Поведение собаки. Пособие для собаководов

Современные условия собаководства, изменения требований к собаке вынуждают во многом перестраивать комплекс проверок поведения. Появилась собака, теснейшим образом связанная с урбанистической цивилизацией, собака горожанина. Это совершенно особое животное, его часто и вполне справедливо называют компаньоном, поскольку именно разделение с человеком его интересов, общение как самоцель, партнёрство не одни в утилитарном смысле являются целью существования подобной собаки. Среди компаньонов оказываются не только декоративные собаки, но и все группы пользовательных собак.

Возникает парадокс: собака используется вовсе не по тому назначению, для которого данная порода была выведена, но при этом приходится прилагать массу усилий, чтобы сохранить породу, если и не неизменной, то хотя бы максимально близкой к исходной. В этой ситуации способ проверки, когда обучение службе и является тестом соответствия поведения данной собаки породному образцу, оказывается сложным либо невозможным.

В нашей стране подавляющая часть племенных собак содержится не в питомниках, а у частных лиц. Владельцы зачастую не видят смысла в обучении собаки службе, которую она никогда не будет выполнять. В этом есть определённая двойственность восприятия самого человека: владельцу приятно, что его компаньон — суровая караульная собака, при этом он совсем не желает тратить своего золотого времени, чтобы обучать питомца правильной охране пакгауза. В результате обучение упрощается: так было в своё время с защитно–караульной службой, когда сначала из неё убрали навык конвоирования задержанного, а потом превратили обыск нарушителя в его повторное нападение на дрессировщика.

Изменилась социальная среда, изменился социальный заказ, претерпело существенные изменения обучение, началась эпоха бурного изобретения тестов: были прямые заимствования западного опыта и собственное творчество. Переход от проверки–службы (условно назовём так данный класс проверок) к проверке племенной пригодности (ведь селекционера интересует сохранение поведенческого портрета при ограниченном утилитарном применении племенного ядра) как раз и знаменует современный этап селекции по поведению.

Каковы же должны быть принципы проверки племпригодности? Прежде всего, селекционер старается максимально отстроиться от приобретённого опыта и оценить врождённые качества.

Проверка должна быть максимально формализована: любой дрессировщик, живи он в Москве или Салехарде, должен испытывать собаку совершенно одинаковым образом, одинаково же интерпретируя полученные результаты. Следовательно, проверка должна быть очень простой и абсолютно воспроизводимой, а её результат — однозначным.

Чем сложнее проверка, тем больше вероятность двух событий, сводящих её ценность к минимуму: первое — собаку обучают искомому поведению и второе — личные пристрастия проверяющего к точности выполнения тех или иных элементов мешают стандартно оценить выраженность проверяемого признака.

На наш взгляд, не следует оценивать результаты проверки в баллах, не говоря уже о том, что всегда сложно договориться, как поступать на стыке двух оценок, но любые деления весьма условны: поведенческие признаки не дискретны. Кроме того, использование баллов при проверке порождает ненужные страсти среди владельцев, тогда как, с точки зрения зоотехника, любой балл выше некоего, оговорённого в правилах оказывается достаточным для допуска в разведение. Пока проверка производится по принципу «да — нет», «прошёл — не прошёл», она не вызывает желания готовить к ней собаку (по крайней мере, у большинства владельцев); стоит ввести баллы, и хозяин стремится натренировать собаку, что опять–таки искажает результаты. По нашему убеждению, проверка поведения должна быть ничуть не азартнее процедуры снятия зоотехнических промеров.

Итак, ещё раз: проверка поведения предполагает абстрагирование от опыта собаки, простоту исполнения и интерпретации, однозначность («+» и «—» либо «годен», «условно годен», «не годен»).

Теперь о том, что же проверять. В последние годы часто говорят о проверке ВНД. Действительно, основные характеристики высшей нервной деятельности проверять следует, весь вопрос в том, что же действительно оценивают в тестах с подобным названием. Часто, хотя и не  всегда, проверяют силу нервной системы, значительно реже её подвижность, и практически никогда не оценивают уравновешенность.

Мы не будем детально разбирать существующие тесты, поскольку разные школы дрессировки, кто от чистого сердца, а кто и стремясь заинтриговать потенциального клиента максимально научным подходом к его собаке, под одним и тем же названием проводят разные тесты, зачастую по–разному трактуют результаты одних и тех же проверок, порой вводят элементы, не имеющие непосредственного отношения к оцениваемым характеристикам. Речь пойдёт о том, что и как можно проверить. Зная основы высшей нервной деятельности, представляя особенности поведения собаки, нужно увидеть за любыми напластованиями суть проверки, выявить её адекватность исследуемому признаку и определить её ценность с точки зрения селекции.

Проверка силы нервной системы

Этот признак необходимо проверять у собак любых пород, поскольку слабость нервной системы однозначно должна быть причиной исключения собаки из разведения. Собаку со слабой нервной системой сложно обучать, она мало адаптивна, поскольку, оказавшись перед сложной задачей, она «сбоит». Словом, подобная собака ненадёжна, по большому счёту неуправляема и приносит владельцу вместо радости общения с интеллектуальным животным массу проблем.

Собака со слабой нервной системой, как правило, истерична, для неё впасть в агрессию, вызванную страхом, совершенно естественно. Но даже очень маленькая беспричинно агрессивная собака нетерпима в обществе!

Реакция на громкий звук

Наиболее частый способ проверки силы нервной системы — это реакция на громкий звук, чаще всего на выстрел. Это достаточно адекватный тест, хотя нельзя пользоваться только им. Зачастую повышенная реакция на громкий звук может иметь совершенно иные корни. Так, в ряде случаев подобная реакция не коррелирует с силой нервной системы: у данного животного подобная сверхчувствительность объясняется особенностями восприятия.

Кроме того, боязнь звуков бывает приобретённой. Горожане очень часто добиваются этого эффекта, взяв щенка «посмотреть салют»: перевозбуждённая, вскрикивающая толпа, грохот и вспышки пугают животное и вырабатывают стойкий условный рефлекс (громкий звук — чувство страха). Боязнь громкого звука вызывает и знакомство с грозой. Непонятные, пугающие звуки и яркие вспышки света часто сочетаются со слабыми ударами блуждающих токов. Неприятный опыт прочно ассоциируется со звуками грома, а потом и сильными звуками вообще.

Таким образом, при проверке реакции на выстрел мы не можем безошибочно разделить действительно слабую нервную систему, повышенную чувствительность именно к звуку (для некоторых пород это может быть вполне адаптивным признаком) и разнообразные случаи звуковых фобий. Следовательно, этот тест должен быть дополнен каким–либо ещё.

Лобовая атака

Косвенно силу нервной системы можно оценить по способности собаки решать сложные задачи. До определённой степени этому требованию соответствует проверка реакции собаки на лобовую атаку, проводимая для многих служебных пород. Подчеркнём, что совсем необязательно агрессивное поведение собаки по отношению к нападающему. При сильной нервной системе собака может и не реагировать на него, и проявлять любопытство. А вот трусость, стремление бежать, т. е. отказаться от решения задачи вообще, — это уже признак слабой нервной системы.

Можно возразить, что и в случае лобовой атаки возможно искажение результатов за счёт жизненного опыта собаки. Феномен приобретённой беспомощности вовсе не так редок. Немало собак, попав в руки хозяев, склонных командовать, вести себя жёстко, научаются бояться нападающего на них человека. Тем не менее при совпадении результатов звукового теста и лобовой атаки можно говорить о слабости или силе нервной системы с большой долей уверенности.

Понятно, что проверка лобовой атакой адекватна для небольшого круга пород. В тех породах, где агрессия к человеку не приветствуется либо является дисквалифицирующим пороком, приходится идти иным путём. Здесь скорее уместны достаточно ранние проверки на новизну раздражителя, на большой объём информации. Подобные проверки проводились, но их общий недостаток — сложность воспроизведения, трудность интерпретации результатов. Тем не менее это, похоже, единственный путь, пригодный для практической работы, поскольку все физиологические методики требуют оборудованных лабораторий, обученного персонала и значительного времени.

Отметим попутно, что проверка лобовой атакой зачастую используется для определения уровня врождённой агрессивности, но этот признак с её помощью определить нельзя — слишком велико влияние предшествовавшего опыта, возможность прямого научения. На наш взгляд, для определения врождённого уровня агрессивности просто нет и не может быть адекватных тестов. Агрессия является слишком сложной по контексту и многогранной мотивацией, чтобы можно было вычленить её врождённую компоненту. Определять врождённый уровень агрессии, на наш взгляд, примерно то же, что оценивать врождённое стремление питаться вкусно и разнообразно: существуют тысячи факторов, влияющих на базовую характеристику и модифицирующие её радикально.

