Спящая красавица

Три плечистых охотника с копьями, булавами и кинжалами охраняли вождя с боков и со спины, внимательно оглядывая лес, – мало ли что придет в голову разбойникам.

У входа в пещеру стоял еще с десяток отборных охотников Лаена, мечта любой девушки. Над ними торчала кудлатая голова могучего Гатара. Он заглядывал в пещеру, о чем-то расспрашивал охотников – готовился.

Я уже налюбовался на пещеру – и вход осмотрел, и внутрь заглянул. Внутри было темно, сыро и холодно. В полутьме, довольно далеко от входа, лицом к свету, лежала на боку, в позе спящей, женская фигура. Жива она была или нет – с первого взгляда определить было трудно. Однако охотники, охранявшие пещеру, утверждали, что Тиама двигает руками и ногами, и переворачивается с боку на бок, как обычно и бывает со спящими. Еще я разглядел, что в пещере валяются мумифицированные останки нескольких небольшого размера животных.

Жреца возле пещеры не было. По старости и немощи он остался в поселке – возносить богине-Матери просьбы о помощи в спасении Тиамы. Зато рядом с вождем на циновке сидел колдун. Перед ним рассыпаны были мелкие кости какого-то животного, и он внимательно изучал их расположение.

В Лаене, когда процессия собиралась тронуться к пещере, я коротко расспросил жреца о строителе необычного каменного святилища. Старик рассказал, что человек этот пришел в поселок два года назад и был явно из дальних мест, поскольку внешностью и одеждой заметно отличался от местных жителей. Как отличался, старик не смог описать подробно. Сказал только, что был он худощав, голова у него была немного более продолговатой, чем у лаенцев, что волосы у него были белые, кожа смуглая, глаза очень светлые, а борода не росла вовсе. Чужак рассказывал, что он откуда-то издалека, с севера, что там все такие… Но кто проверит? А одежда… Ну, не такая – и все тут!

– И вообще, я полагаю, Сарго – так он себя называл – был сильным и страшным колдуном, а может, и демоном, – понизил голос Халар. – Наш колдун возражает… Но кому охота признавать свою беспомощность и немощь?

– А почему ты считаешь его колдуном? – заинтересовался я.

Халар слегка задумался.

– Как бы тебе объяснить… Ну, представь себе, приходит незнакомец в поселок. Всё чужое, все чужие. Сегодня. А на завтра он чуть ли не друг половине поселка. И все в нем души не чают. А еще через день – весь поселок едва не пляшет вокруг него. Стоило ему добраться до вождя, как сам Римади обнимает его, поселяет в своем доме. И даже начинает советоваться, не отдать ли за него свою любимую Тиаму, – в ту пору ей было всего-то тринадцать. Колдун и прочие прихлебатели ловили каждое слово Сарго. В каждом доме он – дорогой гость, и во время еды лучшие куски оказываются на его блюде.

– Так, может, он просто хороший человек был, компанейский.

– Компанейский… Хм-м… Не шутил, над чужими шутками и веселыми байками не смеялся, со всеми не веселился… Да и хорошего ничего не делал. Плохого, впрочем, тоже… Так-то вот… Хотя, конечно, может, и компанейский. По-своему.

– Ну а ты?

– А я на его чары не поддался. – Халар покачал головой. – То ли богиня-Мать охраняла мой разум, то ли я оказался слишком старым для его колдовства… Не взяло меня. И тогда я решил как-то помешать его чарам.

– И что же?

Халар усмехнулся.

– А мне, повидавшему на своем веку всякое и многое намотавшему на ус, хорошо ведомо, что лишь трудная, невыполнимая работа заставляет сосредоточиться на главном и не отвлекаться на пустяки. Особенно, когда поставлены короткие сроки.

– И ты придумал ему работу?

Халар кивнул.

– Придумать – еще не все. Гораздо труднее было убедить Римади, чтобы это задание он сам дал Сарго. И чтобы от задания зависело, что с чужаком будет дальше. Пришлось просить помощи у Матери-Охранительницы. И она поначалу приказала вождю испытать его, а потом – и вообще опасаться чужака.

– Так-таки приказала… – усомнился я, хитро прищурившись.

Старик довольно хихикнул.

– Ты же ведь рассказчик, а вам, рассказчикам, очень многое ведомо. Сам знаешь, – жрец на то и жрец, чтобы напрямую беседовать с богами. Ну и вещать от их имени, когда боги не возражают.

– И ты предложил этому Сарго…

– Не-ет! Сам вождь Римади торжественно предложил ему выполнить волю богини – построить ей новое, небывалое святилище. Иначе – вон из поселка. С богами ведь не спорят. И срок поставил, как богиня-Мать и хотела, – до затмения Младшего Брата. А до затмения оставалось не так уж много. Колдун объяснил Сарго, сколько у него времени. Тот подумал-подумал – и на следующий день согласился.

– Представляю, какой для тебя это был удар.

Халар вздохнул.

– Удар не удар, но тогда я понял, что мне и ему в одном поселке не ужиться. А куда мне, старому деваться? Только отдать душу Матери Всего Сущего.

– И как же он умудрился построить святилище?

– Сначала он исчез на несколько дней. Чары в поселке, пока его не было, растаяли, лаенцы пришли в себя. Да и вождь удивлялся своей благосклонности к Сарго. А потом он снова появился. И тут такое началось… – Халар помолчал, должно быть вспоминая, и глаза его округлились от ужаса. – Сарго вошел в поселок рано утром, молча встал посреди главной площади, раскинул руки в стороны, закрыл глаза и замер. И вскоре жители поселка, словно по зову, потянулись на площадь. Все собрались. Даже дети. И Сарго сказал им, что просит их помощи в постройке святилища. И все дружно согласились. И вид у жителей Лаена был такой, будто они еще спят. С открытыми глазами. Сарго в незастроенной части поселка начертил на земле, где будет стоять святилище, а потом ничего не делал. Только стоял, с закрытыми глазами посреди площади. Стоял с рассвета до глубоких сумерек, а потом шел в Дом скитальцев, ел, спал и перед рассветом снова выходил на площадь. А покорные его колдовству лаенцы сами строили это святилище. Не охотились, не собирали плоды. Только строили, строили и строили – рыли яму для фундамента святилища, вырубали в горах камни, тащили их в поселок, и тут им уже придавали форму, шлифовали, складывали… Даже дети что-то помогали делать. И тоже с рассвета до сумерек. В жару, в дождь, в холод. Некоторые умерли… – Халар горестно вздохнул. – Так появилось это святилище.

– И он уложился в срок?

– Нет, он чуть-чуть опоздал.

– И что?

Халар пожал плечами.

– Я думаю, при таких чарах он спокойно мог остаться. Но что-то с ним случилось. Или надорвался он и чар его поубавилось, или гордость его взяла, или какие другие причины тому были, только Сарго вдруг сам заявил, что уходит. Святилище готово, и ему здесь стало неинтересно. И он ушел. Никто не провожал его, и больше мы о нем не слышали. Уже после ухода Сарго наши мастера украсили святилище, и я провел обряд…

– А как же получилось, что в святилище и вождь поселился?

– Поскольку места в этой постройке оказалось для богов слишком уж много, – не без усмешки пояснил Халар, – наш гордый Римади решил тоже там поселиться. Присоседиться, значит, к бессмертным богам. И теперь делит кров с Матерью Всего Сущего – и остальными богами.

– А что же богиня-Мать? Как ей такое соседство?

– Никак! – хмыкнул жрец. – Что ей, места жалко? Да и вождь он все-таки. Тут места еще и для меня, и для колдуна хватило…

Я очнулся от размышлений, потому как говор на поляне усилился. Я увидел, что охотники отошли от пещеры. Гатар остался перед входом один. Я понял, что он собирается войти, спрыгнул со ствола и быстрым шагом подошел к Гатару.

– Я буду возле входа, – заявил я ему и насмешливо добавил: – Рассказчик собственными глазами должен увидеть подвиг охотника Гатара.

Гатар не заметил моей иронии. Он безразлично пожал плечами.

– Как хочешь.

Я встал сбоку от входа, так, чтобы наблюдать за всем, что будет происходить внутри.

– Ну, Помоги Мать-Охранительница, – пробормотал Гатар.

– Да, тебе это пригодится, – заметил я.

Он зло зыркнул на меня, потом заглянул в пещеру, глубоко вздохнул и ринулся в сумрак. Стремительно подбежал к Тиаме, наклонился, подхватил ее на руки, медленно выпрямился, медленно повернулся, очень медленно опустился на одно колено, рывком встал, затем упал на оба колена, опустил девушку на пол и медленно завалился набок. Через несколько мгновений по пещере раскатился густой храп Гатара.

Сдерживая торжествующую ухмылку, я подошел к Римади. Оглянулся – у входа в пещеру толпились подбежавшие лаенцы, возбужденно переговаривались.

– Теперь моя очередь, вождь, – заявил я.

Римади поднял на меня тусклый, больной взгляд.

– А что этот… силач, охотник? – Похоже, он забыл, как зовут героя.

– Сладко спит рядом с вашей дочерью, – съехидничал я.

Глаза Римади вдруг прищурились, взгляд его на миг стал колючим.

– Что ж, если так не терпится, присоединяйся к ним, – сказал вождь. И добавил потухшим голосом: – Я уже ничему не верю.

Я промолчал, повернулся и пошел к толпе.

Лаенцы все еще грудились перед пещерой, а мне нужно было свободное место. Я подозвал двух охотников покрепче и велел растолкать поселян в стороны. Они быстро освободили мне путь ко входу.

Я спросил охотников, есть ли при них веревка с петлей на конце? Один ткнул пальцем в сторону: под деревом лежал моток толстой, мохнатой веревки.

– Хорошо, – сказал я. – Она еще пригодится.

– Обвязываться будешь? – гнусаво спросил охотник со сломанным носом.

– Нет.

– Этот… что перед тобой был… тоже отказался, – заметил охотник со уродливым шрамом на левой щеке. – Уверен был, что все у него получится… А что вышло?

– Со мной такого не случится, – заверил я.

– Ага, тот ведь тоже отнекивался, – прогнусавил Сломанный нос. – Говорил – всё успеет… Успел. Вон, рулады выводит.

– Зато в сладких снах помрет, – сказал Уродливый шрам.

Я подошел к темному провалу в скале, остановился, закрыл глаза, сосредоточился, прижал указательными пальцами нужные точки на висках. Пока я так стоял некоторое время, вокруг судачили лаенцы.

– И этот сейчас полезет?

– А ты не видишь?

– Да один только что там и остался!

– И этот думает, что он сильнее демонов.

– Проклятое место! Завалить его камнями!

– А девочка?

– Ну, что ж – девочка! Бывает и хуже… Плачет ребенок, умирает на твоих руках, а ты сделать ничего не можешь, и боги от тебя отвернулись…

– Охотника жалко! Крепкий парень был, пользы бы еще принес…

– А Тиама нет? Нарожала бы детишек…

Я открыл глаза, вгляделся в полутьму возле входа и шагнул в пещеру. Я был совершенно спокоен.

Четыре широких шага. Гатар с храпом втягивает воздух. Я переступаю через него, склоняюсь над Тиамой. Сую левую руку под спину, а правую под ягодицы. И спина, и ягодицы холодные. Мелькает мысль – не успели. Но все равно надо вынести. Я с некоторой натугой выпрямляюсь, – хоть она и юная девушка, но я-то не Гатар. Она слабо стонет во сне. Хвала богине-Матери, – жива! Я разворачиваюсь, нащупываю ступней тело Гатара – он в это время натужно свистит носом, – перешагиваю и поспешно направляюсь к выходу. Скорее!

Я – снаружи. Яростно хриплю: "Быстро возьмите Ти… как там ее! – Я вдруг забыл ее имя. – Хватайте, чтоб вас! А то уроню!.." Отвык я тяжести таскать.

Сломанный нос забирает девушку из моих рук и несет к вождю.

Я делаю шаг в сторону, сажусь у входа, откидываюсь спиной к скале. Как хорошо!

Ко мне подходит Сломанный нос и говорит, что меня хочет видеть вождь.

Я вздохнул и встал.

– Пусть посмотрит издалека, – сказал я недружелюбно. – Несите веревку!

Охотники поколебались.

– Вождь… – начал Сломанный нос.

– Я не лаенец, а вольный рассказчик. Это ваш вождь, а не мой. Чего стоите! – гаркнул я. – Веревку! Живо!

Сломанный нос остался, а Уродливый шрам потрусил к дереву, где лежал моток. Затем потрусил обратно, перебирая на ходу кольца ее. Я взял у него моток.

– Крепкая?

– Беросмедя выдержит.

– Где тут петля?

Уродливый шрам сунул руку в моток и вытащил конец веревки с петлей.

– Хорошо, – сказал я. – Теперь слушайте. Я беру петлю и вхожу в пещеру. А вы держите веревку и ждете команды. Я надеваю петлю на Гатара, а вы тащите его наружу. Один я такую тушу и с места не сдвину. Все ясно?

Охотники понимающе закивали.

Я растолкал тех, кто загораживал мне дорогу, не слушая удивленные возгласы любопытных, раздраженно приказал им всем убираться прочь и снова вошел в пещеру.

Пока меня не было, Гатар переменил позу. Теперь он лежал не на боку, а на спине и по-прежнему зычно храпел. Даже громче прежнего. Я сел у его головы на корточки, набросил петлю на верхнюю часть тела, затем с усилием приподнял голову и плечи Гатара, чтобы часть петли оказалась у него за спиной, опустил его на место, и вытащил его безвольные руки из петли. Потом потянул за веревку. Петля поползла с живота на грудь и застряла подмышками. То, что надо!

Я повернулся к светлому пятну выхода, махнул рукой и гаркнул:

– Тяните!

Снаружи замелькали тени, веревка дернулась, натянулась, Гатар тронулся с места и медленно, рывками пополз по неровному каменному полу. Я подумал, что следовало бы расчистить пол, чтобы Гатар не ободрал спину, но было уже поздно менять что-то. Пусть вытащат. А спину ему колдун залечит, если что…

Я вышел из пещеры, выдохнул затхлый, вонючий воздух ее и вдохнул свежий лесной, пахнущий сырой землей, зеленью и прелью. Поискал глазами вождя. Римади обнимал проснувшуюся дочь и что-то говорил ей, поглядывая на пещеру, а она, закутанная в шкуры, ошалело крутила головой, озираясь. И в самом деле, – красивая девочка.

Ко мне полной достоинства походкой приблизился колдун.

– Иди к вождю, рассказчик. Римади требует тебя. – И столь же достойно направился обратно к циновке.

Я оглянулся. Спящий Гатар уже показался из пещеры. Его появление встретили громкими возгласами. Сломанный нос и Уродливый шрам подхватили его за плечи и поволокли сквозь толпу в сторону, к деревьям, где лежали его вещи.