Помоги проекту - поделись книгой:
Брест. Обком ВКП(б). 18 часов 19 минут. Кабинет первого секретаря обкома. (Цветное)
Докладывает начальник областного Управления НКВД БССР старший майор Фрумкин«…тогда оставшийся в живых нарушитель госграницы выпрыгнул с чердака во двор дома, где и был ошпарен с ног до головы крутым кипятком женой капитана РККА тов. Шепелева, которая в этот момент собиралась замочить в тазу верхнюю одежду мужа, благодаря чему указанный нарушитель и был без сопротивления задержан опергруппой «соседей», то есть Управления НКГБ БССР.
Выпотрошенный…извините, спешно допрошенный с применением методов физического воздействия, разрешенных Постановлением ЦК ВКП(б) в отношении шпионов, диверсантов и вредителей, задержанный Крутывусенко подтвердил, что 22 июня, в 4 часа по берлинскому времени, на участке Брест немецкими войсками будет совершено массированное нападение, с применением танков, артиллерии и авиации.
Доклад закончен.»
Первый секретарь обкома тов. Тупицын (задумчиво вертя в руках пуговку с иностранными буковками): «Мда-а…Как они с пуговкой — то прокололись, а?»
Фрумкин, озадаченно: «Так ведь не прокололись, товарищ Тупицын! На форме как уничтоженных террористов, так и на форме задержанного живым, все пуговицы носят отечественную маркировку. Экстренной проверкой, с привлечением работников Особого отдела 6 стрелковой дивизии, нам удалось установить, что с женой тов. Прохоренко на чердаке разговаривал привлечённый на учебные сборы приписного состава уроженец и житель Кишинёва рядовой Кроликяну. На рукавах гимнастёрки и на ширинке бридж Кроликяну действительно обнаружены самовольно пришитые последним не уставного образца пуговицы с латинской маркировкой. Спешно допрошенный с применением методов физического воздействия, разрешенных Постановлением ЦК ВКП(б) в отношении шпионов, диверсантов и вредителей, задержанный Кроликяну показал, что посетил чердак ДНС?5 с целью, как он заявил, сбора сувениров. При обыске в его вещевом мешке найдены женские панталоны с начёсом 58 размера и бюстгальтер размера номер 5, уверенно опознанные женой капитана РККА тов. Шепелева как принадлежащие ей личные вещи…Причастность Кроликяну к иностранным разведкам в настоящее время отрабатывается. Негодяй уже дал признательные показания о связях с румынской Сигуранцей, а также с разведками хортистской Венгрии, царской Болгарии и феодального Великого княжества Лихтенштейн…но о нападении Германии на Союз ССР Кроликяну ничего не знает!»
Генерал Богданов: «Ну, с этим…Кроликом бессарабским — мне лично всё ясно…но вот меня очень беспокоят показания задержанных бандитов…Неужели широкомасштабная провокация, как на Халхин-Голе? Что, связи с Округом до сих пор нет? А по линиям НКПС? Тоже нет? А по радио? Как это три месяца нет кодов? Не утвердили? И кто не утвердил — тов. Павлов лично? Ни ху. чего себе…Тов. Фрумкин, мне кажется, тут есть где поработать Вашему ведомству…Но что же делать-то, а? Разве, задействовать шофёров? А! Была — не была! Под мою ответственность…Пусть нежненько потрогают супостата за вымя…»
Тупицын (решительно): «Пишите письменный приказ, товарищ генерал! Я, как ЧВС, тоже подпишу.»
(Чёрно-белое.). Кобрин, около 19 часов. Командующий 4-ой Армией через Пинск сумел дозвонится до штаба Округа. Просит начальника штаба Округа Климовских дать разрешение выаести на боевые участки хотя бы дивизии гарнизона Бреста. Получает отказ.
«Подписано, так с плеч долой!» — и Коробков с начальником штаба Армии Сандаловым отправляются на спектакль Белорусского театра оперетты «Цыганский барон». Тем временем Член Военного Совета Шлыков и нач. отдела политпропаганды уезжают в Брест- на концерт артистов Московской эстрады…
(Черно-белое). Минск. Около 20 часов.
Командующий Западным Фронтом (не Округом, а со вчерашнего дня-Фронтом) генерал армии Павлов — не на фронтовом ГКП, а в Минском окружном ДКА- наслаждается опереттой «Свадьба в Малиновке»…
Рядом с ним — первый заместитель командующего генерал-лейтенант Болдин И.В. Оперетта нравится, особенно веселит зрителей Попандопуло…
Неожиданно в ложе появляется начальник разведотдела штаба Западного Фронта полковник С.В. Блохин. Наклоняется над ухом Павлова, что-то шепчет…
Павлов: «Что за ерунда! Этого не может быть!»
Начальник разведки удаляется.
Наклонившись к Болдину, Павлов вполголоса: «Чепуха какая-то…Разведка сообщает, что на границе якобы очень тревожно. Немецкие войска якобы приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы. Слушай, сделай что-нибудь с этим паникёром, чтобы он не мешал мне больше!»(Голос за кадром. Этот диалог взят из опубликованного допроса арестованного 7 июля 1941 года Павлова и показаний свидетеля Болдина).
Крепость Брест. Западный остров. 20 часов. (Черно-белое, плавно переходящее в цветное)
Солнце уже садится…Школа шофёров погранвойск округа. (Голос за кадром: «Никто ничего не знает о этой школе — расположенной на самом краешке советской земли, с трёх сторон окружённой сопредельной территорией. Только выжившие свидетели героической обороны крепости в один голос вспоминают- что не было в этой школе ни гаража, ни автодрома, ни учебных автомобилей…видимо, злобный сталинский режим заставлял будущих шофёров учиться исключительно по картинкам…А когда ранним утром на Западный остров ворвался немецкий штурмовой отряд, втрое превышавший по численности личный состав школы- фашисты все до единого- были уничтожены в рукопашной схватке безоружным шофёрами…вот такая была интересная школа…)
Начальник школы шоферов, воентехник Безуглый с интересом рассматривает мокрого до нитки немецкого унтер-офицера…Картина заслуживает внимания- на связанном, мычащем сквозь кляп, выпучившим глаза немце- кайзеровский шлем с пикой!
Безуглый, на секунду прервав созерцание, любопытствует: «Ну и где же, бойцы, вы этого клоуна отловили?»
Старший из двоих курсантов-шофёров, Михаил Мясников, невысокий крепыш в комбинезоне, вытаскивает из нагрудного кармана мокрый зольдатенбух: «Там их трое было- расчёт MG-34. Аккурат на нас направленный, у отметки пкт 145…Солдатиков мы от греха притопили, а старшенького — на наш берег…Полиции пограничной на сопредельной стороне уже нет, блокпост пустой, то-то собаки немецкие второй день не лают…А вообще, немцев в прибрежных кустах- как грязи. Сапёры лодки подтаскивают, вот здесь и здесь…Окопы немцы не роют, стоят биваком…и вроде, у них не иначе как партсобрание- офицеры личному составу что-то вслух зачитывали…»
Безуглый: «Добро. Так, ребятки, кликните из канцелярии Немца и несите скорее горячий утюг — видите, совсем наш гость продрог, надо ему форму подсушить…Нет, прямо на нём сушить будем…Ой, чой-то он головою затряс…Не хочешь утюга, да? Разговаривать будешь, камрад? О, да ты и социал-дэмократ, к тому же? Гитлер капут, говоришь? Ну и ладненько. Отставить утюг. Немец, давай переводи…»
(Черно-белое) Город Брест. Парк 1 мая. 20 часов 10 минут…
Обаятельная блондинка, в шифоновой белой блузке, юбке-клёш, с причёской, как у Марики Рокк, доверчиво прижимается к плечу младшего лейтенанта Бори Элькина — молодого красного командира в форме танкиста — изумительного стального цвета (Голос за кадром. Я знаю, что эта форма тогда была уже отменена-но по воспоминаниям очевидцев, отдельные несознательные командиры продолжали вне строя её донашивать- уж больно она стильно выглядела)…Красивая пара…Девушка грустна…»Эх, мивый, мивый…коханий…ведь завтра вОйна…закатуют тЭбья..» Кавалер в остолбенении смотрит в её затуманенные слезой голубые глаза…
(Черно-белое). Кобрин. Дом Красной Армии. 20 часов 12 минут.
На сцене- приключения, любовь, цыгане…в зале- половина зрителей- в форме. Коробков с Сандаловым в отдельной ложе. Что-то нервничают. Наконец, Коробков не выдерживает: «Слушай, Сандалов, пойдём-ка в штаб….»
(Цветное). Крепость Брест. Остров Пограничный. Штаб 3-ей погранкомендатуры.20 часов 14 минут
Докладывает начальник 9 пограничной заставы, лейтенант Андрей Митрофанович Кижеватов: «Таким образом, численность личного состава достигла 152 человек, что на треть больше, чем по штату, из них сверхсрочнослужащих, отслуживших к 1 января три года и не уволенных в запас особым приказом Наркома — 52 человека, старослужащих бойцов срочной службы, отслуживших два и более года -60 человек, остальные — новое пополнение. Так точно. Призыв 1940 года, особо качественный. 95 % призывников- имеют высшее и среднее специальное образование, с начальным образованием- нет ни одного человека. 72 % вновь поступивших- коммунисты и комсомольцы, все призывники только из добровольно изъявивших желание служить на границе и прошедших спецпроверку и учебную заставу Округа.
В дозорах и секретах одномоментно находятся — до 45 бойцов, остальные занимаются боевой подготовкой и несут службу по распорядку дня…
Вооружение заставы по сравнению с прошлым годом значительно увеличилось- на заставе 3 станковых и 6 ручных пулемётов, три ротных миномёта, запас ручных гранат РГД-33 — до 1000 штук, патронов до 120 тысяч штук, в том числе имеются бронебойные. Произведена 18 июня, согласно приказа Наркомата, полная замена драгунок и карабинов на автоматические и самозарядные винтовки, в пропорции 1:3, имеются также два пистолета-пулемёта ППД. Комсостав вместо револьверов Нагана вооружён пистолетами «Тульский-Токарев». Сдаваемое оружие смазано и складировано, но отправить в тыл Округа еще не успели.
Согласно приказа Наркома, подготовлены дерево-земляные огневые сооружения, вырыты перекрытые сверху окопы и укреплённая траншея, под зданием конюшни оборудован блиндаж, протянуто скрытое малозаметное проволочное заграждение в три кола длиной до 600 метров.
Последние шесть месяцев, согласно ориентировки, застава несёт службу в усиленном режиме, а последнюю неделю- бойцы спят не раздеваясь, оружие хранится в свободном доступе, в пирамидах- в казарме, боеприпасы и гранаты- на прикроватных тумбочках…Ждём приказа, товарищ генерал-лейтенант.»(Голос за кадром- Всё так и было, с личным составом и оснащением! До чего довёл погранвойска Союза проклятый Берия! Не иначе, вынашивал коварные планы захвата Европы…)
Богданов (несколько секунд помолчав, постарев лицом, чуть дрогнувшим голосом): «Считай, что дождались. У тебя связь работает?»
Кижеватов, недоумённо: «У НАС? Так точно. Работает устойчиво. Провод закопан, замаскирован, ежедневно прозванивается.»
Богданов (решительно, как с обрыва в реку): «Слушай приказ. Кобрин-41!»
Кижеватов, с облегчением, почти радостно: «Есть, Кобрин-41!» делает шаг к столу, крутит ручку полевого телефона «Дежурный? Кижеватов. Застава, В РУЖЬЁ!»
На заставе- мгновенный, но бесшумный ураган. Бойцы- так, как умеют только пограничники, неслышными тенями выскальзывают из казармы и разбегаются по огневым точкам. Через несколько минут- вновь ни движения, ни звука…
Кижеватов (выслушав сообщение по телефону): «Товарищ генерал-лейтенант! Девятая Застава к бою готова! Разрешите убыть в расположение?»
Богданов- смотрит на часы- «Четыре с половиной минуты…Молодец. Давай, сынок. Держись там…На самом краешке Советской земли. И знай- что бы ни случилось- мы тебя не бросим. Ты только продержись, ладно? Двигай.»
И, обращаясь к командиру погранотряда майору НКВД А.П.Кузнецову- «Поднимай всех! Все заставы, основные и резервные, по плану прикрытия границы. И маневренную бронегруппу тоже! Но только тихо, тихо…Не вспугни соседей за кордоном! Особое внимание- мосты через Буг. В случае угрозы захвата- действуй по инструкции.»
Раскрывает блокнот, пишет несколько строк, смотрит на часы, ставит дату и время. «Вот- письменный приказ на вскрытие «Красного пакета». Действуй, майор- не подведи меня…да что меня? Советскую Родину — не подведи!»
(Мгновенная черно-белая вставка. Лейтенант Кижеватов, в пыли, перемешанной с кровью, застывающей на его лице коркой, в изорванном обмундировании, голыми руками выкапывает из под развалин заставы станковый пулемёт)
(Чёрно-белое). Брест, улица Каштановая, дом 17, комната 3. 21 час ровно.
Младший лейтенант Евгений Мохнач, командир первого взвода 7-ой роты 3-го батальона 455 стрелкового полка, 19 лет, выпускник Калинковичского пехотно-пулемётного училища (город Калинковичи Полесской области БССР) (любуясь собой в настенном зеркале):» Ой, ну наконец-то я при деле! А то болтался за штатом целую неделю, надоело….В училище-то-помните? Досрочный выпуск, досрочный выпуск…а в Минск приехали- и вроде нас здесь особо не ждали? В Брест прямо спихнули…
Ну ладно, всё позади. Пистолет выдали- а то надоело с пустой кобурой по городу рассекать. Вот, старшина на складе вручил, по особому блату- немецкий, Вальтер-ПК…И бинокль шестикратный, Карл Цейсс-Йена, с красной звездой! У нас же с немцами дружба! Вот и снабжают… Видали? Славка, не лапай! Вам, связистам, такое имущество не положено! Я не жадный, я хозяйственный. Как все бульбаши!
У нас в понедельник учения за городом, вот! Буду командовать…Тема какая? Военная тайна. «Рота в обороне». Будем копать индивидуальные стрелковые ячейки — от забора и до обеда…
Коля? Ты что, спишь? Не спи, замерзнешь! В Дом Красной Армии пойдёшь?»
Лейтенант Николай Дамарацкий, командир взвода пулемётчиков 84 стрелкового полка: «Отстань, аспид. Мне завтра в 8-00 надо быть на полигоне…мы народ технический, не то, что вы, крупа косопузая…хоть выходной, а всё при деле…а пулемёты новые смотреть будем, «ДС», Дегтярёв-Станковый. Ты, по серости своей, о таких поди и не слыхал?»
Мохнач: «Уж куда нам, дуракам, чай пить…Зато вот пистолета тебе так и не выдали!»
Дамарацкий: «А зачем мне пистолет? Пивную бутылку я зубами откупориваю, без помощи затворной скобы. А вот тебе без пистолета никак нельзя! Потому как пошлындаешь ты сейчас в ДКА, или на танцплощадку в парк «КИМ», снимешь там барышню…кто же против твоего бинокля устоит…к нам в комнату ты её не потянешь, потому как стеснительный донельзя! Значит, куда? На берег речки…а как скинешь галифе, так комары тучей и налетят на твою голую…гм-гм…вот и «пестик» пригодится- от комаров отстреливаться!»
Мохнач швыряет в него подушкой: «Завидуешь? Завидуй молча! Смагин, ну ты идёшь?»
И лейтенанты, во всём своём великолепии, отправляются на поиски вечерних приключений…
(Цветное) Брест. Поле у железнодорожного переезда.21 час 12 минут.
Биплан «Р-ССС» с пограничной зелёной окантовкой красной звезды. Богданов говорит внимательно слушающему его лётчику…»Ты понял меня, Степанов? Долетишь до Минска- только долети, я тебя ПРОШУ- немедленно в штаб. Дежурному скажешь пароль- «Воздух», он соединит тебя с Наркоматом. Доложишь лично товарищу Берии — всё что я тебе говорил, слово в слово…Только долети, я тебя ОЧЕНЬ прошу…»
(Черно-белое) Брестская крепость. Северный остров. ДНС?5. 21 час 18 минут.
Полковой комиссар Фомин Ефим Моисеевич, заместитель командира по политчасти 84 стрелкового полка, возвращается домой. Жена Августина- только что уложила сына Юру и не мало изумлена его приходом- этим вечером он должен был уехать в Даугавпилс, в подотдел партполитпропаганды политотдела 23 стрелковой дивизии, куда переводился начальником…
«Понимаешь, Густа, странное дело- на вокзале нет билетов ни на один поезд на восток, ни в мягкий вагон, ни даже в бесплацкартный! Просто толпа народа из города уезжает. Представляешь, весь вокзал забит — и центральное здание, и перроны Московской и Граевской сторон. Причём едут- одни женщины и дети… Комендант ВОСО ничем помочь не смог, разве что — завтра, говорит…ну, чего я ночь на вокзале делать буду? Завтра встану в пять утра…Да военному коменданту, честно говоря, не до меня было- там на грузовом дворе пограничники кого-то отловили…»
Августина: «Ой, а у нас здесь тоже стрельба была, НКВД кого-то гоняло по крыше…Фима, может, нам уехать? К маме, в Житомир?»
Фомин «Ты что, Густа! Ты же жена коммуниста! Как ты можешь такое говорить? Подумаешь, НКВД кого-то гоняло…они вечно чертей ловят, как наш дядя Додик после Пурима…Это всё полная ерунда!»
В дверь заглядывает капитан Зубачёв Иван Николаевич, помощник командира 44 стрелкового полка по снабжению: «Во дела, Моисеич! А я думал, ты сейчас в вагоне курочку доедаешь! Не уехал, что ли? Да ладно, всех не переброишь, как мой батя-парикмахер говаривал…пойдем, ребята, на сон грядущий пива выпьем…Шура! К нам Моисеич с Густой! Тащи пиво с ледника, быстро-быстро…Слушай, Моисеич, у нас тут днём такое было! Представляешь, только Шурка ведро воды вскипятила, как…»
(Черно-белое) Цитадель. 22 часа. Стемнело.
Во всех частях гарнизона- начинают демонстрироваться фильмы…
В бывшей церкви- клубе 84 стрелкового полка- «Четвёртый перископ» (фантастический, о будущей войне на море- там автоматическая, дистанционно управляемая подводная лодка РККФ уничтожает флот неназванной империалистической страны- той, у которой на флаге — свастика), а в клубе 125 стрелкового полка- напротив, документальный, «Ветер с Востока», о воссоединении с Бессарабией (особенно впечатляют кадры высадки с сотни ТБ-3 авиационного десанта)…
Лейтенанты Мохнач и Смагин сидят на лавочке в парке «1 мая», с барышнями (которые по виду- типичные старшеклассницы- кудряшки, белые носочки, как в японских аниме) — уже успели познакомиться…всё же бинокль-великое дело! Барышни увлечённо грызут зажатое между двумя круглыми вафлями с выдавленными на них именами мороженое и, развесив уши, внимают кавалерам…
И на пустеющих улицах Бреста…шелест…шелест…шелест шагов. (Голос за кадром — Это уходят из города глупые евреи, которые не верят, что немцы- культурная нация….Умные евреи остаются дома!)
Голоса из-за ситцевой, в цветочек, оконной занавески распахнутого по летнему времени окошка: «Ой, Фира, токи не надо из мене делать идиЁта! Или же я не видел германцев в Брест-Литовске в 18-том году? Приходили тогда к нам таки себе вежливые молодые люди и жалобно требовали яйки и свинячье сало…Слава Б-гу, второго ми не держим, тьфу-тьфу, а мои единственные в доме- мало что седые, так их на всю германскую армию всё равно не хватит! Я понимаю, шо в том же 18-том году я мог би беспокоится на счёт тэбе. моё золотко, но сейчас, я очень боюсь, что к тебе даже прохожий солдат может начать приставать тольки за очень большие деньги, причём заплаченные наперёд…Таких денег, у меня, извини, моя звёздочка, для этого дела не запасено…или их есть у тебя? Тоже нет? Ну, тогда я совсем спокоен.» (Мгновенная чёрно-белая вставка…Старый Сруль, с разбитой, окровавленной седой головой, до конца заслонявший свою седую Фиру…Это ещё не холокост. Видно, что стариков забили просто так, походя — больше для развлечения…)
Часть вторая. Накануне. Ночь
(Черно-белое, плавно переходящее в цветное…) Брест. 22 часа 18 минут…
На улицах города- бодрствуют не только уходящие на Восток жители…Люди в зелёных и васильковых фуражках патрулируют у вокзала, в районе путепровода — останавливают встречных военных, поголовно проверяют документы…иногда такая мирная проверка заканчивается короткой кровавой вспышкой — причём кровавосталинскиеопричники не особенно церемонятся- а пускают в ход оружие при первом подозрении…
Остановили и Мохнача. Тот гордо протягивает командирское удостоверение личности- новенькое, вчера только полученное, без ржавых подтёков от скрепок на бумаге…Осветив удостоверение висящим на груди квадратным фонариком, старший патруля делает чуть заметное движение рукой, и кладёт удостоверение к себе в карман: «Товарищ командир, Вам придётся пройти вместе с нами…»
Курсант Мохнач ни за что бы не стал спорить с патрулём, тем более из ЭТОГО ведомства, но младший лейтенант Мохнач…тем более, что вместе с ним была барышня! Евгений гордо выпятил узкую грудь, перетянутую портупеей, и заявил: «Да по какому пра…» и тут же ему на затылок-(хрясть!) — обрушился окованный металлом приклад ППД…
«Смотри-ка, а пистолетик — то у него немецкий…эх, раззявы! Даже оружие подобрать толком по легенде не могут, а туда же- абвер, абвер…»
Барышня, оцепеневшая от страха, побелевшими губами пролепетала: «Что вы делаете…Мы на танцы ходили…»
«На танцы? С биноклем? Пройдёмте, гражданка…»
(Цветное. Ещё одна решающая развилка) Кобрин. Штаб 4-той Армии. 22 часа 19 минут.
Богданов «Нет, товарищи, пленный унтер-офицер не врёт. Да и захотел бы соврать- мы бы всё равно его раскололи бы-узнали бы подноготную- есть, знаете, у нас свои методы…»(Присутствующие ознобно передёргиваются).
«Кроме того, его показания, расходясь в не существенных деталях, в основном совпадают с показаниями взятых живыми в разное время и в разных местах вражеских диверсантов…А таковых на двадцать два — ноль-ноль уже более двадцати…Да еще около сотни уничтожено! Мои люди- кровью умываются, хорошо- что не за так. Предотвращена крупная диверсия на ТЭС в Ковно, вычищены дома комсостава в Бресте…»
Генерал-майор Коробков А.А., командующий Армии: «Мы очень Вам благодарны, товарищ генерал-лейтенант, за обеспечения безопасности в полосе армии…Но что из сказанного Вами следует?»
Богданов: «Вы что, плохо меня расслышали? Для тех, кто на бронепоезде, ещё раз повторяю- в течении ночи с 21 на 22 июня сего года, возможно массированное нападение войск Германии, с применением артиллерии, авиации и приданных танков, имеющих задачу нанести поражение противостоящим войскам Красной Армии в направлении Брест-Барановичи. Видимо, с целью оказания политического давления на Советское Правительство и предъявления ультимативных требований…»
Коробков: «А мы здесь причём?»
Богданов, на секунду онемев: «Как…как ты сказал?»
Коробков: «Товарищ генерал-лейтенант, я Вам не подчиняюсь. У Вас- свой Нарком, у нас- свой Нарком. И от СВОЕГО командования — я имею вполне чёткие указания- не поддаваться ни на какие провокации…»
Богданов (почти ласково): «Ах ты сволочь уборевическая…Эт-то что же такое? Опять Хасан повторить хотите? Когда на Пулемётной сопке одиннадцать пограничников против японского полка держались, а под сопкой целый стрелковый корпус РККА сутки приказа от Синехуева ждал, да так и не дождался?!»
(Один из командиров РККА- другому шёпотом- «Это он про кого? — Это он про врага народа, бывшего маршала Блюхера…»)
Богданов, с яростным отчаянием: «Фрумкин, ты слышал, что здесь творят, а?!»
Старший майор, выступая из тени: «Всё слышал, товарищ Богданов. И почему я ни капельки ни удивлён? Даже вот областного прокурора с собой, как на грех, прихватил…Не волнуйтесь, граждане, ваши Конституционные права будут в полной мере защищены…»
Деловито присаживается за стол, раскрывает планшет: «Товарищ Богданов, как Вы порекомендуете- врагов народа оформлять будем каждого индивидуально- или не будем разводить гнилую бюрократию, и оформим коллективно, прямо по списочному составу?»
Начальник штаба армии генерал-майор Сандалов Л.М.: «Товарищи, товарищи…давайте разговаривать конструктивно…Не надо прокурора…Товарищ старший майор, товарищ генерал — лейтенант — здесь врагов нет! Докладываю.
Ещё 16 июня сего года Командарм-4, присутствующий здесь товарищ Коробков, вторично запрашивал штаб Округа о выводе из Бреста в Жабинку 42 стрелковой дивизии, в апреле переброшенной в крепость из Берёзы-Картусской, но вторично получил категорический отказ.
Комкор-28 товарищ Попов, так же здесь присутствующий, ещё раньше, в мае, решил вывести 6 стрелковую дивизию из крепости в район Южного городка, но Командующий Округа Генерал Армии Павлов ЛИЧНО запретил ему выводить дивизию в этот лагерь…Тогда Василий Сергеевич предложил вывести соединение в лагерь на территории Брестского артиллерийского полигона, но командование Округа воспрепятствовало и этому!»
Член Военного совета армии, дивизионный комиссар Шлыков Ф.И. «Подтверждаю сказанное. Более того! В этот же день начальник политотдела 6 стрелковой полковой комиссар Пименов послал в Военный совет Округа письмо, прося разрешение дивизии занять оборонительные позиции, а семьям начсостава отправиться из Бреста на Восток. Из Округа же поступил приказ мне- наказать Пименова за паникёрство. Или Вы считаете, что ПАРТИЯ может ошибаться?»
Сандалов, благодарно кивнув, продолжая: «Вывести хотя бы одну дивизию по боевой тревоге имеет право только командующий ЗапОВО.
Мы, под видом лагерных сборов, опять хотели было вывести к 23 июня из крепости в полевой лагерь 6 стрелковую, но начальник штаба Округа Климовских воспретил лично, сказав, что палатки для размещения дивизии в лагере он выделять запрещает.
Товарищи, мы ведь тоже не слепые и не глухие. Сегодня, например, три часа тому назад — закончилось командно-штабное учение 28 стрелкового корпуса, а на 22 июня намечен новый выезд на учения. Это не смотря на то, что от каждого стрелкового полка- по одному, а то и по два батальона работают в пограничной зоне, строят полевые укрепления. Люди ночуют всю неделю в землянках, в палатках, устали…
Да, мы знаем, что за рекой по ночам слышен шум моторов. Командиры докладывают в штаб Армии, что немцы построили несколько новых наблюдательных вышек, сегодня опять несколько самолётов летали над нашей территорией…
Но вы поймите- война, вот так, просто на пустом месте, внезапно- не начинается. Я учился в двух академиях, в том числе — Академии Генерального штаба, историю войн знаю неплохо.
Любой войне предшествует период напряжения международных отношений, предъявление каких-либо требований международного характера, а это два-три дня минимум, ну вот как с Польшей было- помните? Потом- развёртывание войск и приграничные бои разведывательных групп и авангардов, а уж только потом- война вспыхивает в полную силу…»
Богданов: «Товарищи командиры, никто о войне и не говорит! Мы предполагаем проведение широкомасштабной ПРОВОКАЦИИ- такой, как не раз бывало на Дальнем Востоке…Обрушатся на нас соседи всей силой на узком участке- наломают дров и уберутся восвояси — а после дипломаты спишутся, извинятся-ошибочка, мол вышла…А с кого будет спрос ПОТОМ? А спросят — по полной- с нас…я Вас уверяю! Почему, скажут, проспали? Приказа не было? А Присягу вы давали? А какой ещё вам надобен приказ!!!?»
Поделиться книгой: