Помоги проекту - поделись книгой:
- Итак, план «Либра» опирается на шесть фигур. Король – он же Марионетка. Слон – Мессия. Конь – наша рабочая лошадка. Ладья – наш повод. Пешка – наша приманка, наш глупый червячок. И, конечно же, Ферзь – наш Телекиллер... – приступил мистер Уайт. На проекционном экране возникли шахматы. – Пешка – жертва, ее мы уже скормили противнику, чтобы втянуть его в затяжной конфликт и рассорить народы. – Флэш-аниматоры постарались. Голова пешки трансформировалась в физиономию грузинского президента… Саунд-треком к видеоряду был диско-хит "We don't wanna put in…» - совместное творение грузинских диско-исполнителей, лишенных возможности выступить на прошлогоднем Евровидении, и британского продюсера Стивена Бада-Плохого, убедившего грузин в том, что они победили вне конкурса, и что их сингл намного «круче» норвежской сказки белорусского Рыбака.
Скандал с этой песней, разделившей мир перед «Евровидением-2009» породил два перевода текста. Первый – эротический, рассказывающий о нелегком труде поп-исполнительниц, вынужденных ради карьеры спать со своим продюсером, никого из «синих пиджаков» не интересовал:
Слово «groove» можно было перевести и как «желобок», эдакий продолговатый резервуар, недвусмысленно намекающий на женские гениталии. Не важно. «Синим пиджакам» больше нравился опирающийся на игру слов перевод с политическим контекстом: "Мы не хотим Путина – Это разрушение – Это убивает весь кайф"…
Пол Уайт не упустил возможность лишний раз подчеркнуть, что он и его команда изначально планировали поражение Грузии в восьмидневной войне с российской 58-ой армией. Хоть это было и не совсем так. Вернее, совсем даже не так. Английский Secret Intelligence Service наверняка в курсе, что не все пошло как по маслу. Русские умело разыграли абхазскую и осетинскую карту. Однако, именно сейчас нельзя было допустить, чтобы к «русскому медведю» после спячки вернулись все его привычки и таланты.
Разделять и властвовать – эта категория Рима. А Новый Рим – это не Москва и не Нью-Йорк! Это Лондон! Сейчас Полу Уайту хотелось думать так, как явно думали в МИ6 и на Даунинг-стрит, и как тайно размышляли в Вестминстерском замке.
В Штатах Уайт чувствовал себя винтиком, ему никогда не позволили бы снарядить собственную армию и влиять на пресловутые судьбы мира. Здесь, в Лондоне, все было по-другому. Эти джентльмены и их англо-саксонское лобби в Штатах изголодались по реальному уважению. Они, как и он, жаждали перемен. И не боялись действовать. В этом действии ему, бесстрашному, напористому и сокрушающему все на своем пути отводилась ключевая роль. Отныне он сам был куратором, автором проекта. А значит, он пойдет до конца.
Пол никогда не скучал по Вирджинии, по этому заштатному МакЛину в графстве Фэрфакс. Они больше ничего не могли ему дать. Они способны были только отнять. Он больше не нуждался ни в чьей опеке. И никто не имел права его останавливать. Спустя пятнадцать лет работы на управление, он мог все сам, имея для этого почти все. Это они, его коллеги-перестраховщики закопались в виртуальном мирке. Его мир был сопряжен с реальностью.
Все, что рождалось в его голове и конструировалось в виде стратегии в формате «батл-гейм», он реализовывал на практике. Все время находились критики. Его проекты отвергались ведущими аналитиками, стоящими на штате в обеих разведках. Плевать, из аналитиков Уайт признавал лишь Збигнева Бжезинского. И он был рад, что обрел единомышленников. Не важно, что самые влиятельные из них были англичанами. Ему нет дела, что речь идет о Великой Британии. В конце концов, Штаты и Англия объединятся под флагом англо-саксов, а цветные снова станут рабами!
Уайт давно уяснил, что этим шишкам нравится больше всего – все должно быть высокобюджетно и красиво. И заканчиваться хэппи-эндом даже в случае поражения. Но больше всего этим парням нравились его презентации. В них Майкл был виртуозом. Он был прирожденным рекламщиком. Война на порядок зрелищнее мира… И война – слишком серьезная штука, чтобы доверить ее военным…
- Мои соболезнования министру иностранных дел Британии мистеру Милибэнду. Он, видно, так и не отошел от русского мата, которым его периодически поливают из Москвы. Поэтому его нет… – Пол разрядил обстановку шуткой перед тем, как приступить к дальнейшему изложению отчета. Он был в ударе. – Хотя, Милибэнд слишком юн. Вот если бы здесь появился премьер-министр. Хотя, стало бы слишком очевидным, что конкретно здесь происходит. Пусть он узнает обо всем по телевизору. Он никак не годится на роль нашей Марионетки. Не потому что его нельзя купить, или потому, что на него нет компромата. Нет – здесь иной случай. Он боится русских! В Лондоне все боятся русских. Их «Зенит» может выиграть Кубок у «Манчестер Юнайтед». Русские произвели на Лондон ядерную атаку, сразив плутонием своего предателя Литвиненко, и взорвав головы англичан. Да, англичане боятся русских, точно так же, как американцы. Не боятся их может только по-настоящему близкий народ. Их истинные братья. Противоречия между близкими мы должны были возбудить. Только конфликт между родными людьми может превратить любовь в ненависть. В любом другом случае все кажется далеким, пустым, не вызывает ничего, кроме равнодушия. И нам это удалось. Теперь есть такой народ. Большой и сильный народ, которому мы привили чувство опасности, заставили думать о поползновениях на его независимость. Народ с комплексом младшего брата, которого тяготит неуместная опека и показное высокомерие. Народ, которому мы переписали его собственную историю. И поставили над ним нашу Марионетку… Я приступаю к дальнейшему раскрытию плана «Либра». Я расскажу вам о поводе для войны, о Марионетке, которая ее объявит и о Мессии, который родится на ваших глазах…
На проекционном экране появились очертания полуострова Крым.
