- Это никуда не годится, - заявил он. - Вы знаете об этом.

- Да, но видите ли... Чуть позже у меня будут деньги.

- Позже, позже. Когда именно? Сегодня? Завтра? На следующий год? Что вы имеете в виду под словом "позже"?

- Я... Сегодня днем.

- В два? В три? В четыре? Или пять? Что значит "сегодня днем"? Сейчас уже тоже почти день. Или это не так?

- В пять часов.

- В пять часов? В пять часов сегодня? Ну смотрите, не забудьте. Я приду еще раз в пять. Помните об этом. Но когда я приду в пять часов, не вздумайте говорить мне " в шесть" или в "пять тридцать", договорились?

Тэтчер открыл ему дверь и вежливо кивнул.

- Хорошо, мистер Берк, - сказал он, одновременно борясь с желанием дать пинка этой старой колоде, чтобы он скатился прямо с лестницы... ударить разок и покрепче, прямо в это лоснящееся пятно сзади обветшавших, когда-то черных, брюк. Удар, толчок, пинок... О, как чудесно покатился бы Берк вниз!

- Боже, чего бы я только не отдал за то, чтобы поплавать в море! - сказал Тэтчер.

Берк, уже спустившийся до первой площадки, услышал его.

- А лучше вы ничего не можете придумать? - спросил он с иронией.

Тэтчер яростно сжал ладони. Почему, почему, ну почему кто-то может вовремя платить свои налоги, а ему всякий раз приходится выкручиваться? Одно только слово Ферну, только одно словечко "да"...

Тэтчер решительно почистил свой пиджак и отправился опять на Грейт Рассел Стрит. Теперь все встанет на свои места. Он все объяснит мистеру Ферну.

"Я постеснялся, мистер Ферн, я был слишком смущен, чтобы сказать "да", когда вы спросили у меня, не хочу ли я одолжить у вас денег. Но дело в том. что я действительно этого хотел: в общем-то, я должен был так сделать. Сборщик налогов давно уже ждет меня. А примерно через неделю я бы заплатил вам все, что с меня причитается".

Он смело постучал в дверь. Никто не ответил.

- Вам нужен мистер Ферн? - спросил его посыльный, проходящий по коридору.

- Да.

- Он ушел.

- Когда?

- Несколько минут назад.

- А скоро он вернется?

- Во вторник.

- Что!

- Он уехал в Бонгор на уикэнд.

- О Боже! - воскликнул Тэтчер.

Он потащился в Британский музей, где бесцельно бродил не меньше часа. Потом поехал к Мародену, который жил в Хэмпстеде. Марсдена не оказалось дома, Пайпер; Пайпер; мистер Пайпер мог бы... Мистер Пайпер уехал. 0'Дауд? Тэтчер заглянул в свою записную книжку. 0'Дауд жил в Фулхэме... Это было очень далеко, а день был таким жарким... Пропади все пропадом! Он пойдет и встанет у его двери, так же, как Берк со своей чернильницей! Но даже когда он пришел к такому решению, он знал, что откажется от него, не пройдя и сотни ярдов.

Глубокое уныние и тоска охватили Тэтчера. Он вернулся на Лемон Три Корт в половине пятого. Все было спокойно. Он наполнил водой маленький чайник, бросил небольшую горстку чая в эмалированный заварочный чайник, сполоснул чашку и стал ждать, когда закипит вода.

- Ах, черт возьми, у меня нет молока!

Он пошел к двери; открыл ее... и остановился как вкопанный. На пороге, в своем допотопном котелке и с нелепой бутылочкой с чернилами на шее, неприветливый, недоброжелательный, злой, как Смерть, стоял Берк, сборщик налогов.

- О, мистер Тэтчер, вы уже сами открыли мне дверь. А я только что собирался постучать. Да вы просто душка.

- Входите.

- Теперь у вас есть деньги? - спросил Берк, снимая шляпу и вытирая совершенно лысую голову розовато-лиловым шелковым носовым платком.

- Простите, что вы хотите сказать? - Тэтчер почувствовал себя старым и совершенно разбитым.

- Я говорю...

Закипела вода в чайнике, переливаясь через края, задребезжала крышка. Тэтчер снял его с огня и налил кипятку в чайник для заварки.

- Я спросил, есть ли у вас теперь деньги, мистер Тэтчер?

- Да, - Тэтчер посмотрел на свое отражение с задней стороны чайной ложки... он увидел только большой нос, все остальное как бы сплющилось на краях блестящей выпуклости.

- Вот и хорошо, - сказал Берк, откупоривая бутылочку с чернилами и слегка окуная в них кончик маленькой складной ручки. - Итак?

- Что?

- Пожалуйста, будьте так добры, поскорее! Я спешу, очень спешу. Ну давайте же, давайте...

- Одну минуточку.

Берк протянул нетерпеливую, согнутую крючком руку; легонько постучал по столу костяшками пальцев. И в этот момент что-то произошло с Тэтчером. Где-то в мрачных глубинах его сознания что-то щелкнуло и закружилось вихрем.

- Черт тебя побери! Будь ты проклят! - сказал Тэтчер и со всего размаху опустил ему на голову тяжелый утюг.

- Что вы делаете? - воскликнул Берк, и это было последнее, что он произнес. Тэтчер не почувствовал удара. Он услышал шлепок, и брызги полетели в разные стороны, как бывает, когда с высокого дерева падает переспелый плод. Он стоял, крепко вцепившись руками в утюг.

- О Боже! - застонал он. Голова Берка превратилась в отвратительное, внушающее омерзение красно-кровавое месиво... Стены были забрызганы, потолок обляпан, как будто какая-то глыба свалилась в кровавую лужу. Что-то медленно, каплями, стекало с потолка и с шипением падало на раскаленную газовую плиту. Из откупоренной бутылочки вытекали чернила.

- О Боже! - в отчаянии закричал Тэтчер, заплакав от охватившего его ужаса и отвращения.

Тут до него дошло, что он обречен. Осознав это, он успокоился. Он закрыл дверь на замок, а затем кончиком ботинка распахнул пальто Берка. Бумажник был там, во внутреннем нагрудном кармане. Оживившись, Тэтчер вытащил его большим и указательным пальцами, открыл и вынул деньги, которые Берк аккуратно сложил в разных отделениях - кучку десятишиллинговых банкнот, несколько фунтовых, почтовые квитанции и чек.

- А, чек, - в раздумьи произнес Тэтчер и положил его обратно, добавив к нему банкноту в один фунт стерлингов, в какой-то смутной глупой надежде, чтобы не подумали, что кража была причиной...

В горле у него пересохло. Он глотнул немного воды. Руки были липкими от крови: он вымыл их над эмалированной раковиной. К брюкам и пиджаку прилипли темные клейкообразные кусочки: он снял с себя одежду, бросил ее в угол, пошел в примерочную и переоделся в серый фланелевый костюм. Он принес его из дома, чтобы погладить. К тому же, там неудачно вышел левый рукав, он намеревался выпороть его и вновь переделать; но теперь это не имело большого значения. Что-то стекало по его лицу. Он слегка к нему прикоснулся. Это оказался просто пот. Отражение в зеркале примерочной смотрело на него вытаращенными глазами, мертвенно-бледное, апатичное, тупое. И тут он заметил кровь на воротнике рубашки. Что же теперь делать?

Он поднес ноготь большого пальца к губам, потом вспомнил про руки, опустил его и сплюнул с отвращением. Воротник. Воротник. Как же быть? У него в мастерской было несколько шелковых рубашек 0'Дауда. Он должен был переделать их, ушив воротники... шелковые сорочки, по пятнадцать шиллингов каждая.

...Тэтчер вынул их из ящика, надел одну и с особой тщательностью завязал галстук. Это была замечательная сорочка, такие носят джентльмены. Карман брюк отяжелел от пачки денег. Он ощущал эту тяжесть, и сердце начало учащенно биться и подпрыгивать при одной мысли о совершенном. Обречен? Да. Наказание не заставит себя ждать. Но ведь он мог бы убежать... уехать за границу.

Без паспорта? И чтобы его разыскивали в каждом порту? Чтобы всякий раз звук радио заставлял его трепетать? Чтобы телетайпы повсюду отстукивали сообщения о нем? Чтобы гудели везде телефонные провода, извещая всех о совершенном преступлении, а каждый полицейский, уставившись, разглядывал его?

И все-таки, выход был: отправиться на недорогую однодневную экскурсию в Булон. Смешаться с толпой туристов, уехать, ускользнуть, исчезнуть? Скрыться? Вступить в иностранный легион? Купить билет на пароход... По крайней мере...

Он вернулся в мастерскую. Что-то жужжало. Мухи. Они влетели в открытое веерообразное окно над дверью, роем облепили обезображенное лицо сборщика налогов.

- Черт побери! - воскликнул Тэтчер и начал махать на них своей испачканной рубашкой. Они поднялись и опять опустились. Он толкнул труп ногой, намереваясь перевернуть его. Носок ботинка ткнулся во что-то твердое. Что-то было под пальто у Берка, на бедре. Тэтчер слегка приподнял полу пальто.

- Черт! - сказал он.

Это был револьвер. Он мог бы вложить его в руку трупа, выстрелить, нажав на курок пальцем мертвеца, с криками о помощи вызвать полицию и рассказать им, что убил человека в целях самозащиты. Но револьвер прямо-таки заворожил его. Ему всегда хотелось иметь собственное оружие. Он выдернул револьвер из кармана и тщательно осмотрел. Он был настоящий, уже заряженный. Тэтчер сунул его в правый карман пиджака.

Может быть, поджечь мастерскую? Нет, это не подойдет. Из окон повалит дым, поднимутся крики перепуганных людей, приедут пожарные: все сразу вскроется. Но если он оставит труп здесь и уйдет, закрыв дверь на замок, может пройти много времени, прежде чем все обнаружится.

Но хозяин! Работодатель! Человек, на которого работал Берк! Берк не вернется в свой офис! Его шеф позвонит в полицию! Начнутся расспросы - Берк бывает повсюду! Будут стучать в дверь, потом ее взломают, ворвутся в мастерскую, обнаружат тело убитого, начнут кричать об убийстве, объявят о розыске преступника! Би-Би-Си моментально сообщит приметы! Тут-то он и попадется.

- Черт побери! - сказал Тэтчер и вышел, закрыв дверь в мастерскую. Он запер на замок и входную дверь, тщательно проверив, все ли правильно сделал.

Когда он оказался на улице, сердце защемило от боли. Оно сильно колотилось и, казалось, вот-вот выпрыгнет. Ему захотелось вернуться обратно. Теперь, в его отсутствие, кто может прийти?.. Нет - дверь уже закрыта. И все-таки...

Нет! Бежать, бежать отсюда! И быстрее! "Скорее к людям", - подумал он. Тем не менее, он ходил поблизости, не осмеливаясь уйти и боясь остаться... Он бесцельно блуждал по улицам, пока ночь не окутала город, избегая людных мест, где его могли бы узнать.

Вокзал на Фенчерч Стрит был переполнен. Тэтчер сунул банкноту в окошечко кассы.

- Саутэнд, - сказал он.

- Обратный нужен, сэр?

Тэтчера охватило ужасное чувство безнадежности, когда он ответил:

- Нет.

Он взял билет и сел на поезд.

Было 9. 54. Тэтчер сел на скорый поезд. Поезд покатился, набирая ход, мимо Стипни с его скучными, однообразными многоквартирными домами, сдаваемыми в аренду; издалека казалось, будто они усеяны желтоватыми пятнами слабо светящихся квадратных окон; поезд уносился вдаль, оставляя позади унылые, со скудной растительностью, пустыри Бромли, Ист Хэма, Баркинга; подальше от безрадостных по своему виду восточных пригородов; подальше от Дагенхэма, Хорнчеча, мрачных районов Апминстера; по направлению к заболоченной, покрытой илом и тиной низине, где нашло свое место устье Темзы. Невозможно описать, насколько загрязнена была здесь река. Устало текла она по равнине, неся свои воды в прохладное, чистое море.

Тэтчер наблюдал грустный пейзаж из окна поезда. Он чувствовал запах свежего морского ветра; видел огни проплывающих мимо плавучих домов. Мужчина, сидящий напротив, поднялся и вышел, оставив его в купе одного. Раздался резкий и громкий гудок паровоза. Тэтчер вздрогнул от неожиданности. Поезд дернулся. "Лэйон-Си", - подумал Тэтчер. Из окна он увидел искривленное отражение лунного света в грязи, а вдалеке блестящую полоску воды. Морской прилив кончился. Под холодным мерцающим светом далеких звезд лежала черная плодородная земля, пропитанная морской солью и илом, в которой копошились зеленые крабы. Чекуэл! Тэтчер почувствовал себя ужасно одиноким. Вестклиф-он-Си! Поезд загудел и понесся, устремляясь вперед, разбрасывая по обеим сторонам песок и гравий из-под шпал. Саутэнд! Саутэнд! Тэтчеру нестерпимо захотелось вернуться обратно. Но он вышел из вагона, миновал перрон и оказался на привокзальной площади.

Он пересек ее и свернул на Хай Стрит. Две девушки в брюках, блузках и бумажных фуражках на голове, на которых было написано: "Не забывай меня", прошмыгнули мимо, смеясь. Тэтчеру начало казаться, что он невидим. Он считал себя мертвецом, привидением; вне человечества, вне жизни и надежды. Потом он взглянул на часы. Конечно! Конечно, они остановились давным-давно. Он обратился к полицейскому.

- Будьте любезны, который час?

- Десять минут одиннадцатого, - ответил полицейский.

- Благодарю вас, - сказал Тэтчер.

Затем, поняв, с кем разговаривает, он насторожился и пошел прочь. "Пройдет, по крайней мере, двенадцать часов, прежде чем что-либо обнаружится, - думал он, бесцельно бродя по улицам. Усталость навалилась на него. - Я должен поспать. Завтра я поплыву". Он посмотрел вокруг. Взгляд мутных, бессмысленных глаз не выражал ничего, кроме усталости. Он заметил белое здание с освещенной вывеской "Частный отель". Он пошел по направлению к ней. Страх начал охватывать его, а потом медленно, постепенно спал. Черт побери, он слишком измучен и даже не в состоянии о чем-либо думать...

Тэтчер вошел в холл.

- У вас есть свободные номера?

- Вам одноместный, сэр?

- Да.

- Надолго, сэр?

- Э-э-э... На неделю.

- Вам нужен номер со столом и...

- Да.

- У нас как раз есть такой, сэр, на верхнем этаже, с видом на фасад, за три гинеи.

- Очень хорошо.

- Хотите посмотреть, сэр?

- Да. - Вверх по ступенькам, выше, выше, выше... один поворот, второй поворот лестницы, покрытой зеленым ковром, сверкающей начищенными медными прутьями - бесконечная длинная лестница... мимо множества белых дверей... минуя лестничные площадки.

- Сюда, пожалуйста, сэр.

Тэтчер услышал щелчок замка, увидел свет в комнате, заметил кровать и сказал:

- Спасибо. Мне подходит.

- У вас есть багаж, сэр?

- Нет. Да, он вот-вот прибудет.

- Сэр, обычно...

- О, да. - Тэтчер вынул деньги из кармана.

- Как вас зовут, сэр?

- Извините?

- Назовите ваше имя, пожалуйста, сэр.

- Тэйлор, Джон Тэйлор.

Тэтчер почувствовал, как пот выступил у него на лбу. Он снял пальто, положил револьвер на подушку и бросился ничком на кровать. Он погрузился в сон, как в темную глубокую воду; его стали мучить ночные кошмары; он проснулся. Он спал минут пять, не более. Тэтчер поднялся и сел на кровати, моргая и позевывая; облокотился о перекладину в ногах кровати, вращая барабан револьвера большим пальцем. Тревожная мысль молнией мелькнула в его голове: "Выключил ли я газ в печи?" В мастерской было жарко, как в раскаленной духовке. И эти мухи! Можно было подумать, что они возникли прямо из лужи крови. Узззззззз... зуззизззузз... К утру вся комната будет гудеть и дрожать от них.