Старшая сестра

Недаром, недаром, недаром

Тебя я любила, солдат!…

ЖЕНЩИНА. Пой! Пой, пока в стенку не застучат… Федя, а ты что за Ниной не

ухаживаешь?

ДЕВУШКА. Он ухаживает, только незаметно.

НАДЯ. Товарищи, а где сейчас Огородников?

ЖЕНЩИНА. А, любовь не ржавеет?

НАДЯ. Разыграть его, что ли, по старой памяти? Телефон никто не знает?

ЖЕНЩИНА. Огородников все там же, в Стройуправлении. Пиши: три четверки, три семерки.

Надя записала, но тут же чиркнула спичкой и сожгла бумажку.

НАДЯ. Ладно, что было, то прошло… Вот беда, всю жизнь я сначала думала о своей сестре, потом уж – о себе. Я ради нее от всего отказалась. А теперь она выросла, завела роман с женатым человеком (Поет.)

Я юных годов не считала,

Любовь раздавая свою,

За рюмкой, за кружкой удалой

Я прежние песни пою.

Пока еще глотка глотает,

Пока еще зубы скрипят,

Мой голос, мой голос тебя прославляет,

С барсучьим султаном, солдат!

ФЕДОР. Перевод Маршака?

НАДЯ. Не знаю.

ЖЕНЩИНА. Головастый парень, любого затолкает.

ДЕВУШКА. Ладно вам захваливать.

ЖЕНЩИНА. Ну, ты чего, он все равно тебя не стоит.

НАДЯ. Ведь я чуть не стала артисткой! И сама от всего отказалась. Ради чего! Ради того, чтобы теперь моя сестра путалась с женатым человеком? Меня же совсем уже приняли в театр!

ЖЕНЩИНА. Наверно, учли, что ты в самодеятельности участвовала.

НАДЯ. Да ничего там не учитывали! Неужели не может быть, что у меня просто способности! Они мне велят: читай басню. А я ничего уже не помню, только одну статью помню. Говорят – что-нибудь, что-нибудь, давай статью. И вот я стою и читаю: "Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?…" Ну, там есть старомодные выражения. "Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины? (В сильном волнении.) Не есть ли он властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии?…" А что, если пойти к ним и сказать: возьмите меня. Мне не надо денег, я так буду работать.

ЖЕНЩИНА. Ну уж, даром-то.

НАДЯ. Прямо бы в ноги им: вы меня помните? Я понимаю, я для вас небольшое приобретение – я не так молода, у меня нет специального образования… Но ведь я ни на что не претендую! Только не гоните меня, только не отсылайте домой…

Прошло несколько месяцев. Надя стоит в своей комнате, поглощенная какой-то внутренней работой. Ухов сидит в углу, опершись лбом на руку, закрыв глаза.

НАДЯ. Доброе слово и кошке приятно.

УХОВ. Твоя мать неплохо пела. В этом отношении ты пошла в нее. Но она была инженер-технолог. Твой отец тоже имел музыкальные способности. Но он был инженер-строитель. Я в молодости увлекался художественной фотографией. Но я инженер. Век техники, С этим надо считаться. А это – пожалуйста! В свободное время.

НАДЯ. Доброе слово и кошке приятно.

УХОВ. Летела, летела и села.

НАДЯ. Большая роль или маленькая – в театре все важно одинаково.

УХОВ. Если одинаково, что ж они тебе большую не дали? Ведь годы идут. Ты не девочка, тебе время учить, а не учиться, что-то отдавать, а не только получать. Или ты двести лет собираешься жить, как черепаха?

НАДЯ. Доброе слово и кошке приятно.

УХОВ (с сарказмом). Доброе слово и кошке приятно!

НАДЯ (вкрадчиво). Доброе слово и кошке приятно.

УХОВ. Ты говорила с Лидой?

НАДЯ. Нет.

УХОВ. Так и будет продолжаться?

НАДЯ. Что вы у меня спрашиваете?

УХОВ. Ты не должна была пускать его в дом.

НАДЯ. Какая разница, где они будут встречаться.

УХОВ. На улице, в подворотне, где угодно, только не здесь!

Звонок в дверь.

Открой. Ромео и Джульетта пришли.

Надя открыла. Входит молодая женщина. Это Шура.

ШУРА. Здравствуйте.

НАДЯ. Здравствуйте.

ШУРА. Я жена Кирилла.

УХОВ. Очень хорошо. Очень кстати. Я рад. (Одевается и уходит.)

ШУРА. Какой странный. Вы Надежда Георгиевна, Лидина сестра, да? Я догадалась. Будем знакомы. (Пожала руку Наде, говорит быстро и очень весело.) Вдруг предложили два билета на концерт. Надо бежать, а Кирилла нет. А я знаю, что он часто заходит к вам. Я даже поинтересовалась, где вы живете. Но вижу – только напрасно побеспокоила. Если разрешите, я посижу немного, отдышусь. А то у вас лестница…

НАДЯ. Конечно.

ШУРА. Здесь ли еще билеты? Такая рассеянная, то забуду ключи, то затеряю библиотечную книгу. Тетради – это у меня неразрешимая проблема. Один раз спутала – принесла в класс чужие тетради. Я работаю учительницей в школе. Так эти тетради буквально съедают все время, ничего не остается на воспитательную работу. Знаете, сейчас растет интересное поколение! Такие крохи – а уже с юмором! Учителя – серьезные люди, а ученики – юмористы. Отсюда сколько до Невского – минут двадцать? Хотя я без него все равно не пойду. Как-то пошла в кино одна – чуть не потеряла сознание от скуки. А он меня то и дело бросает на произвол судьбы.

НАДЯ. А у вас веселый характер.