- Украина безуспешно пытается отстоять свою территориальную целостность. Крым – ахиллесова пята. Но не Украины. Это слабое место России. Именно Крым станет отправной точкой истинного кровопролития. Россия будет втравлена в затяжную войну. С братскими могилами. С обвинениями народа в адрес власти, что она не предотвратила конфликт с братской страной. С недовольством дуумвиратом, который выльется в народный гнев, в революцию.
Это не маленькая победоносная война, которая избавляет от комплексов и укрепляет боевой дух нации.
На экране возникла Грузия с заштрихованными территориями Абхазии и Южной Осетии.
- Вызывает ностальгию по сокрушенным империям.
Карта Грузии сменилась картой СССР времен застоя.
- Любой итог столкновения Украины и России выгоден нам. Результатом здесь может быть только хаос. Ослабление власти. Крушение режима.
Как развязать конфликт? Что нужно, чтобы разжечь пожар? Как поддерживать огонь? Верно, джентльмены. Нужен Повод.
На экране возникла фигура ладьи, которую сменил российский военный корабль.
- Вы поняли, о чем идет речь. Это ладья. Вы видели ее в новостях. Малый ракетный корабль «Мираж», на оснащении которого противокорабельные ракеты «Малахит» и зенитно-ракетные комплексы «Оса». Место дислокации – бухта Карантинная, город Севастополь, Крым. Именно это боевое судно потопило грузинский катер. Идеальная мишень для праведной мести со стороны непримиримых грузин, потерявших по вине русских весь свой флот.
Из мрака появились боевые пловцы в водолазном снаряжении с ранцами-ребризерами. Подводная съемка запечатлела их приближение к борту корабля, крепеж пластикового заряда, отплытие группы и мощный взрыв.
- Не спрашивайте меня об этническом происхождении этих парней. Все будут думать, что это грузины. Потопление русского корабля в Севастополе воспринято как месть грузин за свой уничтоженный в Поти флот. Одновременно, как вы уже проинформированы, произведен подрыв памятника Екатерине Великой в непосредственной близости от украинской администрации. Пусть все думают, что это осуществили украинцы.
От памятника российской царице напротив Дома офицеров флота не осталось камня на камне. Труп охранявшего его ночного сторожа в форме русского казака камера показала смакуя, крупным планом.
- Как вы знаете эти два события породили бурю народного недовольства пророссийски настроенного населения Крыма. Севастопольцы вышли на Графскую пристань. Народ высыпал на набережную, где морская пехота Черноморского флота России устроила экзекуцию над студентами-националистами, пытавшимися водрузить украинский флаг над памятником затопленным кораблям. Москва объявила эти действия кощунством, осквернением исторической памяти и призвала защитить Город русских моряков от вандалов. Экстремисты восприняли этот призыв как приказ к обороне города от законной власти. Начались массовые беспорядки. Сперва погром украинской администрации, затем пожар на флагмане Украинского флота «Гетман Сагайдачный», далее - снос памятника гетману в бухте Омега угнанным бульдозером. На следующее утро молодчики облили краской здание СБУ на улице Ленина, принялись избивать милиционеров и чиновников. И вот самое интересное – в самом центре города, на Большой Морской, появились баррикады. Чем не повод ввести войска!
Сообщения Уайта подтверждались отснятыми кадрами. Публика понимающе и одобрительно кивала. «Синие пиджаки» наслаждались зрелищем, довольно кряхтели и улыбались, предвосхищая аплодисменты.
- Вот здесь-то на авансцену истории выходит Марионетка. Ничего, что он себя таковым не считает, а возможно, как все его предшественники, и не ощущает. Принимая присягу Украине, украинские добровольцы батальона «Нахтигаль» выполняли приказы Вермахта!.. Тогда ими командовал Роман Шухевич[10]. Сегодня в нашем распоряжении Президент Юльченко. Он слаб, у него самый низкий рейтинг, и он как никогда нуждается в наших деньгах, ибо Украине грозит дефолт. Юльченко вводит своим указом в Крыму военное положение, разгоняет с помощью спецназа демонстрантов, чем вызывает яростное сопротивление. И сохраняет свою власть. Нашу власть. В его случае это единственный способ усидеть на раскачанном троне. Противовесом крымским сепаратистам и кубанским казакам станут вооруженные отряды украинских националистов УНА-УНСО, неплохо зарекомендовавшие себя в Грузии и крымско-татарское ополчение. Оружие для татар заблаговременно доставлено в схроны на пиках крымских гор… А вот, что происходит прямо сейчас, в данную секунду… Мой оператор снимает это во Львове.
