Хоббит, или Туда и Обратно

 -Гэндальф, карлы и господин Бэггинс! – начал Торин. – Мы собрались в доме нашего друга и сотоварища по сговору – славного и дерзновенного хоббита. Да не выпадет шерсть на его ногах, и да славятся его вино и эль!

 Торин остановился, чтобы перевести дух и услышать от хоббита слова благодарности. Но от слов ''дерзновенный'' и ''сотоварищ'' Бильбо настолько опешил, что у него отнялся язык. Поэтому Торин продолжил.

 -Мы собрались, дабы обсудить наши замыслы, средства их исполнения, а также различные способы и уловки. Мы отправляемся в путь задолго до восхода солнца, но некоторым из нас, а то и всем, возвратиться будет не суждено. Последнее не касается нашего друга и советчика – премудрого кудесника Гэндальфа. Великий миг настал. Полагаю, особо говорить о наших делах незачем: цель, стоящая перед нами, ясна всем, кроме Бильбо Бэггинса и, если не ошибусь, Фили и Кили – младших карлов. Поэтому, я объясню, что происходит.

 Такова была речь Торина. Он был важным карликом и, если бы ему позволили, он продолжал бы в таком же духе до полного изнеможения. Но большинству присутствующих было известно, о чём он говорил. К тому же Торина грубо прервали: бедный Бильбо при словах ''могут не возвратиться'' завопил так, будто из туннеля вылетал паровоз. Карлики вскочили с мест, опрокинув стол и стулья. Гэндальф зажёг на конце своего посоха голубоватый огонёк, и все увидели, что хоббит повалился на колени и трясётся как осиновый лист. С криком: ''Молния! Убивают!'' он бухнулся на пол и долго не мог придти в себя. Карликам ничего не оставалось, как отнести бесчувственного хоббита в гостиную, положить его на диван, поставить на столик стакан воды и вернуться к своему сговору.

 -Малыша легко взбудоражить, - пояснил Гэндальф. – У этого хоббита бывают такие странные припадки, но, уверяю вас, что он – один из лучших... один из самых лучших... А если его разозлить – то он прямо дракон, которому прищемили хвост.

 Если вам случалось видеть дракона, которому прищемили хвост, то вы поймёте, что это было лишь поэтическое сравнение, применённое к хоббиту, пусть даже его двоюродный прадед со стороны Старого Тука по  прозвищу Волынщик был (по хоббичьим меркам) столь высокого роста, что мог даже ездить на лошади. Он прогнал шайку гоблинов, явившуюся из Зловещей Горы, – а было это как раз в Битве за Зеленополье, – и увесистой дубиной сшиб голову их вожака Гольфимбула. Голова гоблина пролетела около сотни ярдов и угодила в кроличью нору. Так завершилась битва за Зеленополье и появилась игра в гольф.

 Между тем, изнеженный потомок Волынщика приходил в себя. Осушив стакан, Бильбо подкрался к двери и прислушался.

 -Уф! – говорил Глоин. – И ты, Гэндальф, считаешь, что он тот самый?! Пускай твой хоббит и свиреп, как ты говоришь, но одного такого вопля хватит, чтобы переполошить спящего дракона и всёх его родичей, и тогда – конец всему! Да и вопль был скорее не от возбуждения, а от страха. Если бы не метка, блестевшая на двери, я бы и в жизни не подумал, что тут обитает вор. Как только я увидел этого пыхтящего и мечущегося коротыша, я решил, что он скорее не взломщик, а какой-то лавочник.

 Тут Бильбо не выдержал и вошёл в столовую. Туковская половина взяла своё. Хоббит почувствовал, что может обойтись без завтрака и постели, только бы его сочли свирепым. А слова ''пыхтящий'' и ''мечущийся'' окончательно разозлили его. Но после этой встречи Бильбо неоднократно жалел, что впутался в Приключение.

 -Простите уж, – сказал он, – если я услышал всё то, что вы говорили о ворах, но, раз я не ошибаюсь, вы считаете меня к чему-то непригодным. Я докажу обратное. Нет, и не было на моей двери никаких меток, и я совершенно уверен в том, что вы не туда попали. Едва я увидел ваши подозрительные лица, как понял, что здесь что-то не так. А ваш сговор рассеял мои сомнения окончательно. Но будем считать, что вы не ошиблись. Говорите, что надо делать, и, если понадобится, я отправлюсь с вами на самый дальний восток и даже буду драться  с дикими червеоборотнями в Оконечной Пустыне. Вот был у меня пра-пра-прадед Тук Волынщик, так он...

 -Но это всё в прошлом, – заметил Глоин. – Я же говорил о вас. Я ещё раз утверждаю, что метка, которую используют воры, была у вас на двери. А означает она следующее: ''Вор-взломщик ищет хорошую работу с множеством опасностей и за крупное вознаграждение''. Можете, если угодно, называть себя не вором, а кладодобытчиком. Некоторые воры так себя и называют. Но нам всё равно. Гэндальф сказал, что в этих краях есть некто, кто ищет такую работу, и предложил встретиться с ним за чаем в среду.

 -Да, метка была, – молвил Гэндальф. – Я сам поставил её и не без причины, ведь вы сами просили меня отыскать четырнадцатого участника похода, и вот он – Бильбо Бэггинс. Пусть только кто-нибудь из вас посмеет сказать, что мой выбор плох или что я ошибся домом – можете тогда отправляться втринадцатером со всеми вытекающими из этого последствиями. А нет – так возвращайтесь копать уголь!

 Кудесник так гневно взглянул на Глоина, что тот спрятался за спинку стула, а когда Бильбо открыл рот, чтобы задать вопрос, Гэндальф так сердито нахмурился, что рот хоббита закрылся сам собой.

 -Хватит! – сказал кудесник. – Довольно споров. Я избрал Бильбо Бэггинса и моего слова вам достаточно. Раз сказано, что он – вор, то так тому и быть. Коли нет – станет, когда придёт пора. В этом хоббите есть что-то такое, о чём вы, а он так тем более, и знать не знаете. Вы мне потом за это ещё спасибо скажете. А сейчас, Бильбо, мой мальчик, принеси-ка сюда лампу, и мы кое-что вытащим на свет.

 На столе, под светом большой лампы с красным абажуром, Гэндальф развернул истёртый кусок пергамента, чем-то похожий на карту.

 -Карту эту, Торин, начертал твой дед Трор, – ответил Гэндальф на возбуждённые вопросы карликов. – Это карта Горы и окрестных земель.

 -Не понимаю, чем она может помочь, – разочаровано произнёс Торин. – Я прекрасно знаю все переходы внутри Горы и её окрестности. Мне хорошо известно, где простирается Чёрная Пуща, а где – Мёртвая Пустыня, откуда прилетают драконы.

 -А вот багровый дракон, – заметил Балин. – Он парит прямо над Горой. Но едва мы прибудем на место, встречи с ним всё равно не избежать.

 -Но всё же вы кое-что упустили, - возразил Гэндальф. – Потайной ход. Видите букву, на которую указывает палец руки, что над остальными рунами? Этот знак – вход в Нижний Чертог.

-Может быть, ход и был когда-то потайным, – молвил Торин, – но ведь старый Смауг так долго жил в Горе, что успел разнюхать всё о каждой пещере.

 -Я в этом и не сомневаюсь. Всё возможно, – сказал Гэндальф. – Но дракон этим ходом не воспользуется никогда.

 -Почему?

 -Он слишком мал. ''Пять футов высотою дверь, и трое в ряд пройдут‘', – вот что гласят руны. Даже будучи молодым, Смауг не мог пролезть в такую нору, так куда ему теперь, особенно когда он пожрал стольких карлов и людей из Дола!

 -По мне, так она огромная, – вмешался Бильбо, который ничего не знал о драконах, но зато отменно разбирался в хоббичьих норах. Он так разволновался, вникая в разговор кудесника с карлами, что не смог промолчать. Хоббиту нравились всякие карты, к тому же у него в прихожей висела большая Карта Окрестностей, на которой красными чернилами были отмечены любимые прогулочные дорожки. – Да и как такую нору можно спрятать от всех, тем более от дракона?

 -Способов немало, – ответил Гэндальф. – Но как сокрыли дверь, узнать можно будет только на месте. Если я правильно понял руны на карте, то дверь сливается со скалой. Разве это не излюбленный карлами способ укрытия тайных дверей от чужих глаз?

 -Совершенно верно, – подтвердил Торин.

 -И ещё к карте прилагается ключик. Вот он, – промолвил кудесник, вручая Торину ключ с длинным стержнем и затейливой бородкой. – Храни его.

 -Да будет так, – ответил Торин, пристегнув ключ к серебряной цепочке под камзолом. – Теперь надежд больше и всё идёт только к лучшему: до сих пор мы ещё точно не знали, как пройдёт путешествие. Мы осторожно и без шума – как сумеем – отправимся на Восток, и, может быть, доберёмся до Долгого Озера. Трудности начались бы потом...

 -Не потом, а гораздо раньше, – прервал Торина Гэндальф. – Мне-то слишком хорошо известно, что такое пути на Восток.

 -Дальше, наверно, придётся идти вверх по течению реки Быстрянки, – продолжил Торин, не обращая никакого внимания на замечание Гэндальфа, – а оттуда рукой подать до Дола – старого города в логовине под сенью Горы. Но через Главные Ворота не пройти: из-под скалы на южном подкряжье, в котором прорублен вход в Гору, берёт начало Быстрянка. Из этих Ворот и выбирается наружу Смауг, если он, конечно, не изменил своих повадок.

 -Главные Ворота тут ни при чём, – произнёс кудесник. – Без могучего воина или героя здесь не обойтись. Я пробовал найти нужного воителя, но все они бьются в дальних странах, а героев в этих краях, считайте, нет. Мечи затупились, боевыми секирами рубят дрова, а щиты пошли на колыбели или крышки для кастрюль. Драконы же здесь в диковинку, так как они живут слишком далеко отсюда. Поэтому, часто думая о потайном ходе, я решился на кражу со взломом, а взломщик наш – Бильбо Бэггинс. Теперь давайте хорошенько всё обговорим.

 -Что ж, – молвил Торин, ехидно глянув на хоббита. – Может, у вора есть какие-то соображения?

-Ну, сперва я хотел бы хорошенько разузнать обо всём, – смущённо и неуверенно ответил Бильбо, но Туковская половина брала своё: – Я имею в виду золото, дракона и всё вместе взятое: как оно там очутилось, чьё оно и всё такое.

-Да где же вы были? – удивился Торин. – Вы что же, карты не видели? Не слышали, о чём мы пели? До сих пор не поняли, о чём мы тут толкуем уже целую уйму времени?

-И всё же, я хочу узнать, что вы тут затеваете, – заявил Бильбо с таким видом, словно у него просили денег в долг. К тому же, он счёл за должное проявить благоразумие и смекалку, чтобы оправдать поручительство Гэндальфа. – Ещё я хочу знать, опасен ли этот путь, во что выльются карманные расходы, сколько на это всё уйдёт времени и прочее.

Всё это означало примерно следующее: ''Что мне из всего этого перепадёт, и вернусь ли я вообще''.

-Ладно, – проворчал Торин. – Когда-то род моего деда Трора вытеснили с Севера, и карлы со своим скарбом, орудиями и кладью пришли к Горе, которая изображена на карте: эту Гору открыл ещё мой предок Траин Старый. Только теперь карлы взялись за неё всерьёз: буравили и копали, рыли и возводили проходы, вытёсывали в гранитных породах обширные залы и мастерские, мало того – нашли золотые россыпи, залежи самоцветов и драгоценных камней. Как бы там ни было, наша слава и богатства росли, а мой дед был коронован и объявлен Подгорным Государем, которого вскоре стали чтить не только карлы, но и люди с юга. Эти люди поднялись верх по реке Быстрянке и возвели Дол – прекрасный город в логовине под сенью Горы. Короли окрестных земель призывали наших кователей и мастеров. Даже самый безыскусный и нерадивый карл Горы был несказанно богат. Отцы посылали к нам своих детей учиться у нас мастерству златоковов и каменотёсов; платил они щедро, особенно всякой снедью, поэтому мы не боялись голода и не нуждались в земледельцах. У самых бедных карлов было достаточно денег, чтобы тратить их в своё удовольствие, но главным наслаждением было создать что-нибудь забавное. Что уж тут говорить о тех игрушках, которые были созданы в те времена – таких сейчас и на свете нет! Со временем палаты моего деда наполнились доспехами и драгоценными камнями, чеканными кубками и золотом, а стены залов покрыла замысловатая резьба мастеров-каменотёсов. А какая была ярмарка игрушек в Доле – просто чудо Севера!

Сомнений нет: дракона привела молва о наших богатствах. Эти твари похищают сокровища у кого только могут, - у эльфов, у людей, у карлов, - собирают их в огромные кучи и лежат на них, оберегая от всех и вся, пока живы (а живут драконы вечно, если их не убьют), но никогда не воспользуются даже самым завалящим медным колечком. Драконы с трудом отличают изящное изделие от безобразного, хотя сами прекрасно знают, что по чём. Эти ящеры ничего не умеют - даже разболтавшуюся чешуйку укрепить на своём теле. А в те дни на Севере развелась тьма тьмущая драконов, и, когда карлы бежали или погибли в битвах, золото иссякло, и наступило разорение, которое всегда приносят драконы. Самым жадным, сильным и свирепым в ту пору был Смауг. В тот злосчастный для нас день он взмыл в небо и помчался на юг. Шум с Севера был подобен вою урагана, а сосны на подкряжьях скрипели и трещали от бури. В то время я как раз бродил вокруг Горы вместе с другими карлами. Это и спасло мне жизнь. Издалека мы увидели, как Смауг, озаряемый огненными вспышками, опустился на Гору и медленно пополз по склону вниз. Миг - и лес запылал так, что пламя достигло поднебесья. А в Доле уже тяжко звонили в  колокола, воины в спешке вооружались, надевали доспехи и кольчуги. Карлы устремились к Главным Вратам - ни один не спасся: Смауг давно поджидал их. От драконьего жара река превратилась в непроглядный туман, окутавший город. Воспользовавшись этим, дракон перебил большинство воинов: для тех дней - обычное дело. И только потом Смауг пробрался в Гору через Главные Врата, обшарил все закоулки, подземелья, залы, кладовые и сокровищницы, обрушил многие переходы, пока в чертогах моего деда не осталось ни одной живой души. Дракон забрал все сокровища себе, сложил, должно быть, как у них водится, в одном из глубочайших залов и устроил себе из этой кучи ложе. Позднее Смауг выползал из Главных Врат, налетал на Дол, похищал людей, особенно молодых дев, и пожирал их. Длилось всё это до тех пор, пока последние люди не покинули город. Ещё тогда Дол пришёл в запустение, а ныне от него остались одни руины. Думаю, что никто до сих пор не смеет селиться в тех краях, заходя дальше южной оконечности Долгого Озера.

А мы, - те, кто спасся,- рыдали и кляли Смауга, как вдруг к нам подошли мой дед и мой отец. Их бороды были опалены. Говорили они мало, и вид у них был угрюмый. Когда же я спросил, как им удалось избежать гибели, они велели мне держать язык за зубами и сказали, что я узнаю обо всём в свой черёд. Мы скитались по разным странам и зарабатывали на жизнь своим трудом. Порой приходилось опускаться до работы кузнецов или угольщиков. Но о похищенных сокровищах Горы мы помнили всегда. И даже сейчас, когда каждый из нас сколотил себе кое-какое состояние для безбедной жизни, - Торин погладил свою золотую цепь,- мы жаждем возвратить наше золото и даже отомстить Смаугу, если сумеем!

Часто мне не давала покоя мысль: как моим близким родичам удалось спастись? Теперь ясно, что был какой-то ход, о существовании которого знали только они. Видно, что именно Трор и Траин составили карту. Скажи, Гэндальф, почему она оказалась у тебя, а не у законного наследника рода Трора?

-Карту мне отдали, - ответил кудесник. - Вспомни, Торин, что твой дед пал от руки Азога, вожака гоблинов из подземелий Мории...

-Да, будь это имя проклято! - подхватил Торин.

-А Траин, твой отец, - продолжил Гэндальф, - пропал без вести, и в прошлый четверг, ровно двадцать первого апреля, этому исполнилось сто лет...

-Да! Да! - согласился карлик.

-Он вручил мне карту, чтобы я отдал её тебе. Ты не можешь упрекнуть меня, Торин Дубощит: я сам избрал час для этого, да отыскать тебя было трудно. Дело в том, что твой отец не то что твоего имени, но и своего уже не помнил. Думаю, что я заслужил благодарность, - сказал Гэндальф, отдавая карту Торину.

-Из того, что ты сказал, Гэндальф, я ничего не понял, - проворчал Торин, и Бильбо мысленно согласился с ним. Уж очень путаным оказалось объяснение.

-Твой дед, - медленно и угрюмо заговорил кудесник, - отдал карту своему сыну задолго до злосчастного похода в Морию. После смерти Трора Траин решил попытать счастья с картой. Однако, несмотря на все злоключения, выпавшие на его долю, Одинокой горы он так и не достиг. Как он очутился в темницах некроманта, ума не приложу. Но я нашёл его именно там.

-А ты сам что там делал? - вздрогнув, спросил Торин, и другие карлы тоже содрогнулись.

-Вам это ни к чему. Как всегда выяснял кое-что. Опасное и в то же время мерзкое было дело. Даже мне, Гэндальфу, с трудом удалось спастись. Я и твоему отцу пытался помочь, Торин, но было уже слишком поздно. Траин был не в себе, у него всё стёрлось из памяти. Только и твердил, что о ключе и карте.

-Мы давно отомстили морийским гоблинам, - воскликнул Торин, - и ныне - черёд некроманта!

-Бред! - вмешался Гэндальф. - Собери хоть всех карлов с четырёх сторон света, но и тогда некромант будет непобедим! Всё, чего хотел твой отец, Торин - это ключ и карта. Дракона с Горой вам хватит выше головы.

-Слушайте! Слушайте! - неожиданно для себя крикнул Бильбо.

-Слушайте что? - все карлики тут же посмотрели на хоббита.

-Слушайте, что я хочу сказать... - промямлил покрасневший от смущения Бильбо.

-Так что же? - спросили карлики.

-Думаю, вам надо отправиться на Восток и там разузнать, что к чему. Есть же тайный ход, наконец, да и драконы спят когда-нибудь... Посидите там на пороге, и, я вам прямо скажу, там вы придёте к решению всех своих вопросов. Надеюсь, вы поняли, что время позднее, пора спать... Как насчёт того, чтобы хорошенько выспаться, а рано утром отправиться в путь? До вашего ухода, обещаю, вы хорошо позавтракаете и...

-До нашего с тобой ухода, хочешь ты сказать? - прервал хоббита Торин. - Иль ты не вор? Разве сидеть на пороге не твоё дело, разве ты только и можешь, что болтать?! Но насчёт ночлега и завтрака я согласен. Мне бы хватило ветчины и глазуньи с шестью хорошо прожаренными и целыми желтками.

После того, как каждый карлик заказал себе завтрак, причём не особо утруждая себя благодарностями (что особенно раздосадовало Бильбо), все встали из-за стола. Хоббиту пришлось размещать незваных гостей по комнатам, которых, впрочем, не хватило, и большая часть карликов заняла все свободные кресла и диваны. Сам Бильбо, усталый и измотанный, направился в свою комнату. Он хотел встать поздно, чтобы не кормить завтраком всю этих гостей. Туковская половина успокоилась, и хоббиту расхотелось куда-либо ехать ни свет ни заря.

Лёжа в постели, Бильбо слышал, как в соседней комнате пел Торин:

Пройдем мы сквозь подгорный мрак,

Чрез хлад и мглу, и через страх,

Но арфы, золото и дом

Вернём – и да погибнет враг!

Под этот напев Бильбо и заснул. Ему снились дурные сны, порой переходившие в кошмары - вот что сделала эта песня. А проснулся он поздно.

Глава II.

БАРАНЬЕ ЖАРКОЕ

Вскочив с постели, Бильбо натянул халат и вошёл в столовую. Там никого не было, но следы обильного и поспешного завтрака были налицо: в комнате царил такой разгром, будто пронёсся ураган, на кухне валялись немытые горшки, кастрюли и сковородки выглядели так, словно их никогда не чистили, нагромождённые повсюду горы грязной посуды…  Да, что бы там ни было, но ночное сборище оказалось явью. Всё же хоббит был рад, хотя и раздосадован: карлики не разбудили его и не взяли в своё Приключение.

 - Не дури, Бильбо Бэггинс! - сказал он себе. - В твои-то лета думать о драконах и прочей чужеземной чепухе!

 Хоббит разжёг очаг, вскипятил воду, надел фартук, вымыл посуду, слегка перекусил на кухне, а потом пошёл в столовую. Комната была залита солнцем и наполнена свежим воздухом, ведь парадная дверь была открыта. Бильбо громко насвистывал какую-то песенку и уже совсем позабыл о прошлой ночи. Но едва он распахнул окно и собрался отобедать, в столовую ворвался Гэндальф.

 - Ну и ну! - вскричал кудесник. - Сколько же можно тебя ждать! И это называется уйду ещё до зорьки?! Это в пол-одиннадцатого-то утра? Мы не могли так долго задерживаться, и оставили послание.

- Какое такое послание? - покраснел хоббит.

- Громы и молнии! - сорвался Гэндальф. - Ты с утра такой заторможенный? Даже пыль на каминной полке вытереть не удосужился!

 - Пыль вытирать, как же! Делать мне больше нечего: хватит с меня посуды после тринадцати карликов и одного колдуна! - возмутился хоббит.

- Протёр бы пыль - нашёл бы это! - воскликнул Гэндальф, доставая из-под часов на каминной полке записку, написанную, кстати, на бумаге хоббита.

И вот что прочёл Бильбо:

''Мы, Торин Дубощит со товарищи, приветствуем вора Бильбо! Благодарим за оказанное гостеприимство и щедрое предложение своих услуг. Условия таковы: оплата за доставку составит не более четырнадцатой доли от всей добычи, ежели таковая будет. Дорожные издержки будут оплачены в любом случае, а если дело окончится похоронами, то наши родичи обязуются их оплатить.

Не сочтя нужным прерывать твой заслуженный отдых, решено дать тебе время на необходимые сборы. Ждём тебя ровно в одиннадцать часов до полудня в корчме ''Зелёный дракон'', что в Уводья. Надеемся, что ты не опоздаешь.

С глубоким почтением, Торин со товарищи''.

- Но… - попытался возразить Бильбо.

- Торопись! Всего десять минут! - крикнул кудесник.

- Но…

- Никаких но. Времени нет!

 Даже под конец дня хоббит никак не мог взять в толк, как это он без шляпы, без трости, без денег и - о ужас! - без носового платка, оставив недоеденный обед и немытую посуду, впихнув все ключи от комнат в руки Гэндальфа, бежал сперва по переулку, потом около мили мимо мельницы вдоль берега Води.

 Было ровно одиннадцать часов, когда Бильбо наконец-то прибежал в Уводье, а когда прибежал, то выяснилось, что он даже носового платка не захватил.

- Прекрасно! - воскликнул Балин. Он стоял в дверях корчмы и ожидал хоббита.

А тут ещё из-за поворота, со стороны посёлка, показались остальные карлики, и все верхом на пони. Все лошадки были навьючены тюками и дорожными мешками, кулями и свёртками. Самый маленький пони предназначался для Бильбо.

- Седлайте коней и в путь! - велел Торин.

- Мне очень жаль, - покраснел хоббит, - но я не захватил ни шляпы ни носового платка, ни денег… Да и послание ваше я обнаружил, когда было уже без пятнадцати одиннадцать… Я так спешил… чтобы точно…

- Да не убивайся ты так из-за какой-то мелочи, - успокоил хоббита Двалин. - Придётся обходиться без носового платка и прочих столь необходимых мелочей вплоть до конца путешествия. А что до шляпы, так у меня есть в мешке запасной капюшон.

Так началось путешествие на Восток. Этим апрельским, по-майски тёплым утром карлики покидали ''Зелёный дракон''. На Бильбо был тёмно-зелёный плащ с капюшоном, который ему одолжил Двалин. Вид в этой одежде был у хоббита - смешнее не придумаешь. И плащ, и капюшон оказались слишком велики.

Бильбо было уже всё равно, что подумал бы о нём его покойный отец Банго, лишь бы за карлика не приняли. Но это хоббиту не грозило, ибо у него не было бороды.

Отряд проехал небольшое расстояние, когда к нему присоединился Гэндальф, восседающий верхом на белом скакуне. Он привёз Бильбо целую связку носовых платков и трубку с табаком. Почти весь день карлики о чём-то пели и болтали, делая короткие привалы только для того, чтобы перекусить. Да, всё это не очень нравилось хоббиту, но он начал думать, что Приключение - не такая уж и страшная штука.

Сперва путники миновали земли хоббитов - края, населённые порядочным народом, с хорошими дорогами и трактирами; время от времени попадался то карлик, то фермер, спешившие по своим делам. Но вскоре отряду стали попадаться земли, где народ говорил на незнакомом языке и пел такие песни, которых Бильбо никогда раньше не слышал. А потом началась глухомань. Ни постоялых дворов, ни людей; дороги становились всё хуже и хуже.

Неподалёку от Тракта возвышались поросшие деревьями - и, быть может, поэтому мрачные - холмы. На некоторых из них возвышались каменные развалины, о которых, ёщё в ту пору, когда они были могучими крепостями, шла дурная молва. Всё вокруг было тёмным и угрюмым.  А тут ещё, как назло, погода возьми да испортись! И хотя в конце мая обычно стоит тепло, в тот день карликам пришлось разбить лагерь, чтобы согреться.

- И это называется июнь на носу! - ворчал Бильбо. Он оказался в самом хвосте из-за пони, который медленно плёлся по размытой дороге. Уже давным-давно прошло время пить чай, а ливень и не думал прекращаться. Вода с капюшона капала хоббиту на нос, а плащ вымок до нитки. Лошадка устала, то и дело спотыкалась о камни. Впрочем, и карликов не тянуло на разговоры.

''Не хватало только, чтобы вода промочила одежду в тюках да снедь в мешках попортила, - с беспокойством думал Бильбо. - Одни неприятности от этого Приключения, будь оно неладно! Сидеть бы сейчас дома, у очага, слушать, как свистит чайник…''

И ещё не раз хоббит думал об этом.

Карлики ехали молча и не обращали внимания на Бильбо. Изредка сквозь тучи пробивались лучи заходящего солнца. Уже почти стемнело, когда отряд спустился к небольшой речушке на дне ложбины. Росшие по её берегам ивы скрипели и гнулись под разбушевавшимся ветром. К счастью, дорога проходила по старому каменному мосту: вода в реке, берущей начало в холмах и горах, бурлила и клокотала от бесконечных дождей.

Когда все переправились через реку, стояла ночь. Ветер разогнал тучи, и сквозь их серые клочья сверкнула ущербная луна. Карлики сделали привал; Торин что-то пробормотал по поводу ужина и сухого местечка для ночлега.

И только тут все спохватились: Гэндальфа нет как нет! За весь путь старик не сказал, будет ли он вообще участвовать в Приключении или едет так - за компанию. Он ел, говорил, смеялся больше всех, а сейчас он просто-напросто исчез!

- Никогда этого колдуна на месте нет! Да ещё когда позарез нужен! - ворчали Нори и Дори, разделявшие взгляды хоббита, касаемо еды - почаще и посытнее.