Силу нервной системы можно оценивать объективным способом, используя адаптированный к практике испытаний лабораторный бромкофеиновый тест. Изначально в физиологических опытах, в частности в лаборатории П. К. Анохина, силу нервной системы определяли по следующей схеме. У собаки вырабатывали сложный двигательный навык (обыск нескольких, открывающихся с помощью педали, кормушек), определяли скорость его выполнения. Далее животному вводили кофеин (в другой серии опытов бром) и определяли, насколько изменится скорость выполнения навыка. У животных с сильной нервной системой эта скорость практически не изменялась или увеличивалась. Животные со слабой нервной системой не работали (работали медленнее) либо под бромом, будучи заторможенными, либо под кофеином, будучи перевозбуждёнными.

Безусловное достоинство теста в том, что скорость работы собаки сравнивается не с неким шаблоном, но исключительно с её собственными результатами.

Применение бромкофеинового теста в качестве проверки для племенного допуска оказывается сложно по двум причинам. Отнюдь не каждый владелец может (точнее, хочет) отрабатывать достаточно сложный двигательный навык у своей собаки. Не менее сложно у многих владельцев преодолеть боязнь любого медикаментозного воздействия на собаку, они действительно считают, что получение брома и кофеина может принести вред их питомцу. Добиться взаимопонимания удаётся далеко не всегда.

Подвижность процессов возбуждения и торможения

Этот тест полезен для селекции ряда пород. Так, современная проверка поведения для отечественных овчарок (кавказская, среднеазиатская, южнорусская) обязательно включает этот элемент. Возбуждённую после проверки лобовой атакой собаку проводят мимо спокойно стоящих людей. При хорошей подвижности процессов собака легко «тормозится» и спокойно проходит мимо посторонних.

Однако следует помнить, что подвижность нервных процессов совсем не абсолютное благо: для ряда пород высокая подвижность оказывается нежелательным признаком, для других эта черта достаточно безразлична.

Уравновешенность

Данный показатель высшей нервной деятельности, как это уже говорилось, является конкретной породной характеристикой. Его имеет смысл проверять лишь тогда, когда есть опасность ухода от породного типа поведения, например, если в породе, которой свойственна флегматичность, появляются «холерики».

Подчеркнём, что и подвижность, и уравновешенность являются конкретными породными характеристиками: то, что приветствуется в одной породе, вполне может стать причиной для выведения собаки из разведения в другой.

Значимость различных тестов для породы со временем меняется. Тест, актуальный ещё вчера, сегодня может оказаться незначащим либо даже вредным, поскольку проверяются не те качества, по которым идёт отбор.

Только силу нервной системы, мы не устаём это подчёркивать, следует проверять неукоснительно.

Обучаемость

Данная характеристика лучше всего оценивалась при проверках–службах. Коль скоро собаку обучали данной службе или курсу дрессировки, становилось понятно, насколько данная собака укладывается в принятый норматив (количество собакочасов на усвоение конкретной службы). Тем не менее на современном этапе этот показатель по наличию диплома о дрессировке определить уже не удаётся. В настоящий момент помимо «канонических» проверок–служб существует масса их модификаций, целый букет новых комплексов типа собака–телохранитель, собака в городе и т. п. Здесь критерии оценки точности работы и скорости обучения просто ещё не выработаны. В дрессировку пришли не только специалисты высочайшего уровня, но и люди, откровенно не  умеющие работать с собаками. Разброс по качеству, методам, подходам к дрессировке стал огромным. Закономерно, что селекционеры на результаты прохождения проверок–служб опираются далеко не всегда, делают это осторожно, предпочитая для племенного использования проверку поведения.

Ранние проверки поведения

Очень привлекательна идея проверки поведения в максимально раннем возрасте. Действительно, как удобно было бы выбрать ещё в месячном возрасте щенков, у которых наиболее полно выражены породные особенности поведения, и позднее провести отбор только по экстерьеру. Ранняя выбраковка экономически выгодна, она позволяет подобрать собаке владельца, который будет вполне удовлетворён её поведением, словом, обладает массой достоинств.

Однако разработать подобные тесты оказывается крайне сложно, а их прогностическая ценность не слишком высока. Да, можно рано выбраковать щенков с резкими отклонениями в поведении, но таких ничтожно мало.

Специфические породные качества в раннем возрасте явно не дифференцируются. Можно привести массу примеров позднего включения таких, казалось бы, закреплённых комплексов, как охотничье поведение. Многие охотники хоть раз, да сталкивались с поздним созреванием собак. Бывают лайки, которые до двух и более лет мало интересуются добычей, а потом становятся выдающимися работниками. Хватает и борзых, по первому полю скачущих удивительно тупо, а по второму превращающихся в  изумительных мастеров. У щенка эти качества проверить нельзя. Точно так же трудно понять, станет ли данный щенок служебной породы хорошим караульщиком.

При ранних проверках можно оценить общее соответствие поведения породному типу. При этом щенков сравнивать друг с другом можно лишь в пределах данного помёта. Чем меньше щенки, тем сильнее сказываются особенности физиологического развития. При стандартном актировании в 45–дневном возрасте физиологический возраст может различаться, а особенности раннего развития, выкармливания и содержания под сукой очень сильно влиять на поведение щенков.

В общем и целом в раннем возрасте можно оценивать силу нервной системы всё по той же реакции на громкий звук, при этом тест обязательно повторять несколько раз в разной обстановке. Единственное предъявление, когда часть щенков только проснулась, другие уже наигрались и проголодались, а третьи только нашли что–то увлекательное, ничего не говорит о силе их нервной системы. Лишь повторяемость результатов показывает их достоверность.

Вполне адекватна и проверка на новизну раздражителя, на исследовательское поведение (также несколько предъявлений). Попытки в раннем возрасте оценить агрессивность щенка совершенно бессмысленны. Если щенок рычит и кидается на руки, это говорит скорее о его самоуверенности и игривом настроении, чем о высоком уровне агрессии.

Желательно оценить бодрость щенка, его жизнерадостность, уверенность — для всего этого необходимо достаточно длительное наблюдение за щенками. Если породе, допустим, свойствен взрывной темперамент, выбор щенка с максимальной выраженностью этого признака будет ошибочным. Подобное животное, став взрослым, скорее всего, будет обладать неуравновешенной нервной системой. Аналогично выбор «сонного» щенка в породе, отличающейся флегматичностью, также, скорее всего, будет выбором крайнего и соответственно нежелательного варианта поведения.

Безусловно, интересует наличие у щенков самоуверенности и сообразительности. Последний признак весьма актуален для пород, которым свойственна самостоятельность, малая зависимость от человека. Для лаек существует в числе прочих и такой способ отбора: щенка кладут на табурет и наблюдают, что он станет делать. Щенок, соображающий, что не надо падать с табурета, избегающий исследовать пустоту (иногда проверяют совсем маленьких, ещё не открывших глаза щенков), действительно оказывается хорошей рабочей собакой.

Это вполне объяснимо: детёныши псовых при относительно медленном развитии, при долгом детстве очень рано приобретают способность к пониманию простейших закономерностей. Так, в наших наблюдениях волчата, не достигшие месячного возраста, решали весьма сложную для многих видов задачу на обходной путь. Решётка, между прутьями которой они научились убегать из клетки, была загорожена, при этом смежную стенку клетки оставили открытой. Стоило выпустить волчат в клетку, где они встретили преграду на знакомом пути, как они немедленно нашли обходной и ускользнули на волю. Это решение отнюдь не тривиально, ведь и людям часто случается остановиться перед преградой и задуматься: как же её обойти? — и это при куда более развитом интеллекте и богатом жизненном опыте.

Отсутствие формализованных проверок в раннем возрасте, сложность их разработки приводят к тому, что каждый селекционер отбирает щенков по комплексу критериев, сформулировать который он зачастую оказывается не в состоянии, по неким маркерам, порой просто опираясь на интуицию или принцип сходства с наиболее выдающимися предками.

Рассудочная деятельность животных

Существование у высших животных разума до сих пор является предметом дискуссий в научных кругах, авторы данной книги разделяют уверенность в том, что высшие позвоночные им, безусловно, обладают.

Появление рассудка — вершина эволюции психики. Вместе с тем он не является чем–то обособленным, а лишь одной из сложных форм поведения. Интеллектуальное поведение не только теснейшим образом связано с различными формами врождённого поведения и научения, но и само складывается из индивидуально изменчивых компонентов поведения. Оно является высшим итогом индивидуального накопления опыта, поэтому даёт наибольший приспособительный эффект и способствует выживанию особей и продолжению рода при быстро протекающих изменениях в среде обитания. Интеллект собаки находится, несомненно, на более низкой ступени развития, чем интеллект человека и даже обезьяны. Говоря о проявлениях рассудка у животных, корректно пользоваться термином рассудочная деятельность.

Рассудочная деятельность животных издавна привлекает к себе внимание учёных. Этой проблеме посвящены многие работы Ж. Ламарка (1809), Ф. Кювье (1838), Ч. Дарвина (1859), Н. М. Сеченова (1863), Э. Торндайка (1911), Р. Йеркса (1913), В. Вагнера (1913) и других авторов прошлого века; В. Келлера (1921), А. Н. Северцева (1922), И. С. Бериташвили (1966) и многих других.

Изучение биологических основ рассудочной деятельности прошло длинный и тернистый путь. Её экспериментальное исследование очень трудно из–за сложности подбора объективных методик и выбора критериев объективной оценки.

Классическими работами, посвящёнными этой интереснейшей и важнейшей в общенаучном плане проблеме, являются труды советского учёного Л. В. Крушинского, долгие годы работавшего в Московском государственном университете. За свои разработки в этой области он был удостоен звания члена–корреспондента Академии наук СССР, а его монография «Биологические основы рассудочной деятельности» — Ленинской премии. Л. В. Крушинским была создана уникальная в своём роде лаборатория физиологии и генетики животных на Биологическом факультете МГУ. Авторы настоящей книги М. Н. Сотская и Е. Н. Мычко в этой лаборатории в течение длительного периода времени занимались изучением рассудочной деятельности и других аспектов поведения собак и их диких сородичей: волков, шакалов, лисиц, енотовидных собак, песцов и корсаков.

Наиболее характерное свойство рассудочной деятельности животных —

«способность улавливать простейшие эмпирические законы, связывающие предметы и явления окружающей среды, и возможность оперировать этими законами при построении программ поведения в новых ситуациях»

(Л. В. Крушинский)

Рассудочная деятельность отличается от любых форм обучения. Эта форма адаптивного поведения может осуществляться при первой встрече организма с необычной ситуацией, создавшейся в среде его обитания. В том, что животное сразу, без специального обучения может адекватно среагировать, и заключается уникальная особенность рассудочной деятельности как приспособительного механизма в многообразных, постоянно меняющихся условиях окружающей среды.

По определению Л. В. Крушинского, рассудочная деятельность — это выполнение животным адаптивного поведенческого акта в экстренно сложившейся ситуации. Эта уникальная возможность приспособления организма к среде возможна только у животных с хорошо развитой нервной системой.

Собаки имеют высокоразвитый головной мозг, и рассудочная деятельность у них сильно выражена. Лабораторные исследования показывают, что по уровню развития рассудочная деятельность представителей семейства Волчьих занимает в сравнительном ряду следующее место после обезьян и дельфинов. Элементы рассудочной деятельности собак весьма многообразны: они проявляются в избегании собакой опасностей, преодолении препятствий, в частности, открывании различных запоров, ловли дичи и т. д. Однако рассудочная деятельность далеко не всегда используется в повседневной жизни, большей частью животное предпочитает действовать по привычному шаблону. В поведении человека шаблоны также играют огромную роль, часто мы действуем автоматически, не задумываясь. Человеку, привыкшему ездить ежедневно по одному и тому же маршруту на работу, бывает исключительно трудно изменить его. Сложно бывает перестроиться с привычных и заученных понятий на новые и т. д. Как говорил о феномене рассудочной деятельности сам Л. В. Крушинский, «думать трудно».

Экспериментальное изучение рассудочной деятельности собак показало, что после первых успешных решений задач некоторые собаки начинали ошибаться и отказываться от решений. У ряда животных перенапряжение нервной системы при решении трудных задач приводило к развитию своеобразных неврозов (фобий), выражавшихся в развитии боязни обстановки опыта. После отдыха собаки работали нормально. Это говорит о том, что рассудочная деятельность требует большого напряжения ЦНС, в силу чего проявление её собаками представляет собой скорее исключение, чем правило.

В качестве примера рассудочной деятельности можно привести способность животных экстраполировать функцию, известную на определённом отрезке, за его пределы. В лабораторных опытах это выглядело так. Собаке предлагали две миски (пустую и с кормом), давали возможность начать есть, после чего миски раздвигали в противоположные стороны, пока они не скрывались за непрозрачной ширмой. Для получения корма собака должна была экстраполировать движение кормушки на видимом участке пути и обойти ширму с нужной стороны.

Большинство собак с успехом решало данную задачу, чего нельзя сказать о многих других видах животных, использованных в опытах. Ведь задача эта проста только на первый взгляд — на самом деле животное должно понять, что кормушка не может исчезнуть бесследно (ориентация на звук и запах исключались), что непрозрачная преграда непроницаема (многие виды пытались пройти ширму насквозь). В усложнённых вариантах опытов (проход к корму по лабиринту) необходимо было делать поправку на положение собственного тела в пространстве и на все изменения его относительно траектории движения стимула. Помимо экстраполяции существует ещё много вариантов использования животными рассудочной деятельности.

Выработка условных рефлексов происходит без участия рассудочной деятельности. Обычные навыки общего курса дрессировки почти не требуют от собаки проявлений разума. Однако когда работа требует большой самостоятельности, например пастьба стада, охота лайки или борзой, действия собаки–поводыря или спасателя, рассудочная деятельность занимает в ней значительное место.

Модель поведенческого акта

Мы уже говорили о неприемлемости переноса своего видения мира на восприятие собаки. Почти во всех проблемных ситуациях неэффективным оказывается и классический подход, когда все действия собаки трактуются в свете вульгаризированной теории условных рефлексов. Тем не менее многие дрессировщики подходят к общению с собакой как к управлению некой биологической машиной, когда достаточно выработать ряд условных рефлексов, а далее остаётся только применять нужные безусловные и условные стимулы, и «машинка» будет работать. Такое возможно лишь до тех пор, когда в изменившейся ситуации данный стимул не окажется безразличным либо слишком слабым. Строить своё общение с животным, действуя методом проб и ошибок или пытаясь воспользоваться подходом, сработавшим на другой собаке, также оказывается не слишком эффективным. Неужто действительно: сколько собак, столько подходов и общее тут искать невозможно?

Вовсе нет. Для того чтобы понять поведение собаки в каждом конкретном случае, вполне возможно использовать общую модель.

Компоненты поведения

Напоминаем, что поведение высших позвоночных животных, и в их числе собаки, складывается из трёх различных по генезису составляющих: врождённого поведения, приобретённого поведения и элементарной рассудочной деятельности.

Первый компонент — врождённое поведение — свойствен для вида в целом. В норме любая собака данной породы и пола обладает одним и тем же комплексом врождённых реакций. Однако отнюдь не всегда все изначально заложенные реакции смогут проявиться в полном объёме. Кроме того, если рассматривать врождённое поведение как некую программу действия, то окажется, что многие её части включаются не одновременно, а лишь с наступлением определённого возраста при наличии внешних и внутренних факторов. Ряд сложных наследственных поведенческих программ могут не включиться или не проявиться во всём объёме в отсутствие определённых благоприобретённых реакций.

Второй компонент — приобретённое в ходе индивидуального развития поведение (обучение). Понятно, что в этой области различия между животными даже одной породы будут максимально велики. Не следует воспринимать условный рефлекс только как классический, или павловский рефлекс, который образуется при сочетании во времени двух раздражителей, обычно индифферентного и безусловного.

В ходе жизни чаще образуются сложные рефлекторные цепи, включаемые не только безусловными, но и условными стимулами. Очень большое значение имеет подражание, когда одно животное обучается воспроизводить условный рефлекс другого. Так, при традиционном содержании пастушеских собак–волкодавов приёмам простейшего управления стадом они обучаются не столько от пастухов, сколько от других собак.

Следует отметить, что если скорость выработки условных рефлексов примерно одинакова у разных пород (строго говоря, практически константна для разных видов позвоночных), то вот быстрота разрушения этих временных связей различается очень сильно. Подробнее обучение рассмотрено в отдельной главе.

Рассудочная деятельность (РД), как это уже говорилось, является особой формой поведения, отличной от двух других.

При повторах ситуации рассудочная деятельность уже не применяется, решение задачи происходит на условно–рефлекторном уровне. Понимать это отличие РД принципиально важно. Очень часто владельцы говорят о том, что собака подумала и сделала то–то или то–то. В подавляющем большинстве случаев ни о каком проявлении рассудочной деятельности нет и речи. Собака просто выполнила некий привычный поведенческий акт. Когда собака «задумывается» при подаче знакомой команды, суть дела не в том, что она «думает», как лучше выполнить приказ, а в отвлечении, неповиновении, в недоведении вырабатываемого условного рефлекса до полного автоматизма (к этому вопросу мы вернёмся отдельно, говоря о дрессировке).

Врождённый компонент, обучение и рассудочная деятельность имеют разные нормы реакции. Понятие о норме реакции — основное положение генетики, с позиций которой рассматриваются взаимоотношения индивидуально приобретённого и врождённого в формировании фенотипа. Наследуются не определённые количественные признаки организма, а лишь определённые нормы его реакций.

Генотип не меняется под влиянием внешней среды в процессе онтогенеза. Фенотип формируется в результате взаимодействия генотипически обусловленных норм реакций и тех внешних условий, в которых развивается животное.

Это весьма актуально при рассмотрении роли врождённых и индивидуально–приобретённых признаков в формировании поведения. Нормы реакций каждой из трёх составляющих поведения обуславливают относительную долю врождённых и приобретённых компонентов.

В процессе эволюции происходит существенное перераспределение удельной массы врождённого поведения, обучения и рассудочной деятельности. У высших животных последняя начинает играть всё большую и большую роль.

Необходимые термины

Теперь необходимо разобраться с рядом понятий следующего уровня. Определения, которыми мы пользуемся ниже, взяты из Словаря физиологических терминов, Биологического энциклопедического словаря, Этологического словаря (A. Heymer), других физиологических и этологических источников и приведены в соответствие друг с другом.

Источником активности всех живых существ являются потребности. Они генетически запрограммированы, определяются только внутренним состоянием организма, по сути своей абстрактны и могут быть выражены только через присущие им мотивации. Организм обладает многими потребностями, как правило, в каждый конкретный момент осуществляется одна, доминирующая потребность, реже может удовлетворяться синергическая (взаимодополняющая) пара, например еда и питьё.

Расшифруем данное определение. Все потребности, существующие у организма, направлены на поддержание его жизнедеятельности. Потребности безусловно абстрактны, выражаются в обобщённой форме. Так, потребность в определённом количестве пластических материалов для обновления клеток собственного тела может быть выражена только через стремление получить кусок мяса либо другой пищи.

Понятно, что разные потребности имеют в каждый момент разную актуальность, одни по мере удовлетворения ослабевают, другие усиливаются. Существование одновременно двух равно сильных потребностей ставит организм в условия внутреннего конфликта, который разрешается в пользу более нарастающей потребности. Количество типов потребностей относительно невелико, к ним можно отнести потребность в веществах, энергии, отдыхе, информации, сохранению собственной жизни, половом партнёре, социальном партнёре.

Мотивация представляет собой физиологический механизм активирования в памяти образов объектов и действий, связанных с ними и направленных на удовлетворение потребности. Мотивации совершенно конкретны, они приобретаются и формируются в ходе жизни, могут преобразовываться. Для удовлетворения определённой потребности может существовать несколько, зачастую множество мотиваций. Чем богаче жизненный опыт животного, тем больше формируется мотиваций. Возьмём для примера удовлетворение потребности в пище. У одной собаки, растущей в условиях питомника, потребность удовлетворяется через единственную мотивацию: в определённый момент появляется миска с едой. Любые попытки выработать иной мотивационный путь пресекаются. Другая собака живёт в обогащённой среде. Её потребность в пище может удовлетворяться за счёт корма, получаемого от хозяина, за счёт охоты на грызунов (а по случаю и соседских кур), при подборе съедобных кусков с земли, за счёт попрошайничества у чужих людей и посредством прямого воровства съестного. Понятно, что при таком многообразии мотиваций вторая собака быстро удовлетворит потребность, а при невозможности воспользоваться уже существующими мотивациями легко выработает новую.

Таким образом, при наличии равной врождённой основы мотивации (наиболее характерный для хищника способ добычи пищи) окончательный вариант и их количество сильно различаются. Итак, мотивации конкретны, индивидуальны и включают в себя два компонента поведения, врождённый и приобретённый, тесно связаны с эмоциями.

Эмоции представляют прогноз возможности удовлетворения какой–либо потребности либо оценку степени её удовлетворения. Такой прогноз осуществляется посредством сопоставления на основе врождённого и приобретённого опыта необходимых действий в сравнении с информацией о текущей ситуации. Возрастание вероятности вызывает положительные эмоции, которые животное стремится усилить, продлить, повторить, падение вероятности приводит к возникновению отрицательных эмоций, которые соответственно организм стремится ослабить, прервать, предотвратить. Таким образом, именно эмоции оказываются активным подкреплением тех или иных действий. Они базируются и на врождённом, и на приобретённом компонентах.

Рефлекторный поведенческий акт — конкретная совокупность безусловных и условных рефлексов разной степени сложности, сложившаяся в течение жизни конкретного животного и служащая для достижения результата в конкретных условиях. По сути своей рефлекторный поведенческий акт — это овеществлённая, облечённая в действия мотивация.

При изучении поведения животных учёные постоянно сталкиваются с необходимостью выделения из общей сложной картины элементарных составляющих. Даже классический слюнный рефлекс сопровождается движением к пище, изменением дыхательной функции и сердечной деятельности, включением секреторной и моторной функций кишечника, активизации функции эндокринных желёз и т. д. Поэтому понятие «рефлекс» в качестве элементарной единицы поведения оказывается неприемлемым, и исследователям приходится принимать в качестве единичного достаточно сложный фрагмент поведения.

Л. В. Крушинский ввёл понятие унитарной реакции, которую он определяет как «целостный акт поведения, формирующийся в результате интеграции условных и безусловных рефлексов, соотношение которых не строго фиксировано». Этот акт поведения направлен на выполнение одиночного приспособительного действия, которое при различных способах своего осуществления имеет определённый шаблон конечного исполнения. Унитарная реакция поведения складывается из различных рефлексов, которые могут иметь разное соотношение врождённых и индивидуально–приобретённых компонентов.

Часто животное, вынужденное изменить своё поведение, не вырабатывает новых рефлексов, а составляет новый комплекс из уже готовых шаблонов — унитарных реакций.

Понятия «рефлекторный поведенческий акт» и «унитарная реакция» примерно соответствуют друг другу и взаимозаменяемы.

Смещённая активность — рефлекторный поведенческий акт, реализуемый в несвойственном ему контексте. В результате действия, в других условиях являющиеся необходимыми и адекватными, будучи оторваны от присущего для них контекста, выглядят нерациональными, неадекватными.

Так, возбуждённая собака, не получив, допустим, требуемой игрушки, принимается совершать копательные движения лапами, кусает ножку стула или делает что–либо ещё столь же бесполезное для достижения цели, хотя отнюдь не бесполезное для внутреннего состояния организма.

Стереотипные реакции — частный случай смещённого поведения. Животное приобретает привычку выполнять некую двигательную последовательность, причём такая стереотипная реакция может воспроизводиться в течение очень долгого времени, иногда даже часов, и сохраняется порой пожизненно. Подобные реакции часто возникают при ограничении разнообразия двигательной активности, например, у животных, содержащихся в обеднённой среде клеток и вольер. Кто не  видел в зоопарках лис, волков, медведей, часами кружащих по одной и той же траектории либо ритмично прыгающих, переминающихся с ноги на ногу?

Модель

Теперь рассмотрим собственно модель поведенческого акта животного. Оговоримся сразу, мы не претендуем на то, что верна только эта модель, но считаем, что приближение к истине достаточное, чтобы она стала удобным инструментом в работе. Мы применяем её (около десяти лет с момента разработки) для расшифровки, коррекции и прогнозирования сложных проблем поведения собак, и за всё это время модель показала себя вполне адекватной.

Первый путь. Итак, в организме животного активировалась и стала доминировать некая потребность или синергические потребности, прочие (конкурентные) не поднимаются пока до уровня включения мотиваций. Данная потребность в конкретных условиях может быть удовлетворена одной, наиболее вероятной мотивацией, которая реализуется через определённый поведенческий акт. Исполнение данного рефлекторного поведенческого акта, обеспечивающего удовлетворение потребности, вызывает положительные эмоции. Рефлекторный поведенческий акт повторяется, пока потребность не будет удовлетворена или заблокирована усилившейся конкурентной (последний случай мы рассматривать не будем, поскольку он принципиально от первого не отличается). Таким образом, осуществляется стандартный вариант поведения: потребность — мотивация — рефлекторный поведенческий акт — положительная эмоция — подкрепление ценности мотивации через механизм обратной связи. Далее аналогичным образом начинается удовлетворение новой доминирующей потребности, и так бесконечно, поскольку полное отсутствие хотя бы одной потребности означает прекращение жизни данного организма.

Однако в среде имеется множество факторов, которые могут препятствовать осуществлению стандартного пути.

Второй путь. Потребность доминирует, но мотивация не соответствует существующим условиям, и рефлекторный поведенческий акт не даёт желаемого результата. Возникают всё усиливающиеся отрицательные эмоции. Есть несколько возможностей их избежать.

Первая возможность: включается достаточно сильная конкурентная потребность, и решение конфликта на некоторое время откладывается. Это не столь нелепо, как может показаться: по истечении неопределённого отрезка времени, когда первоначальная потребность будет активирована уже на более высоком уровне, ситуация может вернуться к привычному состоянию и стандартный путь окажется возможным.

Однако нормализация условий происходит отнюдь не всегда. Тогда есть вторая возможность: перебор мотиваций, связанных с данной потребностью. Так, голод собака может утолить привычной кашей с мясом, а может погрызть кость или съесть кусок хлеба.