уголовный кодекс РФ запрещает покушение не только на жизнь, здоровье и собственность. Он запрещает в равной мере (!) и распространение взглядов, которые загрязняют ноосферу человеконенавистническими идеями”. Представляете, до чего дошла ельцинская юриспруденция? Прибывает заключенный в зону, а ему: “Какой срок? За что дали?” — “Загрязнил ноосферу идеями. По статье 1258-бис, дали пятерик”.

Долгое время у части патриотов сохранялась иллюзия — еще от Гоголя. Мол, в России даже последняя сволочь рано или поздно зарыдает, бросит шапку оземь и начнет служить Отечеству. Бремя власти любого сделает государственником. Тут, по-моему, Гоголь дал маху, чего-то недоучел. У этих “информаторов” не только ни капли интеллектуальной совести не видно, но и ни капли государственного чувства. Ведь доклад они написали просто подлый, от него исходит уже дух не злодейства, а гниения.

НЕ МОГУ ЗДЕСЬ ВДАВАТЬСЯ в содержательный анализ, только еще два штриха к портрету, к образу мышления. Сатаровская компания пытается в докладе создать впечатление, будто Россия погружается в пучину экстремизма. К этому подключены и силы телевидения. Если такая картина будет создана, она сама станет важным фактором кризиса — мы живем в эпоху, когда “восприятие важнее реальности”. Вернее, реальность создается восприятием.

Между тем, специалисты у нас и на Западе, наблюдающие за процессами в России, отмечают как ее уникальную особенность именно тот факт, что катастрофические социальные условия не толкнули людей по пути экстремизма. Работает ценнейший и пока еще не объясненный ресурс русской культуры и советской системы образования. Этот ресурс — именно национальное достояние, сегодня он жизненно важен для демократов, пожалуй, уже даже больше, чем для их жертв. “Информаторы для демократии” разрушают, выедают этот ресурс. Неужели Бордюжа этого не понимает? Он ведь служил в армии.

Второе важное явление, о котором в докладе ни слова и которое досконально изучено наукой за последние 30 лет, — экстремизм, специально создаваемый правящими режимами, которые идут на резкое обеднение населения и в то же время вынуждены изображать из себя “демократию”. Открытая тирания не нуждается в камуфляже и сама держит народ в узде, открыто расправляясь с недовольными. Напротив, тирания в овечьей шкуре “демократии” всегда скатывается к преступному насилию, поощряя создание неформальных полувоенных организаций, которые терроризируют население.

Классический пример — “демократические” тирании Латинской Америки, с многопартийной системой, парламентами, прессой и... “эскадронами смерти”. Эти режимы (например, Бразилия) давно стали идеалом социально-политического устройства у наших демократов. Целую телепередачу (“Матадор”) как-то посвятили этому братья Никита Михалков и Андрон Кончаловский.

При Ельцине политический режим России совершенно определенно пошел по пути создания именно такой системы. В провинции полупреступные охранные структуры давно уже стали средством социального террора, с которым вынуждены считаться члены стачкомов. “Эскадроны смерти” показали свои зубы и в чисто политическом конфликте 3-4 октября 1993 г. Это — реальный политический экстремизм, вскормленный режимом. Его размах пока что скован культурой и выдержкой населения. Но он зреет, потенциал его значителен, о нем прекрасно известно политикам. Умолчание о нем в докладе — интеллектуальная подлость, которая, конечно же, не будет забыта.

Когда читаешь подобные доклады, видно, что речь идет действительно о тяжелой болезни государства. Хорошо бы Госдуме, всем ее фракциям, прежде чем обсуждать идиотский закон об экстремизме, поговорить сначала именно об этом общем явлении — деградации и деморализации государственной мысли. Ведь оно превратилось в особую, отдельную угрозу для безопасности России.

Валентин Демин ГРУЗИЯ ГРАНИЧИТ С... АМЕРИКОЙ

Как уже известно, российские “зеленые фуражки” готовы в любой момент освободить свое место грузинским коллегам, с которыми еще несколько месяцев назад вполне успешно вели совместную охрану морских и сухопутных участков границы СНГ в этом неспокойном регионе.

Отношения между российскими и грузинскими пограничниками — при всей сложности ситуации на Кавказе — до сих пор оставались традиционно крепкими, несмотря ни на какие противоречия между политиками Москвы и Тбилиси. Немногим известно, что даже в разгар “спиртового кризиса” в пунктах пропуска “Верхний Ларс” и “Нижний Зарамаг” взаимопонимание между коллегами было более чем полным. Полным настолько, что и российские, и грузинские парни в зеленых фуражках, последовательно исполняя политическую волю заинтересованных кругов в руководстве России и Грузии, в несколько дней решительно и умело довели ситуацию вокруг спирта до абсолютного абсурда, поставив Москву и Тбилиси в весьма двусмысленную ситуацию.

Напомним, что официально и вполне законно допускаемый на территорию Грузии спирт следовал к российским границам, где его ввоз также вполне официально был уже перекрыт. Россия и Грузия — члены Содружества — действовали в своих экономических интересах, а разгребали жар и подвергались обстрелу и огульной критике в СМИ пограничники обоих государств.

Кстати, на определенном этапе сложилась парадоксальная ситуация, когда грузинские солдаты и офицеры были вынуждены защищать честь мундира в глазах... собственных сограждан. Часть местной прессы, по сути, подталкивала их к провокациям, — требуя пропускать все спиртовозы к российским КПП, а обратную дорогу перекрыть автоматами. О постоянном моральном давлении на российских пограничников войсковой группы “Грузия” не приходится и говорить. Впрочем, на тот момент оно последовательно проводилось в общем русле политических и информационных выпадов Тбилиси против России. Достаточно вспомнить только туманные намеки на “имперский след” в деле о покушении на президента Грузии.

Не стоит исключать вероятность того, что аналогичную массированную информационную обработку общественного мнения пытались перенести и на территорию России. Во всяком случае некоторЫе “спиртовые” публикации в СМИ носили явно выраженный тенденциозный характер и игнорировали не только экономические интересы России, но и элементарный здравый смысл.

Противодействие российских пограничников спиртовой мафии подавалось их личной инициативой. Муссировался нелепый вопрос — где они были раньше? При этом игнорировалось, что решение об ужесточении пограничного контроля было принято только в связи с правительственным распоряжением перекрыть массированные поставки нелицензированного спирта, качество которого, к слову, на совести местечковых таможенных органов. А они-то, как ни странно, особых претензий к поставщикам не проявляли.

Похоже, что тогда пресс-службе ФПС информационную атаку на российское общественное мнение удалось сдержать еще на дальних подступах к нашим рубежам. Российская общественность получила пусть и не очень глубокое, но в целом доступное и достоверное понимание ситуации, и действия российских пограничников нашли поддержку и одобрение. Во всяком случае, даже негативно настроенные против силовых ведомств издания и телепрограммы так и не рискнули назвать пограничников российской войсковой группы “Грузия” “оккупантами в суверенном государстве”.

Не пошли на это и в Грузии — но там, вероятно, сказалось понимание слабой подготовленности собственных пограничных сил и их профессиональная оценка. Кстати говоря, за время совместной службы российские пограничники дали и работу, и “путевку в жизнь” не одной сотне грузинских парней. И это при том, что Грузия изначально обязалась принять участие в долевом содержании российской пограничной войсковой группы, но не внесла и пары процентов обещанных денежных средств. Впрочем, о каких финансовых и тем более моральных обязательствах может идти речь, когда развязывается региональная политическая игра.

Тесное взаимодействие пограничных ведомств двух стран представлялось важным для российских специалистов, кроме всего прочего, и в связи с необходимостью прикрытия чеченского участка российско-грузинской границы. Озабоченное естественной географической изоляцией руководство Ичкерии не случайно придает особое значение строительству автотрассы Грузия—Чечня. В этом случае на кавказском направлении Россия окончательно утратит контроль за поставками контрабандных грузов на свою территорию.

Впрочем, похоже, что некоторые политические силы как в стране, так и за ее пределами, Чечню частью России уже давно не считают.

Сегодня, по некоторым данным, в морском дивизионе грузинского госдепартамента охраны границ в Поти находится за десяток плавсредств — корабль класса “Тарантул” и несколько катеров. Для полноценной охраны экономических интересов маловато, но для политических деклараций хватает.

Российские пограничники до сих пор контролировали около 573 километров грузинских границ — чуть менее половины из них проходит по морю, откуда они и уйдут в первую очередь. В пресс-службе ФПС России эту ситуацию нам прокомментировали спокойно: “Российские пограничники вполне готовы к конкретным шагам поэтапного приема-передачи соответствующих участков границы по спланированному графику в согласованные Россией и Грузией сроки”.

Лаконизм наших пограничников вполне объясним. В условиях постоянного морального давления со стороны Грузии, непоследовательности внешней политики России и хронического недофинансирования с обеих сторон Федеральной пограничной службе, так или иначе, в последние годы все-таки удавалось решать вопросы защиты интересов России на внешних границах Грузии и собственно на российско-грузинской границе.

Форсируя принятие под охрану морских участков границы, в Тбилиси преследуют вполне понятные региональные политические интересы, связанные прежде всего с ситуацией вокруг Абхазии. Ее президент Владислав Ардзинба не заинтересован в выводе российских пограничников, поскольку понимает, что в случае эскалации конфликта между Сухуми и Тбилиси легальная морская блокада Абхазии становится печальной реальностью.

Между тем, живой интерес к пожарному становлению морской охраны Грузии подогревается не только на Кавказе, но и далеко за его пределами.

По информации из Тбилиси, в Грузию прибыла группа офицеров Береговой охраны США для практической помощи грузинским морским пограничникам в охране Черноморского побережья и территориальных вод в районах портов Поти и Батуми. На подходе к Поти уже второй за последние месяцы патрульный катер, подаренный Грузии американскими коллегами. Тбилиси получил уже не один миллион долларов на развитие своих морских сил. При этом посол США в Грузии не устает гарантировать ей “оказание существенной материальной и финансовой помощи, которая в дальнейшем будет существенно увеличена”.

В этой связи не очень дипломатично высказался глава грузинских пограничников Валерий Чхеидзе, заявивший, что поэтапный выход российских “зеленых фуражек” из Грузии вовсе не означает “разрыва с ними личных контактов”.

По сути, провожая недавних коллег и соратников, он в этой связи довольно двусмысленно пообещал, что “сотрудничество еще больше углубится”. А на смену российским специалистам идут эксперты американские, один из которых стал советником Чхеидзе.

Прощупывание кавказской почвы и промеры морских глубин у берегов Черного моря — вполне понятная реакция зарубежных военных и экономических консультантов на реальную возможность поприсутствовать в регионе, богатом нефтью и политической нестабильностью. Свято место пусто не бывает — шагреневая кожа российского влияния на Кавказе сужается.