На экране явилось изъеденное оспинами лицо украинского президента Юльченко. Он вещал с трибуны, установленной у Оперного театра, на том самом месте, где раньше стоял постамент Ленину. Его» сечевы стрельцы» разукрасили свастиками и снесли с помощью крана еще в девяносто первом.
- Шановни громодяне!!! – упивался поддержкой толпы Президент. От памятника Адаму Мицкевичу до театра волновалось людское море. Народ скандировал «Геть москали!», кричал «Гоньба!», держал в руках портреты Степана Бендеры, обласканного, а затем преданного анафеме гетмана Мазепы и объявленного президентом Юльченко национальным героем Романа Шухевича, провозгласившего украинскую независимость именно здесь, во Львове, на площади Рынок и отправленного за это тогдашними псевдо-покровителями Украины в концентрационный лагерь Зальценхаузен. Сперва отправленного в лагерь за национализм, потом за него же выпущенного…
- Оккупанти! Значала газова атака, а теперь убыйство людин! Объявляю Посла России Персоною нон-грата! Распускаю раду и ввожу своим указим Чрезвычайне положення на Украине и комендантский час у Криму! – вторил толпе Президент.
Здесь же в сквере активисты из УНСО под присмотром Беспеки составляли списки добровольцев, формировали отряды, раздавали с грузовиков автоматы и гранатометы. Затем кто-то зачитал из прошлого послание Степана Бендеры, увещевавшего о необходимости перманентной борьбы с имперской Россией.
Рядом с Юльченко переминался с ноги на ногу отлученный от Церкви Московским патриархом раскольник Филарет, он же Денисенко, глава автокефальной, независимой от Москвы украинской церкви[11], а у собора Святого Юра, цитадели греко-католиков снаряжались на «святую борьбу с москалями» капелланы. Истерия достигла пика, когда в народ выбросили листовки с изображением растерзанных в Севастополе эсбэушниках. И тогда кто-то крикнул:
- Бендера – наш стях! Петлюра[12]- проводник! Бей москалив!
Толпа ринулась к вокзалу и к гостиницам. Там можно было кого-нибудь поколотить и заодно поживиться. Мародеры никогда не дремлют. Русскоговорящих во Львове полно, пусть даже они украинцы! В местной раде можно было поднять на дыбу сочувствующих партии регионов[13].
- Хай живе вильна Украина! Подавитесь газом, кляти москали! – экран передавал неистовство на улицах Львова. Президент фактически начинал войну на собственной территории. Такова была функция короля, который лишь мнит себя фигурой, будучи Марионеткой истинного игрока.
Пол Уайт изобразил задумчивость на своем остроугольном лице, увенчанном голубоглазыми желобами, которые, как казалось присутствующим, не были равноудалены от его орлиного носа. Он поправил свой рыжий чубчик, почесал лысый затылок, затем он вздохнул и продолжил снова:
- Следующим ходом, он уже согласован, будет арест спецподразделениями МВД и СБУ Украины командования Черноморским флотом от командующего до командиров дивизий и бригад включительно. Штаб флота решено оцепить национальной гвардией, заблаговременно отключив связь с Москвой. 30-ая дивизия надводных кораблей, дивизия ракетных катеров и бригада охраны водного района в бухте Стрелецкая будут нейтрализованы войсками. Береговые войска взять под контроль несколько сложнее. Морская пехота, дислоцирующаяся в бухте Казачья - сущая головная боль. Но к тому моменту, полагаю, Украина обратится за помощью к мировому сообществу. Русские назовут приход нашей эскадры в Черное море интервенцией и новой Крымской войной. Но разве важно то, какие дефиниции используют русские. А теперь самое интересное. А самое интересное произойдет в России… Я рассказал вам о Пешке, Поводе и Марионетке. В моем арсенале еще три фигуры: Слон, Конь и Ферзь… Мессия, Рабочая лошадка и Телекиллер. Внимание на экран, вот Мессия нашей революции!
На экране появилось лицо Михаила Хиросимского.
- Будучи на свободе Хиросимский финансировал как правые, так и левые партии, считая их весомым противовесом тогда еще не окрепшей вертикали авторитарной власти. На его взгляд, сегодня единственной фрондой остаются левые. На самом же деле он всегда был далек от народа. Показательно, что Кремль не побоялся этапировать его из Читы в Москву на слушание очередного дела. Русские прекрасно понимают, что массам плевать на Хиросимского.
Но в одном он прав. Расшатать российскую власть можно только изнутри. Это так. Вы, джентльмены, и я рад этому, не поддаетесь идеологическим стереотипам и прислушиваетесь к Хиросимскому. План «Либра» не отрицает использование в целях деструкции и подрыва рекомендуемых Хиросимским левых экстремистов. Но концепция управляемого нами хаоса намного шире. Наш авангард – не только левые. Их активность, конечно, обеспечена. Она порождена завистью, желанием экпроприации, чувством несправедливости. Только нищие умеют по-настоящему ненавидеть власть - зажравшуюся, коррумпированную, надменную. Они легко пойдут на кровь.
Но нам потребуется не только классовая борьба, но и разделение по этническому признаку. Как можно более мелкое национальное крошение, а лучше, религиозная война. Шаг первый – дестабилизация в Ингушетии и Дагестане, шаг второй – столкновения в Крыму, шаг третий – бунт в Москве. Для всего этого потребуется один Мессия и много вождей, наших Рабочих лошадок. В национальных провинциях ими станут наши эмиссары и не обласканные Кремлем элиты. В Москве нашим инструментарием будет человек-загадка по фамилии Соболевский. Он тягловая лошадь нашего проекта. Здесь я прошу поверить мне на слово. В России в момент бунта лучше всего положиться на легендарного гангстера. А Соболевский – это самый кровавый гангстер, которого я когда-либо знал. Вы спросите меня, не порождаем ли мы нового Бена Ладена. Лично я выбираю меньшее из зол. Дестабилизация России, ее ослабление – первостепенная задача. .. Ну, а Мессия сегодня вышел на свободу из зоны в Читинской области. Прямой эфир из провинциального города Краснокаменска Читинской области…
Хиросимский сел в вертолет, поднялся на его борту ввысь. В километре от земли прогремел мощный взрыв, раздробивший вертолет на мелкие куски… Зал ахнул, хоть и предполагал такой исход. Честнее, был заранее оповещен о подложенном взрывном устройстве.
- Да, да, господа. Только мертвый пророк может считаться Мессией. Тем более в жестокосердной России, где брат шел на брата, что мы с удовольствием мечтаем повторить. Ну, а теперь о самом насущном в век информационной борьбы и медиа-войн. О Телекиллере – нашем козыре в рукаве, нашем Ферзе.
Изображение непримиримых российских политтехнологов с накрученными усами и бородами а-ля Столыпин немного разрядило напряженную атмосферу в просмотровом холле.
- Парадоксально, но на нашей стороне московские эксперты-бородачи, усачи новой, а вернее, хорошо забытой, провокаторской плеяды, выступления которых сейчас востребованы в Москве, как никогда. Ура-патриоты, как ни странно, наши союзники. Они нагнетают атмосферу этнической и религиозной ненависти не хуже наших СМИ. Но нам нужен свой информационный киллер, который будет слушать Суфлера. То есть меня с вашего позволения.
Цепь политических убийств, замораживание счетов российских фирм на Западе – ничто в сравнении с телевизионщиком, которому доверяют. Мы почти у цели. Думаю, скоро мы получим нужного человека, недостающее звено нашей цепи. Нам не придется дискредитировать российские источники информации. Достаточно будет иметь в них своего человека. За нами не заржавеет. Мы умеем существенно опережать подачу информации. Мы первыми расскажем о событиях, даже, о тех, которых не было. С высадкой американцев на Луне ведь получилось, не смотря на то, что звездно-полосатый стяг на флагштоке колыхался на ветру, которого там нет.
Итак, Россия, должна услышать о восстании, о бунте. И даже, если он провалится, что скорее всего и случится, центральные российские каналы устами самых популярных тележурналистов, заявят о том, что тоталитарный режим низвергнут. Пока русские будут приходить в себя, с ними легче будет разговаривать, они станут, куда уступчивее. Это еще одна мысль, которую я хотел бы до вас донести. План «Либра» успешен по определению. Он беспроигрышен даже в случае неудачи.
Как вам, господа? Кстати, я прошу оценить наш план не аплодисментами, а чеками. Это моя американская традиция. Так что будьте снисходительны, как я стоически переношу ваши ритуалы. Моя помощница пройдется по рядам. Пожалуйста, господа. У Маргарет две шляпы. Соломенная – для пожертвований на организацию последующих этапов проекта, шляпа из латекса – для ставок на тотализаторе. Напоминаю, ставим только на количество убитых, раненые и пропавшие без вести не в счет. Только на убитых, джентльмены. Отдельно – на убитых в Украине, отдельно – в России.
Ассистентка приступила к сборам.
- Спасибо, спасибо, да, да, это в шляпу из латекса. – благодарил Уайт, произведший фурор своей презентацией, - В фонде организаторов тотализатора, как и в грузинском проекте, останется лишь 13 процентов. Все остальное пойдет на выплаты выигрышей. Оплачивается пять первых мест. Победят те, кто укажет данные по убитым в нашей новой игре с минимальной погрешностью…
- Мистер Уайт, - куратор из Лэнгли, единственный, если не считать Уайта, на этом собрании, чуть было не отвлек соотечественника, - Вот, кстати, тот египтянин, которого Вам поручили сюда доставить.
На него широкими глазами смотрел человек в халате с наручниками на руках. Уайт не растерялся. Он извлек из кобуры свой «смит вессон» и выпустил в грудь террориста две пули. Одна попала в сердце, другая в область живота. Комментарий Уайта был краток:
- Когда я иду на «русского медведя», мух я щелкаю без разбору.
И снова поведение международного авантюриста восприняли с восторгом. Труп унес все тот же привратник, ассистентка продолжила сборы. Цифры на чеках впечатлили Суфлера…
Пол Уайт уже предвкушал наслаждение комфортным перелетом в Россию. Безусловно, это будет частный самолет с белыми креслами, шестом для стриптиза и топлесс-стюардессами. Он уже летал на таком, принадлежащем одному из присутствовавших здесь банкиров. Летал в бразильский Рио. Там у его кураторов из ЦРУ и нынешних партнеров тоже были интересы. Они давно пытались поссорить Бразилию с Венесуэлой… Им до всего было дело. Теперь они зажглись идеей приготовить с его помощью суп из топора для непримиримой России. На ближайшие несколько месяцев Суфлер был обеспечен высокооплачиваемой работой.
На следующий день Пол Уайт решил прогуляться по Лондону. Он подразнил лебедей в Гайд-парке, сверил часы по Биг-Бену[14], прогулялся по набережной Миллбанк, что соединяет Парламент с галереей Тейт. Туда мистер Уайт направился вовсе не из желания полюбоваться полотном Уильяма Блейка «Сострадание». Отсюда открывался превосходный вид на офис британской разведки MI6. Весь вечер он ходил угрюмый. Размышлял о предстоящей поездке в Россию, о Штатах и Британии. Напоследок он плюнул в Темзу с Тауэрского моста, заключив, что впредь будет думать только о себе...
Глава 9. По стопам Фауста разными тропами
Я ожидал Лорда на модной веранде клуба «Сохо румз», восстающего из пепла всякий раз наперекор периодическим рейдам Госнаркоконтроля и потугам старой гвардии «промоутеров-погорельцев» возродить былую славу сгоревшего «Дягилева» на площадке утонувшего «Форбса». Можно ли реанимировать труп искусственным дыханием, даже если во время вдохов и манипуляций с грудной клеткой приговаривать: «Мы семья…»?
Из динамиков звучал фул-фэшн-хаус от ди-джея Джэфа, последнего из Могикан R&B-культуры Москвы, который став респектабельным промоутером «Сохо» попрощался с рэпом навсегда.
Здесь еще находились люди, кто воспринимал меня как звезду, норовил подсадить к себе за депозитный столик стоимостью в пять тысяч евро и угостить чем-нибудь. Как мне все это надоело, однако мне было четко сказано дожидаться Лорда здесь, на Саввинской набережной, в клубе с двойным фэйс-контролем и кучей как прооперированных старлеток, так и молоденьких студенток «frеsh look»[15], которым все равно было далеко до Евы Мендес, а значит, до меня…
Нервы влили в меня двести грамм коньяка за счет какого-то олигарха-лайт, обнявшего меня при встрече. Должно быть, мы где-то пересекались. Во всяком случае, он напоминал мне про какую-то Таню из «Эгоиста Голд», которая теперь с ним. Стало быть, раньше она могла быть со мной. Моя догадка не подтвердилась даже, когда мне представили Таню, но я выпил еще пятьдесят за ее здоровье.
На сцене «Сохо» чествовали наших олимпийцев, которым спортивное руководство позволило расслабиться и выпить по бокалу шампанского в самом модном ночном клубе сразу после ужина с президентом. Ведущая Марика заголосила хвалебные оды в адрес российских синхронисток, две африканки нигерийского происхождения, урожденные в Твери сестры Дарья и Агнета Ойеволле устроили на сцене боксерский поединок, а девочки –гоу-гоу, довольно посредственные, если не брать в расчет мулаток Ойеволле, вполне сносно, но не очень синхронно исполнили танец с обручами.
Все тот же полуолигарх представил меня знаменитому борцу-вольнику Хасану Бароеву. Моя ладонь утонула в его рукопожатии, и я прочитал в глазах именитого спортсмена растерянность, рожденную скромностью и аскетизмом самоотверженных тренировок. Хасан был чужим на этом празднике жизни и, возможно, таджика из Осетии никогда не пустили бы в этот пафосный клуб, не прославь он Россию в Китае. Не пустили бы его и в мини-Дягилев «Famous», в «Пачу», даже в «Рай», не прошел бы он и в цех для расфасовки «белого чуда», функционирующий под псевдонимом «Крыша мира», хоть все и догадывались, что крышей у этого мира может быть только Госнаркоконтроль. Не попал бы он и в «Калину-бар», не приди он туда в сопровождении знающих его и известных в тусовке людей. На татами он был хозяином, здесь он был случайным гостем. Сегодня он, ставший героем дня в Пекине, был героем ночи в Москве, ведь на очередном состязании он опять всех поборол. Главное, вовремя сняться с крючка, наживкой для которого служит тщеславие. Я смотрел на Хасана, видел его глаза. Он справится. Этих парней, чемпионов, не проведешь на мякине. Они не прельстятся на обманчивый звук медных труб, ведь их победа заслужена кропотливым трудом. Так что лучше мне подумать о себе…
Диско-хаус и R&B неожиданно сменились гимном России и по команде Марики вверх подняли два российских триколора. Я встал и пропел слова советского гимна. Только их я помнил. Наши синхронистки, из которых одна была просто обворожительна, знали слова российского гимна наизусть. Лазерное шоу и видео-коллаж о тех видах спорта, где мы стали лучшими, был навеян окончательно возродившимся при «дуумвирате» патриотизмом. Я искал глазами трехкратного героя-чеченца Бувайсара Сайтиева, который в свои тридцать три положил на лопатки самых сильных «вольников» мира, но не нашел его. Ну, конечно, чего здесь делать истинному борцу, избравшему своим главным оружием выдержку и мудрость. Этих качеств так не хватало мне, может, поэтому я думал о Чемпионах, об истинных борцах, которые, побеждая, всегда оставались самими собой.
Выдувальные машины залили потолок золотым серпантином. Все были довольны. Особенно спортсмены – им вручили золотые клубные карты «Limited edition» доселе неприступного для них «Сохо-румз»…
Сегодня звонили из «шоколадного царства», требовали объяснений. А как им объяснишь, что бабки испарились вместе с импресарио. Триста десять тысяч евро. Не продавать же собственную квартиру! Кто такой этот Лорд? Может бандит? Лучше бы он был из аппарата Президента. Эх, выбирать не приходится. Даст ли деньги этот таинственный человек? А если даст, то на каких условиях, что попросит взамен? Нужен ли кому такой пропащий человек, еще и обремененный хронической звездной болезнью? Неудачник... Я заказал «эспрессо» и тут же отменил заказ.
Рядом нарисовался верзила, шея которого начиналась от макушки и плавно переходила в плечи. Даже Хасан Бароев смотрелся бы рядом с ним подмастерьем.
- Максимов? – спросил человек-гора.
- Да, - кивнул я.
- Лорд сказал отвезти тебя в офис.
«Хаммер» с хромированными дисками-вертушками показался мне моветоном. Он довез нас с верзилой до улицы 1905 года, попетлял по переулкам возле «Марио», единственного в Москве ресторана с «крэйзи-меню», и притормозил у бронированных ворот неприметного серого здания с крохотными зарешетчатыми окнами. Водитель опустил стекло на дверце и что-то буркнул в радиомикрофон, закрепленный на стальном столбике. Ворота без скрипа поднялись, и джип въехал в закрытый, окруженный мрачными стенами дворик.
Верзила «сдал» меня охраннику в камуфляже, и тот проводил меня ко входу. Когда массивная железная дверь открылась, он молча указал рукой, куда именно мне следует идти. Это был длинный коридор. Дверь сзади захлопнулась. Ну что ж, по крайней мере, передо мной не стояла дилемма. Идти предлагалось только прямо по коридору. Там, впереди, еще какая-то прозрачная дверь.
«А чего я хотел? Обычная практика аудиенций сильных мира сего с просителями. Сначала ходатаям указывают на их место, заставляют томиться в ожидании приема или блуждать по темным лабиринтам в поисках нужной двери, и лишь после унизительных процедур и потных очередей великодушно выслушивают. Все по протоколу. Все в соответствии с моим нынешним статусом. Этот парень дает понять, что слишком крут, чтобы встречать такое говно, как я, у центрального входа». – мое больное самолюбие не убило меня только потому, что я все еще чувствовал ответственность перед съемочной группой. Но нервы мои были на пределе. Еще чуть-чуть – и мне бы было на себя наплевать. Какое сладостное чувство! Возможно, хороший симптом на пути излечения от тщеславия. И все-таки, я тешил себя иллюзиями и незамерзающей в моей тлеющей «звездной душе» надеждой. На чудо, на спасение, на реинкарнацию…
Прозрачная дверь открылась сама, как только я приблизился к ней. Наверняка сработала от фотоэлементов. Я вошел в огромных размеров холл, уставленный белой кожаной мебелью и стеклянными столиками в стиле кокаиновых чилл-аутов. Мексиканские кактусы хорошо сочетались с белыми мониторами. Я всегда полагал, что белый с зеленым – это стильно. Хорошо, что здесь не было потолочных зеркал и свисающих хрустальных шаров. А то я ненароком мог забыться и представить, что снова оказался там, где коротают время одинокие путники в поисках безбрежного океана фальшивой любви. Когда я начинаю изъясняться вычурно, это означает, что я расслаблен. Да, признаюсь, интерьер меня расслабил. Я понемногу пришел в себя и настроился на встречу.
Расслабиться до предела не позволили динамики телемониторов, вмонтированных в стены по всему периметру холла. Они источали знакомый пилящий голос новой суперзвезды, зажженной штучными политтехнологами и взлелеянной общей деградацией. Я уже упоминал о том, что Минай Сергеев не нравился мне ни как автор, ни как ведущий, но иногда его невротические похихикивания сменялись подкупающей растерянностью поверженного филином кролика, беспомощного, слезливого и одинокого. В эти моменты мне становилось его жалко, и я готов был проклясть себя за то, что однажды, в хмурый зимний вечер выбросил его книгу из окна. В эти минуты я начинал жалеть и того таджика-гастарбайтера, что решил перетащить какое-то барахло с мусорки в свою коморку и был внезапно атакован с воздуха. Благо, обошлось, хотя таджик долго не мог оправиться от внезапной воздушной атаки, и дал себе зарок никогда не покушаться на секонд-хэнд.
В отличие от нервного срыва азиата замешательство Миная было скоротечным, и моя жалость так же мгновенно улетучивалась. Я отдавал себе отчет – нельзя снисходительно относится ни к популяризаторам неканонических апокрифов типа Дэна Брауна, ни к компеляторам интернет-доменов типа Миная. И все же я ненавидел его за тот карт-бланш, который давало ему реноме человека из Администрации. Ненависть – не всегда зависть. Иногда люди просто ненавидят то, что считают плохим. А я всегда считал себя хорошим. Хотя нет, я все же завидовал богатому убранству павильонов, где снимали его программу.
Минай поучал со всех экранов, корча из себя знатока жизни. Я не слышал его, заняв себя осмотром помещения. Я окинул взглядом все углы и наконец заметил сидящее в мягком кресле напротив самого большого монитора живое существо. Темноволосая девушка в кожаном топике, в шортах, довольно молодая. Холл был огромным, так что лицо ее из за почтительного расстояния я разглядел не сразу. Издалека можно было разобрать лишь то, что ее ноги были изящно закинуты одна на другую, и что эти ноги было неплохо сложены, учитывая, как мне нравятся острые коленки и тонкие щиколотки, диаметр которых я способен оценивать с погрешностью в сантиметр на глаз метров с тридцати. Это мой личный рекорд, и он есть в книге рекордов Гиннеса. Тем, кому не интересно, что случилось дальше, может немедленно обратиться к вышеуказанной книге с тем, чтобы разыскать в ней подробности установленного мной рекорда. Для остальных, их осталось как минимум двое, ты, мой верный читатель и ты, мой въедливый критик, продолжу описывать девицу.
Ее длинные пальчики сжимали мундштук из слоновой кости. В нем дымилась сигарилла. Она отрешенно наблюдала за происходящим на экране и, судя по всему, ей не было ровным счетом никакого дела до того, что я ее узнал и обозначил свое присутствие восторженным приветом.
Я кашлянул и поздоровался вторично:
- Добрый вечер, я – Влад Максимов.
Хотя этот холл никак не подходил для сравнения с пустыней, мой голос остался гласом вопиющего без малейшей надежды на отклик. Наверное, голос Миная, нравился Инессе Заречной больше. Она смотрела только в телевизор. Дразнила меня, что ли!
Я в который раз опустился с небес на землю: «Такой красотке можно простить негостеприимство, хотя вряд ли она здесь хозяйка. Ну, конечно, она фаворитка этого таинственного Лорда»… Эта мысль меня обозлила и успокоила одновременно. Люди амбивалентны не только в период стресса. Они метаются даже в состоянии полного релакса. Такова природа человека – все время надо что-то решать. С ней тоже надо было что-то решать. Я плюхнулся в соседнее кресло, не предприняв в следствие своей нерешительности ни малейшей попытки привлечь ее внимание к своей персоне. Так становятся мазохистами.
Исходя из факта, что единственная обитательница этого холла явно не была расположена к беседе, мне не оставалось ничего, кроме как смотреть эту низкопробную, но высокорейтинговую чушь по телевизору. На мгновение мне показалось, что все-таки я завидую Минаю. На него смотрела и его слушала девушка небесной красоты.
- А теперь переходим к главной части нашего телешоу, - захрипел ведущий после очередной рекламной паузы, отрадно отметить, что наша программа продолжает оставаться самой популярной от Камчатки до Калининграда, от Норильска до Караганды и, конечно, от Москвы до Брайтон-Бич, где ради нас давно запаслись тарелками. «Взлеты и падения» - оставайтесь с нами.
А с вами сегодня, как всегда, - счастливчик и неудачник. Два человека, находящиеся по разные стороны капризной фартуны. Схвативший за хвост жар-птицу, идол тинейджеров, рэпер Фронтмен в белом квадрате.
И его сегодняшний антипод , белая полоса жизни которого сменилась черным квадратом нашего ток-шоу, публицист Александр Порханов, еще недавно считавшийся рупором Кремля или, по крайней мере, его буревестником. Однако, после активного лоббирования им положительного решения относительно условно-досрочного освобождения УДО Михаила Хиросимского, господин Порханов, похоже, впал в немилость. Иначе никак не объяснить его нынешнюю критику власти. А ведь власть сделала ровно то, чего хотел Порханов. Она соблаговолила освободить опального олигарха, не смотря на новые обвинения.
- Но продолжает терпеть унижение наших граждан в Крыму! – выкрикнул нетерпеливый гость. В этот момент я вдруг подумал, что он просто жаждет крови, и по большей части славянской, но потом усомнился в своем предположении. Это норма для возомнивших себя мессиями и пророками – быть кликушами и провокаторами. Их тоже надо выслушивать, часть из того, что они говорят надо брать на вооружение, другую часть надо рассматривать как вооружение противника. Они могут быть антисемитами и сионистами, православными и адептами «Хамас», красными, белыми и коричневыми одновременно. Их души настолько всеобъемлющи, что вбирают в себя всю генеологию морали, но не способны отсортировать по полкам добро и зло. Это за них надо делать власти, делать взвешенно и скрупулезно. При этом пускать во власть их означает разрушить то, что они провозглашают построить. Разрушить ту самую либеральную империю, которая пока есть мечта. И моя тоже.
- Мы вернемся к проблеме Крыма и Севастополя позднее, - пообещал ведущий. - Итак, не смотря на то, что наши гости рождены в разных эпохах и реализовали себя в разных сферах деятельности, их роднит скандальная репутация. Ничто так не поощряется звездами, как маленькие скандалы вокруг их имен. Оговорюсь, я веду речь о маленьких, зачастую это могут быть даже не скандалы в широком понимании слова, а некие откровения, безобидные признания, разглашения простительных шалостей. Иногда такого рода организованные скандальчики подогревают интерес публики, служат хорошей рекламой. Эдакий «промоушен» на фоне угасающей славы способен воскресить угасающую звезду. Я не о себе, - сострил Минай, и массовка павильона одобрительно взвизгнула.
- Это он о Вас, - обидная реплика слетела с уст молчаливой Инессы и адресовалась мне. Надо же, мое бренное тело все же находилось в помещении и его соблаговолили заметить.
- Вы тоже в курсе, - деланно не оскорбился я, - Спасибо, что отслеживаете все перипетии моего творческого пути. Приятно, когда тебя помнят, даже если с тобой не здороваются. Возможно, это не от бескультурья. Нас, звезд, просто стесняются. Особенно робеют перед теми, кто имеет вес, за чьими плечами большой послужной список, кто не вынырнул из ниоткуда. А сделал себя сам, не расставляя ног и не подставляя попы…
- Это в деревне все друг с другом здороваются! – настал черед обижаться Инессе.
- Да, я, кажется, слышал, что Вы родом из деревни. – показал я свою информированность, - Поселок имени Тельмана Роменского района Московской области. Тот самый, до которого от Таганки по Рязанке рукой подать. Надо ехать через Октябрьский, там еще стоит жуткая вонь от разделочных цехов птицефабрики. Вы до того, как прийти на телевидение, не там работали?
- Там! Разделывалась с такими гусями, как ты!
- О, мы уже на ты, прям как родные…
Оказывается, она была грубиянкой. Ну, и мне, положим, палец в рот не клади. Хорошо, хоть мое слово в этой искрометной ссоре было последним. Мы оба уставились на экран, непроизвольно искоса поглядывая друг на друга. Признаться, на экран я смотрел с гораздо большей брезгливостью, чем на неприветливую красотку. Что скрывать. Она была высший класс! Я вновь заподозрил ее в интимной близости к загадочному Лорду.
Был повод удивиться самому себе. Раз меня все еще волновала женская плоть, значит, до паники мне было далеко. Хоть мне и говорили, что долг в триста тысяч евро с хвостиком может послужить предпосылкой к мрачной эпитафии у дешевого надгробия.
Я, невзирая на свою религиозность, и наперекор суеверию, набрался дерзости пофантазировать на эту инфернальную тему. Я попытался придумать некий «слоган» для собственного обелиска из гранита-габбро, который сгодился бы в качестве эпитафии. Мои поэтические таланты не срабатывали, мозг не выдал ничего приличного, даже просто подходящего, кроме издевательского «Здесь был Владик». Я предположил, что это к лучшему…
В холл зашел маленький человек в теннисном костюме, возникший черт знает откуда. Следом за ним вбежала огромная взрослая обезьяна породы шимпанзе. Налицо была наглядная агитация в пользу неприемлемой для меня теории Дарвина. И это Лорд? Такой маленький, кривоногий полуинвалид. Я ожидал увидеть нечто более впечатляющее, правда, глаза этого карлика сразу утопили меня в моей собственной ничтожности. Это были большие черные глаза. Быть может, они и не были иссиня-черными, но окаймлявшие их густые черные брови и чистые без кровяных капилляров белки делали эти зрачки черными, как ночь.
«Какая разница, кого напоминает мне этот мифический персонаж из страшного сна, главное – деньги и его протекция, - стрельнуло в моей голове, - говорят, этот дядя не любит, когда ему начинают вешать лапшу на уши, тогда как же выпросить у него деньги? Что ему сказать, какое партнерство предложить? В этом деле докой считается Зеленгольц, будь он неладен. Моя прерогатива – контент-содержание, творчество, идея. Идей не было. Дядя уже наверняка сделал пару звонков, и ему на блюдечке преподнесли, что я – всего лишь чирий на попе Фридмана, и тот уже выдавленный, что было отрадно, но бесперспективно. Ведь свободные хлеба часто оборачиваются трансформером в идиому «не соло нахлебавши».
Поделиться книгой: