Помоги проекту - поделись книгой:
— Такова твоя участь, — заметил Иларион. — Когда-то давным-давно я сам пытался спасти создателя Арфы, но у меня, к сожалению, ничего не вышло. Не хватило сил. У нас же четверых гораздо больше шансов.
— У четверых? — настороженно переспросил киммериец.
— Разве я не говорил, что вместе с нами будут путешествовать два храбрых воина? — удивился собеседник. — Это Ирон из Офира и Осул из Аквилонии.
Киммериец нахмурился. «Кажется, мне доводилось что-то слышать об этих бойцах, — подумал он. — Вроде бы они прославились своей яростью и беспощадностью к врагам. Они, как и я, не боялись никого. Об Ироне и Осуле ходило множество легенд. Вроде бы их невозможно было победить простым оружием, ибо пройти через многочисленные бои живыми и без единого ранения невозможно. Даже я не способен на это».
Честно признаться, Конану было неприятно услышать, сидя в какой-нибудь таверне и потягивая пиво, что есть воины сильнее и ловчее его.
Слыша их имена, ему всегда хотелось сразиться с ними, проверить, такие ли они хорошие бойцы, как о том говорят. «Да, — зловеще улыбнулся он, — первое, что я сделаю, встретившись с ними, это попытаюсь отрубить им головы».
— Я вижу, их имена для тебя не пустой звук! — довольно заметил Иларион. — Что ж, это очень хорошо, ибо вместе с ними нам предстоит пройти по пиктским землям. Как тебе известно, эти дикари владеют не только обычным оружием, но и магическим. Они, призывая на выручку свою богиню, легко расправляются с армиями цивилизованных стран, таких, как Аквилония и Немедия.
— Я слышал, им помогают лигурейцы, друиды, — произнес киммериец, вспомнив одного из знакомых, старого друида Дивиатрикса, запомнившегося ему как большого любителя выпить. Но, как бы там ни было, он обладал поистине могучей колдовской силой, которую всегда использовал для борьбы с силами Тьмы.
— О, да, — закивал Иларион.
— Но как же так! — изумился Конан. — Ведь почитатели богини по природе своей не злы и служат в первую очередь Свету!
— Ты снова прав, — согласился Иларион. — Так было когда-то. Но с тех пор, как пропал Дивиатрикс, жрец лигурейцев, все резко изменилось. И ныне уже сложно разобрать, где действует Добро, а где Зло. Все слишком запуталось.
— Дивиатрикс, — размышлял киммериец, — что с ним? Не так давно я виделся с ним на Совете Магов. Тогда он, выступив на моей стороне, помог расправиться со злобным чародеем Шулухом! Интересно, что произошло с ним, когда мы с Никой отправились в Ламасул? Куда он подевался?
— Мнится мне, мы во время странствия встретимся со жрецом лигурейцев, — сказал он. — Боги хотят этого.
— Я же хочу твоей смерти! — услышал Конан возглас, наконец-то, пришедшей в сознание девушки. Стремительным движением она бросилась к нему. Ее руки превратились в лапы, и когти она вонзила в плоть своего возлюбленного. — Умри, негодяй!
Кровь хлынула из ран, и киммериец, обессилено упал, ощущая, как жизнь медленно покидает его. С каждым мгновением он все ближе приближался к порогу, за которым его ждала смерть. Переживания, страхи и надежды — все это осталось в прошлом. Здесь, где очутилась его душа, все это было неважно. К чему печалиться и радоваться, когда можно отдыхать вечно?.. Разве не об этом он так мечтал?
Он лежал на полу, не замечая, что рядом беснуется Ника, которую пытается утихомирить старый воин. Иларион, безусловно, мог бы просто прикончить ее, но понимал, что, если хочет иметь какие-либо дела с Конаном, этого делать не следует. «Надо же было выбрать себе в спутницы такую девушку», — злился он, спасаясь от несуразного чудовища, в которое она превратилась.
Змеиная голова стремилась его ужалить, а львиная и козлиная — укусить. Да, похоже, за последнее время образ химеры отчего-то стал очень близок Нике, поскольку она раз за разом выбирала именно его для своего перевоплощения. Впрочем, все это не сильно пугало Илариона. В конце концов, за свою долгую жизнь ему, как и киммерийцу, довелось сражаться со многими тварями.
— Остановись! — попытался он вразумить ее. Но куда там! Она не желала ничего слушать.
Ее мозг заполонила одна-единственная мысль. Кто-то посмел отнять у нее Арфу, позволявшую ощутить неземное блаженство. Колдовской туман творения Софока захватил ее окончательно. Ныне для нее представлялись врагами все люди, а не только Конан.
— Боги, помогите! — взмолился старый воин, в который раз спасаясь от смертоносных объятий Ники. «Что же делать? — размышлял он, вспоминая, что предпринял в подобной ситуации киммериец. — Ну надо же, как ловко у него получилось ее оглушить! Я так вряд ли смогу!»
Но, как бы там ни было, он решился напасть сам. Ничего умнее придумать он не смог. И, зарычав, он набросился на нее. Его кулак обрушился сначала на козлиную голову, потом на львиную, змеиной удавалось пробыть в сознании дольше всех, но вот наступила и ее очередь.
Смахнув пот со лба, Иларион вздохнул и принялся осматривать себя, ища ранения. Как выяснилось, он практически не пострадал во время схватки. Несколько незначительных ссадин и синяков не считались.
— Хорошо, — прохрипел он, чуть ли не падая от усталости. Ему хотелось лечь и отдохнуть, но он не мог себе этого позволить. Нужно было сделать что-нибудь с израненным киммерийцем и с Никой. Девушку старый воин просто запер в подвале. На первое время это должно ее сдержать, а потом можно будет придумать что-нибудь понадежней.
Разобравшись с ней, он принялся разглядывать раны Конана. «Да, — покачал головой Иларион, — с дикарем придется повозиться. Не так-то легко будет привести его в порядок. Более того, если бы его пытался спасти простой лекарь, то, наверняка, потерпел бы неудачу». Но старого-то воина никак нельзя было называть обычным врачом. Нет, ему, посланнику богов, были дарованы кое-какие силы превышающие человеческие. В убийстве они помочь никак не могли, но вот во спасение их можно было использовать. Увы, с помощью них нельзя было никак вернуть разум девушке.
— Ну что ж, варвар, пришло время заняться и тобой, — произнес он, оттаскивая побледневшего киммерийца в сторону. Там, где деревянные доски пола пропитались кровью, старый воин-маг принялся чертить пентаграмму, благодаря которой он собирался излечить Конана. Неторопливо, тщательно он выводил линии, рисовал оккультные знаки. В центре шестиконечной звезды он изобразил глаз с двумя веками. Немного полюбовавшись своим творением, он продолжил работу. Самое простое он сделал, оставалось заняться гораздо более сложными фигурами, изображающими богов, к которым он обращался. Среди них выделялись своими размерами двое, Митра и Кром, очень разные, противоречивые сущности, объединенные ненавистью к Мраку.
Медленно черточка за черточкой, Иларион выводил замысловатую пентаграмму, которая, по его замыслу, должна была обхватить все существующее в мире Добро. Многие сочли бы это безумством, невозможным изначально. Но он знал, что ему это удастся. Он был уверен в этом.
— Эх, — бубнил старый воин, занимаясь делом, — намного проще было жить простым бойцом, ничего не знающим ни о магах, ни о чудовищах, ни о богах, ни о демонах, кроме того, что все они где-то существуют. С тех пор, как Всевышние избрали меня, я только и делаю, что сражаюсь на их стороне с противниками, способными вселить ужас в кого-нибудь не столь крепкого духом, как я. Быть может, зная об этом моей способности, они и призвали меня, дабы я совершал все эти геройства?..
Да, Иларион лучше кого бы то ни было понимал, что творилось в душе у умирающего киммерийца. Ему самому когда-то довелось испытать нечто похожее. Он по воле Небес вынужден был оставить обыкновенные, не волшебные битвы, чтобы отправиться навстречу приключениям, несущим с собой зачастую смерть и боль, ненависть и злобу, а не свет, мир и сокровища. К слову сказать, с идей озолотиться, уничтожив очередного врага, он давно простился. Быстро пришедшее богатство спускалась за несколько дней в каком-нибудь кабаке, оседая в карманах гулящих девиц и хозяина заведения. И этому прискорбному факту ничто не могло помешать.
— Вот и все, — довольно произнес он, когда солнце уже давно спрятавшись, уступило место на небосклоне луне. — Надеюсь, варвар, ты еще не отправился в мир иной, потеряв столь много крови!
«Гм, — подумал Иларион, — зря я все-таки не перевязал ему раны. Как-то я совсем позабыл об этом, занимаясь пентаграммой. И еще, неплохо было бы проверить, как там Ника. Что-то ее совсем не слышно. Уж не сбежала ли она из подвала? Учитывая ее способности, я бы не удивился…»
И вот наступило время колдовства, час, когда боги должны были явить свое могущество. Если им на самом деле нужен Конан, они его спасут, вернут его душу в тело, залечат раны. «Эх, — вздохнул старый воин, — печально то, что никогда невозможно предугадать решение Всевышних. Они очень часто действуют так, как от них никто не ожидает». В этом была их сила и слабость одновременно. Неожиданность, безусловно, являлась огромным плюсом, но вот для их слуг среди смертных эта их черта зачастую оборачивалась гибелью.
Покачав головой, Иларион принялся бормотать заклятье и взмахивать руками. Сперва ничего не происходило, но потом прямо перед ним появился маленький шарик, излучающий тепло. От него струилось в мир воплощенное добро, оно нежно прикасалось ко всему окружающему, вселяло силу и уверенность. Захватив полумертвого киммерийца, оно принялось исцелять его. Смертельные раны на глазах затягивались, на их месте даже не оставалось шрамов! Уже в который раз старый воин был свидетелем могущества небожителей, но он, все равно, никак не мог к этому привыкнуть. Чудеса, которые они творили по его просьбе, заставляли его сердце биться быстрее. В такие мгновения ему казалось, что он самый великий волшебник в Хайбории. Иларион не разделял мнения большинства бойцов, что колдовство — это порождение Сета. Нет, ему всегда мнилось, что чары можно использовать как во благо, так и во зло. Все зависит только от человека, который управляет магической энергией.
— Замечательно, — радостно произнес он, убедившись, что Конан выздоровел и теперь мирно спит, набираясь сил. — Пришло, друг мой, время заняться и Никой.
Спустившись в подвал, он осторожно открыл дверь. И тут же увидел то, что, в принципе, и ожидал. Все еще находящаяся без сознания девушка лежала на грязной сырой земле. «Как все великолепно складывается! — обрадовался он. — Киммериец жив и готов к приключениям, Ника же спокойно дремлет. Как здорово, что она все еще не очнулась, ведь тогда пришлось бы вновь усмирять ее. Теперь можно не торопясь, заняться созданием волшебных кандалов для нее». Ухмыльнувшись, Иларион занялся творением нового чародейства.
Вообще-то колдовство отнимало очень много сил, но у него, к сожалению, не было выбора. Он был обязан защитить девушку в первую очередь от самой себя. «Милая, — размышлял он, — и как это я сразу не додумался связать тебя магией?»
Но теперь, когда Иларион знал, что надо делать, все прошло великолепно. Он применил одно из простейших заклятий и пентаграмму, которую уже использовал для того, чтобы излечить киммерийца.
— Так-то, — улыбнулся он, погладив Нику по голове, — ныне ты не можешь больше не только превращаться в различных существ, но и вообще двигаться. Конечно, в таком состоянии тебя одну оставлять нельзя, посему, когда мы с Конаном отправимся совершать подвиги, к тебе я приставлю своих людей, которым всецело доверяю. Они присмотрят за тобой.
Зевнув, старый воин отправился в комнату, где оставил лежать на полу киммерийца. Силы покинули его, и он, ни о чем более не думая, лег спать на постель. Подложив под голову мягкую подушку и укрывшись одеялом, он, не снимая одежды, провалился в сон. Грезы, пришедшие к нему, были яркими. Он увидел себя во главе гигантского варварского войска, пытающегося штурмом взять крепость, в которой засел злой колдун Тот-Амон. Пожалуй, это зрелище порадовало бы душу Конана, но вот умудренный годами Иларион отнесся к нему иначе. Его опечалили кровь и смерти, которым он стал свидетелем. Когда-то много лет назад его восхищали сражения, но сейчас, постарев, воин мечтал о спокойной размеренной жизни. Увы, этому мешал долг перед богами, которые управляли им, так же, как и киммерийцем.
Разбудил его яростный крик Конана.
— Что здесь произошло?! И куда, хотелось бы мне знать, подевалась Ника?
Иларион медленно открыл сначала один глаз, потом другой. Хмыкнув, он покосился на приставленный к своей груди меч дикаря.
— Если ты немедленно мне не ответишь, я убью тебя!
— Успокойся, — зевнул старый воин. — С ней все хорошо. Она лежит в подвале.
— Что ты с ней сделал, негодяй?!
— Ты, что, все забыл? — фыркнул он. — Мне пришлось связать девушку, так и норовившую обратиться в химеру, посредствам чародейства. Теперь уж мы с тобой можем смело отправляться в странствие, зная, что с ней все будет в порядке. За ней присмотрят.
— Ясно, — хмуро произнес киммериец.
— Не злись, все равно ничего не изменится. Ты либо пойдешь со мной и попытаешься спасти Софока, единственного человека, способного расколдовать Нику, — заявил воин, — либо можешь зарубить меня, и тогда девушка навеки будет для тебя потеряна. Более того, ее придется прирезать, как взбесившуюся собаку, ибо она опасна.
— Ты прав, — хмуро произнес Конан. — Боги не оставили мне выбора.
— Я рад, что ты так быстро это понял. Осулу и Ирону пришлось объяснять все гораздо дольше. Они тоже не жаждали выказать почтение Всевышним, свершив во имя их славный подвиг.
Вот так, сам того не желая, киммериец оказался впутан в очередное приключение, в ходе которого ему предназначено было многому научиться. Через несколько дней должны были прибыть двое воинов, вместе с которыми и Иларионом ему суждено было долго странствовать. Что же касается Ники, то о ней готовы были позаботиться монахини монастыря Митры, одного из множества, находящихся в Немедии. Так что на первый взгляд ничего не предвещало страшных событий, которые произошли в Ламасуле, сказочном городе, еще до отбытия из него храброй четверки… Но повесть об этом еще впереди.
Роза Жизни
Конан приготовился к бою. На сей раз на пути у него встали члены Братства Смерти. Киммериец подозревал, что этих бойцов против него послали черные колдуны, но точной уверенности не было, что, впрочем, его не особо печалило. Подумаешь, новые враги! Скольких он уже уничтожил за свою жизнь!..
— Приготовься отправиться в священные Серые Пределы! — воскликнул один из воинов Смерти. Как и остальные его товарищи, он был облачен в длинный черный балахон, а в руке его красовалась кортелас, меч с тяжелым широким искривленным лезвием.
Конан молча наблюдал за своими противниками, которых с каждым мгновением становилось все больше. «Зря все-таки я полез в этот монастырь, — вздохнув, подумал киммериец. — Уж слишком много защитников тут оказалось! Но кто же знал об этом заранее?! Впрочем, если мне удастся выбраться отсюда живым и доставить магическую Розу Жизни волшебнику Асулусу, который ждет меня в шемитском городке Туврэке, то я получу неплохой куш…»
Но как бы ни были приятны эти размышления, суровая действительность вносила в них свои поправки. Четверо братьев Смерти решились на атаку. Они напали одновременно, воздев мечи, которые должны были разрубить киммерийца на несколько частей. Однако Конан оказался быстрее. Он взмахнул клинком, срубив голову одному из противников.
— Так-то, — ухмыльнулся киммериец. Но радоваться ему явно было преждевременно. Несколько десятков воинов уже спешили на помощь своим товарищам.
Заревев, словно раненый зверь, Конан рванулся в самую гущу побоища, надеясь проскользнуть сквозь толпу, когда озверевшие братья, пытаясь достать его, начнут рубить своих же дружков. Его задумка удалась, и вскоре киммериец уже оказался за воротами монастыря. Сзади слышался шум погони, но это его не беспокоило. Конан был уверен в том, что ему удастся уйти.
— Спасибо, Кром! — воскликнул он, салютуя небу.
Вскочив на своего верного скакуна, киммериец послал его вскачь. Скорей к чародею Асулусу за обещанной наградой!
Ветер овевал Конана, даруя удивительное пьянящее чувство свободы и беззаботности, веры в свою избранность и непобедимость. Он ощущал себя подобным богам, всесильным и могущественным. Он знал, что для него нет ничего невозможного, нужно лишь стремиться к своей цели и во что бы то ни стало не сворачивать с выбранной однажды дороги. И все получится!
—
— Почему?
—
— Но… — киммериец растерялся. Почему волшебник просит у него прощения? Не потому же, что не смог заплатить за талисман?
Конан, вздрогнув, очнулся. Ветер все так же бил ему в лицо, но теперь все было по-другому. Дурманящее ощущение свободы исчезло, сменившись смутной тревогой. Киммериец не боялся опасностей, но сейчас чутье говорило ему, что нарываться на неприятности в этот раз не стоит. Лучше всего было бы последовать предсмертному предостережению чародея и отправиться в другую сторону, подальше от Туврэка.
— Нет, — прошептал он. — Я все-таки выясню, что представляет собой эта Роза!
Сонм вопросов теснился в его голове, ни на один из которых варвар пока не знал ответа. Впрочем, Конан был уверен, что все прояснится, когда он достигнет Туврэка. Он никогда не уходил от схваток, и всегда его смелость оправдывала себя, вот только не будет ли она в этот раз равняться безрассудству?
На скаку киммериец вытащил из кошеля на поясе небольшую изящную золотую вещицу, Розу Жизни. Она ярко вспыхнула в лучах солнца, заставив Конана невольно улыбнуться. Что-то ведь значила она для Асулуса… Но что? Маг назвал ее талисманом, так как же ее тогда можно использовать? Что она такое?
Фыркнув, Конан затряс головой. Какая разница! Главное для него — получить за Розу деньги, все остальное — не в счет… Но что будет, если она попадет не в те руки? Не произойдет ли чего-нибудь ужасного?
— Что-то над очень уж странными вещами я стал задумываться в последнее время, — пробормотал он. У варвара создалось впечатление, что кто-то пытается им управлять. Но для чего? Киммериец зарычал: он никому не позволит себя использовать! «А что, если этот загадочный
Тем временем близился закат, и пора уже было подумать о ночлеге. На пути в Туврэк был небольшой постоялый двор «Добрая кухня», в котором киммериец уже останавливался не один раз. Там ему нравилась не только вкусная еда, но и хозяин по имени Гай Дзи, всегда находившийся в радужном настроении. Даже если ему самому есть нечего, он вечно веселился.
Стоило только Конану показаться близ двухэтажного заведения Гая, как рядом очутился расторопный конюх, который тут же переложил на себя все заботы о его скакуне. Киммериец даже не счел нужным проверять, хорошо ли устроен его конь, зная, что у Гая Дзи в этом отношении всегда порядок.
— Приветствую! — воскликнул Конан, входя в полутемный зал, в котором никого, кроме хозяина, не было.
— Здравствуй, друг! Как твои дела? Я думал, что ты сейчас где-то то ли в Аквилонии, то ли в Зингаре… — произнес Гай Дзи. — Впрочем, что это я? Прежде чем расспрашивать, надо сперва накормить тебя! Ты, верно, голоден?
— Угадал, — подтвердил киммериец, разглядывая отощавшего с их последней встречи хозяина «Доброй кухни». Лицо Гая, прежде всегда такое розовощекое, полное жизни стало каким-то бледным, серым. — Что случилось?
— Ничего, — трактирщик печально улыбнулся. — Все хорошо.
— Точно? Мне кажется, что у тебя какие-то неприятности.
Гай Дзи оценивающе посмотрел на него.
— Ладно, расскажу. Тем более, кто-нибудь тебе все равно об этом поведал бы.
— Ну? — нетерпеливо спросил Конан.
— Поселилось ныне в Туврэке зло. Оно подчинило себе весь город, сделав жителей своими рабами. Постепенно его сила растет. И ему подчиняются все большие территории. Вполне возможно, что скоро я вынужден буду уехать отсюда, чтобы не превратиться в невольника.
— Все настолько плохо?
— Да. Даже хуже. Как только не стало мага Асулуса, сразу и началось… — трактирщик замолчал, прислушиваясь к чему-то.
Непроизвольно киммериец последовал его примеру. Но ничего не услышал, кроме обычных ночных звуков. Он уже собирался спросить хозяина «Доброй кухни» о том, что того насторожило, но когда варвар обернулся, то на месте Гая Дзи обнаружил какого-то странного зеленого коротышку.
— А где Гай?
— Конан из Киммерии, рад с тобой встретиться! — сказал уродец.
— Где Гай? — сердито повторил киммериец.
Почему-то ему очень не понравился карлик. Что-то в нем было отталкивающее, и дело не только в необычном цвете кожи… Пожав плечами, коротышка спрыгнул со скамьи и направился на второй этаж.
— Эй, — окликнул его Конан. — Ты кто такой?
Не получив ответа, киммериец рассвирепел. Пробормотав что-то нелицеприятное, он, не вытаскивая из ножен меч, рванулся к наглому уродцу, с котором рассчитывал справиться с легкостью. Однако карлик оказался не так прост.
— Тебе не одолеть меня! — смеясь, воскликнул он.
Конан ударил кулаком, целясь тому в голову. Но мерзкий коротышка, отступив, остался невредим.
— Что ты можешь противопоставить мне, а? — ехидно спросил он.
— Убью! — ярость переполняла киммерийца. Но сколько он ни пытался поймать шустрого карлика, ничего не получалось. Уродец каждый раз уходил от него.
— Ну, знаменитый варвар, теперь ты, надеюсь, осознаешь, что справиться со мной не сможешь?
— Колдовство! — воскликнул Конан.
— Правильно, — кивнул тот. — Убить меня не в твоих силах, я же одним движением мизинца могу уничтожить тебя, превратив, к примеру, в жабу. И я воплощу свою угрозу, если ты не медленно не отдашь мне Розу Жизни!
— Откуда ты знаешь, что Роза у меня?
— Это не имеет значения.
Поделиться книгой: