Закат или рассвет? Россия: 2000-2008

В октябре 2001 г. В. Путин прибрал к рукам еще один крупный источник финансов — одну из естественных монополий страны, Российские железные дороги. С ельцинских времен этим акционерным обществом, 100 % акций которого принадлежало государству, руководил Н. Аксененко. Как профессионал-железнодорожник он сформировался в советские времена, но в период демократических реформ приобрел особый вкус к собственности и власти. Обладая крупной фигурой, нахрапистым характером, масштабными аппетитами, он быстро продвигался по служебной лестнице в 90-е годы: с 1997 г. он уже был министром путей сообщения, в 1999 г. стал вице-премьером и даже первым вице-премьером в переходных правительствах С. Степашина и В. Путина. Став президентом, В. Путин получил как бы «в наследство» неуемного Н. Аксененко, к которому питал особую привязанность Б. Ельцин, однажды даже представивший его кандидатуру в Государственную думу для утверждения на пост премьер-министра. Правда, он по непонятным причинам быстро отозвал свое собственное представление еще до рассмотрения вопроса в нижней палате.

Как и все деятели ельцинского периода, Н. Аксененко рассматривал вверенное ему ведомство как свою семейную вотчину. Для своего сына он создал частную фирму «Трансрейл», которая взяла под свой контроль все перевозки иностранных грузов по российским железным дорогам и, естественно, все доходы от них. При министерстве были созданы б фондов, в которые в обязательном порядке должны были «добровольно» вносить крупные суммы все начальники дорог. За счет государственных средств возводились элитные дома для руководящего состава, выдавались крупные премии и пр. При нем МПС получило саркастическое название «Министерство путей расхищения». Когда по инициативе В. Путина Счетная палата проверила состояние финансов МПС, то выяснилось, что министерство недоплатило в государственный бюджет 11 млрд. рублей налогов. Тарифы на перевозку грузов увеличивались или уменьшались в зависимости от величины полученных взяток. Чтобы избавиться от такого нечистоплотного «соратника», В. Путину пришлось дать согласие на возбуждение уголовного дела по материалам проверки Счетной палаты. Н. Аксененко понимал, что материалов для его осуждения было более чем достаточно, поэтому всю свою недюжинную энергию приложил к тому, чтобы тихо выйти сухим из воды, что соответствовало и новому курсу Кремля. На его место был поставлен очень авторитетный среди железнодорожников Геннадий Фадеев, уже имевший опыт работы в качестве министра этой отрасли. Однако это было промежуточным решением, потому что в качестве его заместителя в РАО «РЖД» был внедрен Владимир Якунин, не имевший никакого отношения ранее к железным дорогам, но старый друг и товарищ В. Путина по Санкт-Петербургу. Через короткое время именно он и возглавил всю железнодорожную сеть страны со всеми ее доходами.

К моменту прихода В. Путина в Кремль подавляющее большинство нефтяных ресурсов страны уже находилось в руках частных компаний («Лукойл», «ЮКОС», «Сибнефть» и т. д.) Большие объемы нефтяного экспорта и быстро растущие цены на это сырье на мировом рынке превращали нефть в самый лакомый кусок собственности. Но сразу наложить лапу на уже приватизированную собственность оказалось непросто, хотя очень хотелось. Надо было провести основательную подготовку. В качестве жертвы была выбрана компания «ЮКОС», руководителем которой был один из тогдашних крупнейших олигархов Михаил Ходорковский. Поскольку борьба с «ЮКОСом» носила многоплановый характер, ей посвящен отдельный раздел в этой книге.

В марте 2002 года был снят со своего поста Председателя правления Центрального банка России Виктор Геращенко, опытнейший банкир, занимавший этот пост еще во времена Советского Союза. Он имел за плечами многолетнюю практику руководства банковскими учреждениями за рубежом. Его вновь призвали к рулю Центрального банка России в тяжелейший период в сентябре 1998 года, когда демократические управленцы привели Россию к финансовому дефолту, В. Геращенко всегда отличался не только высоким профессионализмом, но и независимостью и смелостью в отстаивании своих позиций. Но профессионализм, как известно, вообще не в чести у российской власти, а самостоятельность и тем более ершистость, считаются неприемлемыми качествами чиновника. В силу этого для Виктора Геращенко не могло остаться места в новой колоде руководящих карт.

Замена носила привычный характер. На пост главы Центробанка был назначен Сергей Игнатьев, который был до 1991 г. преподавателем кафедры ценообразования Ленинградского финансово-экономического института, а в 1991 г. сразу стал заместителем министра экономики и финансов. Все последующие годы он неизменно занимал посты заместителей разных министров, в том числе и был заместителем Председателя Центробанка, но всегда оставался в тени и не привлекал к себе внимания. Теперь вся банковская система была поставлена под контроль надежного и легко управляемого человека.

Почти незамеченной для широкой общественности произошла перемена в статусе Счетной палаты РФ, которая в свое время была создана в качестве инструмента Государственной думы для контроля над расходованием бюджетных и вообще государственных средств. Теперь депутатам Госдумы было оставлено только право утверждать кандидатуры на все руководящие посты в Счетной палаты от ее Председателя до аудитора включительно, которые подбираются и вносятся от имени Президента РФ. Содержание и направление работы Счетной палаты определяется полностью Кремлем.

Через полтора года пребывания В. Путина на посту Президента РФ, осенью 2001 года, было положено начало созданию единой политической партии российской буржуазии. В нынешней России власть и СМИ избегают употребления общепринятых в мире политических категорий, заменяя их маловразумительными эвфемизмами. Вместо «капитализм» говорят: «рыночная экономика»; вместо «буржуазия» — либо «новые русские», либо «предприниматели», «работодатели» и т. д. Все ранее разобщенные группы нового правящего класса сошлись во мнении, что В. Путин может наиболее адекватно выражать и защищать их общие интересы, что целесообразно снизить накал внутривидовой борьбы и создать единую партию, которая, пользуясь большинством в Государственной думе, станет строить такое правовое государство, которое наилучшим образом будет соответствовать интересам буржуазии.

К этому времени основная часть бывшей общегосударственной социалистической собственности уже была поделена, причин для крупных конфликтов не оставалось. На первое место выдвигались соображения правового закрепления свершившихся социально-экономических перемен, установление стабильности и обеспечение гарантии необратимости победы буржуазии.

27 октября 2001 года было публично объявлено о создании «суперпартии» «Единая Россия», в которую вошли прежняя проельцинская партия «Единство» и созданная Ю. Лужковым и М. Шаймиевым партия «Отечество — вся Россия». Еще вчера циничный журналист Сергей Доренко, нанятый «Единством», размазывал по стенке политиков из лагеря соперников, шельмуя и Лужкова, и Примакова, а теперь этот телекиллер оказался никому не нужным. Ему платили крупные деньги за то, что он глумился над врачебной тайной, демонстрируя рентгеновские снимки тазобедренных суставов политических конкурентов Б. Ельцина, а теперь никто не подал голоса в его защиту, когда он попал под суд за наезд на своем «крутом» мотоцикле на прохожего.

Вчерашние вроде бы непримиримые противники теперь сидели рядышком в Колонном зале, обнимались, поздравляли друг друга. У них не было и нет идеологии, нет программы, они даже не знают, как назвать себя — центристами или правыми, — но их объединило стремление удержать и укрепить попавшую в их руки власть.

Форма проведения объединительного партийного съезда была точно скопирована с советских образцов: на все про все ушло не более 55 минут, а далее последовало: «Все встают, долгие и продолжительные аплодисменты!» Завершив в основном захват экономики государства, новая буржуазия теперь создавала политический инструмент для защиты своих имущественных и социальных прав. Надо вспомнить, что на последних выборах в Государственную думу в 1999 году большинство голосов (по сравнению с другими партиями) получили коммунисты. Они располагали в Думе 113 голосами, в то время как «Единство» имело 72 голоса, а «Отечество — вся Россия» и того меньше, всего 66. Теперь, объединившись, они получали 138 голосов и превращались в самую крупную фракцию в нижней палате Федерального собрания. Если учесть, что остальные три фракции, представленные в Думе в то время: СПС (29 мест), «Яблоко» (21 место) и ЛДПР (17 мандатов) — также стояли на антикоммунистических позициях, то станет понятно, что соотношение сил радикально изменилось.

Вслед за Советом Федерации наступило время для установления полного контроля и над Государственной думой. В обеих палатах Федерального собрания надо было сменить руководство. Для власти было нестерпимо видеть, что во главе Совета Федерации оставался Егор Строев, старый партийный чиновник КПСС. Это был спокойный, рассудительный человек, изрядно далеко отдреифовавшии в сторону от своих прежних коммунистических идеалов, но все таки по инерции считавшийся левым, а следовательно подлежащим замене. В результате закулисных переговоров с ним представителей президента, он дал согласие покинуть без шума свой пост председателя сената в обмен на гарантированное ему кресло губернатора Орловской области, где он когда-то был первым секретарем обкома КПСС. Е. Строев ушел, и на его место был выдвинут абсолютно никому в стране не известный геолог Сергей Миронов, который до прихода в сенат был первым заместителем председателя Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Совет Федерации (в новой путинской конфигурации) — это вообще одна из наиболее легко управляемых структур для администрации президента, и поэтому не составило труда легко обеспечить его избрание на пост председателя. Мохнатая рука сверху втащила его за воротник в большую политику, хотя первые же его инициативы повергли в шок широкую публику. Он предложил сходу продлить срок пребывания президента на своем посту. Это был явный зондаж, но скороспелый и неподготовленный, а посему провалившийся. Людям с такой легковесной репутацией, как у Миронова, поручать такие инициативы нельзя.

Потом С. Миронов выступил с проектом переноса столицы страны в Санкт-Петербург. И снова неудачно. Он пытался создать для себя политическую партию под странным названием «Партия жизни», принимал участие в выборах 2003 года, но скандально провалился. Но, похоже, Кремлю «по барабану» все провалы С. Миронова. Он «свой человек», и это главное. Чтобы обеспечить ему живучесть, для него специально построили новую партию, названную «Справедливая Россия» из обломков бывшего блока «Родина», нескольких бывших коммунистов, «яблочников» и т. д. На период администрации В. Путина задачей С. Миронова было «рулить» Советом Федерации, чтобы не было никаких отклонений ни вправо, ни влево.

Гораздо труднее далось В. Путину сместить руководство Государственной думы. После 1996 года, когда был вынужден уйти в отставку с поста Председателя Госдумы один из самых бездарных политиков ельцинского времени Иван Рыбкин, запутавшийся в конце концов в сетях, расставленных Б. Березовским; спикером нижней палаты был избран Геннадий Селезнев. В прошлом видный деятель Коммунистической партии, он старался вести себя на новом посту предельно осторожно, всячески проявлял равноудален-ность от всех партийных центров, но как всякий совестливый человек он с трудом скрывал свою неприязнь к Б. Ельцину и его правительству. В период его пребывания на посту спикера в Государственной думе начался процесс подготовки импичмента Б. Ельцина, т. е. принудительного отстранения его от власти в соответствии с Конституцией. Для новой власти, сплошь покрытой родовыми пятнами предыдущего режима, было несподручно иметь дело с левым по своим убеждениям человеком.

В прессе внезапно, как по сигналу охотничьего рожка, началась травля Г.Селезнева и вообще фракции КПРФ в Госдуме. Их обвиняли в том, что они использовали аппарат Государственной думы в своих партийных целях (право бесплатной переписки, телефонных разговоров, копировально-множительной техники и т. д.). Раздались призывы к устранению коммунистов с постов руководителей думских комитетов (до этого времени руководящие должности в Думе делились по договоренности с другими партиями). Было очевидно, что шла психологическая подготовка к внутридумскому перевороту. В этой обстановке руководство КПРФ проявило очевидную растерянность и беспомощность. Оно явно не ожидало такого крутого поворота событий, оно слишком привыкло к относительно комфортной парламентской жизни. Вместо того, чтобы дать глубокую оценку изменившейся политической обстановке и выработать новую линию поведения партии, Г.Зюганов надеялся без всяких оснований на то, что президент В. Путин, к которому он обращался с открытым письмом, не даст свершиться несправедливости. Детские иллюзии для руководителя политической партии! Не дождавшись милости сверху, Г. Зюганов капитулировал по полной форме. Он отдал команду всем представителям КПРФ в руководящих органах Думы покинуть свои посты в знак протеста против произвола правительственного большинства.

Это поражение произвело очень тяжелое впечатление на все левые силы страны. Уже в течение многих лет КПРФ действительно сосредоточила всю свою работу именно в Государственной думе. Ее деятельность в парламенте была наиболее видимой и значимой. Еще вскоре после расстрела Б. Ельциным в 1993 г. Верховного Совета, КПРФ вместе с другими политическими партиями заявила об отказе от борьбы за власть насильственными средствами и теперь думская работы была для нее основным фронтом противостояния власти. И вот теперь руководство КПРФ само наносило удар по своему главному укрепрайону. А остальные фронты были основательно заброшены.

Большинство наиболее активных первых секретарей крайкомов и обкомов за эти годы превратились в депутатов, переехали в Москву, оторвались от своих партийных тылов, обуржуазились. Одна из догм марксизма гласит: «бытие определяет сознание».

Со времени запрета КПСС и легализации КПРФ прошло более 10 лет (к тому времени), но в рядах коммунистов не появилось ни одного заметного молодого лидера. Руководящее ядро КПРФ старело, «бронзовело», повторяя печальный опыт прежней КПСС. Ни в теории, ни тем более в практике не появилось ничего нового. Стратегия и тактика КПРФ устарели и не соответствовали новым условиям России. Простая критика власти приелась, несмотря на всю свою правильность. Давно было известно, что «мало объяснять мир, надо изменять его», а вот по второй части этой формулы у руководства КПРФ была явная дыра.

Крайне скудным продолжало оставаться информационно-пропагандистское хозяйство. Представительство в Думе с каждыми новыми выборами становилось все меньше и меньше. В партийных рядах по состоянию на 2007 год было 188 тыс. членов, т. е. чуть больше чем имел В. Ленин осенью 1917 г., накануне Октябрьской революции (140 тыс.), но качество дореволюционных большевиков было несравненно выше нынешних пенсионеров преклонного возраста. В такой обстановке силы сопротивления оказались подорванными.

Перед грубым напором со стороны проправительственных сил в рядах коммунистов возникли разногласия. Такие известные депутаты, как Г. Селезнев, Николай Губенко, возглавлявший Комитет по культуре, Светлана Горячева, председатель Комитета по делам женщин, семьи и молодежи и др. отказались подчиниться решению руководства партии, которое столь круто сокращало границы думских возможностей для политической работы. Все они были исключены 25 мая 2002 года из рядов КПРФ. Таким образом, Геннадий Селезнев потерял всякую опору и был вынужден покинуть свой пост Председателя Государственной думы. Вместо него кресло спикера временно заняла Любовь Слиска, волевая активистка «Единой России». Пройдет немного времени, и в 2003 г. В. Путин направит на пост рулевого нижней палаты преданного питерца Бориса Вячеславовича Грызлова, освободив его от хлопотных обязанностей министра внутренних дел. Пресса маленько поерничала насчет назначения «главного милиционера» на должность «главного законодателя», но быстро замолчала.

На выборах 2003 года в Государственную думу объединенные проправительственные силы в виде «Единой России», располагавшие неограниченными финансовыми ресурсами, поддержкой всего государственного аппарата и подавляющего большинства средств массовой информации одержали внушительную победу, получив 302 мандата в новом составе Думы. Располагая конституционным большинством в 2/3 голосов (всего в Думе 450 депутатов), Кремль мог теперь решать любые свои задачи путем принятия удобных законов. Никакого сопротивления (кроме словесного) никто оказать уже не мог. КПРФ — главная оппозиционная сила в стране — потерпела тяжелое поражение, ее представительство в Думе сократилось до 47 мандатов. Прозападные партии типа «Яблока» и Союза правых сил вообще не преодолели 7 % барьер и не прошли в Думу. Перед В. Путиным открылась неограниченная возможность лепить Россию по любой модели.

Опираясь на силовые структуры и полностью подконтрольную законодательную власть, В. Путин приступил к завершению строительства своей «вертикали власти» путем изменения порядка избрания глав субъектов Федерации. До сих пор руководителей республик, краев, областей и т. д. выбирали путем прямого голосования жители этих «субъектов федерации». С точки зрения чистой демократии такой порядок не вызывает нареканий. Но в условиях России достаточно быстро, за какие-нибудь 10–12 лет, прошедших после принятия Конституции 1993 года, выявились две существенные тенденции, угрожавшие единству страны. Во-первых, руководители крупных и богатых «субъектов Федерации», таких как Москва, Татарстан, Башкортостан, Екатеринбург и др., успели обрасти за эти годы плотными слоями местной мафии. Эту мафию можно называть региональной элитой, кланом, бандой и т. п., от этого ее суть и характер не изменится. Входящие в ее состав группы, семьи и отдельные лица срослись в единый административно-хозяйственный организм, нечто вроде полипа на теле субъекта Федерации. Они монополизировали власть и экономику на местах, не допускали к своей «кормушке» никаких конкурентов. Поскольку они не гнушались никакими средствами при защите своих интересов, к ним и прилипло название мафии. В нашей стране по привычке все подобные кланы называли издавна «мафиями»,

При Л. Брежневе была «днепропетровская» мафия, при Б. Ельцине «екатеринбургская», при В. Путине «питерская». Все они формировались на основе личной преданности, землячества, семейных связей и т. д. Местные мафии успели за время ельцинского безвременья нахватать много льгот. Самый влиятельный из местных князьков Минтимер Шаймиев (Татарстан) стал открывать в зарубежных государствах свои собственные посольства под названием представительств. Однажды он дошел до того, что публично заявил, что призванные на территории его республики военнослужащие не будут направляться в Чечню, и т. д. Не менее вызывающе вел себя и московский градоначальник Юрий Лужков, вступивший в конце 90-х годов в политический сговор с Шаймиевым и бросивший перчатку ельцинскому клану. Жена Ю. Лужкова Елена Батурина, используя административные возможности своего мужа, в кратчайший срок превратилась в миллиардершу в долларовом исчислении, захватила лучшую часть строительной индустрии в Москве, а затем вкупе со своими родственниками перенесла свои операции в другие регионы страны. По словам из близкого окружения Ю.Лужкова, грозный с виду и решительный на словах городской голова панически боится своей супруги и не смеет перечить ей ни в чем. Московский клан обладает наибольшими финансовыми ресурсами, потому что все центральные офисы нефтяных и газовых компаний находятся в Москве, а следовательно и налог со своих доходов платят здесь, в столице. По самым упрощенным расчетам, в белокаменном стольном граде находятся более 70 % всех российских банков и частных компаний. Московская земля безумно дорога, один ее квадратный метр стоит больше, чем 10 квадратных километров в иных регионах. Контроль над Москвой дает огромные и неоспоримые материальные и политические преимущества. Покойная демократка Галина Старовойтова, убитая за то, что везла в чемоданчике 1 млн долларов, любила повторять, что нет необходимости стараться привлечь на свою сторону российскую провинцию. Россия будет следовать примеру Москвы: «Что решат здесь, то будет законом и там!».

