Куратор прибыл на встречу на темно-зеленой "копейке" - донельзя добитый вид "жигуленка" наводил на мысль, что этой машине уже давно пора на свалку металлолома. Впрочем, внешний вид, как и положено для оперативной машины, был обманчив: в "копейке" стоял форсированный двигатель, который бы наверняка дал фору даже движку солониковской "АльфыРомео".

Заметив машину со знакомым силуэтом на водительском месте, Солоник вышел из "АльфыРомео" и перебрался в салон "копейки".

- Ну что, Александр Сергеевич, есть для вас работа, - после сдержанного приветствия сообщил куратор, перекладывая на колени соседа папочку.

Саша раскрыл папку, зашелестел бумагами... Безусловно, кандидатура человека, которого ему надлежало "исполнить", выглядела куда более серьезно, нежели Ржавый и Гаврила вместе взятые.

Валерий Длугач, более известный в криминальных кругах, как Глобус, считался в Москве человеком влиятельным. Саша уже обратил внимание на этого авторитета во время теоретических занятий. Согласно своеобразному рейтингу, составленному опытными оперативниками МУРа, Глобус входил в пятерку наиболее опасных и могущественных мафиози столицы.

Несмотря на множество судимостей по серьезнейшим статьям - разбойные нападения, грабежи и как следствие - "командировки" за колючую проволоку в зоны различных режимов, Длугач никогда не отличался пиететом в отношении воровских понятий. В Москве за ним закрепилась слава жестокого беспредельщика. "Свой" Наро-Фоминский район он держал в страхе и покорности - так же, как и некоторые подконтрольные ему крупные торговые и финансовые точки центра города. Задержки платежей карались безжалостно. Длугач мог запросто наехать на "чужого" коммерсанта, переадресовывая плату за "охранную деятельность" на себя. В случае сопротивления посылал пацанов, которые сразу же открывали огонь из "Калашниковых" или забрасывали объект гранатами. Если бы у Глобуса было не так много денег и стволов, на него, конечно же, давно наехали бы коллеги, и авторитет, пусть даже в воровском звании, был бы мгновенно поставлен на понятия. Но наехать никак не получалось - кроме огневой мощи мобильной "бригады" и баснословных денег, на которые беспредельщик содержал нужных людей в ментовке, у Длугача имелся еще один серьезный козырь: он был безусловным ставленником "лаврушников", то есть "законников" с Кавказа, которые, исподволь поддерживая русского беспредельщика, незримо укрепляли свои позиции в столице...

Саша изучал личное дело нового клиента долго - минут пятнадцать-двадцать. Чекистский куратор терпеливо ждал, стараясь по выражению лица подопечного предугадать его реакцию.

- Для деловых встреч со "звеньевыми" и "бригадирами" Длугач обычно использует кафе "Меркурий", что в поселке Селятино, - едва заметно шевеля губами, читал Солоник. - Рядом находится платная охраняемая стоянка, организованная охранным кооперативом "Стоик", являющийся, по сути, бандитской фирмой и используется Глобусом в качестве официального прикрытия...

- Я бы не советовал вам "исполнять" его именно там. - Гэбэшник закурил. - Селятино - сравнительно небольшой поселок, там каждый новый человек на виду. Кроме того, вы должны будете подумать о безопасном отходе. Вас накроют через минуту после "исполнения". "Быки - телохранители у него свирепые, ни перед чем не остановятся.

Саша молча протянул папку собеседнику.

- Можете пока оставить себе, до следующей встречи, - разрешил куратор. - В пятницу, как обычно...

- А где гарантии, что меня не накроют в другом месте? - киллер положил папку себе на колени.

Чекист тонко улыбнулся:

- Прекрасно понимаю вашу обеспокоенность, она целиком оправдана. Конечно же, убийцу будут искать - и притом бандиты куда энергичней, чем менты. В МУРе будут потирать руки и тихо радоваться, что одним беспредельщиком стало меньше и у них убавится головной боли. А смерть Длугача попросту спишут на естественные издержки профессии убитого. А вот бандиты...

Неожиданно лицо куратора приобрело жесткое выражение - во всяком случае, Солоник еще никогда не видел его таким.

- Что - бандиты?

- Понимаете, Александр Сергеевич, - тоном профессора математики, объясняющего школьнику таблицу умножения, продолжал собеседник, - мы все очень точно просчитали. Вы ведь отдаете себе отчет, что у Глобуса есть враги, и врагов этих немало?

Солоник скосил взгляд на папочку.

- Конечно. Вон, что тут написано: на "стрелку" с "пиковыми" привез каких-то блядей - правда, за это тут же по ушам получил. На "общаковые" деньги нанимал себе в Париже минетчиц, чтобы у него прямо в вертолете да на катере отсасывали!

Чекист болезненно поморщился и, оставив последнее сообщение без оценки, продолжил:

- Враги его - люди тоже небедные и влиятельные.

- Естественно.

- А люди, которые сейчас окружают Глобуса и которые от него кормятся... На кого они в первую очередь будут думать? - Не дождавшись ответа, он продолжил: - Да на кого угодно: на влиятельных русских воров в законе, которые Длугача недолюбливают и не раз призывали развенчать, на ортодоксов, которые никогда не простят ему неуважения к паханам, на авторитетов, у которых он отбил перспективные фирмы и банки, короче, на всех, кому он когда-либо перешел дорогу...

Куратор неторопливо рассказывал, выстраивая аргументы - они выглядели более чем убедительно. Саша молча слушал, глядя не на него, а в окно машины: по пустырю бродили бездомные собаки, одичавшие, голодные... Внезапно одна из них жалобно и тонко заскулила, и две другие тут же набросились на нее, мгновенно опрокинули на спину. Послышалось низкое злое рычание, звуки борьбы, но спустя несколько секунд жертва с визгом вырвалась и, увязая по брюхо в снегу, помчалась прочь.

Так и этот мир, с которым он соприкоснулся, живет по диким законам животного мира. Одни обязательно преследуют других, чтобы разорвать, убить, уничтожить; другим достается незавидная роль жертвы. Но ведь преследователь рано или поздно сам станет жертвой - как тот же Глобус, уже приговоренный... Таков закон этого мира.

- Ввиду серьезности исполняемого объекта у вас будет достаточно времени для подготовки, - продолжал чекист, - четыре месяца. Длугача следует ликвидировать где-то до пятнадцатого апреля. Надеюсь, достаточно?

Преследуемую собаку оставили в покое, за ней не погнались. Неожиданно откуда-то из глубин подсознания нечаянно всплыла где-то услышанная или прочитанная фраза: тот, кто становится палачом, рано или поздно сам станет жертвой.

А ведь еще сегодня утром он прагматично просчитывал все выгоды своего ремесла: он - киллер, торгует своим kill, и это ничем не хуже, чем торговать, скажем, фруктами или дорогими тачками. Пусть занятие палача и постыдное, но хорошо оплачиваемое...

Из задумчивости его вывела последняя реплика, произнесенная куратором:

- Насчет денег. Как и прежде, ваша работа будет хорошо оплачена, - он достал из внутреннего кармана куртки пачку стодолларовых купюр. - Это на подготовку и на жизнь. И дважды по столько же получите за исполнение...

Наглухо задернутые шторы, приглушенный зеленоватый свет, льющийся из бра, мягкая мебель создавали ощущение полного покоя, но покоем здесь и не пахло...

Солоник лежал на кровати, положив руки поверх одеяла и отрешенно глядя в потолок. Лежал тихо, неподвижно, казалось, даже не дышал, но по его лицу было понятно: он о чем-то думает, и мысли эти ему в тягость.

- Может быть, я пойду?

При звуке этого голоса Солоник вздрогнул, точно от резкого окрика. Обернулся, невидяще взглянул на девушку, примостившуюся с краю кровати. Она была свежа, румяна и, что самое приятное, молода: не старше восемнадцати. Затуманенное восковой бледностью лицо, перечеркнутое полосой крашеных губ, закушенных во время недавнего акта; огромные глаза, в которых можно было даже угадать проблеск мысли...

Не проститутка, похоже, даже не б...ь. Из соседнего дома. Нередко встречались, потом как-то незаметно начали здороваться. Сегодня, после встречи с чекистом, случайно увидел ее в центре города, предложил подвезти. По дороге разговорились...

Сегодня вечером, сразу же после разговора с гэбэшником, настроение сделалось предельно мерзким. По тону, по виду, даже по едва заметным движениям этой серенькой сволочи Саша понял: пусть он хоть семи пядей во лбу, но относиться к нему все равно будут, как к проститутке. Его нанимают, дают работу - постыдную работу! - и за нее платят деньги, подчеркивая: "ваша работа будет хорошо оплачена". И вот сейчас, в десять вечера, кстати или некстати вспомнились те бродячие собаки, дравшиеся на пустыре, и собственные соображения на этот счет - о том, что палач сам рано или поздно превращается в жертву, о том, что рано или поздно кто-то более сильный и жестокий начнет преследовать тебя.

Беседуя по дороге домой с этой девчонкой, он понял, что не сможет провести сегодняшний вечер в одиночестве.

Отправиться в ночной клуб, на дискотеку, в ресторан?

А там что - все то же одиночество, только в огромной, чуждой для него массе людей. И потому пригласил девушку домой.

Удивительно, но она не отказывалась: посидели, она выпила шампанского, потом вспомнила о том, что позже одиннадцати задерживаться не может, что у нее завтра тяжелый день на работе.

Хозяин квартиры выглядел понуро и убито, и девчонка каким-то чисто женским чутьем угадала, что этого странного человека нельзя оставлять сегодня одного.

Все произошло как-то само собой: разостлала постель, сходила в душ, тихонько легла рядом...

Но близость не принесла ему удовольствия, наверное, впервые в жизни. Он никак не мог расслабиться, отогнать навязчивые мысли...

- Олег, так мне уйти? - повторила она после непродолжительной паузы.

Он сделал отрицательный знак рукой.

- Побудь еще немного...

Но девушка принялась собираться. Быстро оделась и, держа во рту заколку для волос, взглянула на Сашу с явным состраданием.

- Только давай договоримся. То, что произошло между нами сегодня, случайность. Ты не будешь меня искать, добиваться со мной встречи. Просто я увидела тебя и поняла, что сегодня тебе не хочется быть одному. Мне тоже, - добавила она.

Саша взглянул на девушку так, будто бы они только что познакомились какие еще проблемы?

- На прошлой неделе застрелили моего родственника... - продолжала она. - В центре города, среди бела дня, из машины. Он был бизнесмен, довольно солидный, небедный. На него наехали, предложили платить якобы за охрану, он отказался, ему начали угрожать... В милиции и слушать не стали.

- А кто застрелил? - поинтересовался Саша.

- Бандиты, - вздохнула та и, отвернувшись, добавила: - Ничего, им воздается. Никогда еще зло и пролитая кровь не оставались безнаказанными. Их тоже кто-нибудь когда-нибудь... застрелит.

Последние слова заставили Солоника вздрогнуть: они были созвучны его сегодняшним мыслям...

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Незаметно пролетела его первая московская зима, и вместе со снегом исчезли, словно растаяв под мартовскими лучами солнца, тяжелые тревожные мысли. Как ни странно, но суматошная столичная жизнь создавала ощущение спокойствия и уверенности, а комфорт, которым Солоник старательно окружал себя, позволял забыть о возможных неприятностях. В Москве его, бежавшего с зоны, судя по всему, никто не искал: то ли менты получили соответствующую отмашку от старших братьев с Лубянки, то ли теперешние Сашины документы, выправленные еще в союзном, в Шестнадцатом Главупре на имя Максимова, выглядели убедительно...

Он не раз вспоминал слова, которые как бы невзначай обронила та девушка: никакая кровь и никакое зло не остаются безнаказанными. Но разум убеждал в другом: если эту кровь не прольешь ты, то прольют другие... Какая разница?

Там, в Казахстане, не одного его такого грамотного готовили...

Зло неотвратимо влечет за собой ответное зло - все правильно, но он поставлен в такие условия, когда иного выбора нет.

И ой этот выбор сделал, и путь назад ему заказан.

А пока он тщательно готовился к своей первой серьезной ликвидации: еженедельно стрелял в тире, качался, плавал в бассейне, бегал кроссы, тщательно изучал возможные места появления клиента.

Тот вечер в "Арлекино", когда Солоник впервые увидел Длугача, он запомнил надолго. Одно дело - читать досье на потенциальную жертву, просматривать фотоснимки и видеозаписи, совсем другое - видеть, как жертва движется, разговаривает. Тут и подмечаешь незаметные для обыкновенного взгляда детали, отслеживаешь прикрытия, прикидываешь наиболее уязвимые точки...

Девятого апреля выдалось холодным, ветреным - такой обычно бывает в столице середина весны. Ровно в половине десятого вечера, как и было оговорено, позвонил куратор и буднично, словно бы речь шла о поездке в магазин, предложил встретиться в двадцать три ноль-ноль у зоопарка на Красной Пресне.

Ждать пришлось недолго: ровно в назначенное время тридцать первая черная "Волга" остановилась у обочины, и Солоник, усевшись на заднее сиденье, кивнул куратору:

- Добрый вечер.

- Добрый, - ответил тот, поглаживая лежавший у него на коленях длинный продолговатый футляр, вроде того, в котором музыканты носят фаготы.

Но это был явно не музыкальный инструмент - наметанный глаз киллера сразу же определил, что в футляре снайперский карабин, скорей всего "СКС", простое и надежное оружие.

- Оружие заберете с собой, осмотрите, пристреляйте в нашем тире, сказал куратор и сразу, без перехода, перешел к делу: - Мы считаем, что ликвидировать Длугача лучше всего в районе "Арлекино". Да и безопасней для вас, чем ехать в Селятино. Теперь он бывает в ночном клубе почти каждый вечер. Живая музыка, друзья, качественное спиртное, доступные девочки - все это притупляет у жертвы чувство опасности, расслабляет. Вы немного понаблюдаете за ним, проследите, как он подъезжает, как ведет себя, каково сопровождение, сколько машин, как отъезжает. На все два с половиной часа. Думаю, достаточно. Потом я отвезу вас домой.

Спустя полчаса они уже сидели за столиком. Популярная эстрадная певичка томно пела модные шлягеры, пресыщенная публика вяло аплодировала, невозмутимый бармен за стойкой с ловкостью циркового фокусника разливал разноцветные напитки.

"Арлекино" посещалось специфической публикой. Этот ночной клуб, весьма дорогой, открылся в Москве одним из первых, и наиболее частыми гостями тут были бандиты уровня выше среднего, более-менее серьезные бизнесмены и, конечно же, проститутки, обслуживавшие и тех, и других. Короче, шикарная тусовка для всех. "Арлекино" служил и местом деловых встреч, но на разборки было наложено негласное табу. В один и тот же вечер тут за столиками могли гулять пацаны из непримиримо враждующих группировок, но выяснение отношений, а тем более стрельба и поножовщина не приветствовалось. За ослушание можно было получить по ушам от старших. Между тем здесь же, в интимном полумраке, велись и чисто деловые беседы: намечались фирмы для последующих наездов, просчитывались выгоды и невыгоды наезда на банки, решалось, кого из ментов стоит купить и за сколько, оговаривались и куда более серьезные мероприятия...

Впрочем, менты, чины из прокуратуры и ФСК и даже мелкие чиновники со Старой площади, Варварки и мэрии также были в "Арлекино" частыми гостями. В отличие от бандитов, гнущих пальцы по поводу и без повода, эти предпочитали не выдавать себя.

Солоник нетерпеливо вертел головой, осваиваясь. Что-то ему нравилось, что-то не очень, а что-то не нравилось совсем. Более всего - внимательные взгляды чекиста, которые киллер постоянно ощущал на себе.

Тем временем певичка, полуприсев в кокетливом книксене, удалилась под жиденькие аплодисменты, и в этот момент зазуммерил сотовый телефон куратора. Сашин спутник взял трубку, выслушал краткое сообщение и, что-то ответив, спрятал черную коробочку с толстым отростком антенны во внутренний карман пиджака.

- Минут через двадцать он будет тут, - пояснил чекист, и Солоник понял: "наружка" наверняка ведет Длугача по московским улицам.

В ожидании Глобуса Саша принялся изучать публику, начав, естественно, с телок. Он сразу же разделил их про себя на три категории. Вопервых, дорогие проститутки, самые многочисленные в клубе; они сразу бросались в глаза независимым видом, мини-юбками и боевой раскраской. Во-вторых так называемые бизнесвумен, женщины-бизнесмены. Удивительно, но они назначали деловые встречи в дорогом и престижном ночном клубе. Ну, а в-третьих, жены и любовницы бизнесменов, а также бандитов: этих, тихих и подчеркнуто скромных, было меньше всего - в подобные заведения принято ходить в мужской компании.

Саша мельком взглянул на куратора - тот выглядел несколько напряженным. Прищурившись, вглядывался в лица входящих и выходящих, и по этому прищуру Солоник определил, что многих из завсегдатаев "Арлекино" чекист наверняка знает заочно, и уж наверняка не как законопослушных граждан...

Вновь зазуммерил мобильный телефон.

- Да? Сейчас? Хорошо, - отрывисто произнес он, нажал на отбой и, повернувшись к соседу по столу, сообщил: - Он будет тут через пять минут, уже на подъезде. И не один, с охраной. Я его вам только покажу, а дальше ведите его сами. Посидите, мне надо выйти по делам. Поднялся и вышел.

Саша остался один. За несколько часов ему надо было понять, что это за объект, сжиться с ним, как актер вживается в образ, в исполняемую роль, постичь ритм движения, манеру разговора и поведения, характерные привычки, изучить окружение...

Скоро в зал вошли человек семь. Коротко стриженные головы, наглость бросаемых ими взглядов и развязность манер, дорогие, но безвкусные шмотки, а главное - внутренняя агрессия, источаемая наружу, - все это красноречиво свидетельствовало об их принадлежности к миру российского криминала. Солоник понял: Глобус - один из них.

Отыскав свободный столик и усевшись за него, вошедшие подозвали официантку. Та мгновенно подошла. Саша безуспешно пытался определить, кто именно из этих семи - Валерий Длугач, но это ему не удавалось: к бандитам то и дело подходили какие-то коротко стриженные, видимо, коллеги по преступному бизнесу. За их спинами сидящие за столом почти не просматривались.

Вновь появился куратор - уселся и, не глядя в сторону сидевших за столиком, спросил шепотом:

- Ну, может быть, сами определите, кто он?

Саша повел плечами.

- Определишь тут...

- Смотрите: сейчас к ним наверняка подойдет вон та толстая женщина сутенерша. Предложит девочек, и ваш объект сделает заказ.

И точно: безобразная, дебелая тетка подошла и, подобострастно улыбнувшись, указала на столик со скучавшими проститутками. Один из сидевших, невысокий мужчина лет сорока, в темном костюме, сразу оживился, приподнялся, чтобы получше рассмотреть предложенных проституток.

- Этот? - кивнул в его сторону Солоник.

- Он самый, - подтвердил чекист. - Только не смотрите на него так откровенно. Он очень осторожный и хитрый. Вы его запеленговали, засекли - теперь отслеживайте сами. Только предельно аккуратно. Можете даже осторожно выйти следом за ним, но дальше автомобильной стоянки идти не рекомендую. Все, желаю успеха, в два ночи жду в своей машине у станции метро.

Куратор быстро поднялся и направился к выходу.

Киллер понял его слова по-своему: "исполнять" объект следует именно здесь, рядом с "Арлекино". Видимо, так было задумано "конторой" убийство, по мнению заказчиков, должно было вызвать резонанс, а для этого необходимо большое скопление народа...

Тем временем Глобус и его компания продолжали развлекаться. Длугач быстро набирался спиртным, и чем больше пил, тем становился агрессивнее. Он уже успел влепить прилюдно пощечину телохранителю, наорать на другого, поменять двух телок, чем-то не угодивших ему. Ситуация за бандитским столиком накалялась. Саша поморщился: наблюдать чужую агрессию не слишком приятно. Дальнейшие события отвлекли его от отслеживания объекта...

- Скучаем, красавчик? - Приглушенный женский голос заставил Солоника поднять голову. Рядом с ним уселась молоденькая барышня.

Это была типичная московская проститутка, из тех, что обслуживают "крутых". Вызывающий макияж, мини-юбка, длинная сигарета, манерно зажатая между пальцами...

- Развеселить меня пришла? - спросил Солоник, прикидывая в уме, сколько она может стоить.

Конечно, снимать ее на ночь не было резона - время не то, к тому же он на работе. А вот если оперативно дать на клык... Правда, за грамотно исполненный минет "скрипочки" - так именуют профессиональных вафлерш берут дорого, но, если действительно классно отсасывает, почему бы и не заплатить?

Искусство, в том числе и минета, требует материальных затрат.

- Могу и развеселить, - улыбнулась минетчица, - к обоюдному удовольствию...

Саша метнул быстрый взгляд в сторону столика Длугача - ему показалось, что кто-то из его окружения подозрительно долго задержал на нем взгляд.

Что ж, можно и под снять эту девку. Во всяком случае, даже к лучшему. Мужчина, одиноко сидящий в таком заведении, не может не вызвать подозрения. А так - все естественно и более чем понятно: пришел скоротать вечерок, заодно и телку снял.

- И во сколько же ты оцениваешь свое удовольствие? - Солоник целиком переключился на проститутку.