Акулья клетка (Последний дюйм-2)

Они ждали захода солнца, растянувшись под самолетом. Потом закрепили болтами стенки клетки. Дэви вставлял болты, а Бен завинчивал их здоровой рукой, вооруженной гаечным ключом. Дверцу подвесили на петли, когда уже спускалась тьма.

— Ну, уж вторую руку они мне сквозь эти прутья не отхватят, — смеялся Бен, восхищаясь своей клеткой.

— Ты наденешь под воду протез? — спросил Дэви.

— Нет. С ним хуже, чем совсем без руки, — сказал Бен.

Он не признался в том, что все равно не сумел бы надеть протез на открывшуюся рану.

Они переночевали под самолетом, но на этот раз Бен предусмотрел все, что могло понадобиться сыну: лимонад, печенье и даже компот, который они ели руками, а Бен в это время рассказывал мальчику, как различать созвездия в Восточном полушарии.

Дэви не показывал и виду, что ему интересно, но Бен чувствовал, что сын слушает его с увлечением.

Рано утром Бен разведал, куда удобнее опустить клетку, но катить ее по песку до края рифа оказалось совсем не легко.

— Лучше надень туфли, — посоветовал Бен мальчику, поранившему ногу.

Сам Бен еще не привык к тому, что он однорукий, и был уже очень раздражен к тому времени, когда клетку можно было спустить через край рифа в прозрачную глубину на двадцать футов. Дэви ему помогал. Он молча выполнял все, что ему приказывали, и ни разу не вызвался что-нибудь сделать по своей воле, как это обычно бывает со всеми мальчишками.

— Когда я скажу тебе: толкай, — ты уж поднатужься, — сказал ему Вен, — и сразу же беги в сторону, чтобы не запутаться в веревке…

Он привязал к верхушке клетки четыре конца. Теперь она не может завалиться на бок и пойдет вниз стоймя.

— Толкай! — крикнул Бен.

Они пыхтели и скользили, но вот наконец клетка перевалила через край рифа.

— Отойди! — закричал Бен.

Но Дэви уже успел отскочить. На колках, забитых в прибрежный песок, натянулась веревка, и клетка повисла под водой. Бен надел маску и нырнул, чтобы ее осмотреть.

— Кажется, все в порядке, — сказал он, выйдя на берег после того, как установил клетку на дне. — Теперь я привяжу ее к коралловому рифу, и дело с концом.

Он заметил, что Дэви уже растянул брезент, под которым они могли провести самые жаркие часы. Мальчик успел перетащить на берег и части маленького компрессора для заполнения воздухом акваланга, так что Бену оставалось только его собрать.

«Наконец-то у меня с малышом дело пошло на лад», — решил Бен.

Он не помнил, чтобы Дэви когда-нибудь раньше предупреждал его желания, и подумал об арабском мальчике, который был таким мастером угадывать мысли кузнеца.

— Как тебе понравился тот арабский парнишка? — спросил Бен.

— Сколько он зарабатывает в неделю? — спросил, в свою очередь, Дэви.

— Немного, — ответил Бен, удивившись откровенной практичности сына. — Несколько пиастров в день.

Но разве все дети не отличаются грубой практичностью, в то время как большинство взрослых безнадежно сентиментальны?

Камера для подводных съемок, которую прислала Бену кинокомпания, снимала на тридцатипятимиллиметровую пленку. Подводные съемки и были целью этой маленькой экспедиции. Компания платила до пяти тысяч долларов за тысячу футов хороших кадров с акулами и еще тысячу долларов за кадры с гигантскими скатами.

Бен опустил на веревке тяжелый киноаппарат в воду, после чего надел акваланг.

— Если хочешь, можешь лечь на край рифа и смотреть, — сказал он Дэви и показал, как надо растянуться в мелкой воде за гребнем коралла, погрузив лицо в воду над самой глубиной.

— Знаю, — сказал Дэви.

— Только не ныряй.

Бен захватил с собой запасной акваланг. Он уже научил Дэви нырять в безопасном заливчике, защищенном одним из рифов, который преграждал доступ акулам. Дэви был хорошим пловцом и легко освоил аппарат.

— Что ты станешь делать, пока я буду под водой? — спросил Бен.

— Читать, — сказал Дэви и вынул из рюкзака книгу.

Бен поглядел на нее и улыбнулся. Это была одна из тех книг, которыми так увлекаются английские мальчишки, — приключения храброго летчика, дравшегося в Северной Африке с арабами.

— Тебе она нравится?

— Нравится, — смущенно сказал Дэви. — Она из школьной библиотеки.

Может быть, именно это и делало книгу такой привлекательной. Бен подумал, что его сын больше англичанин, чем американец. Дэви не помнил Америки и ходил в Каире в английскую школу. Даже произношение у него было скорее английское, чем американское. Английское воспитание, вероятно, и объясняло то, что он был таким сдержанным и практичным.

— Я ненадолго, — сказал Бен и погрузился в воду, держась за веревку.

Как только он очутился под серебристо-голубой поверхностью моря, Бен посмотрел, не привлекла ли акул его приманка из ослиного мяса. Тоненькие черные струйки крови сочились из мяса в прозрачную воду кораллового моря. Тучи мелкой рыбешки с любопытством разглядывали приманку, но крупной рыбы не было и в помине. Он опустил киноаппарат на самое дно и, входя в клетку, порадовался своей выдумке. Здесь он находился в безопасности, а снимать акул отсюда было очень удобно. Он закрыл дверцу клетки и стал ждать.

Ему пришлось ждать и тогда, когда он спустился вторично под воду после обеда. Как и всегда, акулы появились внезапно, откуда ни возьмись. Только что их еще не было, а вот, он и моргнуть не успел, как одна из них уже тычется носом в ослиное мясо. Пока он наводил киноаппарат, рядом с ней оказались еще две: одну из них, пятнистую акулу-«кошку», сопровождали две полосатые рыбы-пилоты, плававшие под выступом ее носа. Бен пристроил камеру к стенке клетки и нажал спуск. Ближняя акула испуганно метнулась прочь. Они еще не отведали крови. Испробовав ее, они сразу смелеют; и Бен снова принялся ждать.

Его не смущало, что он опять очутился в окружении этих страшилищ, от которых ему так досталось. В клетке он чувствовал себя в безопасности. Но он совершенно явственно ощутил боль в руке, куда в тот раз вонзились зубы акулы. Он чувствовал ее в той части руки, которой уже не было.

«В последний раз, — сказал он себе. — Сорву эту ставку и больше не играю. Надо подумать и о мальчике…»

Он и сам считал, что слишком уж хорошо умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Это полезно, когда летаешь над канадскими лесами и при такой беспорядочной работе, которую ему приходилось выполнять в Египте. Оглядываясь назад, он понял, что умение приспосабливаться стало его второй натурой. Да и как бы иначе мог работать и даже просто выжить летчик вроде него? Но нельзя строить на этом жизнь человеку, которому надо растить сына. И, глядя на шершавую кожу акулы, находившейся от него в каких-нибудь шести футах, он решил, что придется на этот счет пораскинуть мозгами на досуге. Ему вовсе не хотелось, чтобы Дэви рос таким, как он.

Две акулы бросились на мясо, а потом бесстрашно проплыли мимо клетки. Он направил на них объектив.

— Ну, меня ты не ухватишь! — сказал он, когда одна из них вернулась на него поглазеть. — Шиш!

Теперь у него был богатый выбор: перед ним плавало пять или шесть акул. Некоторые из них принадлежали к породе акул-великанов, две были пятнистыми «кошками». Одна лежала на дне возле большой подводной скалы мертвого коралла, в том самом месте, где он надеялся увидеть скатов. К этой скале он прикрепил расчалку, державшую клетку.

«Только не торопись!» — сказал он себе.

Его всегда подмывало снимать слишком короткие куски… Он поддерживал камеру обрубком руки. Было больно, но кое-как получалось. И тут вдруг одна из акул-великанов дерзко приблизилась к клетке и, отплывая, ударила по ней хвостом.

Клетка накренилась назад, потом вперед и чуть не опрокинулась на бок; ее удержали веревки, которыми он привязал ее к коралловому рифу за спиной. Он переждал, пока клетка не перестала качаться, и решил, что с него хватит. К тому же в камере кончилась пленка.

— Еще разок, и все, — сказал он Дэви, вынырнув на поверхность.

— Почему акула ударила по клетке? — спросил Дэви.

Он все видел сверху, но Бен уклонился от ответа.

— Трудно сказать, — пробурчал он. — Случайно…

Но он не успокоил Дэви. Желая рассеять его страх, Бен велел ему начать укладку снаряжения, чтобы они могли пуститься в обратный путь, как только он вынырнет в следующий раз.

Он неудачник, ему всю жизнь не везло, и хотя он к этому уже привык, ему, видно, не по возрасту бороться со своим невезением.

Снимать акул он кончил. Они сожрали все мясо, и большинство из них уже уплыло. Но он упрямо продолжал выжидать в надежде на появление тысячедолларового ската — скаты облюбовали место у коралловой скалы, где мелкая рыбешка обчищала их от паразитов.

«Боже мой! — мысленно воскликнул Бен. — Кажется, привалило счастье…»

Большая тень, похожая на пятнистое облако, двигалась по самому дну мимо скалы. Это был скат с чудовищными головными плавниками; он плыл тяжело и неуклюже: то ли был слеп, то ли ранен, а может быть, просто стар.

На ходу он сбивал со скалы небольшие куски коралла, и белый песок на дне клубился при каждом взмахе его гигантских остроконечных боковых плавников.

«А ну-ка, красавчик, поближе!» — подбадривал его Бен.

Скат плыл возле самой клетки, и как ни был Бен поглощен съемкой, он подумал, что либо плавником, либо могучей головой скат может оборвать веревку, привязанную к коралловой скале.

Бен постучал камерой по прутьям клетки, чтобы спугнуть ската, но тот продолжал плыть и наткнулся на веревку.

От сильного толчка клетку дернуло вперед. Бен почувствовал, как она опрокидывается, словно ее ударило миной.

У него мелькнула мысль, что скат потащит клетку с ним в открытое море. Бен лежал на боку. Он решил, что позади либо лопнули веревки, либо отломился кусок кораллового рифа. Клетку толкнуло со страшной силой, она перевернулась раз и другой. Последовал новый толчок, скат освободился от веревки и неуклюже исчез в облаке песка и коралловой крошки.

«Как же я выберусь?» — подумал Бен.

Дверца была прижата к морскому дну. К тому же клетку покорежило, и прутья с одной стороны вдавило вовнутрь. Он чувствовал себя, как большая рыба в аквариуме. Тюрьма его была тесной, когда он находился в ней стоя, ну, а теперь, лежа, он едва мог пошевелиться.

«Если я на этот раз выберусь, будет просто чудо», — сказал он себе.

Просунув ногу сквозь прутья на морское дно, он попробовал приподнять клетку и перевернуть ее дверцей кверху. Тщетно. Он попытался разогнуть тонкие стальные прутья, но кузнец постарался сделать их попрочнее. Он стал трясти дверцу, надеясь ее сломать, но Махмуд сварил ее на совесть.

«Каюк!» — сказал он себе.

Бен перевернулся на спину, чтобы посмотреть, следит ли за ним Дэви. Но над ним не было видно маски мальчика. Тогда он взглянул на манометр и выругал себя за лишние пять минут ожидания — и все из-за какой-то несчастной тысячи долларов!

Воздуха у него оставалось не больше чем минут на двадцать.

Прошло две минуты, но ему показалось, что прошел час.

Он снова попробовал освободиться и, взглянув наверх, увидел маску Дэви. Бен лег на спину и помахал рукой. Сын помахал ему в ответ. Здоровой рукой Бен показал, что хочет отвинтить болты, скреплявшие клетку, и ему нужен гаечный ключ.

Лицо Дэви исчезло.

Когда мальчик появился снова, Бен увидел, что он опустил в воду гаечный ключ.

— Не бросай! — выдохнул он вместе с пузырьками воздуха, словно мальчик мог его услышать.

Но Дэви бросил ключ. Он привязал его на леску и, раскачивая ее, забросил ключ в клетку. Бен даже не стал его отвязывать, а сразу принялся отвинчивать болты.

Но круглые головки болтов оказались внутри клетки, а гайки — снаружи. Как ни выворачивал руку, он не мог наложить ключ на гайку. Бен взглянул вверх и помотал головой. Но Дэви там не было.

По расчетам Бена, воздуха оставалось минут на пятнадцать; тут он заметил, что к нему спускается веревка. Он догадался, что мальчик хочет попробовать поднять клетку. На суше это было бы немыслимо, но под водой могло и получиться.

— Давай! — выдохнул Бен, привязав веревку к крышке. — Только поскорей!

Маска Дэви исчезла, а через несколько мгновений веревка натянулась, но клетка не двинулась с места. Попытка была безнадежной, и, когда снова показалось лицо Дэви, Бен принялся вертеть рукой.

— Самолет, — неслышно сказал он, — запусти самолет.

Он стал показывать жестами, как запускается винт, берется на себя ручка, дается газ, — мальчик понял и снова исчез. Пока тянулись эти бесконечные минуты, Бен старался представить себе, что делает мальчик: сообразит ли он привязать трос к заднему колесу, сумеет ли запустить мотор, который так часто захлебывался; перед ним стояло бесчисленное количество мелких задач, от решения которых зависел успех; даже тут, под водой, Бену почудилось, что его бросает в пот.

— Поторапливайся, Дэви! — сказал он и испугался за мальчика.

Если он не сможет отсюда выбраться, Дэви ни за что не поднять в воздух этот «Бичкрафт». Самолет слишком стар и неподатлив, чтобы мальчику еще раз удался полет. Теперь жизнь Дэви целиком зависела от его собственной.

Тут он почувствовал толчок.

«Он его запустил!..»

Веревка натянулась опять; Бен испугался, что ее перережет о железный угол клетки. Здоровой рукой он отвел веревку в сторону. Бен был избит и исцарапан, но теперь, когда заработал мотор, к нему вернулась надежда.

«Он не отпустил тормоза», — сказал себе Бен.

Если тормоза достаточно изношены, они сдадут… И внезапно что-то действительно дернуло…

Клетка запрыгала по дну, легла на бок, потом уперлась дном в стенку кораллового рифа и приподнялась — не совсем, но все же немножко приподнялась.

— Держи! — отчаянно закричал Бен.

Не обращая внимания на ушибы, он просунул здоровую руку сквозь прутья и стал подтягивать клетку к рифу. Веревка ослабела, Бен дернул ее вниз, закинул за выступ и кое-как привязал к одному из стальных прутьев.

Он явственно ощущал, с каким усилием работает клапан подачи воздуха. Взглянув на манометр, Бен увидел, что давление упало до десяти атмосфер, — он вбирал остатки воздуха.

Он стал толкать дверь, но, хотя клетка теперь и стояла, дверца не поддавалась. Клетку перекорежило, и дверца безнадежно заклинилась; Бен не в силах был выбить ее ни рукой, ни ногой.

Он снова беспомощно поглядел наверх.

— Пропал! — всхлипнул он. — Пропал!

Он чувствовал, что теряет голову, но когда опять увидел лицо мальчика — маску и темные глазницы, — все же сумел ему показать, что не может открыть дверь.

Только когда Дэви внезапно исчез, а затем снова появился уже ниже поверхности моря, на этот раз весь целиком, Бен испуганно огляделся, нет ли рядом акул.