С такими тяжеловесами, самодостаточными и взаимосвязанными, пришлось столкнуться новой власти. Эти региональные вожди, разумеется, представляли опасность для целостности страны. Если кто-то из них и любил использовать в политической риторике тему общероссийских интересов, общегосударственных целей, то это лишь раскрывало глубину их политических амбиций и заблаговременную подготовку к возможному выдвижению своей кандидатуры на высший пост в государстве. Основным же содержанием их каждодневной работы, сердцевиной их мировоззрения, оставались все-таки заботы и философия удельных князьков.

Во-вторых, резкое ослабление центральной власти в России, а чем дальше от Москвы, тем сильнее чувствуется это ослабление, — привело к тому, что во многих регионах, даже не очень богатых, сформировались местные деловые круги. Выросшие чаще всего из теневой экономики, они решили выдвигать своих кандидатов на посты местных руководителей, чтобы проще решать свои хозяйственные вопросы и свести влияние Москвы до минимума. Особенно наглядно это проявилось в 2002 году, во время выборов губернатора Приморского края. Тогда Кремль выставил в качестве своего кандидата Г.В. Апанасенко, заместителя Полномочного представителя президента РФ по Дальнему Востоку. Местные политические и деловые круги в пику ему предложили кандидатуру Сергея Дарькина, абсолютно неизвестного в Центре предпринимателя, о котором ходили самые настораживающие слухи о его связях с теневыми дельцами и просто преступным миром. Кремль использовал все известные ему приемы избирательной политтехнологи, но все впустую. Его кандидат провалился, а победа досталась именно С. Дарькину. Пришлось признавать свое поражение и думать, что делать дальше. Чтобы не накликать еще большей беды, власть была вынуждена ладить и с С. Дарькиным, а то ведь, неровен час, и Дальний Восток может отделиться, вспомнив пример Дальневосточной республики, существовавшей в годы Гражданской войны.

Такая же опасность нависла и продолжает усиливаться в Калининградской области, где прежний губернатор Леонид Горбенко (избран в 1996 г.) настолько сросся с местной мафией, что его пришлось с немалым трудом заменять новым руководителем, на этот раз адмиралом В. Егоровым, до последнего момента командовавшим Балтийским флотом. Когда закончился срок В. Егорова, пришлось направить в Калининград московского чиновника Г. Бооса.

По всей российской периферии от Северного Кавказа до приарктических экзотических (экзотическими их называют потому, что их название не соответствует содержанию, например в Еврейской автономной области евреи составляют 1 % от всего населения, остальные — русские и другие народы. Этот феномен повторяется в Ханты-Мансийском округе, Ямало-Ненецком и др.) округов плодились случаи скрытого или плохо замаскированного противодействия центральной власти.

Для борьбы с этими тенденциями было принято несколько в целом правильных законов. Пришлось вспомнить, что по Конституции президент РФ имел право быть избранным на свой пост только два срока подряд, и негоже господам губернаторам навечно присыхать к своим креслам. Было решено, что положение о «двух сроках» будет всеобщим. Но тут политические старожилы, «саблезубые тигры» затеяли юридическую круговерть вокруг вопроса: «А с какого момента исчислять эти самые два срока? Со дня принятия нового положения, или с момента их первого избрания на занимаемый пост?». Начались различные толкования и посыпались противоречивые решения. Кому-то Кремль не давал согласия на выдвижение своей кандидатуры на очередной срок (обычно это случалось с неудобными кандидатами и к тому же не имевшими серьезного веса в общероссийской политической элите), другим приходилось открывать «зеленый свет», несмотря на явное нарушение закона. Так произошло с тем же М. Шаймиевым, который как был при советской власти первым секретарем Татарского обкома КПСС, так и остался несменяемым татарским баем до настоящего времени. Под стать ему руководитель соседнего Башкортостана Муртаза Рахимов. Таким же неприкасаемым остался Ю. Лужков. Кремль постоянно подчеркивал правоту старой русской поговорки: «Закон, что дышло: куда повернул, туда и вышло!». Другими словами, для тех, кто успел укрепиться правдой или неправдой и обрасти местной мафией, закон на этом этапе российской истории не страшен, он бьет только по мелким воробьям.

Точно так же выборочно применял президент и полученное им право сменять глав субъектов Федерации в том случае, если они нарушают федеральное законодательство. Помнится, что первой жертвой карающего меча президента стал руководитель администрации Карякского автономного округа на далекой Камчатке, которой был отстранен от должности за то, что не обеспечил надлежащую подготовку домов к зимнему периоду. Была учинена публичная порка, чтобы другие боялись.

Шли годы, губернаторы мало в чем изменили стиль своей жизни и руководства, даже в самых скандальных случаях коррупции или иных нарушений наказанию подвергались вице-губернаторы. Президент, при всех своих полномочиях, явно старался действовать по целесообразности, не трогая заматеревших региональных набобов. Зато любого «простого» губернатора, проявлявшего строптивость и политическое разномыслие, ждало суровое наказание. В мае 2007 года довольно широкую огласку получило решение В. Путина отстранить от своей должности губернатора Амурской области Леонида Короткова с формулировкой «за утрату доверия со стороны президента». Что же послужило реальной причиной увольнения? Ведь Л. Коротков был губернатором области с 2001 года, в 2005 году он получил «вотум доверия» от В. Путина на очередное переизбрание на пост главы администрации. Никаких претензий со стороны центра к нему не выдвигалось, хотя Амурская область входит в число наиболее депрессивных регионов страны. По площади она сопоставима с ФРГ, а вот населения там всего 870 тыс. Но оказалось, что Л Коротков (в прошлом член КПРФ, а потом и ЛДПР) публично и письменно высказался против президентских инициатив по изменению порядка назначения губернаторов. Такую же позицию разделяли многие другие руководители регионов, но он оказался «крайним». К тому же в его области на выборах в областную думу «Единая Россия» получила всего 16 % голосов, а в этом случае персональную ответственность за поведение избирателей несет губернатор.

Процедура устранения была довольно стандартной для России. Область сразу стала объектом придирчивых ревизий со стороны всех ведомств, а «накопать криминала» на любого губернатора не составляет никакого труда. Например Л. Короткова обвинили в том, что он, дескать, повысил отпускную стоимость электроэнергии на 0,7 коп. за квт/ч., а вырученные таким образом средства направил на содержание местного футбольного клуба «Амур». Другие обвинения были похожими. Ну скажите, кто спросит Кремль о том, насколько стали дороже железнодорожные билеты из-за того, что РАО «РЖД» содержит футбольный клуб «Локомотив» или сколько мы переплачиваем за газ, потому что «Газпром» тратит десятки миллионов долларов на покупку игроков для питерского «Зенита»? Никто не спросит, а если спросит, то никто не ответит. Но когда надо найти «зацепку», то выбранный козлом отпущения будет обвинен в непрофильных инвестициях, в злоупотреблениях служебным положением и т. д.

Когда гроза над головой Л. Короткова сгустилась, то все члены местного законодательного органа обратились с письмом к президенту страны, поддержав своего губернатора. Пустые хлопоты — 10 мая 2007 указ об увольнении амурского губернатора был подписан!

В 2005 году вопрос о контроле Кремля над всеми структурами региональной власти в России был в правовом отношении решен радикально. По новому закону, изменившему порядок назначения глав субъектов федерации, впредь Президент РФ получил право самостоятельно подбирать кандидатуру на пост губернатора (для простоты надо понимать под этим словом любого руководителя субъекта федерации). Эта кандидатура вносится на рассмотрение местного законодательного органа, который путем голосования «выбирает» нового руководителя региона. Чинить препятствия для утверждения представленной кандидатуры не рекомендуется, потому что Президент РФ может в таком случае распустить местное законодательное собрание.

Эта процедура очень напоминает ту систему, которая существовала в советские времена, когда ЦК КПСС рекомендовал кандидатуру на пост первого секретаря крайкома, обкома и т. д., а пленум крайкома, обкома и т. д. «избирал» предложенную кандидатуру на высший пост в местной властной иерархии. Правда тогда все делалось в рамках партийных структур, а теперь процесс приобретал вроде бы общенародный характер, поскольку и Президент РФ и местное законодательное собрание избираются на выборах, хотя суть дела не меняется.

Закон о назначаемости губернаторов, поставивший по существу жирную точку в строительстве вертикали власти В. Путина, вызвал долгую и шумную дискуссию как внутри России, так и за ее пределами. Запад, как и ожидалось, выразил резкое неприятие кремлевского нововведения. В. Путина обвиняли в нарушении демократии, в насаждении централизма. Это вполне понятно, потому что для недругов России всегда было выгодно расползание ее государственной одежки, на Западе всегда поддерживали и будут поддерживать любых сепаратистов, любые центробежные тенденции. Неизменная историческая цель Запада — всемерное ослабление и желательное расчленение России. Они всерьез рассчитывали, что при прежнем «выборном» порядке мог бы появиться какой-нибудь рисковый губернатор где-нибудь, например, в Калининградской или Сахалинской области, или на худой конец, на Чукотке, который захотел бы отделиться от России. При определенных условиях ничего не стоит обеспечить соответствующее волеизлияние подданного ему народа. Например Роману Абрамовичу удалось гарантировать почти 100 % поддержку своей кандидатуры на пост губернатора Чукотки путем бесплатного подарка — каждому избирателю 140 кг. продовольствия. Обращение за помощью к так называемому «мировому сообществу» обеспечило бы сепаратистам не только симпатии, но и прямую экономическую и иную поддержку. Что могут сделать центральные власти России, если бы, скажем, подобный вариант развития возник в Калининградской области, на территории которой базируется и весь Балтийский флот, и крупные сухопутные силы?

Много лет Запад активно поддерживал сепаратистов на Северном Кавказе, признавал де-факто самозваных глав несуществующих государств, принимал их эмиссаров, руководствуясь извечной мечтой об углублении распада России. Теперь шансы на успех подобных расчетов существенно сокращались. Право Кремля назначать глав субъектов федерации, возможность снимать их в любое время, равно как и распускать региональные законодательные органы, безусловно, надо признать необходимыми и оправданными в конкретных условиях России начала XXI века. Сохранение целостности российского государства на период его выздоровления от чумы 90-х годов важнее, нежели отстаивание демократических ценностей, которые в России имеют пока декоративный, «фанерный» характер.

Внутри страны новый порядок назначения губернаторов подвергся яростной критике со стороны как правой, так и левой оппозиции. Понять можно как одних, так и других. «"Союз правых сил"» и «Яблоко» почти никогда не расходятся с Западом в оценке ситуации в России, тут они ведут себя, как их ручные собачки-болонки.

Коммунисты же смотрят на эти нововведения как на шлагбаум, закрывающий им дорогу к возможной победе на выборах главы администрации в одном отдельно взятом регионе. Они никак не могли забыть те недавние времена, когда почти в половине субъектов федераций на постах губернаторов были либо люди с партийными билетами в кармане, либо пришедшие к власти с помощью КПРФ. Теперь это оставалось сладкими воспоминаниями, затянутыми дымкой прошлого. 15 января 2008 года было прекращено членство в КПРФ последнего из тех «могикан», губернатора-коммуниста Владимирской области Николая Виноградова.

Президент, однако, постарался по мере возможности успокоить и несколько обнадежить и тех, и других. Он неоднократно публично заявлял, что если, мол, на выборах в местное Законодательное собрание победит какая-нибудь партия, то он, президент, учтет волю избирателей и внесет кандидатуру на пост главы субъекта Федерации с учетом результатов голосования.

Новый централизованный порядок назначения губернаторов имеет свои определенные внутриполитические преимущества. Во-первых, он приглушает ожесточенное противоборство различных мафиозных группировок за губернаторские места. Не будет целой ватаги претендентов на лакомые кресла, не будет преступных (иной раз и кровавых) «разборок» между соискателями, перестанут попусту тратиться огромные деньги на «демократические» выборы. В головах людей будет поменьше дури от иллюзии выборности. Во-вторых, теперь ответственность за качество работы губернатора будет нести практически глава государства, ибо он рекомендовал его на этот пост. Прежде «всенародно избранный» руководитель республики, края, области считал себя по существу бесконтрольным хозяином. Никаких реальных инструментов контроля над деятельностью губернатора со стороны людей, отдавших ему свои голоса, не было.

Для Кремля и для удельных князьков сложившаяся система является наиболее удобной. Президент РФ выглядит вроде сюзерена для местных вассалов, он теперь не связан конституционными ограничениями сроков пребывания выборных лиц на своих постах. Может сколько угодно сроков подряд разрешать губернаторам управлять своими уделами, но формально может в любой момент отрешить их от должности. Главы субъектов Федерации прекрасно понимают, что для них самое главное — сохранять полную лояльность главе государства, поддерживать субординационный контакт с администрацией президента и вообще «держать нос по ветру». Ответ за все они будут нести не перед избирателями, а только перед президентом.

Качество управленческих кадров от этого закона не изменится. В этом отношении показателен случай, происшедший в 2007 году с переназначением губернатора Брянской области, которая в течение многих лет считалась оплотом коммунистов. В 2004, когда проводились еще по старым правилам выборы главы администрации, прежний губернатор области Юрий Лод-кин был снят с выборного процесса по решению суда и новым руководителем региона был избран Николай Денин — крупный предприниматель и депутат Государственной думы от «Единой России». За Н. Дениным вскоре потянулся шлейф судебных дел, потому что в 2005 году он, направляясь в Москву за рулем своего «крутого» джипа, сбил в районе г. Обнинска 53-летнюю женщину, которая скончалась на месте. Пришлось использовать пресловутый административный ресурс, чтобы в конце концов освободить лихача от уголовного преследования. Но в 2007 году расследования Генеральной прокуратуры выявили факты крупного мошенничества, к которым был причастен Н. Денин, с целью присвоения им птицефабрики «Снежка» в Брянской области. Формально полномочия брянского губернатора истекали в декабре 2008 года, но сам Н. Денин заблаговременно (до возможного рассмотрения дела о мошенничестве в судах) обратился к В. Путин с письмом о доверии, и Кремль дал согласие на его переизбрание, будучи уверенным, что все пройдет «без сучка и без задоринки», поскольку Брянская областная дума теперь состоит на две трети из представителей «Единой России».

Окончательным завершением строительства вертикали власти можно считать реформу избирательной системы в России в части, касающейся выборов в Государственную думу. Целью реформы было создание системы рогаток и фильтров, которые бы гарантировали Кремль от проникновения в парламент нежелательных для власти партийных фракций и отдельных депутатов. В 2003 году на выборах в Думу в большой степени неожиданно для Кремля прорвался народно-патриотический блок «Родина», созданный из нескольких небольших партий. Администрация президента, которая регулирует весь избирательный процесс, поначалу не только не препятствовала предвыборной агитации блока «Родина», но даже потворствовала руководителям блока. С. Глазьев, а особенно Д.О. Рогозин были частыми гостями в апартаментах на Старой площади. Власть думала, что она создает послушный себе инструмент социал-демократической направленности для привлечения части избирательного корпуса, голосующего за коммунистов. А граждане России совершенно серьезно расценили появление блока «Родина» как государственно-патриотическую альтернативу «Единой России».

Результаты выборов напугали власть. Блок «Родина» получил в Москве и Санкт-Петербурге по 15 %, а в целом по России 9 %. Фракция «Родины» в Думе в составе 38 человек повела себя как активная политическая сила лево-патриотического направления. По всем важнейшим законопроектам она стихийно, без всякого предварительного соглашения голосовала вместе с коммунистами, руководствуясь своим социальным инстинктом. Рождение «Родины» было полным провалом планов Кремля создать контролируемую им «оппозицию». Коллективное руководство в блоке «Родина» до поры до времени не позволяло Кремлю обзавестись одним «кукловодом», в результате чего ему пришлось длительное время стравливать между собой лидеров «Родины», коррумпировать или запугивать ее депутатов, пока, наконец, не удалось развалить его полностью. Но главный вывод был сделан: в России нельзя допускать никаких избирательных блоков, нельзя допускать объединения никаких оппозиционных партий и движений. Сплоченность удесятеряет силы противников власти.

Новый избирательный закон запрещает формирование избирательных блоков. Теперь (начиная с 2007 г.) для участия в выборах в Государственную думу будут допускаться только самостоятельные политические партии, получившие соответствующую регистрацию в Министерстве юстиции.

В допутинские времена Государственная дума формировалась по смешанному принципу: половина ее депутатов (225) избиралась по партийным спискам, пропорционально общему количеству голосов, полученных партией на выборах, а вторая половина состояла из так называемых одномандатников, т. е. депутатов, одержавших прямую победу над своими политическими конкурентами непосредственно в избирательных округах. Одномандатники были гораздо теснее связаны с избирателями, нежели с лидерами тех партий, от которых они выступали. Эти депутаты, как правило, были выходцами из тех территорий, которые они представляли, или долго там работали. Получив в ходе голосования доверие своих избирателей, они чувствовали, что должны всемерно защищать интересы своего округа. В конце концов, они были обязаны своей политической карьерой только избирателям. Эта категория депутатов была «неудобна» для власти. При обсуждении бюджетных вопросов они постоянно досаждали своими местническими интересами, нередко перечили своим партийным боссам, гордились тем, что они пришли в Думу в качестве прямых делегатов народа.

По новому избирательному закону выборы по одномандатной системе отменяются. Теперь вводится только пропорциональная система по партийным спискам. Рядовой избиратель теперь увидит перед собой только партийные списки и будет голосовать за партию, а не за конкретного кандидата в депутаты. При новой системе кандидаты будут зависеть исключительно от воли партийного лидера, который будет решать, включать ли соискателя мандата в избирательный список или нет, на какое место в партийном списке его поставить, сколько средств выделить ему на ведение избирательной кампании и т. д. От рядовых избирателей теперешние кандидаты в депутаты абсолютно независимы, поскольку не существует никакой системы отчетности депутатов перед электоратом, как и не существует системы отзыва депутатов, если те не справляются с выполнением своих предвыборных обещаний.

Депутаты Госдумы V созыва и возможно последующих, если ныне установленный порядок не будет изменен, будут людьми, отличающимися безусловной преданностью своим партийным лидерам. Многие, по установившемуся правилу, просто купят свои мандаты за солидные финансовые взносы в партийные кассы.

Чтобы предотвратить дезертирство депутатов в случае кризиса в правительственном лагере, по новому закону запрещается переход депутата из одной фракции в другую. Это своего рода «крепостное право». Покинувший ряды своей фракции депутат автоматически теряет мандат. Ясно, как Божий день, что эта мера направлена на принудительное сохранение единства правительственных рядов.

Для еще большего «закабаления» депутатов даже вносились предложения, чтобы фракция имела право лишать своего депутата мандата, если он вдруг позволял себе отходить от «генеральной линии партии». Слава Богу, что такие предложения не получили развития.

Из избирательных бюллетеней впредь удалена графа «Против всех», дававшая прежде возможность избирателям выразить свой протест против самой избирательной системы. Очень нередки были случаи, когда доля голосов «против всех» достигала 10 %, а однажды произошел курьезный случай, когда число голосов «против всех» составило 18 % и этот виртуальный «кандидат» (этакий «поручик Киже») обошел всех других кандидатов. Выборы пришлось признать недействительными и назначить дополнительный тур, «Против всех» голосовали политически активные граждане, которые не поленились придти на избирательные участки, но у которых накопилось так много недовольства и раздражения, что они отвергали все и вся. Ликвидируя соответствующую графу, власть как бы затыкала рот этому протестному электорату. Теперь этой категории граждан вроде и не существует в политической жизни страны.

Исключительно серьезным было принятие положения о ликвидации так называемого «порога явки» избирателей, для признания законными результатов выборов. Прежде считалось, что для легитимности итогов выборов необходимо было участие 20–25 % избирателей от их списочного состава. Нараставшая пассивность населения, убеждение людей, что они не в состоянии повлиять на судьбу страны или свою собственную через процедуру выборов, вели к тому, что участие населения в выборах все время сокращалось. Создавалась опасность, что результаты выборов будут признаваться незаконными из-за слишком низкой явки избирателей к урнам для голосования.

Создалась парадоксальная ситуация: с одной стороны власть была совсем не заинтересована в повышении политической активности населения, а с другой опасалась, что будет парализована из-за пассивности избирателей сама «демократическая выборная система». Выход Кремль нашел в радикальном решении — отменить вообще всякий норматив явки избирателей для признания законными результатов выборов. Теперь выборы будут признаны состоявшимися даже в том случае, если на них придет хоть один — два человека из 108 миллионов избирателей России. Для правительственной партии это идеальный выход из положения. Власть легко сможет принудительно обеспечить и проконтролировать участие в голосовании военнослужащих всех силовых структур, отрядов правительственных чиновников, бюджетников и т. д., которые отдадут свои голоса «Единой России». Подобных рычагов в руках других политических партий нет, Поэтому при общем сокращении числа голосующих (люди разуверились в «демократии») процент голосов, поданных за проправительственную партию, возрастет.

Реформа избирательного законодательства привела к тому, что между властью и народом был вырыт непреодолимый ров, сами выборы стали в большой степени формальностью. Правящая партия «Единая Россия» демонстративно отказывается участвовать в каких-либо предвыборных баталиях и вести публичную дискуссию с представителями других партий. Она выставляет напоказ свою уверенность в победе и не желает выслушивать критику в свой адрес или отвечать на острые вопросы своих противников.

Всякая критика избирательных нововведений со стороны оппозиции игнорируется, а со стороны представителей правительственного лагеря наказывается. Например, Председатель Центральной избирательной комиссии А. Вешняков, находившийся в момент внесения этих законодательных инициатив в загранкомандировке, отвечая на вопросы иностранных журналистов, высказал всего лишь сомнения в их целесообразности и своевременности. Он был вскорости отстранен от своего поста и отправлен послом России в Латвию. Чтобы другим неповадно было.

Строительство вертикали власти, разумеется, не имеет ничего общего с демократией, хотя о ней всуе твердят высшие правительственные чиновники при каждом удобном случае. Только однажды автору на глаза попалось высказывание заместителя руководителя администрации президента В. Путина г-на В.Суркова, который претендует на роль «идеолога» правительства, сказавшего примерно так: «В России нет демократии, и не будет в течение ближайших 10–15 лет». Когда самого В. Путина журналисты за рубежом спросили о степени демократичности выбора кандидатуры на пост премьер-министра в России, он ответил, что процедура назначения руководителя правительства в РФ «не является демократической и не является антидемократической, она осуществляется в соответствии с законом».

Встает вопрос, готова ли Россия и наш народ к демократии? Может быть вертикаль власти, выстроенная В. Путиным, соответствует тому историческому периоду, который переживает наша страна, и наиболее адекватна потребностям большей части общества?

Пока в мире известны только два пути формирования демократических обществ и государств. Первый — это путь США, где демократия формировалась снизу, стихийно, путем договоренностей между основными участниками государственного строительства. В США в какой-то мере нашли свое воплощение идеи Ж. Руссо, изложенные в его труде «Общественный договор». Лишь в середине XIX века, в ходе Гражданской войны, в США президент А. Линкольн применил насилие для утверждения демократии на Юге.

Демократия в главных европейских странах формировалась через целую цепь революционных потрясений, экспорта демократических завоеваний путем войн, иных форм политического насилия, Демократию в Европе отвоевывали у носителей отживших порядков. Россия не знала на протяжении всей истории демократии, кроме давно забытых вечевых республик Новгорода и Пскова. Короткий период демократии между февралем и октябрем 1917 года только подчеркнул нежизнеспособность этой модели государственного устройства в России, которая в результате перескочила одним прыжком из абсолютной монархии к диктатуре пролетариата. 90-е годы прошлого века, когда распахнулись ворота для «демократии», ознаменовались самым диким разгулом беззакония, когда власть цинично глумилась над народным волеизъявлением, Достаточно вспомнить подавляющую победу сторонников сохранения СССР на мартовском референдуме 1991 г. и сепаратистскую деятельность Б.Ельцина, приведшую к распаду великой державы. Прибавьте расстрел из танковых орудий в октябре 1993 г. Верховного Совета, избранного по самым чистым правилам демократии. Освежите в памяти события 1996 года, когда безнадежно больного Б.Ельцина удержали у власти путем открытого запугивания общества и прямой фальсификации результатов выборов.

Все усилия В. Путина по строительству «вертикали власти» не встретили отторжения или тем более сопротивления со стороны широких кругов общественности. Основная доза критики шла со стороны оппозиционных политических партий и движений, не располагавших поддержкой большинства населения. Рейтинг президента все время рос.

Можно сделать вывод, что Россия, к сожалению, пока не созрела для настоящей демократии.

Когда-то один из видных политических деятелей Латинской Америки в беседе с автором сказал: «Ваши руководители в Москве вовсе не коммунисты по своему сознанию. Они похожи на людей, которые не побывали в бане, а лишь надели свежее белье на потное тело!». Жизнь показала правоту его слов, которые, увы, применимы в такой же мере, как ко вчерашним коммунистам, так и к теперешним демократам. Наши руководители не готовы к демократии, потому что к ней не готов и народ. Гражданская сознательность наших даже наиболее продвинутых в этом отношении соотечественников сразу дает течь, как только ее пробуют оценить в денежных купюрах.

Помнится, как несколько лет тому назад Владимир Жириновский поехал в г. Брянск на собрание избирателей, большинство которых было настроено прокоммунистически. В ту пору губернатором Брянской области был коммунист Ю. Лодкин, а в Государственной думе неизменно привлекал к себе внимание прессы единственный депутат-рабочий (от Брянской области), коммунист В. Шандыбин. Так вот, войдя в зал под шиканье и улюлюканье собравшихся, «сын юриста» вместо политической дискуссии со своими оппонентами, сказал: «Вот я получил зарплату депутата, я знаю, что вы живете трудно. Моя зарплата — это ваши деньги, деньги простого народа!». И с этими словами он стал бросать в зал заранее размененные пятидесятирублевки. В задних рядах ему стали помогать помощники. Народ кинулся собирать бумажки, тщательно организованный коммунистами митинг был сорван, превращен в потасовку из-за мятых купюр. Точно так, как описана похожая сцена М. Булгаковым в его романе «Мастер и Маргарита». Прошло время, и 12 апреля 2005, когда «Родина» проводила митинг студентов — своих сторонников — на Горбатом мосту (около Белого Дома в Москве) В. Жириновский повторил этот же самый трюк, чтобы привлечь к себе внимание и расстроить ряды противника. Это были уже не коммунисты, а патриоты-государственники, и не рабочие, а студенты высших учебных заведений Москвы. Жириновский только повысил плату; он стал раздавать пятисотрублевые купюры, но эффект оказался прежний. Около него столпились митингующие, забывшие про ораторов. Стоит ли говорить, что в далекой провинции такой прием «политической» борьбы дал бы еще более сокрушительный эффект.

В этих условиях гражданской незрелости нашего общества приходиться признать, что всякая демократия превращается в разнузданность, свобода вырождается во вседозволенность, выборы в бесстыдное соревнование денежных мешков, а все мы начинаем страдать от вопиющего несоответствия слов делам. Усиление власти Центра, строительство «вертикали власти» при В. Путине можно было бы считать в принципе позитивным для России, если бы не одно обстоятельство, если бы это строительство не проводилось в интересах одного класса — новой российской буржуазии, той самой олигархическо-чиновничьей «элиты», которая привела его в Кремль. Жесткая государственная власть в «варианте Путина» ставит своей задачей создать максимально благоприятные условия для процветания только этой узкой социальной группы. Она, эта власть, никак не нацелена на решение настоящих крупных государственных задач, на создание современной научно-технической базы, на сохранение и преумножение русского народа, повышение его творческих способностей.

Поэтому-то опубликованный в 2007 г. к думским выборам документ под названием «План Путина» тут же был окрещен оппонентами в «Клан Путина». Таковы свет и тени созданной «вертикали власти».

Экономическая «стратегия» и промышленная политика В.Путина

В 2000 году, когда В. Путин в первый раз занял пост президента страны, он хотя бы внешне, как многие из вновь попавших на высшую руководящую должность людей, озаботился тем, чтобы разработать некую целостную программу экономического развития страны на ближайшее десятилетие. Это нормальное здоровое желание, но сам он не имел, по-видимому, сколь-нибудь определенного взгляда на этот комплекс проблем, поскольку сам никогда ранее не занимался серьезно экономикой. Мелкая приватизационная активность и полупрозрачные сделки с иностранными клиентами в бытность заместителем мэра Санкт-Петербурга не идут в счет. Поручение заняться разработкой такой программы было дано министру торговли и экономического развития Герману Грефу, одному из самых своих ранних питерских друзей, выходцу из семьи высланных в Сибирь в 1941 году немцев Поволжья. Г. Греф подготовил вариант такой программы и представил ее президенту в том же году. Документ был основан на крайне либеральных взглядах ее автора, отрицавших какую-либо серьезную роль государства в экономике страны. По существу это было продолжением той линии, которая в начале 90-х годов исповедовалась недоброй памяти Егором Гайдаром, наивно полагавшим, что рынок автоматически наведет новый «естественный» порядок в экономике страны.

Память о разрушительных итогах прошедшего десятилетия была слишком свежа, чтобы автоматически полагаться на прежние концепции. Программа Г. Грефа была подвергнута экспертизе в структурах исполнительной власти, в течение года в нее вносились бессчетные поправки, но она так и не получила официального одобрения со стороны главы государства. Более того, президент поручил группе экономистов во главе с губернатором Хабаровского края, членом-корреспондентом Российской Академии наук Виктором Ишаевым подготовить альтернативную программу.

22 ноября 2000 года новый разработанный документ был представлен на первом заседании только что сформированного президиума Государственного совета, на котором собрались представители кремлевской и региональных администраций России во главе с В. Путиным. Программа В. Ишаева, изложенная на 100 страницах, была признана «значительной и важной». Но В. Путин не был бы самим собой, если бы твердо и решительно высказался в пользу одного из двух предложенных вариантов развития. Документ, подготовленный группой В. Ишаева, предусматривал совершенно иной путь для России. Он основывался на необходимости решающей роли государства в преодолении разрухи и выводе страны на дорогу устойчивого развития. Предлагалось сконцентрировать все усилия на возрождении реального сектора экономики, мобилизовав для этого все ресурсы и сохранившиеся мощности российской промышленности. Государство должно было стать основным инвестором в инфраструктурные сферы экономики (энергетику, транспорт и т. д.). Говорилось о неотложной необходимости расширить внутренний рынок путем повышения уровня жизни населения. Если программа Г. Грефа предусматривала сокращение социальных обязанностей государства, то вариант В. Ишаева исходил из необходимости сохранения социальной компоненты государственной политики.

В какой-то мере политический курс, предложенный группой под руководством В. Ишаева, можно сравнить с известной программой Франклина Рузвельта, получившей название «Новый курс», направленной на преодоление последствий экономического кризиса 1929 года. В. Путин не может претендовать на масштаб Ф. Рузвельта как политик. (Только в 2006 году он впервые упомянул в своем ежегодном Послании Федеральному собранию имя этого выдающегося государственного деятеля США, публично выразив зависть к его политике). Поэтому он не решился принять за основу своего курса программу В. Ишаева. В. Путин в свойственной ему манере предложил объединить предложения группы Грефа и Ишаева и создать комбинированный вариант, то есть запрячь в одну повозку «коня и трепетную лань». Ничего путного из этого, разумеется, не получилось. Вода и масло не смешиваются.

Как известно, Г. Греф остался на своем посту министра торговли и экономического развития и упорно в течение всех последовавших лет администрации В. Путина руководствовался своими либеральными взглядами в практическом руководстве экономикой. В. Ишаев, несмотря на широкую общественную поддержку его взглядов и предложений, остался губернатором Хабаровского края, уважаемым человеком, не более того. Его интеллектуальный потенциал оказался невостребованным. Россия как государство осталась без четких ориентиров в своей экономической и социальной жизни. Продолжилась линия того же Б. Ельцина, который, уходя в отставку, каялся, что действовал методом проб и ошибок. В течение всего первого десятилетия нового XXI века российское правительство руководствовалось краткосрочными программами (не более трех лет), а чаще всего просто реагировало на изменяющуюся обстановку в мире и в стране. Страна двигалась вперед, говоря словами поэта, «без руля и без ветрил». Ее экономика не приобрела в это время никаких новых качественных черт. Президент В. Путин из года в год в своих публичных выступлениях, на словах придерживался духа документа В. Ишаева, а правительство в практической деятельности не выходило за рамки программы Г. Грефа. Вся государственная машина напоминала сказочного монстра Тянитолкая, коня с двумя головами, каждая из которых как бы тянула повозку в противоположенном направлении, хотя одна из них только имитировала движение, а вторая реально тащила воз.

Несмотря на то, что В. Путин почти в каждом из своих ежегодных посланий Федеральному собранию повторял, как молитву, слова о том, что надо-де переходить к инновационным технологиям, делать все для диверсификации экономики, чтобы не зависеть только от экспорта энергоресурсов и войти в сообщество высокоразвитых в технологическом отношении стран мира, формируемое им правительство на самом деле не стукнуло палец о палец, чтобы реализовать эти декларируемые главой государства намерения. За годы его пребывания на посту президента Россия не только не сократила кособокость своей экономической структуры, но даже усилила это уродство, выражающееся в растущей ориентации только на экспорт нефти и газа. Западные журналисты, часто слушающие и задающие вопросы В. Путину во время его зарубежных поездок, отмечают, что он загорается только, когда говорит о проектах увеличения добычи и экспорта нефти и газа, демонстрируя при этом хорошее знание конкретной ситуации вокруг каждого из таких проектов. Чувствуется, что он с головой погружен именно в эту стихию, в которой наряду с государственными бурлят и какие-то ощутимые личные интересы. И наоборот, когда речь заходит о перспективах машиностроения, передовых технологиях, то лицо его тускнеет, вместо конкретики слышатся общие фразы. Если в 1980 году в СССР доля топливно-энергетического комплекса в промышленном производстве страны составляла 12 %, то к 2005 году она возросла до 40 %.

По всему видно, что тематика, связанная с промышленным будущим страны, не привлекает его, утомляет. Под стать президенту ведут себя и его министры. Они также перед телевизионными камерами не прочь отметиться фразами о структурной перестройке российской экономике, но это выглядит у них не только не убедительно, но иногда даже смешно. Как-то в сентябре 2006 года премьер-министр М. Фрадков решил затронуть в присутствии журналистов тему о нано-технологиях. Он почти буквально сказал, что члены правительства должны не есть и не спать, а думать о том, как бы развить нано-технологии, с помощью которых Россия может завоевать весь мир. Эти слова произносились с таким пафосом, что все более или менее сведущие в проблеме телезрители только за голову хватались: «Как может руководитель правительства говорить о нано-технологиях, когда в России что ни день, то на голову сваливаются очередные техногенные катастрофы — падают самолеты и вертолеты, взрываются шахты, склады боеприпасов, рушатся мосты, гражданские объекты. Вконец изношенная материально-техническая база, почти полная потеря в последние 15 лет квалифицированных кадров промышленных рабочих, развал фундаментальной и прикладной науки не дают оснований для оптимистических выводов о благополучном будущем России.

Что же касается нано-технологий, разговор о которых взят на вооружение властью в качестве демонстрации заботы о научно-техническом прогрессе страны, то приведу выдержки из своих дневниковых записей, относящихся к тому времени, когда Кремль стал размахивать этой «морковкой» перед глазами нашей общественности. «14 июня 2007 года в Государственной думе изнывали от жары на исходе рабочего дня жалкие остатки депутатского корпуса. В зале пленарных заседаний сидело всего с полсотни человек, может быть чуть больше, народных избранников. Шел пятый час пополудни, когда на обсуждение был вынесен проект закона о создании «Российской корпорации нано-технологий». По повестке Дня этот пункт шел под номером 47. В это время обычно уставшие депутаты не оказывают большого сопротивления и вяло реагируют на содержание законопроектов. Правительство знает эти человеческие слабости и старается использовать их на полную катушку, вбрасывая самые сомнительные или спорные документы именно под конец перегруженного рабочего дня, в конце недели, за считанные часы перед выходными или перед каникулами. А тут вдруг как электрическая искра пробежала по залу. Все встряхнулись, плечи выпрямились, шеи вытянулись. Все сидевшие в зале знали, что и президент, и премьер-министр с каждым разом чаще и настойчивей стали указывать пальцем на нано-технологии, как на прорывное направление в модернизации России. А у нас так повелось, стоит начальству заикнуться, как лакеи вытягиваются во фрунт и готовы хоть лоб расшибить, чтобы угодить.

Было известно, что правительство уже выделило на нано-технологию 130 млрд. рублей. От такой суммы у специалистов по распиливанию бюджетных денег темнеет в глазах, и они спровоцировали группу депутатов от «Единой России» внести законопроект о создании корпорации по освоению этой суммы. В считанные дни и часы был сварганен документ об учреждении бесконтрольной и безответственной «корпорации», которая должна была только «участвовать» и «содействовать» неизвестно в чем и неизвестно кому. Четко было оговорено только одно, сколько можно было потратить на управленческие расходы (10 %, т. е. 13 млрд. рублей). «Корпорации» давались самые широкие права в управлении выделяемыми финансами, в том числе разрешение инвестировать свободные денежные средства в финансовые инструменты (положите 100 млрд. рублей в банк и вы получите 10 млрд. годового дохода, не слезая со стула). Никаких задач научного или научно-технического характера законопроект не ставил.

Всем было понятно, что речь шла о создании еще одной кормушки. Выступавшие депутаты (от каждой фракции слово брал обязательно доктор наук) открыто издевались над законопроектом, называя его корытом с комбикормом для бюрократов. Все фракции, включая даже жириновцев, сочли законопроект коррупционным, кроме «Единой России». Ложи прессы были пусты. Голосование дало стандартный результат: все против, одна «Единая Россия» «за», и из карманов налогоплательщиков выгребут эти 130 млрд. рублей на прокорм оравы имитаторов научно-технического прогресса.

Какой-то известный отечественный физик (имя которого ради его безопасности журналисты скрыли) сказал тогда: «Чтобы дожить до развития нано-технологий в России, надо быть бессмертным». То, что наши руководители выдают нам за свою прозорливость и заботу о научно-техническом прогрессе России, говорит только об их неуважении к нашей отсталой общественности. На Западе давно занимаются не только в теоретическом, но и в практическом направлении нано-технологиями. Дальше всех ушли американцы, которые после длительного периода засекреченных исследований в 2001 г. открыто рассказали о некоторых результатах. Это был первый год первого президентского срока В. Путина. В течение пяти первых лет нынешнего столетия почти одновременно в 50 странах (!) были приняты национальные программы по развитию нано-технологий, т. е. созданию новых материалов на молекулярном уровне. России среди них не было.

Весь мир далеко ушел в деле создания необходимого инструментария, подготовки кадров ученых и инженеров. У нас пока нет ничего. Один туннельный микроскоп, с помощью которого можно увидеть и перемещать молекулы, стоит около 10 млн долларов. В прежние годы такие средства и задачи ставились и передавались Академии наук, а не сомнительным «корпорациям». Академик Ю.Д. Третьяков, декан факультета наук о материалах МГУ им. М. Ломоносова, сказал так в интервью газетчикам: «Обещанная сумма выглядит внушительно, на самом деле это не так уж и много, если представить, какой пласт проблем предстоит поднять и как дорого обходится современное оборудование. Кроме того, надо понимать, что упущено очень много времени и наверстать его уже невозможно, а поэтому единственный шанс на успех состоит в правильном выборе приоритетов, иначе ничего не добьемся».

Нам, гражданам России, еще предстоит пройти школу политической грамотности, чтобы отличать зерна от плевел, пустые слова от практических дел.

Когда осенью 2007 года Виктор Зубков, предложенный президентом в качестве кандидата на пост руководителя правительства, проходил «смотрины» в различных фракциях Госдумы, мы задали ему вопрос, имеет ли он какие-либо планы или наработки по исправлению сырьевой деформации российской экономики. Он заметно смутился, но все же сказал, что ответов на такой глобальный вопрос у него пока нет. На дополнительный вопрос, над чем тогда будет работать правительство, коротко бросил: «Над выполнением тех рекомендаций, которые сформулированы в Посланиях президента Федеральному собранию».

Заглядываю в предвыборную программу «Единой России», подготовленную к декабрю 2007 г., она составлена из самых общих фраз-«голышей» шапкозакидательского характера, вроде: «Наша стратегическая цель — лидерство России в ключевых направлениях мирового технологического прогресса» или «Ближайшие четыре года будут решающими для перехода к инновационной экономике, основанной на перспективных идеях, изобретениях и способности быстрее других внедрять их в реальную практику». Понимаю, насколько далека российская реальность от политической маниловщины.

Слава Богу, наша страна оказалась одаренной огромными природными ресурсами, которые оказались для нас спасительными в безнадежно разрушительное время реформ. Но эти ресурсы, увы, не возобновляемые, они уменьшаются из года в год. Это проблема не только России, но и всего мира. По данным Мирового энергетического совета (на 2006 год) при современном уровне потребления запасов нефти, имеющихся на Земле, хватит не более, чем на 40 лет, природного газа на 65 лет, угля на 250 лет. В России нынешних выявленных запасов нефти хватит на 12–15 лет, не больше. Правительство скрывает данные о запасах нефти от общественности, но это так. Вся сегодняшняя добыча ведется на месторождениях, открытых и пущенных в эксплуатацию еще во времена СССР. Геологоразведка практически была уничтожена в годы демократических реформ. За Уральским хребтом не осталось ни одной целой геологической партии. Не удивительно, что и новых существенных месторождений не было открыто во все эти годы. Приращение добычи нефти идет за счет введения в эксплуатацию небольших месторождений, находящихся вблизи старых нефтяных полей. Будут ли найдены новые источники добычи, вопрос очень дискуссионный.

Основная часть российской территории уже достаточно хорошо изучена и рассчитывать на крупные находки нет оснований. Восточная Сибирь и Дальний Восток исследованы гораздо хуже, в советское время геологи разведали примерно 10 % территории этих регионов, но эта часть приходится на наиболее теоретически перспективные земли. Ничего сенсационного найдено не было, за исключением Ковыктинского газоконденсатного месторождения в 450 км. к северо-востоку от Иркутска, запасы которого оцениваются примерно в 2 трлн кубометров газа. Тогда же были обнаружены месторождения нефти и газа на шельфе острова Сахалин, которые сейчас активно извлекаются в рамках проектов «Сахалин-1» и «Сахалин-2» иностранными компаниями под управлением американского консорциума «Шелл» на основе соглашений о разделе продукции. Это крайне невыгодное для российского государства соглашение предусматривает, что пользователь месторождений не платит владельцу недр ничего до того момента, пока он не окупит все вложенные инвестиции. Понятно, что пользователи не торопятся приближать этот момент, они его всячески оттягивают, искусственно увеличивая капитализацию своих вложений. Например, в 2006 году «Шелл» произвольно провела переоценку своих сахалинских капиталов, увеличив их на 20 млрд долларов. Вот и жди, когда они откачают из наших недр нефти и газа еще на 20 млрд долларов. Такие неравноправные соглашения подписывались нашими падкими на взятки высшими чиновниками в период администрации Б. Ельцина, и сбросить этот тяжелый хомут со своей шеи пока не удалось в полной мере российским властям. Отсюда и возникают конфликтные ситуации вокруг сахалинских проектов, причем российская власть не может найти более существенных аргументов, кроме как придраться к якобы имеющим место нарушениям экологии.

Ковыктинское месторождение газа также было отдано консорциуму в составе английской компании «Бритиш Петролеум», а также структур, контролируемых неким американским гражданином Л. Блаватни-ком, а также господами М. Фридманом и В. Вексельбергом. В. Путин пытался купить у двух последних граждан Российской Федерации их долю в консорциуме, чтобы в руках российского государства оказался бы контрольный пакет акций этого месторождения, но это обойдется нашей казне в 20 млрд долларов. Работает в полной мере принцип: отдали за гроши, а выкупаем свое же собственное национальное богатство по спекулятивно взвинченной рыночной цене. Вот так выглядят на сегодняшний день перспективы добычи углеводородов в Восточной Сибири и Дальнем Востоке.

Специалисты, отдавшие десятилетия своей жизни изучению сырьевой базы этого обширного региона, в частности Алексей Конторович — академик РАН и директор Института геологии нефти и газа Сибирского отделения Академии наук РФ, считают, что даже в случае, если российская власть найдет необходимые ресурсы в объеме 15 млрд долларов на геологические исследования Восточной Сибири и Дальнего Востока, то все равно до 2020 года не удастся довести добычу нефти там до 80 млн тонн в год, а это минимальная цифра, которая оправдала бы строительство нефтепроводов к Тихому океану и китайской границе. Поэтому-то мы слышали годами разговоры о строительстве этих нефтепроводов и только в 2006 году начались работы по их прокладке пока в расчете на западносибирскую нефть. Все объясняется просто: нефти пока нет. Газа в районах Восточной Сибири и Дальнего Востока вполне достаточно, но там дело упирается в ограниченность внешних рынков для газа, малонаселенность и слабое промышленное развитие всего этого огромного края.

Внимательное ознакомление с материалами, отражающими взгляды команды В. Путина на экономическое будущее страны, показывает, что они намертво привязаны к концепции «сырьевой обреченности». Первый вице-премьер правительства РФ Д. Медведев похвалялся в Давосе в 2007 г. тем, что Россия вскоре превратится в страну, занимающую первое место в мире по экспорту нефти. Простому здравомыслящему гражданину впору плакать надо от такой перспективы, а высшие чины правительства полагают эту цель «делом чести, доблести и геройства». Все практические заботы нынешних руководителей концентрируются только на создании сети трубопроводов, нефтяных терминалов, танкерного флота и пр. для более интенсивной внешней торговли энергоресурсами.

Все время говорят о более глубокой переработке нефти в России. Слова-то верные, язык без костей. А практика говорит о другом. В Соединенных Штатах, например, действуют 160 нефтеперегонных заводов, в Китае построено 90 новых НПЗ, а в России работают всего 27, причем за последние 20 лет не построено ни одного нефтеперегонного завода. Имеющиеся старые советские заводы, понятно, и морально, и физически устарели.

Менталитет нынешних нефтяных баронов России прост и циничен. Зачем строить современный нефтеперегонный завод, требующий крупных капиталовложений, которые окупятся через 8–9 лет, если все будущее России видится в тумане. Может быть, они располагают более достоверными сведениями о том, что крупных запасов нефти нет и не стоит готовиться к ее переработке. Просто, выгодно и надежно продавать нефть, пока она есть, в сыром виде. От добра добра не ищут.

Зависимость страны от нефтедобычи чревата тяжелыми последствиями. Что будет с Россией, когда добыча пойдет на убыль, а эти времена наступят в скором времени? Никаких нынешних сбережений не хватит для импорта нефти. Кроме того, даже страны, расположенные на подземных нефтяных морях, вроде Саудовской Аравии, остаются слаборазвитыми, отсталыми государствами. Такая перспектива вряд ли окажется приемлемой для России, мы рассчитываем на другую судьбу. Очень скоро нынешняя политика максимального стимулирования экспорта сырой нефти будет квалифицирована как преступная и самоубийственная. Но пока Кремль и хозяева «нефтянки» озабочены только экспортом. Они как бы идут навстречу пожеланиям своих покупателей на Западе, заинтересованных в получении еще относительно дешевой нефти.

Когда-то Советский Союз строил нефтепровод «Дружба» для подачи сырой нефти в бывшие социалистические страны Восточной Европы. Это было политическим решением с целью укрепить энергетическую базу своих союзников. Сейчас же ситуация в корне изменилась, мы должны быть озабочены получением максимальных доходов от продажи невозоб-новляемых энергоресурсов. Но не тут-то было! Мы совершенно не занимаемся проблемой глубокой переработки нефти. Из имеющихся в России 27 нефтеперегонных заводов 6 были построены еще до Второй мировой войны, еще 6 — до 1950 г. и еще 8 — до 1960 г. Т. е. это старые, морально и физически изношенные производства. Неудивительно, что все владельцы автотранспорта жалуются на низкое качество бензина и смазочных масел.

В целом даже наши старые нефтеперерабатывающие заводы загружены всего на 80 % своей мощности, через них проходит не более 45 % всей добываемой нефти. Остальные 55 % добычи гонят в сыром виде на Запад. Быстрей, еще быстрей, пока цены держатся на относительно высоком уровне. Иными словами, даже в топливно-энергетическом комплексе власти России проводят самую недальновидную, по существу антинациональную политику разбазаривания основного богатства страны. Вот как ее оценивает бывший министр топлива и энергетики России в 1993-96 гг. Юрий Шафраник: «Сегодня эксплуатация нефтегазовых месторождений стала еще более хищнической (по сравнению с советским периодом), а поддержка экономики за счет выкачивания природных ресурсов превратилась в наркоманию. Сев на «нефтяную иглу», мы губим сам ТЭК и свое будущее». (См. Ю. Шафраник. «Нефтегазовый фактор России», М. 2005 г., стр.20). Если во времена освоения Западно-Сибирского нефтегазового комплекса дебит одной нефтяной скважины составлял 135 тонн в сутки, то сейчас он упал до уровня ниже 10 тонн, а количество скважин возросло с 4 тыс. до почти 80 тыс. Вот так выглядит реальная картина нынешних российских нефтепромыслов.

В огромной степени пороки нашего нефтегазового комплекса объясняются тем, что основные компании контролируются узкой группой собственников, кланами, при полном отстранении коллективных инвесторов в виде пенсионных фондов, сберегательных банков и пр. Основная масса населения России отрезана от главных источников национального богатства. Возьмите, например, реестр держателей акций крупной транснациональной компании «Бритиш Петролеум», и вы увидите среди десятков тысяч владельцев большое число простых граждан, коллективных пайщиков и, что особенно показательно, пенсионные фонды Великобритании. У нас же круг владельцев ограничен участниками кланов. Например, М. Ходорковский владел 85 % акций «ЮКОСа». Эта же картина повторится в любой нашей корпорации, что и вынуждает нас говорить об олигархическом характере российского капитализма.

Кремль на нынешнем этапе под словами о внедрении инновационных технологий в экономику страны подразумевает главным образом интенсификацию добычи сырья. Сейчас его заботы сводятся к тому, чтобы купить и освоить действительно передовую западную технологию по увеличению добычи нефти на старых месторождениях. Мы сейчас откачиваем из подземных кладовых не более 15–18 % имеющихся запасов нефти, а современные технологии и оборудование позволяют довести этот уровень до 45–50 %. Это нужное направление работы, но оно не изменит лица России, оно опять-таки повлияет только на рост денежных доходов.

Власть думает также и о поисках новых месторождений энергоресурсов. Сейчас она ищет возможности расширить работы на шельфе Охотского моря, где геологи давно прогнозировали наличие запасов нефти. В перспективе, конечно, намечаются работы по освоению Арктического шельфа. Это потребует времени, крупных ресурсов и технической помощи Запада (Норвегия и Канада уже предлагают свои услуги), но опять-таки не изменит лица России. В. Путин все чаще и чаще говорит о России как энергетической сверхдержаве, хотя на самом деле мы будет оставаться сырьевым придатком мира, не больше.

На начало 2008 года ситуация с добычей нефти в России выглядела следующим образом. Общий объем составляет около 490–492 млн. тонн. Темпы годового прироста добычи постоянно падают: с 11 % в 2004 году до 7 % в 2005 г. и 2,2 % в 2006 г. и не более 2 % в 2007. Континентальные месторождения почти не дают никакого прироста, увеличение добычи фиксируется только на шельфовых «Сахалин-1» и «Сахалин-2». Крупнейшими нефтедобывающими компаниями России являются «Роснефть» (поглотившая основные активы «ЮКОСа»), преодолевшая планку добычи в 100 млн тонн в год, «Лукойл» с его 97 млн тонн, ТНК-ВР с 70 млн тонн, «Сургутнефтегаз» с годовым объемом добычи в 65 млн тонн, «Газпромнефть» — 33 млн тонн, «Славнефть» — 20 млн тонн, «Русснефть» — 14 млн тонн, «Башнефть» — 11 млн тонн. Если не будет сделано рывка в возобновлении геологоразведки и на карте России не появятся новые месторождения нефти, то через три-четыре года надо будет готовиться к сокращению экспорта нефти и снижению доходов от продажи ее со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Все развитые страны мира уже сейчас активно ищут замену нефти. Соединенные Штаты и Евросоюз ведут научные исследования и практические опытно-конструкторские работы по созданию двигателей внутреннего сгорания на базе использования водорода, запасы которого в природе практически неисчерпаемы. По улицам многих столиц Европы уже ездят опытные образцы пассажирских автобусов с водородными двигателями, которые в экологическом отношении являются абсолютно чистыми. Форсированно наращиваются мощности по использованию энергии ветра для получения электроэнергии. Если сейчас во всем мире установлено «ветряков» на 65 тысяч мегаватт, то к 2020 г. только в США их мощность будет доведена до 100 тыс. мегаватт, а в странах Евросоюза до 120 тыс. мегаватт. В России никто не занимается этими проблемами, кроме энтузиастов-одиночек. Похоже, что наши руководители придерживаются средневекового принципа «После нас хоть потоп».

Если власть в России не заботится даже о модернизации работы топливно-энергетического комплекса, на котором покоится нынешняя видимость экономического благополучия страны, то что уж говорить о ее безразличии к другим промышленным отраслям экономики.

Послушайте мнение Николая Паничева, бывшего министра станкостроительной и инструментальной промышленности СССР, который сейчас (2008 г.) является председателем Совета директоров Ассоциации «Станкостроение», т. е. не потерялся и в годы рыночной экономики. Он опубликовал в журнале «Российская Федерация сегодня» (орган Федерального собрания РФ) N 16 за август 2006 г. статью, в которой пишет: «За годы реформ мы отброшены далеко назад. Сегодня производство металлообрабатывающего оборудования в России меньше, чем в Японии в 82 раза, в Германии в 50 раз, в Китае в 31 раз. Потребление металлообрабатывающего оборудования в 28 раз меньше, чем в Китае, в 13,6 раз меньше, чем в Германии и в 18 раз меньше, чем в Японии». Напомним, что по всем этим показателям прежний СССР всегда стоял на втором месте в мире, уступая только США. Без своих станков, без своего машиностроения экономика России не может производить ни производственного оборудования, ни товаров широкого потребления.

Разумеется, мы приобретаем кое-что за границей. Скажем, в 2005 году купили около 8 тысяч единиц металлообрабатывающих станков, но из них по-настоящему современных всего около 200 штук. Получается, что мы ввозим вчерашний день, а говорим и собираемся жить в завтрашнем. Вообще, рассчитывать на западных поставщиков нельзя. Соединенные Штаты, к примеру, до сих пор не отменили поправку Джексона-Вэнника — пережиток холодной войны, которая серьезно осложняет развитие торгово-экономических отношений с США. Стоило в 2006 году России заключить сделку о поставке боевых самолетов Венесуэле, как США немедленно приняли меры по прекращению всех контактов с фирмами «Сухой» и Рособоронэкспортом в целом. Давно известно, что после подписания договора о всеобъемлющем прекращении испытаний ядерного оружия США отказались продавать России компьютеры последнего поколения, которые позволяют производить математическое моделирование ядерных взрывов в любой среде, в частности подземных. Вот и рассчитывайте на получение новейших технологий с Запада! В 2004 году Евросоюз определил списки технологий двойного назначения, которые также запрещены для экспорта в Россию. Самые передовые предприятия машиностроения строились в прошлые годы в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и других крупных городах, т. е. там, где была наиболее квалифицированная рабочая сила, научные кадры, материально-техническая база.