ШУРА (смеется). Знаете, есть такая легенда: Тамерлан осадил один город, послал туда гонца, потребовал мешок золота. Дали. Еще раз послал гонца. Тот возвращается ни с чем: "Жители плачут, говорят – больше ничего нет".- "Ну, если плачут, значит, еще есть". И правда, собрали еще мешок. Тогда Тамерлан спрашивает: "Как там настроение?" Гонец говорит: "Смеются, песни поют".- "Ну, раз смеются, значит, действительно ничего не осталось". (Пауза. Как бы успокоенная, гостья тронула Надю рукой.) Это шутка… Ну, что же, концерт пропал. Может быть, и к лучшему, пойду домой, засяду за тетрадки. (Встала.) Тогда до свидания. Желаю творческих успехов.

НАДЯ. Подождите. Видите ли, Кирилл действительно довольно часто к нам заходит. Он дружит с Лидой, еще со школьных лет…

ШУРА. Я знаю, я знаю. Вы не понимаете, у нас с ним такие отношения, довольно свободные. Дело в том, что я сама мало куда хожу. И было бы глупо привязывать его к своей юбке. Я не люблю об этом говорить, но дело в том, что я быстро устаю, у меня неважное сердце.

НАДЯ. Мне кажется, Шура, что Кирилл больше сюда ходить не будет. Он ходит, собственно, к Лиде…

ШУРА (быстро). Ну да, я знаю, я знаю.

НАДЯ. А теперь они поссорились.

ШУРА. Это ерунда, все ссорятся.

НАДЯ. Нет, мне кажется, что они серьезно поссорились.

ШУРА. Это правда?

В прихожей послышались голоса Лиды и Кирилла.

НАДЯ. Во всяком случае, больше он сюда приходить не будет.

Кирилл и Лида вошли. Шура отвела глаза в сторону, молчит. Потом заторопилась.

ШУРА. Не удивляйся. Мне вдруг дали два билета в Филармонию, я думаю: где ты? Прибежала сюда, перепугала Надежду Георгиевну. Но теперь мы уже все равно опоздали. Даже к лучшему, пойду домой, засяду за тетрадки. Ты посиди здесь, отдохни, я тебя не тащу. А я побежала. (Наде.) Извините за непрошеное вторжение. У вас там не трудный замок? (Ушла.)

НАДЯ (Кириллу). Догони ее. Она здесь стоит, на улице. Иди.

КИРИЛЛ. Я вернусь.

ЛИДА. Завтра.

НАДЯ. Нет.

ЛИДА (Кириллу). Ладно, потом.

Кирилл ушел.

НАДЯ. Больше он сюда не придет. Завтра вы распрощаетесь.

ЛИДА. Ни за что. В крайнем случае будет плохо нам двоим.

НАДЯ. Хуже будет не вам, а ей.

ЛИДА. Он не ей изменил. Он мне изменил. А теперь он ко мне вернулся. И все.

НАДЯ. Лида, так нельзя жить!

ЛИДА. Только так. Я пробовала жить по-вашему, у меня не получилось. Теперь я буду жить по-своему. Ты хотела прожить тихо и скромно и чтобы я тоже прожила тихо и скромно? Мы только мошки, мы ждем кормежки? Это вы прогнали Кирилла. Он ни в чем не виноват. Здесь его не поняли, тогда он с кем-то познакомился, и она его поняла. Все естественно. Мне надо было не слушать вас. Я должна была догнать его на лестнице и притащить обратно! Что делать, придется мне не послушаться тебя теперь. Я понимаю. Ты рассуждаешь здравым смыслом. Правда, не своим, а дядиным. Но, как видишь, мне это не принесло счастья. Может быть, тебе принесло? Не знаю. Когда тебя брали учиться, ты не пошла, решила, что это неблагоразумно. А теперь? Если бы тебе было двадцать лет, смазливая мордочка, можно было бы как-нибудь проехать. А если этого нет? Доброе слово и кошке приятно? Это твой идеал?

Надя размахнулась, темнея от злости, не глядя куда, хлестнула Лиду рукой. Лида смотрит на нее молча, потом пошла прочь, устроилась поудобнее и заплакала. Надя все стоит.

НАДЯ. Я виновата. Я это знаю давно. Я ничего не имею права от вас требовать. Встречайся с ним, люби его, живи как тебе лучше.

Лида поднялась, собирается.

Куда ты?

ЛИДА. Мне пора.

НАДЯ. Не уходи. Не надо сейчас, побудь дома.

ЛИДА. Пусти! (Освободилась, ушла.)

НАДЯ (постояла и с коротким стоном, словно у нее подкосились ноги, рухнула на кровать. Сжав веки, она мотает головой и повторяет все одно). Что делать? Ну что делать? Ой, ну что же делать?

Прошло время. Сестры помирились.

НАДЯ. "Это уж закон судеб-с… Что предначертано, того человек не может-с…" (Иначе.) "Это уж закон судеб-с…"

ЛИДА. Как ты странно говоришь. Надо твердо, уверенно! "Это уж закон судеб-с. Что предначертано, того уж человек не может-с!".

НАДЯ. Ты же ничего не знаешь – ни пьесу, ни роль, как ты можешь меня учить!

ЛИДА. Я не учу, просто мне кажется, что это нужно произнести более твердо, сама фраза требует. Благодарю бога, что сия чаша меня миновала!

НАДЯ (помолчала. Но когда Лида вышла отворить дверь, повторила более твердо). "Это уж закон судеб-с…"

Входит Колдунья.

КОЛДУНЬЯ. Надя, я вчера была в театре.

НАДЯ. Что же ты мне не сказала! Я бы тебе дала контрамарку.

КОЛДУНЬЯ. Ничего, я удобно сидела, купила билет.