Помоги проекту - поделись книгой:
В 1943 году Красная Армия в чистом поле под огнем противника за три месяца создала оборонительные рубежи, опираясь на которые, смогла отразить сверхмощные удары германских войск, на вооружении которых были тяжелые танки. Прикинем, какую оборону можно было бы возвести не за три месяца, а за два десятка лет, с 1920 по 1941 год.
На войне противник все видит, все подмечает, огнем мешает работам, и технику инженерную на переднем крае использовать невозможно. Все руками приходится делать. А вот если бы от опыта Первой мировой не отказались, то строили бы оборону в мирное время, вне соприкосновения с противником, с использованием самой современной инженерной техники. И было бы два сплошных фронта от моря до моря — вдоль старой границы и вдоль новой.
Если в 1943 году германская армия не смогла проломать возведенную за три месяца оборону даже тяжелыми танками, то как бы она ухитрилась в 1941 году прорвать оборону, возведенную упорным трудом за 20 лет? И танков тяжелых не имея?
Накануне германского вторжения в Советском Союзе не готовились и даже не планировались оборонительные операции фронтового или стратегического масштаба. Мало того, этот вопрос не рассматривался даже и теоретически.
В 1940 года в Советском Союзе было только три генерала с пятью звездами в петлицах: Жуков, Мерецков, Тюленев. Тюленева Сталин знал еще со времен Гражданской войны. И вот в декабре 1940 года на совещании высшего командного состава встает генерал армии Тюленев и заявляет, что теории обороны у нас нет. (Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940". Москва. Терра. 1993. Стр. 209)
Через две недели после этого Сталин назначает Жукова начальником Генерального штаба, еще через две недели Жуков вступает в должность. Великому Стратегу судьба послала уникальную возможность.
По рассказам Жукова, Сталин страшно боялся войны. Кроме того, старый боевой товарищ Сталина генерал армии Тюленев открыто в присутствии всего высшего командного состава Красной Армии заявил, что в Красной Армии оборона в стратегическом масштабе не рассматривалась даже теоретически.
Вот бы Жукову и воспользоваться моментом.
Вот бы Сталину и подсказать, что надо делать, где спасения искать.
Вот бы Жукову сделать хоть что-нибудь И в теоретическом плане, и в практическом.
Вот бы приказать своим подчиненным в Генеральном штабе, в штабах военных округов и армий готовить варианты оборонительных операций и контрударов.
Вот бы объявить конкурс среди преподавателей и слушателей военных академий на простую, четкую и толковую теорию оборонительной войны.
Вот бы приказать войскам рыть траншеи и окопы. С февраля 1941 года и до германского нападения успели бы нарыть куда больше, чем на Курской дуге.
Что же делал Жуков?
Для обороны страны — ничего.
А после войны обвинил весь высший командный состав в непонимании сути войны: "они" войну не так готовили.
Красную Армию оплевывали прощелыги всех разрядов и оттенков. Над Красной Армией глумились негодяи всяческих мастей и рангов. Однако никому не пришло в голову высмеивать её за то, что она, слепо следуя опыту Первой мировой войны, к лету 1941 года заплела колючей проволокой, как паутиной, Карелию, Прибалтику, Белоруссию, Украину и Молдавию, отрыла тысячи километров траншей, возвела сотни тысяч огневых точек и блиндажей.
Ибо не было этого
До этого додумался только Жуков. Но обвинения Жукова необоснованны и глупы. Жуков явно не знал, что представляла собой Первая мировая война, рассказов боевых товарищей не слушал, кинохронику не смотрел. И Ремарка не читал.
В Государственную Думу России поступило предложение о том, чтобы принять закон о защите исторической правды о Второй мировой войне от любых попыток искажения, извращения и фальсификации.
Предложение правильное и своевременное. Пора власть употребить. Пора ударить законом по всех мастей сволочам и проходимцам, которые клевещут на свою армию и свой народ. Начинать надо, конечно, с мемуаров Жукова. Заявления Жукова и его многочисленных соавторов о том, что "большинство руководящих работников Наркомата обороны и Генштаба слишком кананизировали опыт Первой мировой войны",- это искажение исторической правды и злостная клевета на Красную Армию.
* * *
Генерал армии Гареев, яростный защитник Жукова и Тухачевского, сообщает про 1941 год: "Не были выполнены даже первоочередные инженерные работы. Ведь еще в 1930-е годы те же идеологи выдвинули лозунг, что траншейная система — это пережиток Первой мировой войны. Дескать, для революционного солдата траншеи не нужны". ("Красная Звезда" 1 декабря 2006).
Досадно, что генерал Гареев не назвал "идеологов" революционно-наступательной стратегии по именам. Какие-то недоумки без имен и званий оказались от траншей, потому-то и случился разгром.
Вот она тухачевско-жуковско-гареевская школа во всей красе. Главное для этой учено-стратегической братии представить всех нас недоумками.
Выходит, что перед войной и в первом её периоде Красная Армия по вине каких-то неизвестных кретинов полностью отказалась от траншей, т.е. всецело отвергла опыт Первой мировой войны. Вывод: о, как глупы эти русские
Все тут правильно. Так и было. Но тот же Гареев восхваляет Жукова, который объявил на весь мир, что Красная Армия по вине каких-то анонимных олухов мертвой хваткой вцепилась в опыт Первой мировой войны и никак от него не хотела отказываться.
А вывод все тот же: о, как глупы эти русские
Глава 3. ТАК КТО ЖЕ ЦЕПЛЯЛСЯ ЗА ОПЫТ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ?
Главный момент — должна быть внезапность.
1
Уже осенью 1914 года перед генералами всех стран встал вопрос: что же делать?
Для того, чтобы войну вывести из позиционного тупика, надо было как-то проломать фронт противника и вырваться на оперативный простор.
Но проломать фронт не выходило.
Требовалось выбить вражескую пехоту из траншей. Ради этого приходилось сосредотачивать огромное количество артиллерии на узких участках фронта и долбить траншеи неделями, иногда — месяцами. Но и противник — не дурак. Если мы долбим его оборону в данном районе, значит позади этого места он начинает рыть все новые окопы и траншеи и заполнять их свежим пушечным мясом. Мы проломали одну линию траншей, вторую, третью, а противник позади захваченных нами позиций успел отрыть еще десять линий...
Среди немногих исключений — Брусиловский прорыв. Летом 1916 года Юго-Западный фронт под командованием генерала от кавалерии А.А. Брусилова взломал оборону противника на фронте в 550 километров на глубину 60-150 километров.
Брусилов нашел выход: он ломал австро-венгерский фронт не на одном направлении, а одновременно на четырех. А на каждом направлении было по 2-3 разнесенных в пространстве участка прорыва. Все таких участков было одиннадцать. Кроме того — еще и шесть ложных. Противник не знал, какой из них главный. Этого, кстати, не знал и сам Брусилов. Его расчет: все одиннадцать участков — главные Ломать одновременно везде, и если противник бросит все свои резервы в одно место — Брусилов будет развивать успех в другом. Так и случилось. Фронт Брусилов проломал. И сразу — на нескольких участках. Потому противник, дабы избежать окружения, был вынужден отводить свои войска сразу на огромном фронте в полтысячи километров.
Однако возникла другая проблема: в образовавшийся прорыв нужно немедленно вводить огромные массы подвижных войск. Образно выражаясь, Брусилов пробил дырочку во вражеском панцыре, теперь в эту дырочку надо воткнуть нечто острое, колющее или режущее, чтобы проткнуть вражьи внутренности. Желательно насквозь. И делать это надо быстро, иначе противник прорыв ликвидирует.
В те времена самостоятельно бой могли вести только пехота и кавалерия. Остальные рода войск поддерживали и обеспечивали их действия. Для ввода в прорыв требовалось много кавалерии. Она могла бы совершить бросок по глубоким тылам Австро-Венгрии и Германии. Но у Брусилова кавалерии было мало. Не его вина. О мощных подвижных соединениях должны были позаботиться более высокие начальники.
Верховное командование не располагало достаточным количеством стратегических резервов на данном направлении, которые можно было бы бросить в сражение и вырваться на оперативный простор. Кроме того, прорыв Юго-Западного фронта не был поддержан другими фронтами.
Исчерпав наступательные возможности, Юго-Западный фронт уперся в новую цепь укрепленных позиций, и был вынужден снова зарыться в землю.
Но даже и без ввода в сражение крупных подвижных масс прорыв Брусилова завершился сокрушительным успехом. Австро-Венгерской империи был нанесен смертельный удар, от которого она так уже никогда и не смогла оправиться. Да и Германия почувствовала приближение конца. В декабре 1916 года германский кайзер обратился к своим противникам с предложением о прекращении войны и заключении мира.
Но его предложение было отвергнуто, как русским царем, так и его западными союзниками.
2
Прорыв Брусилова мог привести к победному окончанию войны, но Российская империя уже сгнила. Через полгода после такого блистательного успеха рухнула монархия. Без всякого внешнего воздействия. Россия погрузилась в хаос и вскоре выпала из мировой войны. Не потому выпала, что сил мало, а потому, что сгнила голова. Гниение известно откуда начинается...
В соответствии с мечтами, планами и замыслами Ленина, война из империалистической превратилась в войну гражданскую.
По своему пространственному размаху, количеству жертв и разрушений, по способам ведения Гражданская война в России резко отличалась от Первой мировой войны. Для стран Центральной Европы Первая мировая война была ужасающим бедствием. Во всех странах, включая Россию, погибло аж 10 миллионов человек.
Однако Гражданская война в России затмила все это и отодвинула на задний план. После Гражданской войны народы России вспоминали Первую мировую войну, как прекрасное спокойное время, когда все было так чудесно. Немножко убивали на войне, но это жертвы были незначительными, почти нулевыми. Если 10 миллионов разделить на все воюющие страны, то непонятно, есть ли причина ту войну вообще вспоминать?
Гражданские войны отличаются запредельной жестокостью. В обыкновенной войне стороны, когда надоест воевать, имеют возможность разойтись по своим землям. А в гражданской войне противникам никак разойтись не получается. Земля на всех одна. Потому для того, чтобы одна сила победила, надо все другие силы истребить или вышвырнуть из страны. В ходе Гражданской войны в России было разрушено и уничтожено все, что можно было уничтожить, от заводов и мостов до семьи, школы и государственной власти.
Но если Гражданскую войну в России рассматривать не как попытку национального самоубийства, а с точки зрения военной науки, то мы неизбежно приходим к выводу: по своим формам она была гигантским шагом вперед.
Случилось так, что в ноябре 1918 года все (кроме России) воевавшие страны, так и завершили войну в позиционном тупике. Фактически на тех же рубежах, на которых армии окопались осенью 1914 года. Из опыта Первой мировой войны следовал казалось бы единственный и неотвратимый вывод: следующая война тоже будет позиционной, современную оборону прорвать невозможно. Генералы Первой мировой войны решили: надо готовиться к новой позиционной войне, статичной, траншейной. Опыт Брусилова был отнесен не к правилам, а к исключениям и забыт.
В ряде европейских стран, например, во Франции, опыт Первой мировой войны был признан единственно верным. Из этого опыта был сделан вывод, что "оборона сильнее наступления". Вся подготовка страны к будущей войне свелась к максимально возможному усилению позиционной обороны вдоль границ.
Однако ничего подобного не было на просторах рассыпавшейся Российской империи. Никто опыт Первой мировой войны не признавал и его не канонизировал. Просто потому, что следствием Первой мировой войны для России стала жесточайшая Гражданская война, которая по своему характеру и размаху было совершенно не похожа на Первую мировую.
И уж если говорить о приверженности красных командиров старому опыту, то говорить надо об опыте Гражданской войны, а вовсе не об опыте Первой мировой.
3
Войны бывают позиционными и маневренными. Между этими крайностями — неисчислимое множество различных комбинаций, когда действия маневренные сменяются позиционными и наоборот.
Первая мировая война — самый яркий, доведенный до идеала и до полного абсурда образец позиционной войны.
Гражданская война в России это самый ослепительный противоположный случай. Где еще найти пример сухопутной войны, которая разметалась в пространстве от Варшавы и Львова до Омска, Хабаровска, Владивостока и Находки, от Архангельска, Котласа и Мурманска до Одессы и Херсона, от Риги и Питера до Баку, Ташкента и Бухары?
Первая мировая война — сидение на месте. Первая мировая война в принципе не задела территорию главных её участников: России, Германии, Австрии, Франции, Великобритании. Фронты стабилизировались примерно в районах государственных границ. В тыловых районах разрушений по большому счету не было. Миллионные армии терзали друг друга. А позади прифронтовой полосы — нормальная мирая жизнь: дымят заводы, гудят паровозы, сверкают огнями витрины на Невском проспекте, на Пигали машет крыльями Мулен Руж — красная мельница, и едреные девки выплясывают канкан.
Символ Первой мировой войны, её суть и визуальное выражение — траншея.
А символ Гражданской войны — пулеметная тачанка Нестора Ивановича Махно, на которой сзади серебряными гвоздиками был выбит хлесткий девиз "Хрен догонишь", спереди — "Хрен возьмешь".
Нужно признать: не потому Гражданская война была маневренной, что наши умнее всех. А потому, что страна самая большая в мире, и вся она превратилась в поле сражения. Перекопать такую страну окопами нельзя. Нет у нас столько людей. Раз так, оборона не могла быть сплошной. Значит противники проникали в тыл друг к другу, обходили узлы сопротивления и фланги. Гражданская война в России — это отсутствие сплошных фронтов. Это стремительный маневр коллосальных подвижных воинских масс. Это охваты и обходы, лихие броски с выходом на вражеские фланги и тылы.
Были окопы, были траншеи. Но не это главное. Главное — открытые тылы и фланги, как у себя, так и у противника. Главное — стремительный внезапный маневр, удар там, где противник меньше всего ожидает.
Гражданская война в России показала выход из позиционного тупика, возродила во всей красе и блеске секрет маневра, который казолось бы окончательно и навсегда был утерян на полях Первой мировой войны.
4
Как мы уже уяснили, до появления танков (в достойных упоминания количествах) только два рода войск могли вести самостоятельные боевые действия на земле — кавалерия и пехота.
Пехота универсальна, но более тяготеет к малоподвижным формам войны.
А кавалерия — это маневр и движение.
Все остальные рода войск, начиная с артиллерии, очень важны, но вести самостоятельно войну не способны.
Сейчас мы не говорим о войне на море и в воздухе. Если опуститься на грешную землю, то Первая мировая война — это война пехоты. Понятно, при массовом участии артиллерии, саперов, связистов, химиков и пр.
Кавалерия в той войне прозябала в тылах, и никакого решающего влияния на ход и исход войны не оказывала.
А в куда более жестокой, разрушительной и кровавой Гражданской войне в России решающей силой была кавалерия. Она естественно и неизбежно набирала вес. Кавалерия в наибольшей степени соответствовала войне маневренной. Кавалерийские соединения и объединения росли и ширились. Мелкие кавалерийские отряды сливались в эскадроны, а те — в кавалерийские полки, бригады, дивизии, кавалерийские корпуса.
Венцом маневренной войны стало создание соответствующего инструмента — конных армий. Забудем ту картину, которую нам рисовала красная пропаганда: скачет Буденный, сабелькой помахивает... Обратим внимание на другое: только движение приносит победу. Это сказал Сунь Цзы, а Гудериан через две тысячи лет повторил.
Вот вам движение — конная армия Это подвижная стратегическая масса, способная внезапно появляться там, где её не ждут, способная совершать стремительное перемещение на сотни километров. Вспомним перегруппировку 1-й конной армии из района Майкопа в район Умани. Ведь это 1200 километров. Это стратегический размах.
И боевые действия конных армий — это прежде всего не рубка саблями, но глубокий стремительный маневр, когда масса войск воздействует на противника не огнем, но своим движением. В июне 1920 года 1-я конная армия вышла в тыл 3-й польской армии и одним этим заставила её оставить Киев,- стратегия непрямых действий в чистом виде.
Каждая конная армия обладала огромной по тем временам огневой мощью. Она была насыщена и даже перенасыщена пулеметами. Кроме того конные армии располагали артиллерией, бронемашинами, бронепоездами, собственной авиацией и даже танками.
Боевой состав конных армии не был постоянным. Армии эти неизменно находились в боях. Их состав то увеличивался, то сокращался. Обычно в конной армии помимо чисто кавалерийских частей и соединений было до 50 орудий, 30-40 бронеавтомобилей, 10-15 самолетов, от 3 до 7 бронепоездов, 200-400 пулеметов, которых устанавливали не только на тачанках, но и на грузовых и легковых машинах.
Конная армия это именно тот инструмент, которого совсем недавно так не хватало Брусилову. Была бы у Брусилова в 1916 году 1-я или 2-я конная армия (или сразу обе), то почти смертельный удар по германо-австро-венгерской коалиции мог бы стать смертельным. И тогда история пошла бы совсем другим путем...
Но царь Николай не озаботился созданием массированных подвижных соединений, Брусилов проломал ворота, но в них некому было войти.
Созданием мощных подвижных соединений занялся товарищ Сталин. 1-я конная — его детище. Создавали эту армию другие люди, но без поддержки в высших эшелонах власти эта идея не могла выжить. Сталин идею оценил и поддержал.
Интересно, что Тухачевский, ничего подобного не создал и подобных идей не поддержал. Но вот Тухачевский увидел, что мощные подвижные соединения играют главную роль в маневренной войне и потребовал: отдайте мне 1-ю конную Я тоже хочу в какой-то мере считаться полководцем и победы одерживать
5
Жуков объявил, что красные командиры держались за опыт Первой мировой войны, т. е. за окопы и траншеи. За многолетнее прозябание на одной позиции. За позиционные формы борьбы.
Это мерзкая клевета на свою армию, на боевых товарищей. Ибо дух маневренной войны господствовал в Красной армии с первого дня её рождения... Конную армию невозможно ни привязать к Первой мировой войне, ни вписать в нее.
Конная армия — это маневр. Это — блицкриг Даешь Варшаву Дай Берлин Уж врезались мы в Крым
И почему опыт Первой мировой должен был возвышаться над опытом Гражданской войны?
Кем был Сталин в Первой мировой войне? Провел ли он один день или один час в траншее? То-то. А в Гражданской войне товарищ Сталин — член РВС Республики, член РВС Южного, Западного и Юго-Западного фронтов. Сталин бывал на руководящих военных должностях и в Царицыне, и в Питере, на Львов ходил. Были удачи, победы, были ошибки, провалы, катастрофы. Короче: был опыт. Какой же опыт Сталину помнить: чужой или собственный? Какой Сталину опыт ближе: забытой Первой мировой войны, на которой его не было, которая завершилась позорной капитуляцией страны, или незабываемый опыт грандиозных побед и горьких поражений, опыт войны, которая завершилась победой над многочисленными врагами, которая вынесла его на вершины небывалой в истории единоличной и неограниченной власти?
Три года судьба бросала Сталина по фронтам Гражданской войны. Он советовал и направлял, расстреливал и награждал, требовал, доказывал, ругался не только с командующими фронтами, но и с Лениным, но и со Склянским, даже — и с Троцким. Какой же опыт Сталину использовать: той войны, на которой его не было, или опыт Гражданской войны, на которой он был?
Вот отношение Сталина к Первой мировой войне: "Уже во время войны раскрылась измена царского военного министра Сухомлинова, оказавшегося связанным с немецкими шпионами. Сухомлинов выполнял задания немецкой разведки — сорвать снабжение фронта снарядами, не давать фронту пушек, не давать винтовок. Некоторые царские министры и генералы сами втихомолку содействовали успехам немецкой армии: вместе с царицей, связанной с немцами, они выдавали немцам военные тайны. Неудивительно, что царская армия терпела поражения и вынуждена была отступать".
Это строки из гениального творения товарища Сталина, которое явилось миру в момент победного финала Великого Очищения 1937-38 годов и превратилось в священное писание для каждого большевика. Название книги — "История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс". (Москва. ОГИЗ. 1938. Стр. 167-168) Шаг в сторону от этого канонического текста считался за побег. Конвой стрелял без предупреждения.
Кто бы осмелился после Великого Кровопускания даже помянуть добрым словом Первую мировую войну и заикнуться о необходимости держаться за её опыт, изучать её уроки?
6
И не только Сталин категорически отвергал окопно-траншейный опыт.
Председатель Комитета обороны при СНК СССР Маршал Советского Союза Ворошилов в Первой мировой войне участия не принимал, а в Гражданской войне командовал партизанским отрядом, дивизией, последовательно тремя армиями (5-й, 10-й, 14-й), Украинским фронтом, был членом Военного совета 1-й конной армии. А конная армия — это нечто такое, чего в Первой мировой войне не было.
Нарком обороны Маршал Советского Союза Тимошенко в Первой мировой войне — рядовой, а в Гражданской — рядовой, командир взвода, пулеметной команды, эскадрона, полка, бригады. Завершил войну в должности командира дивизии. И не простой, а кавалерийской в составе конной армии. Неужели опыт Первой мировой войны он мог ставить выше опыта Гражданской?
Первый заместитель Наркома обороны Маршал Советского Союза Буденный в Первой мировой войне — старший унтер-офицер, командир взвода. А в Гражданской войне Буденный прошел путь: командир партизанского отряда, полка, бригады, дивизии, корпуса, командующий армией. Да опять же не простой армией командовал, которая в окопах коптила небо, а той, которая сокрушающим маневром решала не только оперативные, но иногда и стратегические задачи. Вопрос повторяю: какой опыт дороже Буденному, опыт командования кавалерийским взводом в Первой мировой войне, когда кавалерия вынуждено прозябала, или опыт командования первой в мире со времен Чингиз-хана конной армией, от грохота копыт которой дрожали стены европейских столиц?
Заместитель Наркома обороны Маршал Советского Союза Кулик в Первой мировой войне — взводный унтер, а в Гражданской — начальник артиллерии армии. И опять — не простой армии, а самой подвижной в мире.
Заместитель Наркома обороны генерал армии К.А. Мерецков в Первой мировой войне тоже выше унтера не поднялся, а в Гражданской — помощник начальника штаба дивизии.
Несколько выпадает из этого ряда заместитель Наркома обороны Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников. В Первой мировой войне — царский полковник. Но и у него в Гражданской войне — захватывающий взлет: начальник Разведывательного управления штаба Высшего военного совета Республики. В том, что Шапошников не канонизировал опыт Первой мировой войны, каждый может лично убедиться, прочитав "Мозг армии".
Так кто же в руководстве Наркомата обороны воспевал опыт Первой мировой войны?
Поделиться книгой: