Но покоя он так и не получил. Вскоре послышались тяжелые шаги.

– Нартанг, Нартанг, что с тобой, дорогой! – спешил к нему торговец, озабоченный словами Залима, что воин не в себе и весь мокрый от жара. Торговец в последний момент остановился, во время вспомнив о запрете и посеменил обратно за майтуном – главным распорядителем. Вскоре он вернулся с ним.

– Ему что-то дали, он заболел, а утром был силен, как лев! – обеспокоено тараторил торговец.

– Почтенный, рабов еще не поили – мы поим их перед закатом. И к твоему рабу никто не подходил – он мечется по клетке с окончания игр и все лается с Тумаром повелителя, – степенно отвечал ему седой старец в богатых одеждах, его пальцы были унизаны массивными перстнями с драгоценными камнями, а в руке он сжимал короткий черный посох с круглым отполированным набалдашником, – Вот можешь удостовериться у смотрителей – он жестом подозвал к себе сидящего в тени служителя арены, наблюдавшего в этот час за рабами.

– Да господин? – поклонился ему подошедший.

– Скажи, подходил ли кто-нибудь к бойцу почтенного Карифа сегодня?

– Сегодня приходил только раб почтенного Карифа, под моим присмотром зачерпнул воды из колодца и дал ему напиться. Перед этим я проверил кувшин – он был чист… – пожал плечами служитель.

– Тебе достаточно моего слова, Кариф? За своих людей я могу поручиться – они не будут мне лгать, а значит я могу дать за них слово, – обратился к торговцу седой майтун.

– Конечно, о, почтенный… – растерянно заулыбался Кариф, – Но дозволь мне побеседовать с моим рабом. Я также даю слово, что никаких отступлений от правил не случится с моей стороны!

– Я верю тебе, как себе, почтенный Кариф, – с легкой улыбкой произнес явную ложь старик, – Но чтобы ни у кого не возникло сомнений в истинности я дозволю тебе поговорить с рабом только при мне.

– О, да благословит Солнце твою мудрость! – радостно закивал Кариф.

– Ну, где твой дикарь?

– Почему же дикарь, почтенный, – заискивающе пригибаясь развел руками торговец.

– Мне донесли, что он чуть не разломал клетку после боя – метался в ней, словно зверь, – едва заметно ухмыльнулся старец.

– Нартанг, Нартанг, ну как ты? – заботливо подошел Кариф к клетке с казалось задремавшим воином. Но лишь только торговец прислонился к толстым прутьям, Нартанг в мгновенье ока метнулся к нему, схватив за затылок и вдавливая пухлое лицо между прутьями.

– А как ты думаешь?! – зло прорычал он в самое лицо торговца, – Как ты думаешь, уродец, как я себя чувствую?! – вид воина и его безумный взгляд навел на Карифа такой ужас, что он пронзительно заорал, молотя в воздухе руками и семеня на месте ногами.

Старый майтун мгновенно среагировал на происшедшее, быстро ударив Нартанга по руке своей небольшой полированной палкой – она оказалась достаточно тяжелой и врезалась точно в какое-то сплетение нервных окончаний, заставив руку воина разжаться и безвольно обмякнуть от локтя, болтаясь мягким довеском на напряженном бицепсе.

– Не смей бросаться на хозяина, пес! – сухо произнес он, разглядывая тяжело дышащего Нартанга выцветшими, когда-то карими, глазами.

– Ай, шайтан! Шайтан! Шайтан в тебя вселился! – запричитал сконфуженный Кариф, поправляя сбившийся тюрбан.

Нартанг опять схватился за решетку слушающейся рукой, казалось, не обращая внимания на отнявшуюся, и издавал какой-то полу-стон полу-рык, немного покачиваясь. Его рассудок явно был затуманен.

– Господин, господин мой, что он тебе сделал?! – в ужасе метался вокруг хозяина бледный Залим, помня о своих коротких «соприкосновениях» с воином.

– Ты что, обезумел? – напустился было на Нартанга Кариф, немного придя в себя и не приближаясь более на опасное расстояние, но вглядевшись получше в лицо своего бойца, понял, что не далек от истины.

– Дай воды! – произнес воин свою привычную просьбу.

– Ему надо много пить, – бесцветно произнес майтун, – Поставьте ему большой чан, – повернулся он к сбежавшимся на шум служителям, – А тебе, почтенный, не стоит с ним больше видеться. Думаю я, ему не пойдет это на пользу. Будет воля Солнца – завтра он уже будет здоров, – с этими словами старик неожиданно быстрым движением ткнул воина в отнявшуюся руку и она тут же легла рядом с другой на соседний прут, крепко зажав его, – А теперь попрошу всех удалиться, дабы не ставить под сомнение правила боев! – торжественно закончил он и все собравшиеся невольно поспешили исполнить его пожелание.

– Что же с ним такое? Неужели он и вправду сошел с ума? – обеспокоено бормотал Кариф, направляясь обратно к своему другу, у которого всегда останавливался.

– Мой господин, он всегда был безумен, он вообще не человек, а сегодня просто Шайтан вышел из него наружу! – доверительно поведал свои убеждения преданный Залим и тут же получил сильную затрещину.

– Да ты-то хоть молчи! – напустился на него хозяин, – О, Солнце, как я сразу не догадался?! Его друг! Он просил посадить его в клетку рядом со своим знакомцем, а теперь клетка пуста, значит его убили на боях! Вот почему он так ярится! – победоносно заключил ушлый торговец, разгадав наконец-то причину происшедшего, – Да, наверно он не был ему просто знакомым, раз он так сокрушается.

Глава 2

– А ты и вправду не в себе. Просто бешеный, – уже не так зло произнес из своей клетки Тумар, когда под навесом вновь стало пусто, глядя на тяжело дышащего Нартанга.

Тот не ответил ему, лишь зачерпнул уже в который раз воды и уселся – вроде бы беспокойство потихоньку проходило, голова прояснялась и наваливалась непреодолимая усталость. Нартанг улегся на землю, накрылся своим потрепанным балахоном и сразу провалился в черный сон. Ночью он просыпался раза два, вновь прикладываясь к почти опустевшему чану с водой – истощенный до предела жаром и психическим перенапряжением, сопровождавшими недавнее безумство воина, организм судорожно пытался восстановить силы. Наутро Нартанг чувствовал себя так, словно только что излечился от тяжелого отравления – его мутило, в желудке было липко и гадко, голова была словно заполнена сжатым пухом, но что самое скверное – это ухудшившееся зрение – теперь он видел все размыто, как будто покрытое густым плотным туманом.

«Хьярг! Что со мной такое?!» – невольно пробормотал воин, пытаясь проморгаться и растирая глаз рукой, но все его действия не дали ничего – все по прежнему оставалось в серой пелене…

С восходом под навес опять стала собираться толпа. Нартанг стоял в клетке как-то рассеяно озираясь по сторонам. Он начал беспокоиться о предстоящих схватках – сегодня он явно был не на коне…

– А, это тот зверь Карифа! Нет, против него я не буду ставить.

– Точно, точно, я тоже. Говорят, он голыми руками задушил льва!

– Не может быть?! А с виду и не скажешь.

– Да уж, и вправду какой-то худоватый, хотя, на все воля Солнца -На все воля Солнца!

Размытые силуэты проплывали мимо, Нартанг стоял, прислонившись спиной к задней стенке клетки… «Так же у меня было, когда только-только глаза лишился… Тогда я сильно боялся, что остался калекой, что проиграл бой… Тогда я очень много переживал, вчера тоже… Правы старики, что учили быть холодным разумом… Если сегодня Удача будет со мной, то больше я не буду слишком много думать – это несет только зло… Идти вперед и убивать! Прав был отец – дружба делает нас слабыми! Никогда! Никогда не будет у меня друзей! Я буду сражаться и побеждать!

Я выберусь отсюда, найду оставшихся воинов и буду им королем! Я выдержу! Если только Удача будет сегодня со мной!» – Нартанг стоял и размышлял обо всем происшедшем с ним. Он давал себе зароки и призывал Удачу, потому что явно ощущал нависшую опасность поражения.

– Выходи! – он даже не заметил, когда под навесом стало пусто, не услышал приближения служителей – и это еще больше обеспокоило его.

Воин вышел из клетки и туман вокруг него стал перемещаться, обтекая клочьями стены строений, перетекая под его ногами, постоянно меняя очертания предметов.

Нартанг шел на арену, вновь и вновь пытаясь отогнать свое наваждение.

Ворота распахнулись и захлопнулись за ним, оставив одного посреди пустой арены, также заполненной серыми кусками перетекающей дымки. Потом из этого тумана появился противник. Он был чуть меньше Тумара, но с такой же переливающейся через край силой, казалось тугие мышцы вот-вот лопнут, не способные больше вмещать гуляющую в них мощь. Это был Гай. Он был кауром, однако не отличался тем прославленным характером – не бросался на всех кого видел и сидел всегда спокойно в своей клетке, пришел со своим хозяином так же, как и Нартанг, воин даже подумал тогда, что каура держит такое же обещание, которое дал он сам…

Тогда ему понравился могучий спокойный воин, но вот теперь он шел к нему, чтобы убить, потому что с этой арены никогда не выходили вдвоем…

Клинки звякнули о землю, а Нартанг не увидел их… Он уперся взглядом в то место, где по звуку они должны были упасть и не увидел оружия!

– Хьярг! – выругался воин и увидел, как его противник поднял оружие и отступил на шаг.

Нартанг быстро шагнул вперед, не сводя взора с каура, и неуверенно стал передвигать ногу, надеясь нащупать ею клинок.

– Ты не видишь? – вдруг услышал он голос противника.

– Плохо, – неожиданно для себя ответил ему воин.

– Будем драться без оружия? – предложил атлет.

– Да, – одними пересохшими губами произнес Нартанг.

– Отойди, я выкину твой меч, чтобы не помешал, – спокойно предложил каур, отбрасывая свой в сторону. Нартанг посмотрел на него еще раз и вспомнил, что слышал, как его противник хвастал как-то, что в рукопашной ему нет равных и что он боится только встретиться с мастером меча… Нартанг прослыл уже таковым…

Сейчас каур, наверное, благодарил своих богов, затмивших взгляд его противнику.

– Ну давай, – уже зловеще произнес Нартанг, в последний раз попробовав обратиться мысленно к металлу оружия, как делал это всегда в битве, но по-прежнему не увидел привычного блеска клинка и отошел в сторону, а ровный огонь битвы уже разгорался в нем Его противник нагнулся, и, подняв второй меч, так же откинул его в сторону. Все это время их движения сопровождались возмущенными выкриками зрителей, кажется, хозяин каура грозился спустить с него шкуру, а Кариф взывал к рассудку Нартанга, увещевая взяться, наконец, за ум, но все эти крики не имели сейчас никакого значения – оба противника были воинами и уже не отвлекались ни на что…

Гай двинулся на Нартанга, пригнувшись и поигрывая плечами, воин тоже наклонил корпус немного вперед и сделал несколько шагов в сторону, по обыкновению оставляя солнце у себя за спиной. Сейчас он вспомнил бой в далеком Кариламе с сородичем Гая и ухмыльнулся, понимая, что этот поединок вряд ли будет легче – но с того времени он уже не раз воплощал в тренировки учение Кварога и других учителей рукопашной. Его тело уже вспомнило все то, чему его учили с детства – сейчас он хоть и с голыми руками, но был при оружии всех воинов Данерата, из века в век передававших и умножавших свое мастерство.

Первая попытка атлета сделать захват и свалить противника на землю привела его лишь к первой крови – железный кулак Нартанга мгновенно рассек бровь каура, сделав их равными по зрению – теперь тот не мог ничего разглядеть правым глазом.

Но его противник тоже не был прост, сразу переменив тактику – он понял, что попытки смять или завалить Нартанга на землю могут для него слишком дорого стоить, и тоже принялся наносить тяжелые удары, целясь в корпус или голову.

Нартанг не стал придерживаться традиций ведения боя кауров и с первых же ударов стал атаковать противника и ногами, но Гай вовсе не был простаком – пропустив первый удар по печени, он в последний миг схватил воина за ногу и они оба повалившись на землю. Приводя дыхание в порядок, атлет заключил своего меньшего по размерам противника в железные объятия, надеясь сломать что-нибудь или хотя бы тоже сбить ему дыхание. Но Нартанг не мог дать себе проиграть и поэтому бился, как последний раз в жизни – он тут же принялся наносить удары локтями и головой куда придется, нащупывая ногами опору. Откинув своего «бесчестного» противника прочь, Гай также отпрыгнул, задыхаясь от боли полученных ударов. Нартанг тоже не бросился на него сразу, держась за полураздавленое горло и хрипло дыша. Он уже распалился схваткой и через миг сам бросился на противника. В пылу схватки недавнее наваждение прошло, рассеялся и туман, мешавший воину сориентироваться, он уже видел отброшенные в стороны благородным кауром мечи, но сам уже решил для себя обойтись без оружия. Это уже было делом его чести. Он сразу принялся вновь наносить удары Гаю, который не преминул тем же ответить. Очередной пропущенный удар атлета отбросил Нартанга на землю и слегка оглушил, каур тут же наплевал на устои своей родины и отвесил поверженному сильнейший пинок. Но Нартанг, задохнувшись, все же поймал врезавшуюся ему в живот ногу и, перевернувшись с силой вывернул ее – сустав хрустнул, Гай дико закричал, тяжело падая рядом с воином. Нартанг все еще задыхаясь с силой всадил локоть в открытый в крике рот – руки его противника тут же закрыли разбитое лицо, он перекатился на живот, утыкаясь в песок. Нартанг вновь нанес последний удар – локтем чуть ниже затылка.

Гай затих. Бой был окончен. Трибуны взорвались радостными криками – здесь такого еще не видели…

Нартанга увели обратно в клетку и больше не выводили. Тумар по обыкновению закрыл второй день игр своим боем, вновь подтвердив титул непобедимого. На удивление, гигант не кичился победой и не задирал своего врага.

У Нартанга саднили ребра и жутко ныл локоть, ободранный до мяса последними двумя ударами, приведшими его к победе в поединке.

Ближе к вечеру из клеток стали забирать оставшихся бойцов, хотя завтра должен был быть еще один день игр.

Нартанг подумал, что после увиденного, зрители впечатлились и поотменяли свои ставки. Он не был далек от истины. Экономные жители пустыни не хотели лишний раз рисковать своим имуществом. К закату под навесом в клетках осталось только шесть бойцов. Среди них были и Нартанг с Тумаром. Враги встретились взглядами и только ухмыльнулись друг другу…

Наступившая ночь принесла прохладу. Нартанг лег и долго размышлял о том, что произошло с ним за столь короткое время. Избитое тело болело, но к такой боли он даже как-то привык, научившись не замечать. Мысль об Актаре пришла но тут же была изгнана сознанием – она уже стала запретной со вчерашней ночи – теперь в нем окончательно оборвались нити, связывающие с людьми обычными человеческим узами дружбы и взаимоуважения, превращая воина в бесчувственное орудие убийства, в отлаженный механизм, которому не ведомы ни страхи, ни сомнения, ни предрассудки – у него была цель и были все возможности к ее осуществлению – все остальное просто стерлось в пыль, не отягощая более и без того изъеденный страданиями разум.

Короткий сон был прерван звуками приближающихся шагов. Служитель арены обносил немногих оставшихся водой. Вчерашняя похлебка была достаточно сытной. Однако, она заменяла и завтрак. Хоть от воды обострилось легкое чувство голода, Нартанг чувствовал себя отдохнувшим и окрепшим за ночь.

Вскоре под навес вновь пришли зрители, но сегодня они не очень-то задерживались у клеток – все и так всем было ясно по предыдущим боям. Спорщики скорее из формальности указывали друг другу на своих бойцов, называя ставку…

Нартанг разглядел в толпе Карифа, который по-прежнему не приближался к нему. Тот кивнул воину, но Нартанг не ответил ему, отвернувшись и еще раз посмотрев на своего желанного противника – Тумар по прежнему нагло не желал вставать для демонстрации своей стати и лишь насмешливо смотрел на застывшего в клетке врага.

Поток зрителей схлынул так же стихийно, как и возник – все занимали свои места на трибунах. Приближался бой.

Появились служители, они прошли мимо воина, выводя рослого бойца из клетки напротив и чуть левее Нартанга. Вслед за первым, пришли и за вторым, но им опять оказался не Нартанг. Воин сел и прикрыл глаз, прогоняя все мысли и чувства, представляя вокруг себя черноту, которая обволакивала его во сне и восстанавливала силы, когда он так безрассудно их растратил на никчемные переживания… Он слышал проходивших мимо служителей, приведших победителя, слышал их уход и возвращение за новым бойцом – он знал, что не за ним и поэтому не открыл глаза.

Арена вновь взорвалась криками и затихла. Служители вновь прошли мимо, приведя победившего, чтобы через несколько мгновений вновь вывести его для следующего боя. Нартанга вновь пропустили. Вскоре арена вновь торжественно взревела – что-то ей очень понравилось…

– Выходи, – раздалось где-то вдалеке и одновременно совсем рядом, раздался лязг засова, – Ты что, заснул? – Нартанг открыл глаз и увидел зависшую над ним цепь,

– Пошли.

Арене понравилась смерть сразу двоих бойцов.

Нартанг шел на арену и знал, что вслед за ним выведут Тумара. Он знал это потому, что это было его волей и не могло быть иначе, чем он хотел! Он знал какие крики встретят его, и как арена всколыхнется восторгом при появлении бойца правителя.

Одно это могло бы запросто смутить многих, но не его.

– Ну прощай, одноглазый, доставил ты нам хлопот, – буркнул служитель, выводя воина из клетки.

Нартанг не ответил ему. Он шел мстить за своего воина и единственного сородича, погибшего здесь в этом жестоком песчаном мире. Он шел убить его убийцу. Все три дня, прошедшие со смерти Актара, он думал на что мог попасться бывалый воин в бою с такой неповоротливой тушей? И так и не находил ответа. А довольный тем, что сумел задеть дерзкого урода Тумар презрительно скалился из своей клетки. Он говорил всякие колкости, наверняка выведшие бы Нартанга из себя пару дней назад.

Но теперь воин хорошо знал как дорого спокойствие. Он наконец понял всю глубокую мудрость Наставников и отца, столько раз говоривших ему об огне сердца и холоде мыслей… Нартанг шел теперь оценивая обстановку и глядя на столько раз виденных им уже служителей арены, что вели его на цепи на смерть… Да, на смерть, потому что теперь, наверно, даже уже невозмутимый Кариф, покрывался холодным потом, боясь за своего «золотого» бойца. А по мнению всех остальных, так уж точно одноглазый должен был сегодня умереть. Нартанг шел спокойно, но внутри него горело пламя – пламя битвы, которое сегодня должно было уничтожить противника – оно должно было поглотить вставшего на его пути. Наконец, тяжелая дверь распахнулась и закрылась за ним:

– О-о-о! – полунасмешливо донеслось со всех сторон, – Хоть бы подкормили! – смеялись новички, но те, кто видел Нартанга в действии вчера и раньше, напряженно молчали, хотя тоже не верили, что он сможет победить и сегодня.

«Солнце всегда должно быть за спиной» – спокойно текли мысли, и Нартанг встал спиной к палящему солнцу – «Руки не должны скользить по неудобной неродной рукояти» – он провел ладонями по набедренной повязке и сплюнул на истоптанный сотнями ног песок.

– О-о-о!!! – многозначительно и радостно вновь всколыхнулась толпа – ввели Тумара,

– Да он его растопчет!!!

– Солнце да рассудит! – звякнули между собой брошенные не по правилам в одно место мечи.

Тумар тут же пнул песок у себя под ногами, норовя ослепить своего противника и вмиг завладеть оружием, раскромсать ставшего ему ненавистным соседа. Нартанг хотел схватить оружие, не дав ему коснуться земли, но не хотел отводить от противника взгляда и поэтому пропустил момент. Теперь же, рискованно упав на землю и метнувшись за клинком, глотнув изрядное количество песка, он схватил оружие. Нога тяжелого противника ударила в то место, где мгновение назад он находился – не будь Нартанг так проворен – он уже корчился бы на песке с проломленной грудиной. Но сейчас воин отошел, становясь в покинутое положение и мысленно превращаясь в свой новый меч – сейчас уже не было человека с мечом – сейчас был просто один стальной монолит – стремительный и бесчувственный.

Пропавший на днях дар вновь вернулся к нему.

Его противник зачем-то замахал вокруг себя клинком, заставляя его свистеть и гудеть, а потом ринулся на воина:

– Ну все, щенок! – как сквозь пелену донеслось до Нартанга и он понял, что Удача вновь вдохнула в него огонь битвы.

– Данерат! – звонко встретила сталь летящую сестру; Нартанг увел руку противника в сторону, и тут же понял что Актара подвела ставка на свои собственные мышцы или малое промедление – бык-Тумар действовал с удивительной для его комплекции быстротой и природной мощью. Рука Нартанга в последнее мгновенье изменила поворот оружия, не дав противнику выбить его из рук. Теперь воин знал, что его противник совсем не медлителен, как он считал раньше, что бык, разъяренный, способен превратиться в очень опасное орудие убийства.

И они закружились по арене под короткие возгласы застывшей в напряжении толпы.

Они «танцевали» в лучших манерах Данерата. И Нартангу не раз приходилось отступать перед своим противником – ему часто оказывающемуся на поле сражения сразу против нескольких и побеждавшему в неравных схватках. Воин отступал и нападал, сталь в его руке, казалось, напитала все тело, сделав небывало прочным и непреклонным. Как и прежде в моменты боевого вдохновения воин жил только своим оружием и движениями противника – ничего вокруг просто не существовало для него.

А Тумар ярился и сопел – он не привык так надолго затягивать поединок, но тоже держался настороженно с сухим и очень быстрым воином. То, что Нартанг совсем не простой боец он понял уже давно, но не думал, что для него это станет такой нелегкой задачей – убить противника, который был чуть ли не вдвое меньше его.

Вот уже в который раз Гора обрушился на Нартанга, а тот в который раз заставил его пролететь мимо, встретив клинок и отправив его прямиком в грязную каменную стену арены – полетели искры и каменная пыль. Колосс предупредительно отвернул голову, чтобы пыль не попала в глаза и чтобы не выпускать из виду воина.

– Я тебя убью! Растопчу! – все так же в отдалении рычал Гора.

– Данерат! – вновь рявкнула скрещенная сталь, а потом в продолжении своего движения вдруг раскроила податливую плоть.

– Ах! – единым голосом удивленно воскликнула арена.

– Да! – единственным голосом радостно воскликнул Кариф.

– Ох! – недоуменно посмотрел Тумар на свой окровавленный бок.

Отскочивший было в ожидании следующего выпада Нартанг, не стал пропускать мгновения замешательства своего тяжелого противника и нанес еще один стремительный удар в голень. Теперь Тумар в полноте оправдал данное ему воином прозвище, и словно сраженный бык, тяжко повалился на землю.

– Ах! – вновь единым голосом раздосадовано воскликнула арена.