Помоги проекту - поделись книгой:
Командир дивизии, генерал-лейтенант Фриц Шлипер: «В связи с утратой мостов на Буге считаю штурм крепости Брест излишним, поскольку наведению переправ здесь (показывает на карте) и особенно здесь — она не помешает…Полагаю обойти, блокировать её и предоставить дело авиации и артиллерии…»
Командующий 2-ой Танковой группой Гудериан: «Вы предлагаете мне оставить у себя на заднице этот большевистский чирей? А потом, как это Вы себе представляете: дивизия земляков нашего великого Фюрера в первый же день Великого Восточного Похода спасовала перед кучкой каких-то казарм, складов и сараев?»
Шлипер: «Я эти сараи в 39-том три дня штурмовал…»
Гудериан, махнув рукой: «Ну, русские свиньи — это не гордые польские жолнежи…»
Шлипер: «Вот и я о том же…» — и машинально поправил Железный Крест с цифрами «1914»
Пять часов утра. Южный военный городок.
Над складами и боксами погибшей дивизии висят тяжёлые клубы траурно-чёрного дыма…Жирный пепел хлопьями опускается на речной песок, на воду, на мышиные мундиры сапёров, подталкивающих к берегу переполненный паром…Немецкие артиллеристы могут быть довольны — они хорошо расчистили дорогу инфантерии…
Это же время. КП 235 гаубичного артполка. Правый берег Буга.
«Товарищ командир, товарищ командир, вот, НАШЁЛ!!»
В руках румяного, не смотря на то, что он грязен и чумаз лейтенанта — театральный бинокль…
«Нашёл, товарищ командир!» — и комполка берёт дрогнувшей рукой единственный доступный ему оптический прибор…(Голос за кадром. Согласно приказа штаба Округа, у лучшего артиллерийского «снайперского» полка 4-той армии 20 июня были изъяты и увезены в Минск на поверку ВСЕ оптические приборы — панорамы орудий, буссоли, разведтеодолиты, стереотрубы…А 21 июня новым приказом из полка были изьяты ВСЕ БИНОКЛИ…)
«Слушай мою команду. Цель сто первая, пехота, основное, наводить по карандашу, два карандаша влево, осколочно-фугасным, взрыватель осколочный, прицел шестнадцать, первому один снаряд, ОГОНЬ!»
Русские артиллеристы- лучшие в мире…они могут стрелять без прицелов, без панорам, без буссолей… были бы снаряды…
М-30, великолепное творение тов. Петрова, посылает первый пристрелочный гостинец незваным гостям…А дальше начинается любимое занятие — пристрелка по наблюдению знака разрыва…»Лево, перелёт!» Правее четыре, прицел четырнадцать, огонь! «Право недолёт!» Левее два, прицел пятнадцать, батарее, веер сосредоточенный, один снаряд — залп!
И понеслась…
Пять часов четыре минуты. Южный военный городок.
Зацепившись за русский берег, немецкие пионеры начинают лихорадочно окапываться среди чернеющих, воняющих горелым мясом груд металла…Пока большие дяди из мортирного дивизиона не подавят совершенно не кстати ожившую русскую батарею, лучше немного сбавить темп…Куда торопиться? Лето длинное…
Но отсидеться на берегу им не удаётся…
Батальон капитана Басечки в масштабе наблюдаемой Вселенной…ну пусть в масштабе фронта…или в масштабе данной конкретной операции…так, мелкая сто граммовая гирька на десятичных железнодорожных весах….Только одно дело — мелкая сто граммовая гирька, когда взвешивают, к примеру, железнодорожный вагон…И совсем другое, когда эту гирьку лично Вам засовывают…куда-нибудь…
Почувствуйте разницу.
Танки Т-26 (в девичестве Виккерс- шеститонный, один из лучших танков 30-тых годов) к началу этой войны уже изрядно устарели…Оружие морально стареет очень быстро! Но расскажите об этом немецким пионерам.
…..К недостатку мелкозвенной гусеницы можно отнести то, что немецкие кишки плотно застревают между гусеничными траками, и Басечке, человеку интеллигентному и тонко-чувствующему, пришлось долго лопатой это отчищать…
Пять часов восемнадцать минут.
КП 2-ой танковой группы.
Гудериан: «Уже час с четвертью как воюем, и еще нигде не создали надёжного плацдарма! Квачундшайзедоннерветтернохемаль!!!
Где артиллерия, где авиация, я вас спрашиваю! Молчать! Отвечайте немедленно! Молчать!! Почему молчите?!! Молчать!!»
Пять часов девятнадцать минут.
Вокзал «Брест-пассажирский»
У платформы- совершенно фантасмагорический поезд, собранный из, вероятно, всех типов вагонов- классные, теплушки, открытые платформы, цистерны…Всё забито людьми — на крышах, на подножках…Железнодорожная милиция из местного линейного ОВД с трудом сохраняет порядок- в первую очередь сажают детей и женщин…стариков, увы, нет…Разыгрываются десятки трагедий- шум, крики, плач…Наконец, прицепленный в голове состава тендером вперёд маневровый паровозик даёт свисток, и поезд — как Ноев ковчег — отплывает к Кобрину…
Старший политрук Путинкин: «М-да…считаю, что задачу я свою выполнил, членов семей военнослужащих на Восток отправил, а дальше что? Стойте, товарищ…Вы кто?»
«Я начальник пожарной команды НКПС…»
«Товарищ, скажите…а оружие на станции есть?»
«Ну как не быть. У нас здесь военизированный отряд стрелков ведомственной охраны — а у них есть оружейная комната…»
«Отлично, товарищ! Поступаете в моё распоряжение. Потому что я главнее. Ведите к ВОХРовцам!»
«Да мне некогда, пожар тушить надо…»
«Ведите, ведите. Я сказал»
Через пятнадцать минут.
«Так, товарищи, властью, данной мне советским народом, объявляю вас всех мобилизованными. Оружейную комнату вскрыть, выдать прибывающим товарищам оружие…Кстати, какое у вас оружие? Да-а…Надо же…Винтовки Бердана! Хорошо. Товарищ начальник, пошлите всех ваших пожарных сюда. Будем вооружаться…И тушить пожар. А потом будем мочить фашистов…В привокзальном сортире!»
Пять часов двадцать пять минут. Шоссе Юго-Восточнее Минска.
Вдоль шоссе кипит напряженная работа- зк-зк, никем не понукаемые, лихорадочно восстанавливают оборванную связь — ставят времянки столбы, тянут провода…А по шоссе — бесконечной чередой тянутся на Восток повозки, машины, идут тысячи людей…Мычат коровы, блеют овцы…Кто-то успел основательно собраться- не иначе как с вечера, а кто-то схватил первые попавшие под руку вещи — зонтик, горшок с фикусом, тряпичную куклу…
А вот едет трёхтонка- на ней отступает, как видимо, районный начальник…мордатый, в косоворотке и пиджаке, в картузе с квадратным козырьком…чем-то неуловимо напоминающий «Дорогого Никиту Сергеевича»
Так он даже блондинистую секретаршу с собой прихватил — и бочку свежего пива…
Внезапно по дороге мелькает стремительная тень…нет, это не «юнкерс» или «мессершмидт«…Банальный Хеншель-126 из подразделения корпусной авиаразведки…такой себе пузатенький биплан…с крестами на плоскостях…
«Баммм, баммм…»пара мелких бомбочек…и «трах-тах-тах-тах«…просто ради развлечения — видит же, что беженцы…
«Расписной» вытер кровь с оцарапанной щепкой щеки: «От падла…ну, долетаешься когда — нибудь…», оглянулся… Буквально в двух шагах — свалилась с откоса машина, эмка-пикапчик с надписью «Почтовая».
Около перевернутого пикапчика- среди разбросанных узлов, корзин и чемоданов — недвижные тела.
«Расписной» нагибается, и видит — что рядом с молодой мёртвой женщиной лежит ещё живой ребёнок, девочка лет четырёх…Вся нижняя часть тела- изломана, из сломанных ножек торчат беленькие как сахар косточки…Сквозь голубенькую матроску стремительно набухают пятна крови…На полузакрытых глазках ребёнка чуть-чуть вздрагивают веки — а пальчики на обеих раскинутых ручках сжимаются и разжимаются…»Доходит пацаночка…и трогать её нельзя- видите, позвоночник у неё сломан…»- поясняет «расписной» подбежавшим з-к…
«Помрёт она сейчас…а может, помучается час или больше…»
«Расписной» тяжело смотрит на ребёнка…»Знаете что, братва…идите…подальше отсюда…Всё равно ничем помочь нельзя, а она, бедняжка, может, страдает ещё…идите…»
З-к молча отходят.
«Расписной» достаёт — как будто из воздуха- не было- и вот она есть- финку…
Спустя несколько минут…
«Расписной»:» Забожусь на пидараса.» Показывает ручку из наборного цветного пластика — «Забожусь на пидараса. На всё перо. На всё перо! На всё перо!!!»
Пять часов двадцать семь минут. Крепость.
Обжёгшись на Пограничном, самом западном острове, еще до начала войны находящемся в полуокружении и отделённом от противника всего лишь неширокой заиленной «канавкой» с расположенным по берегу забором (куда согласно ещё довоенному плану Прикрытия Границы под спорадическим артминогнём на подмогу пограничникам в эту минуту через Тереспольский мост прорывается батальон 333 полка вместе с батареей 120-мм миномётов и взводом 76-мм пушек), фашисты перенесли удар на Госпитальный остров.
Расположенный южнее Цитадели, остров со стороны противника был надёжно прикрыт широким Бугом- мост через который был так удачно взорван в 4 утра (По нему-то немцы и собирались атаковать.)
Слева от острова пролегал заполненный водой ров, сзади соединявшийся с Мухавцом, с переброшенным через реку мостом в Цитадель.
Из расположенных на острове частей к боевым можно было бы отнести только Полковую школу 84-того имени Коминтерна полка. Хоть название не очень воинственное- школа…эта часть готовила младших командиров. Поэтому зачисляли в неё молодых солдат, имеющих только высшее и среднее образование и проявившими себя как лидеры во время Курса молодого бойца, как правило комсомольцев и коммунистов.
Одно плохо — было их всего ничего- около 180 человек с тремя учебными Максимами. Ну и пограничников из 3 резервной погранзаставы, находящихся в усиленном наряде — человек 10 с одним ручным пулемётом…
Остальные 300 человек — 95-тый медсанбат 6 Стрелковой, Корпусной госпиталь 28 СК, Окружной военный госпиталь?2396 — из тех, кто не отправился ночью в Пинск сопровождать эвакуированных раненых — врачи, санитарки, медсёстры…Половина из них вольнонаёмные. Оружие? Ну, видимо, было…какое-то…4 пистолета на госпиталь по штату…а так основное оружие — шприцы и клизмы…
Эта какая же сволочь додумалась разместить Окружной госпиталь на самой границе? То есть, ежели бы курсант Автотракторного училища, к примеру, опустил бы в Борисове себе на ногу ящик со снарядами, то его за 500 километров пришлось бы везти «вперёд, на Запад?» Ну-ну…
….Дороги Южного острова густо усыпаны сорванными взрывами ветвями и листьями, тут и там на них лежат трупы убитых лошадей из обозного батальона, прибывших полтора часа назад вторым рейсом за медиками и их вещами. Сейчас большинство медиков уже укрыто в подземных казематах, где. переждав обстрел уже разворачивается медсанбат.
В лучших традициях русской военно-полевой хирургии сам начальник госпиталя военврач 2-го ранга С.С. Бабкин оперирует пограничника Кукушкина…мастерство не пропьёшь, даже на административной работе.
В эту минуту через Буг на подвезённых к пяти утра штурмботах переправляются солдаты 3-го батальона 130 пехотного полка майора Ульриха.
Встретив на берегу ожесточённое, хотя и мало организованное сопротивление курсантов, часть немцев связывает русских огневым боем, а остальные обходят их слева, вдоль берега канала…Довольно скоро среди горящих корпусов госпиталя появляются первые фашисты.
Медсестра Прасковья Ткачёва как раз заканчивает перевязку успешно прооперированного Кукушкина, когда в каземат врываются фашисты. «Стойте! Здесь раненые!» — кричит она, инстинктивно заслоняя собой лежащего на столе бойца.
Крупно — пятна алой крови, летящие на белую хирургическую простынь…
Вместе со своей хирургической медсестрой и пациентом погибает и старый хирург…(«Утомлённое солнце нежно с морем прощалось…»)
Однако госпиталь до конца ещё не взят — в своём кабинете, в полуразрушенном третьем административном корпусе, среди обломков мебели и едкого дыма достреливает через дверь последние патроны батальонный комиссар Н.С. Богатеев…При этом он неразборчиво что-то произносит, вроде: «В Богородицу Деву! Двенадцать Апостолов! Через Пресвятую Троицу…»- малый боцманский загиб, ага.
Фашисты тоже ему что-то отвечают…но это соревнование в разговорном жанре весьма скоро кончается — так как Богатеев выпускает последний патрон…После чего хватает с пола ножку от стула…
За дверью тоже вдруг всё внезапно стихает…
Раздаётся вежливый голос: «Тук-тук, к Вам можно? Комиссия по проверке режима хранения секретных документов, оперуполномоченный Лерман…Никита Сергеевич, хватит богохульствовать, вылазь уже…»
Подошедшая со стороны Мухавца, из Цитадели от Холмских ворот, группа бойцов из 3-го батальона 84-го СП, к которой примкнул оперативник (который действительно проверил, уничтожено ли секретное делопроизводство), начинает выводить уцелевших безоружных медиков из укрытий, прикрывая их огнём…
Однако противник, открыв ожесточённую стрельбу из пулемётов, отрезает наших от моста, от спасения, от жизни — и начинает атаку на Холмские ворота.
Разрезав Южный остров на две части и прорвавшись непосредственно к Цитадели, майор Ульрих свою задачу выполнил. Почти.
Танк Т-38, как модификация Т37А, в своём генезисе (о! научное слово) имел основу в плавающем танке «Карден-Ллойд». При чём, если просвещённые мореплаватели, поигравшись в это чудо, ограничились выпуском нескольких машин, то в Стране Советов их настругали три тысячи штук…
Правда, из ста лягушек всё равно не сделать одного быка. Противопульная броня, грозное вооружение из «Дегтярёва-танкового»… С точки зрения сидящего за уютным письменным столом аналитика — зрелище, откровенно убогое…
Но когда на хлынувшую в пролёт Холмских ворот немецкую пехоту устремляется колонна этих «убожеств» — 16 машин — как-то оценка субъективно резко меняется…
Первых немцев раскатали прямо в воротах- представляющих собой глухой тоннель через вал…На стены прыгали, метались туда-сюда…а ты не играй на проезжей части!
Вырвавшись на простор, рота Бори Элькина принялась азартно гоняться по острову за убегающими в ужасе от грозных руссише панцеров немецкими пехотинцами…Особенности русской национальной охоты.
Воспользовавшись этим, скользя по кровавым лужам, спасённые медики ринулись под защиту Цитадели…
Немецкая противотанковая 3.7-см пушка PAK 35\36 «Рейнметалл» хоть и не получила ещё почётного названия «Дверная колотушка»- типа по броне Т-34 стучать — стучит, а всё без толку — была не самым современным орудием вермахта. Чуть ли не 1918 года разработка…Впрочем, она модернизировалась в 1926 году. Но всё равно- не хай-тек.
Однако переправленные через Буг на резиновых (!) плотах и сейчас через рыхлые грядки госпитального огорода притащенные к месту действия — эти пушки были и к месту, и ко времени…
Выстрел — и вспыхивает первый советский танк…Выстрел — вспыхивает второй….Выстрел, выстрел, выстрел…
Пылающий танк, несмотря на попадания, идёт и идёт на немецкое орудие…И буквально в пяти метрах мотор танка глохнет. Из люка показывается охваченная пламенем фигура Элькина. Погрозив врагам кулаком — он совершенно спокойно опускается вниз, в пламенеющую преисподнюю…(«Утомлённое солнце нежно с морем прощалось…»)
Погибшие танкисты — они пали не напрасно. За други своя. Вечная им память.
Впрочем, несколько танков сумели выйти из под губительного расстрела и вплавь через реку уйти с острова.
Уцелевшие курсанты полковой школы начинают медленно отходить к мосту через Мухавец… Их слишком мало, чтобы удержать весь остров — и в конце концов, они занимают оборону тет-де-пона перед Холмскими воротами…
Пять часов тридцать минут. Брест. Подвал обкома ВКП(б)
Собрались около сотни человек- и идёт обычное бюро Обкома и Горкома.
Товарищ Тупицын наскоро обсуждает обстановку…В городе пожары, прервалась подача электроэнергии, нет воды в городском водопроводе. Есть убитые и раненые среди жителей. За Мухавцом, на юге- слышны выстрелы. В штабе дивизии никого нет- штаб ночью убыл на КП.
Что делать? Начинать ли эвакуацию?
Военный комиссар задаёт законный вопрос- объявлена ли мобилизация?
В этот момент заходит помощник — в гараже всё в порядке, машины заправлены, мест хватает всем…Коммунисты смотрят на Первого секретаря…
Но Тупицын не собирается покидать город. Одному из секретарей поручено подготовить Брест к эвакуации, второму- уничтожить учётные документы партактива, первому секретарю Обкома комсомола товарищу Мазурову — обеспечить вооружение коммунистов…С объявлением всеобщей мобилизации пока решили подождать, но вызвать всех военнообязанных повестками…
Пять часов тридцать одна минута.
Командир истребительной эскадры Мальдерс докладывает фон Рихтгофену: «В полосе между Бяла-Подляской и Брест-Литовском добыто несомненое воздушное превосходство.
Пять часов тридцать две минуты. 39-тый скоростной бомбардировочный полк. Аэродром Жабчицы, невдалеке от Пинска.
В воздухе ещё носится гарь…Техники и бойцы БАО энергично заделывают воронки на взлётной полосе.
Хотя приказ о рассредоточении и маскировке техники поступил в полк только в 3 часа, командир полка явочным порядком нарушил распоряжение командира дивизии — и растащил по краям поля свои СБ…Стоять в ровном порядке, сияя краской, остались только 9 новёхоньких Пе-2, которые днями поступили в полк и не имели экипажей. Да и бензина для них высокооктанового тоже не было. Бесполезный балласт. По ним и отбомбились фашисты.
Поделиться книгой: