Помоги проекту - поделись книгой:
Гэндальф вставил ключ в замочную скважину. Каменная дверь распахнулась от одного сильного толчка, и путники вошли в пещеру. Пол был усеян костьми, а тяжёлый воздух источал смрад. На полках снедь лежала вперемежку с разной добычей: начиная от медных пуговиц и кончая горшками с золотом по углам. На стенах висело много всякой одежды, слишком маленькой для троллей, должно быть, снятой с жертв. И среди всего этого хлама - мечи различной длинны, форм, стран. Но лишь два меча привлекли особое внимание: их рукояти были покрыты самоцветами и затейливыми узорами.
Гэндальф и Торин поделили эти мечи между собой, а Бильбо выбрал кинжал в кожаных ножнах. Для троллей он был бы обычным карманным ножиком, но для хоббита – самым настоящим мечом.
- Хорошие клинки! - воскликнул кудесник, достав мечи из ножен и тщательно осматривая оружие. - Выковали их не тролли. Но и нынешним кузнецам такая работа не под силу. Вот разберём вырезанные на клинках руны, тогда и узнаем больше.
- Давайте-ка выбираться отсюда, - предложил Фили. - Смрад здесь тошнотворный.
Карлики вынесли из пещеры всю пригодную снедь, выкатили полный бочонок эля и вытащили горшки с золотом. Уже наступило время завтракать, а так как карлики страшно проголодались, то не преминули воспользоваться запасами из тролльей кладовой, тем более что после случая на реке, их запасы сильно оскудели. Теперь у них было много хлеба и сыра, ветчины, кусочки которой уже поджаривались на вертелах, и целая бочка пива.
Потом все уснули, чтобы отдохнуть от неприятной ночи, и проспали до самого полудня. Потом карлики навьючили пони горшками с золотом, отвели лошадок к реке неподалёку от Тракта, и закопали там клад, наложив на него множество заклятий в расчете вернуться сюда за золотом. Когда всё это было проделано, карлики сели на пони, и путешествие на восток продолжилось. Кудесник и Торин ехали впереди всех.
- И где же ты пропадал, позволь тебя спросить? - обратился Торин к Гэндальфу.
- Смотрел, что впереди, - ответил тот.
- А почему ты вернулся, да ещё в самый нужный миг?
- Оглянулся назад, - ответил Гэндальф.
- Хорошенькая история! - рассердился Торин. - Можно объяснить, что к чему?
- Ладно, - вымолвил старик. - Я оставил вас, чтобы разведать эти края получше, ибо скоро наш путь будет труден и небезопасен. Еще меня беспокоило то, что еды оставалось в обрез. Однако я заехал довольно далеко. И тут мне навстречу - парочка моих старых друзей из Раздола…
- А это ещё где? - вмешался в разговор Бильбо.
- Цыц и слушай! - прикрикнул Гэндальф. - Повезёт - окажемся там через несколько дней, только бы набрести на нужную тропу. Стало быть, как я говорил, мне повстречались двое из народа Элронда, но они торопились, ибо боялись троллей. От них-то я и узнал, что недавно с гор сошло трое троллей, поселились в лесу неподалёку от Тракта, да ещё наводят страх на всю округу, не говоря уже о случайных путниках.
У меня появилось недоброе предчувствие, и я повернул коня назад. Оглянувшись, я увидел костёр, ну а что было потом, вам хорошо известно. В следующий раз будьте осторожнее, иначе мы так никуда и не уедем.
- Спасибо! - буркнул в ответ Торин.
Глава III.
КРАТКАЯ ПЕРЕДЫШКА
Ни сегодня, хотя погода улучшилась, ни на следующий день, ни через день никто ничего не пел и не рассказывал. Путникам чудилось, что опасности подстерегают их на каждом шагу.
Заночевали прямо под звёздами; пони наелись досыта, потому что эти места изобиловали сочной травой. Однако снеди в мешках оставалось немного, даже если принять во внимание пополнение из кладовой троллей. Как-то рано поутру пришлось пресекать реку в мелком, но каменистом и шумном месте; противоположный берег оказался крутым и скользким. Когда путники взошли на пригорок, их взорам открылась горная цепь, казавшаяся такой близкой. Хотя до подножия ближайшей горы был всего лишь день пешего ходу, а по её тёмным склонам мелькали солнечные блики, и белоснежные соседние вершины ярко сверкали под лучами солнца, гора казалась мрачной и зловещей.
- Это и есть та самая Одинокая гора? - дрожащим голосом спросил Бильбо.
- Да нет! - ответил Балин. - Это пока нижние подкряжья Мглистых гор, которые нам нужно пересечь любой ценой, чтобы добраться до Диких Земель, простирающихся за этим хребтом. Мы только начали путешествие на Восток, где находится наша Одинокая гора, в недрах которой Смауг лежит на наших сокровищах.
- О! - вырвалось у Бильбо, и он тут же почувствовал, что Приключение ему надоело. Сидел бы в своей норке, в гостиной, в мягком кресле у очага и слушал бы свист кипящего чайника… Не в первый и не в последний раз хоббит думал об этом!
Впереди отряда ехал Гэндальф.
- Теперь главное отыскать путь, - сказал он, - иначе - всему конец. Нужно хорошенько подкрепиться и отдохнуть в безопасном месте, прежде чем идти по главной тропе Мглистых гор. Если вы не послушаете меня, то лучше начать всё сызнова… Но для этого надо ещё выжить.
Карлики засыпали старого кудесника вопросами о том, куда он ведёт их, и ответ был таков:
- Вы должны знать, что здесь пролегает предел Дикоземью. Где-то поблизости находится прекрасная заповедная долина Раздол, а там, в Последней Светлой Обители, живёт Элронд. Я послал ему весточку через двух моих друзей, о которых я упоминал, и нас уже ждут.
Сообщение звучало многообещающе, но до Раздола путники ещё не дошли, и, по-видимому, дорога к Последней Светлой Обители к западу от гор была не из лёгких. Казалось, впереди ничего: нет деревьев, нет долин и балок, не видно холмов, пробивающихся к небу. Была только огромная узкая крутизна, стремящаяся куда-то вверх к подножью ближайшей горы; по диким скалам кое-где пробивался чахлый вереск, а клочья мха, трав и лишайника говорили, что где-то здесь есть вода.
Прошло утро, наступил полдень, но никаких домов или селений ещё никто не увидел. Карликам было не по себе: ведь Раздол мог быть за горами, в межгорьях или оказаться далеко позади. Неожиданно появлялись узкие пади и логовины с крутыми склонами, на дне которых клокотала река, и росли деревья. Попадались глубокие овраги, которые можно было бы перепрыгнуть, если бы потоки не превратили их в водопады. Встречались и тёмные провалы, которые нельзя было ни обойти, ни перескочить. Дальше - топи, местами поросшие травами и цветами, но забреди туда пони с тяжёлой поклажей - пиши пропало.
Бильбо был поражён: столь обширными оказались земли, отделяющие брод от горного кряжа. Единственная тропка была помечена белыми камушками, которые либо были слишком малы, либо скрывались подо мхом или вереском. Отряд продвигался слишком медленно, не смотря на то, что шедший впереди Гэндальф прекрасно знал эти места.
Казалось, старый кудесник мёл дорогу бородой - так низко он нагибался, чтобы отыскать очередную метку. День шёл на убыль, и карлики начали было думать, что пути не будет конца. Время чаепития давным-давно прошло, и, по всей вероятности, об ужине можно было бы забыть. Откуда-то слетелись мотыльки; свет потускнел, а луна ещё не вышла на мутное небо. Пони Бильбо начал спотыкаться о камни и торчащие из-под земли корни. Путники так быстро очутились на краю обрыва, что конь Гэндальфа едва не соскользнул в пустоту.
- Вот мы и пришли! - подозвал кудесник своих спутников.
Карлики обступили его и с любопытством глянули вниз: оттуда доносился шелест деревьев, а в долине за речушкой, громыхавшей по каменистому дну, мерцали яркие огоньки.
Нет, Бильбо никогда не забыть крутой и скользкой извилистой тропы, ведущей в заповедный Раздол! Чем ниже спускались странники, тем теплее становилось вокруг, а смолистый запах сосен одурманивал так, что хоббиту пришлось уткнуться лицом в конскую гриву, чтобы не свалиться от головокружения. Запах крепчал, а тропа уводила всё ниже и ниже… Вот уже стали попадаться дубравы и буковые рощи, воздух дышал сумерками. И когда зелень трав скрылась в потёмках, отряд вышел на приречную поляну.
- Гм! Вроде бы чую эльфов, - решил Бильбо и взглянул на звёзды, ярко мерцающие в ночном небе серебряными и голубоватыми огнями. И тут же раздалась песня, похожая на смех и доносящаяся откуда-то из-за деревьев:
Голоса смеялись и пели, причём, надо сказать, глупостей в песне было немало. Узнай они об этом - смеху было бы ещё больше: ведь голоса принадлежали эльфам. Вскоре Бильбо, по мере того как его глаза привыкли к темноте, смог различить их среди деревьев. Ему нравились эльфы, хотя сам он их встречал редко и даже побаивался. А карлики эльфов недолюбливали. Даже такие почтенные карлики, как Торин и его спутники, считали эльфов глупыми - что само по себе нелепо - и способными вызывать раздражение. Может быть, по той причине, что эльфы любят подразнить карликов, особенно из-за их бород.
- Вот так дела! - то и дело слышалось отовсюду. - Подумать только! Хоббит Бильбо верхом на пони! Разве не удивительно?
- Просто непревзойдённо!
И эльфы сразу же запели новую песню, такую же смешливую и несуразную, как и первая. Тут из-за деревьев вышел молодой светловолосый эльф. Он поклонился Гэндальфу и Торину.
- Добро пожаловать в Раздол! - промолвил эльф.
- Спасибо на добром слове! - проворчал в ответ Торин; а Гэндальф уже слез с коня и весело болтал с эльфами.
- Вы несколько отклонились от тропы, - сказал эльф. - Единственная дорога к Обители ведёт через мост. Держитесь правее - и придёте, но при переходе реки лучше спешиться. Может, всё-таки останетесь с нами и присоединитесь к нашему веселью? Но если судить по запаху костров за рекой, то там готовят ужин.
Несмотря на усталость, Бильбо хотел остаться: не пропускать же песни эльфов под открытым июньским небом! Как же не поговорить с этим народом, который, кажется, знает всё обо всём! Эльфы знают немало, и вести о других краях и народах доносятся до них быстрее горного потока.
Но карлики хотели ужинать, - и как можно скорее, - поэтому путники поехали дальше. Затем они спешились и вели лошадок, пока не оказались на хорошей дороге, ведущей к самому краю берега реки, которая была быстрой и шумной, как и все другие горные потоки, особенно, когда стоит летний вечер и солнце скрывается за снежными вершинами гор. Единственный каменный мост без перил был таким узким, что по нему можно было провести только одного пони, да и то, держа под уздцы. Эльфы с яркими светильниками в руках вышли и снова пели, пока карлики не перешли мост.
- Не намочи бороду в воде, папаша! - кричали эльфы вслед Торину, который едва не переползал мост на четвереньках. - Она и так длинная! Зачем её поливать?
- Следите, чтобы хоббит Бильбо не съел все пироги и пышки! - кричали другие. - Ведь ему и так не пролезть в замочную скважину!
- Тише! Угомонись, Светлый Народ! Мирной тебе ночи, - вмешался едущий позади кудесник. - И у долов есть уши, а у некоторых эльфов слишком болтливые языки. Покойной ночи!
Наконец путники подъехали к широко раскрытым воротам Последней Светлой Обители.
Как ни удивительно, но почему-то о всяких хороших вещах обычно рассказывают мало, а слушают о них ещё меньше. Что же до различных неудобств, гадостей и даже ужасов, то об этом можно говорить бесконечно и в довершение всего придумать настоящий рассказ. Короче говоря, после двухнедельного отдыха карлики никак не хотели покидать Раздол, не говоря уж о Бильбо, который с радостью остался бы здесь навсегда, даже если бы ему захотелось без особого труда оказаться в своей норке. Поэтому о пребывании карликов рассказывать совсем нечего.
Хозяином Обители в Раздоле был Друг Эльфов - один из тех, чьи предки ещё в незапамятные времена упоминались в сказаниях и воевали на стороне северных людей и эльфов со злобными гоблинами. В те дни, о которых идёт речь, ещё жили те немногие, чьими праотцами были эльфы и северные герои, и Элронд был их вождём.
Он был благороден и светел ликом, как истинный владыка эльфов, мудр, как кудесник, могуч, как подобает воину, почитаем, как государь карлов, ласков, как летний день. Хотя об Элронде было сложено немало легенд, его участие в Приключении Бильбо было невелико. Но это могло показаться только поначалу. В Обители Элронда можно было делать всё: есть, спать, работать, слушать древние саги, петь, сидеть и думать о чём угодно или заниматься всем этим сразу. Но злу в Раздол пути не было.
Жаль, что здесь невозможно привести ни одной песни или рассказанной легенды. Скитальцы (а заодно и пони) поправились и набрались сил буквально через несколько дней после прибытия. Им починили и вычистили одежду, расчесали и подстригли бороды; настроение у карликов поднялось. Дорожные мешки наполнились всякой снедью - лёгкой, чтобы не тяжело было нести, но сытной, чтобы перейти горные перевалы. Благодаря мудрым советам карлики пересмотрели свои замыслы к лучшему. Так пролетало время, и никто не заметил, как наступил самый канун Средьлетня. Карлики решили выехать на следующее утро.
Элронду были ведомы все руны, он легко читал и понимал эти письмена. В тот вечер он рассматривал мечи из логовища троллей.
- Не тролли их ковали, - молвил Элронд. - Это древние, очень древние мечи Вышних Эльфов Закатного Края, с которыми я в родстве. Клинки ковались в королевстве Гондолин - воевать с гоблинами. Должно быть, они находились в сокровищнице какого-нибудь дракона или на месте гоблинского становища, ибо драконы и гоблины разрушили Гондолин много веков назад. Вот этот меч, Торин, зовётся на языке рун Гондолина Оркрист, Гоблиноруб. Да, славный это был клинок… А твой меч, Гэндальф, зовётся Гламдринг, что означает Врагобой; сам король Гондолина некогда носил его. Храните эти мечи!
- Хотел бы я знать, как они оказались у троллей! - воскликнул Торин, ещё пристальней разглядывая свой клинок.
- Точно не знаю, - ответил Элронд, - но, видимо, ваши тролли ограбили других грабителей или набрели на разбойничий тайник, затерянный где-то в горах. Ходят слухи, что, со времён войн карлов с гоблинами, опустелые копи Мориа до сих пор хранят несметные богатства.
- С честью сберегу свой меч! - изрёк Торин. - Да сокрушит он гоблинов, как встарь!
- Это случится, едва вы очутитесь в горах, - ответил Элронд. - А теперь покажите мне вашу карту.
Рассматривая обрывок пергамента, Элронд покачал головой: он недолюбливал карликов из-за их ревностной страсти к золоту и ненавидел драконов за беспредельную злобу. С печалью он вспоминал руины Дола, его некогда звонкие колокола и ныне выжженные берега Быстрянки. Узкий серп луны переливался серебром. Элронд поднял карту, и белёсое сияние осветило её.
- Что я вижу? - удивился Элронд. - Рядом с надписью ''Пять футов выстою дверь, и трое в ряд пройдут'' появились лунные руны!
- Какие такие лунные руны? - не выдержал от волнения хоббит. Дело в том, что Бильбо обожал не только разные карты, но и различные тайнописи и руны, хотя буквы у него самого походили на пауков.
- Письмена эти сродни обычным рунам, но они невидимы для простого глаза, - пояснил Элронд. - Их можно увидеть только в том случае, если сквозь них просвечивает луна. А есть ещё одна хитрость: луна должна быть точно такой, как в день и час создания надписи, иначе ничего не увидать. Лунные руны придумали карлы и писали их серебряными перьями, но, думаю, Бильбо, что твои друзья и сами знают об этом. Похоже, эту запись сделали в канун Средьлетня, когда луна стояла серпом.
- Читай скорее! - хором крикнули Гэндальф и Торин. Им обоим было слегка досадно, что запись открыл именно Элронд, хотя у них не было такой возможности.
- Стань у серого камня, когда застучит дрозд, - прочитал Элронд, - и взгляни на замочную скважину в последнем луче Дня Дурина.
– Дурин! Дурин! - воскликнул Торин. - Это же имя отца отцов рода Долгобрадов, моего предка!
- Тогда что же такое День Дурина? - задал вопрос Элронд.
- Первый день нового года по летоисчислению карлов, - ответил Торин. - Думаю, все знают, что первый день Порога Зимы - последней недели осени - мы зовём Днём Дурина. В этот день последняя осенняя луна встречается с солнцем. Но, боюсь, проку от этого не будет. Древние знания утеряны, и неведомо, когда может наступить такой день.
- Это мы ещё увидим, - возразил Гэндальф. - Больше ничего нет?
- Если и есть, то не для этой луны, - ответил Элронд, отдавая карту Торину. Потом все пошли к реке повидать эльфов, поющих и танцующих пред зарёй Средьлетня.
Утро выдалось таким погожим, о каком можно было только мечтать: на небе - ни облачка, а по воде плясали солнечные блики. Путники ехали быстро, но далеко позади всё ещё звенели прощальные песни эльфов. Карлики думали о новых приключениях и о тропе, которая должна была вывести их в края по ту сторону Мглистых гор.
Глава IV.
ПО ГОРАМ И ПОД ГОРАМИ
Бессчётное множество тропинок терялось в Мглистых горах, а перевалов было и того больше. Но многие пути обманывали и путали, они вели в никуда или к погибели, а самое главное - к смертельным опасностям или к горным чудищам в глубоких теснинах. Благодаря советам Элронда и памятливости Гэндальфа карлики и хоббит оказались на верном пути к нужному перевалу.
Уже прошёл не один день пути, где-то далеко осталась Последняя Светлая Обитель, а странники карабкались и карабкались куда-то вверх. Это была трудная и извилистая тропа, опасная и коварная. С вершины горной громады можно увидеть далеко внизу землю, окутанную зеленоватой дымкой листвы. Всё приятное и обыденное было там, на Западе, и Бильбо знал, что там остался его дом, его уютная норка… Он вздрогнул: похолодало. Чем выше, тем холоднее из-за ветра, воющего в скалах. Лучи полдневного солнца подтапливали снег, и изредка, подпрыгивая, срывались камни. Хорошо ещё, что они пролетали мимо и не падали на головы, хотя такая возможность была! По ночам было холодно и тревожно; из-за гулкого эха все боялись петь и говорить; казалось, тишина не хотела, чтобы ее беспокоил неизвестно кто, кроме воя ветра, грохота срывающихся камней или рокота водопадов.
''Где-то внизу лето в самом разгаре, - думал Бильбо. - Косьба, сенокос к зиме, веселье… Охо-хо! Соберут там весь урожай, жатву окончат, а этим горам конца-края не видать!''
Карлики думали примерно о том же, несмотря на то, что, прощаясь с Элрондом в день Средьлетня, они были полны надежд, и на подходе к Мглистому у них завязался непринуждённый разговор. Уже было не важно, что Раздол остался позади. Все мысли карликов были о потайной двери в Одинокой горе и о том, когда они достигнут цели: либо к первому осеннему новолунию, либо, как полагали некоторые, в самый День Дурина. Только Гэндальф молчал. В отличие от него карлики уж давно не хаживали этой тропой, а старый кудесник знал, сколько опасностей таится в Диких Землях, особенно с тех пор, как драконы истребили здешний народ и после войн за подгорное государство Мория гоблины тайно вернулись в глубокие пещеры. Поэтому, как бы ни были хороши замыслы Гэндальфа и Элронда, они могли запросто сорваться, если бы путники столкнулись с опасностями на границе Диких Земель. Кудесник хорошо понимал это.
Могло произойти всё, что угодно; Гэндальф не надеялся, что горный хребет с множеством одиночных пиков и никем не управляемых низин можно будет пересечь без происшествий. Вскоре это подтвердилось. Всё шло хорошо, но вдруг разразилась самая настоящая гроза. Да что там гроза - сущая битва в небесах! Грозы в долинах ужасны, особенно когда в одном месте встречаются бури с запада и востока. А тут ночь, да ещё в горах! Содрогаются скалы, пики горят бледными отсветами от вспыхивающих в чёрном небе молний, громовые раскаты сотрясают воздух, и устрашающе гудит в пещерах и расселинах немолчное эхо! Повсюду внезапные вспышки света и кромешная тьма.
Гроза застигла путников на каком-то узком уступе, неподалёку от которого со страшным рёвом обрушивался в тёмную расселину водопад. Хоббит дрожал, укутавшись в одеяло с головы до пят; от холода не спасала даже отвесная скала. Если Бильбо и осмеливался выглянуть наружу, то во вспышках молний ему чудилось, что каменные великаны, играя, швыряют друг в друга обломки скал, подхватывают их и сбрасывают в темноту, где они раскалывались вдребезги или обращали в месиво многолетние деревья. Резкий промозглый ветер крепчал, и отвесная скала уже никого не могла защитить. Все продрогли и вымокли до нитки, пони стояли, повесив головы и мотая хвостами. Некоторые лошадки дрожали от ужаса. А великаны вопили и топали так, что сотрясались склоны гор.
- Чудесно, нечего сказать! - проворчал Торин. - Нас сдует ветер, снесёт водопад или, чего доброго, молния прибьёт!.. Вот окажемся внизу - и будем летать у каменных великанов вместо скал.
- Так отведи нас в место посуше, если можешь! - разозлился Гэндальф, которому тоже не хотелось встречаться с великанами.
Перепалка закончилась тем, что на поиски нового пристанища послали Фили и Кили - самых младших и зорких (им было всего каких-то пятьдесят лет от роду). Это им поручили ещё и потому, что от вора не было никакого толку. Конечно, если хорошо искать, обязательно что-нибудь да подвернётся, но вряд ли это может оказаться тем, что нужно. Так было и в этот раз.
Вскоре Фили и Кили, держась за скалы, чтобы их не сдуло ветром, приползли обратно.
- Там сухая пещера! - кричали они наперебой. - Прямо за поворотом, совсем рядом. Поместятся все… и пони…
- А вы её хоть толком осмотрели? - осведомился кудесник. Он-то знал, что пещеры в горах редко пустуют.
- Да! Да! - затараторили Фили и Кили, хотя у всех возникло подозрение, что этого они как раз и не сделали: уж очень быстро они вернулись. - Она близко! Она небольшая!
Пещеры всегда опасны, потому что никогда не знаешь, где они заканчиваются, куда ведут, и что может таиться внутри. Однако весть, которую принесли Фили и Кили, оказалась слишком убедительной. Все стали понемногу собираться. Оглушительно грохотал гром, и выл ветер; путники едва вскарабкались на коней. Не нужно было ехать далеко, чтобы увидеть, как огромная скала суживает тропу. Чуть позади в склоне можно было заметить что-то вроде низкого сводчатого входа. Места было достаточно, но пони затащили в пещеру с трудом, несмотря на то, что их заранее развьючили и расседлали. Как хорошо слушать завывание ветра и шум ливня, когда находишься в пещере и радуешься, что не столкнулся с каменными великанами! Но Гэндальф не хотел подвергать всех опасности. Он зажёг свой жезл, как в день пиршества, который показался Бильбо таким далёким. При свете жезла кудесник осмотрел пещеру.
Она была не очень высокой, маленькой и самой обыкновенной, с сухим полом и уютными закоулками. В дальнем конце пещеры нашлось место и для пони. Одни покусывали удила и тяжело дышали, другие уткнулись мордами в торбы с кормом. Оин и Глоин хотели разжечь у входа костёр, чтобы просушить одежду, но Гэндальф и слушать их не стал. Пришлось всем стаскивать с себя мокрую одежду, раскладывать её на земле, доставать сухую из тюков… Закутавшись в одеяла все достали трубки и стали курить, выпуская кольца дыма, которые кудесник заставлял плясать под потолком и окрашивал в разные цвета, чтобы как-нибудь развеселить карликов. Позабыв о буре, они болтали о том, что каждый сделает со своей долей сокровищ (когда оно будет добыто, причём без особых хлопот), покуда всех постепенно не сморил сон.
Как ни поразительно, но в эту ночь горе-вор доказал, что и он кое-что может сделать. Бильбо никак не мог уснуть, а если и удавалось, то сны оборачивались кошмарами. Ему снилось, будто трещина в стене растёт и растёт, ширится и ширится, и хоббит ничего не мог поделать - только лежать и смотреть. А земля вдруг разверзается, и Бильбо летит куда-то вниз… в безызвестность…
Хоббит проснулся от собственного душераздирающего вопля, и тут его сон сбылся: никакой трещины в дальнем краю пещеры уже нет - была огромная и широкая впадина, в которой исчезал хвост последнего пони! Тогда Бильбо заорал ещё громче, так громко, как может это сделать хоббит.
Да и было от чего! Из дыры выскакивали гоблины: огромные гоблины, уродливые, страшные гоблины - тьма тьмущая гоблинов! Их приходилось по шестеро на каждого карлика, а на хоббита целых два. И не успел никто глазом моргнуть - все очутились в узком проходе. Но вопль хоббита всё-таки сделал своё дело. Схватить Гэндальфа гоблины не успели. От крика кудесник внезапно вскочил на ноги, а когда гоблины кинулись к нему, нестерпимо яркая вспышка молнии наполнила пещеру пороховой гарью, и несколько гоблинов упали замертво.
Щель с грохотом захлопнулась, и Бильбо вместе с карликами оказался по ту сторону стены! Где бы ни был Гэндальф, ни они, ни гоблины не думали, а последние на это и времени тратить не хотели.
Гоблины связали пленников и потащили их в глубь, к корням гор, во тьму, где они привыкли жить. Пещеры то пересекались, то расходились в разные стороны, но гоблины отлично знали дорогу вниз. Воздух становился спёртым. Гоблины били, безжалостно щипали пленников и смеялись над ними каменными голосами. Бильбо казалось, что в лапах троллей ему было куда лучше. Он снова и снова хотел оказаться в своей уютной норке, и уже в который раз.
Впереди замерцало огненное свечение. Гоблины запели, завыли, затопали по камням своими плоскими ступнями и принялись остервенело трясти пленников:
Вой гоблинов звучал страшно. Эхо громко кричало ''хватай и держи'', ''вали, колоти'' и разносило по пещерам хохот гоблинов, мешавшийся со словами ''туда мы тащим тебя''. Но значение всего этого прояснилось лишь тогда, когда гоблины, выкрикивая ''хлещи и пори'', выхватили бичи и плети, и стали гнать пленников ещё быстрее. Карлики едва не заблеяли и замычали, но тут их втолкнули в огромную пещеру.
Посреди пещеры пылал огромный костёр, на стенах тускло горели факелы, и, разумеется, там были гоблины. Они загоготали, затопали ногами, захлопали своими лапами, когда карлики (а Бильбо был ближе всех к бичам), погоняемые охраной, ввалились внутрь. В углу сгрудились пони, рядом - разорванные дорожные мешки, содержимое которых гоблины уже успели обнюхать, ощупать, разбросать и даже поделить, причём без драки не обошлось.
Путникам уже было не суждено увидеть своих лошадок, в том числе и коня, которого Элронд одолжил Гэндальфу: тот не годился для горных троп. Дело в том, что гоблины едят коней, пони, ослов и кое-что ещё, хотя бы из-за своей прожорливости. Но пленники думали сейчас каждый о себе. Гоблины стянули им руки за спинами, сковали их всех по одному (хоббит оказался последним) и погнали их в самый дальний конец пещеры.
Там в темноте на большом плоском камне сидел громадный уродливый большеголовый гоблин, вокруг которого стояла охрана, вооружённая кривыми мечами и секирами. Гоблины всегда были жестокими, злобными и коварными. Они не знают ни света, ни красоты – ничего, кроме тех вещей, для изготовления которых нужен ум. Они могут при необходимости проложить туннель не хуже любого из самых искусных в этом деле карликов, хотя гоблины всегда грязны и оборваны. Боевые молоты, алебарды, секиры, мечи, кинжалы, тиски, клещи и другие орудия пыток у гоблинов выходят отменно, но ведь заставить делать всё это можно рабов или пленников, которые трудятся в подземельях, пока не умрут от недостатка воздуха и света. Немудрено, что именно гоблины придумали различные машины, которые тревожат мир. Особенно те, которые в мгновение ока могут сразу убить множество людей: гоблинам всегда нравились колёса, машины и взрывы. К тому же гоблины ничего не хотят делать своими руками, но в те дни, о которых идёт речь, они не имели никакого понятия о механизмах. Особой приязни к карликам они не испытывали, впрочем, как и ко всему, что ни на есть порядочному и цветущему. Иногда гоблины заключали союзы со злыми карликами, но с племенем Торина у них были свои счёты, ибо оно было врагом гоблинов во времена кровопролитной войны с карликами. Короче говоря, гоблинам было всё равно, кого хватать, лишь бы напасть на жертву из-за угла, чтобы та не могла отбиться.
- Что это ещё за крысиные отродья? - проревел вожак гоблинов.
- Карлы и этот! - ответил один из охранников и дёрнул за цепь с такой силой, что Бильбо упал на колени.
- Что скажешь в своё оправдание? - спросил вожак, обращаясь к Торину. - Думаю, ничего. Наверняка за моим племенем подглядывали! Небось, ещё не только лазутчики, но и всякие там головорезы и друзья эльфов. Ну, чего молчишь?
Поделиться книгой: