А она любила его. Острая боль пронзила его при этой мысли, но был в ней и оттенок чего-то приятного. В ее мужественной верности было какое-то торжество — даже для него. Она явилась к нему точно дивное видение из метели и ушла подобно призраку. Он был рад. Действительная живая жизнь сменила фантастическую мечту в его сердце — женщина из плоти и крови, верная и прекрасная, как голубой цветок, который он носил на груди.

В эту минуту он готов был пожать руку Скотти Дину за то, что он ее муж, за то, что он настоящий мужчина, заставивший ее полюбить себя. Может быть, сам Дин повесил лозу на его палатку и нацарапал углем эти слова. И, конечно, Дин знал про записку, которую написала его жена. Братское чувство крепло в груди Билли, и мысль об их вере в него наполняла его какой-то гордостью.

Костер опять начал гаснуть, и он обернулся, чтоб подбросить топлива. Глаза его упали на ящик в палатке, и он вытащил его. Он уже готов был бросить его в костер, но остановился и стал внимательно рассматривать его. Откуда он? — с удивлением подумал Билли. Наверное, с другого края снежной равнины, ведь Дин смастерил его, чтобы защитить Изабеллу от жестокого ветра на открытом месте.

Он был сделан из свежего леса, обтесанного топором, концы были связаны тонкими ремнями из оленьей кожи.

Кедровые ветви, положенные на дно для Изабеллы, все еще лежали в нем, и сердце Мак-Вея забилось сильнее, когда он вытащил их. Ведь это постель Изабеллы. Там, где слой ветвей был гуще, лежала ее голова. С внезапно прорвавшимся рыданием он толкнул ящик в огонь.

Ему не хотелось есть, но он сварил кофе и выпил его. До сих пор он как-то не обращал внимания на то, что метель разыгралась еще сильнее. Густые, низко склонившиеся ветви ели умеряли ее ярость. Но за опушкой леса он слышал ее грозное завывание на открытом просторе равнины. Это напоминало ему о Пелетье.

Возбужденный присутствием Изабеллы, а после ее исчезновения горечью разочарования, он почти забыл о Пелетье.

С момента приезда в эскимосскую деревню он потерял два дня. Эти два дня много значили для его больного товарища. Он вскочил на ноги, сунул руку в карман, чтобы удостовериться, что письма целы, и начал укладывать свой мешок. Сквозь деревья до него долетали облака острого сверкающего снега. Они были точно мелкие осколки твердого сахара. Внезапно резкий порыв ветра с силой хлестнул его по глазам, так что он выронил мешок и сделал несколько неуверенных шагов в направлении открытого места.

В сотне шагов от костра он принужден был наклонить голову под порывом ветра и спустить борта меховой шапки на уши и щеки.

Еще через сто шагов он остановился, прислонившись к стволу сломанного дерева. Он взглянул на открытую равнину — сплошной белый крутящийся хаос. На расстоянии пистолетного выстрела ничего не было видно. Юрты эскимосов находились в двадцати милях. Сердце Билли упало. Ему не пройти их.

Ни один человек не может бороться с метелью, дующей прямо на север. Он решил вернуться к костру. Но едва он сделал несколько шагов, как его остановил какой-то странный звук, доносившийся вместе с ветром. Он снова повернулся лицом к снежному простору, и рука его невольно схватилась за пустую револьверную кобуру. Звук повторился, и он узнал его. Это был крик, человеческий голос. В ту же минуту он подумал об Изабелле и Дине. Какое чудо могло привести их обратно?

Какая-то тень стала вырисовываться среди снежного вихря. Через несколько мгновений она приняла ясные очертания. Это была упряжка собак и сани, рядом с которыми стояли три человека. Минуту спустя собаки, увидев Билли, остановились, сбившись в кучу. В тот же момент Билли увидел револьвер, направленный ему прямо в грудь.

— Уберите револьвер, Беки Смит! — крикнул он. — Если вы гонитесь за человеком, так вы напали не на того!

Человек подошел к нему. Глаза у него были красные и усталые. Рука с револьвером опустилась, когда он очутился в двух шагах от Билли.

— Ах, прах вас побери! Это вы! Это Билли Мак-Вей! — воскликнул он.

Смех у него был грубый и неприятный. Беки был капралом и служил на посту Нельсона последний раз, когда Билли слышал о нем. Год назад оба служили вместе и между ними пробежала черная кошка. Билли никогда не упоминал в Норвее о некоторых обстоятельствах, так как, если бы о них узнали в главной квартире, Беки пришлось бы с позором выйти в отставку. Вместо того он вызвал Беки на честный бой и исколотил его чуть ли не до смерти.

Старая ненависть вспыхнула в глазах капрала, когда он взглянул в лицо Билли. Билли не обратил на это внимания и пожал руку двум остальным. Один из них был возчик компании Гудзонова залива, другой — констебль Уокер из Черчилла.

— Я думал, что нам никогда не добраться ни до какого убежища, — сказал Уокер, пожимая руку Вилли. — Мы гонимся за Скотти Дином и не потеряли даром ни минуты. Мы чуть не нагнали его. Следы такие свежие, что их можно носом учуять. Но меня совсем занесло, черт побери!

Собаки вслед за возчиком пробирались к костру. Билли обратился к капралу, когда они тронулись следом за остальными.

— Какая бы была удача для вас, если бы вы встретили меня один на один, Беки, — сказал он, понизив голос, чтобы Уокер не слышал их. — Видите, я не забыл вашей угрозы.

В голосе его, несмотря на смех, звучали стальные ноты. Он знал, что Беки Смит негодяй, который на свое счастье ни разу не попадался при своих проделках. В одну секунду в уме Билли мелькнуло воспоминание о том дне в Норвее, когда к нему пришел еле вставший с постели больной тифом француз Руссо и сказал ему, что Беки погубил его молодую жену. Руссо умер через два дня.

Билли до сих пор слышал насмешливый голос Беки, когда он повторил ему обвинения Руссо. Помнил он и последовавшую затем схватку. Мысль, что этот человек преследует теперь Изабеллу и Дина наполняла его бешенством, и когда Уокер ушел вперед, он схватил Беки за рукав.

— Я думал о вас последнее время, Беки, — сказал он. — Думал я также и об этом деле в Норвее и упрекал себя, что не сообщил о нем. Я сделаю это, если вы не повернете оглобли. Я сам иду по следу Скотти Дина.

В следующую минуту он готов был отрезать себе язык за то, что произнес эти слова. Луч торжества вспыхнул в глазах Беки.

— Я так и думал, что мы на верном пути, — сказал он. — Мы чуть не потеряли след из-за этой метели. Хорошо, что мы встретили вас. Насколько он впереди нас? И что, эта скво все еще с ним?

Билли только с презрением махнул рукой. Он ничего не ответил и быстро догнал Уокера. Мысль его работала напряженно. Когда он подошел к костру, собаки уже улеглись, и он заметил, что они сильно измучены. Лицо Уокера стало багровым, глаза почти слиплись от снега.

Возчик полулежал на санях, протянув ноги к огню. Один взгляд убедил Мак-Вея, что и люди и собаки выдержали отчаянную борьбу с метелью. Он взглянул на Беки, и в его голосе не было ни вражды, ни угрозы, когда он заговорил.

— Вам, должно быть, плохо пришлось, товарищ, — сказал он. — Располагайтесь поудобнее. Припасов у меня не слишком много, но если вы достанете, что у вас есть, я вам приготовлю, пока вы оттаете.

Беки с любопытством посмотрел на две палатки.

— Кто с вами? — спросил он.

Билли пожал плечами. Голос его звучал также приветливо:

— Не очень-то мне приятно рассказывать, кто был со мной, Беки, — сказал он смеясь. — Я пришел сюда прошлую ночь, полумертвый от холода и нашел метиса, раскинувшего эту вот палатку. Он встретил меня очень дружелюбно — такой показался мне славный малый. Совсем молодой еще — просто мальчишка. А когда я проснулся сегодня утром, — Билли снова пожал плечами и показал пустую кобуру, — все исчезло: собаки, сани — все, кроме палатки, в том числе и мой револьвер и ружье. Все-таки он был не совсем подлец — провизию он мне оставил. Шутник какой-то, смотрите-ка!

И он показал на лозу, прикрепленную к его палатке.

— «В честь живого!»— прочитал он вслух. — Нечто вроде напоминания, знаете ли, что он мог бы пристукнуть меня палицей, если б только пожелал. — Он подошел ближе к Беки и сказал добродушно: — Я надеюсь, вы поможете мне наверстать это время, Беки. Скотти Дин, где бы он ни был, в полной безопасности от меня. У меня нет даже ружья.

— Он, наверно, оставил следы, — заметил Беки, пристально взглядывая на него.

— Конечно, вот смотрите!

Когда Беки стал рассматривать след саней, Билли возблагодарил небо, что Дин посадил Изабеллу на сани раньше, чем выехал в путь. Таким образом ничто не выдавало ее присутствия.

Уокер развязал их мешки, и Билли занялся приготовлением обеда. Беки вернулся. На губах его бродила насмешливая улыбка.

— Не понимаю, что с вами произошло, — сказал он. — Почему он не забрал палатку? Очень хорошая палатка, правда?

Он вошел внутрь. Минуту спустя он появился на пороге и кликнул Билли.

— Смотрите-ка! — В голосе его звучала дрожь возбуждения. Глаза горели торжеством. — У вашего метиса чрезвычайно длинные волосы! Не правда ли?

Он показал на один из деревянных кольев, на которых была укреплена палатка. Сердце Билли вдруг точно оборвалось.

Целая прядь длинных распущенных волос Изабеллы зацепилась за кол и несколько темных блестящих волосков остались там, когда она отцепляла ее. На секунду он забыл, что Беки Смит наблюдает за ним.

Он видел перед собой снова Изабеллу, как она последний раз входила в палатку. Ее дивные волосы золотились, озаренные огнем, а глаза еще сияли нежной благодарностью. Он снова ощутил тепло ее губ, прикосновение ее руки, радость ее присутствия. Быть может, именно эти ощущения помешали какому-нибудь подозрительному движению или слову, которым он мог иначе выдать себя. Пока они пронеслись в его мозгу, он успел овладеть собой и со смехом повернулся к остальным.

— Это женский волос, вы правы, Беки. Он мне рассказывал разные забавные истории про какую-то девочку там, у них в деревне, должно быть, не врал.

Взгляды обоих мужчин встретились, не дрогнув. В глазах Беки таилась насмешка, Билли улыбался.

— Я пушусь в погоню за этим французом, как только мы отдохнем немного, — сказал капрал, стараясь скрыть нотку торжества и возбуждения, звучавшую в его голосе. — Вместе со Скотти Дином путешествует женщина, вы знаете? — белая женщина — к северу от Черчилла есть только одна белая. Вы, конечно, стремитесь больше всего получить обратно ваше украденное оружие?

— Еще бы! — вскричал Билли, отражая взгляд насмешливых глаз Беки. — Как вы догадываетесь, мне не очень-то улыбается докладывать, что меня так очистили по дороге. Метис будет ехать по мягкому густому снегу и проследить за ним не представит затруднения.

Он увидел, что Беки несколько сбит с толку его готовностью, и, прежде чем тот успел ответить, он стал поспешно помогать Уокеру в приготовлениях к завтраку. Он вскипятил чай, поджарил ветчину и принес и подогрел свои овсяные лепешки.

Пока все ели, он вскипятил второй котелок чаю и расстелил одеяло в своей палатке. Уокер сказал ему, что они ехали всю ночь.

— Лучше вам отдохнуть час или два, прежде чем пускаться в путь, — предложил им Билли.

Возницу звали Конвей. Он прежде всех принял предложение Билли. Окончив еду, Уокер последовал за ним. Когда они ушли, Беки злобно посмотрел на Билли.

— В чем ваша игра?

— Золотое правило — вот и все, — отвечал Билли, набивая трубку табаком. — Метис встретил меня хорошо и отлично устроил, хотя потом и вознаградил себя за это. Я хочу поступить точно так же.

— А что вы намереваетесь… сделать потом?

Глаза Билли сузились, когда он встретил испытующий взгляд Беки.

— Беки, я не думаю, что вы совершенный осел, — сказал он. — Есть же у вас в голове хоть капелька мозга? В какой угодно тюрьме лучше, чем здесь без ружья. Я надеюсь, что вы поможете мне вернуть мое, догнав метиса, — вы или Уокер. Если вы не хотите, он это сделает. Но лучше пойдите вместе. Я буду поддерживать огонь.

Беки молча встал. Он все еще не доверял гостеприимству Билли, но в то же время он вполне понимал убедительность доводов Мак-Вея и важность той услуги, какой он ждал от них. Он присоединился к Уокеру и Конвею.

Через четверть часа Билли подошел к палатке и заглянул в нее; все трое спали мертвым сном. В ту же минуту движения Билли резко изменились. Он вытащил еще раньше свой мешок из палатки, чтобы очистить больше места. Он быстро сунул в него пару одеял и немного провизии. Потом он зашел в другую палатку. Краска бросилась ему в лицо, и волна горячей крови прошла по его телу.

— Может быть, ты дурак, Мак-Вей, — сказал он с тихим смехом. — Может быть, я и дурак, но я сделаю это.

Он осторожно распутал длинные блестящие шелковистые волоски, запутавшиеся за деревянный кол. Он навил волосы на палец, и они образовали мягкое и блестящее кольцо. Это было все, что у него осталось от Изабеллы Дин, и сердце его забилось, когда он прижал это колечко к своему грубому и обветренному лицу. Он тщательно вложил его в записку Изабеллы и положил в карман и только после этого вернулся к той палатке, где спали трое мужчин. Они не пошевелились.

Кобура Уокера лежала на некотором расстоянии от его руки. На минуту им овладело искушение взять ее и вынуть из нее оружие. Он удержался. Он одержит победу и в этой борьбе с Беки, как в той, и одержит без мошенничества. Он быстро взвалил на плечи сверток и пошел по следу, проложенному Дином. Он шел на лыжах, делая крупные быстрые шаги. В сотне шагов он оглянулся и с минуту смотрел в сторону костра. Потом он пошел опять, и лицо его стало твердым и жестким.

«Если вам суждено быть пойманным, м-р Скотти Дин, — сказал он сам себе, — то это произойдет не потому, что вы оставили здесь свое снаряжение. Ваш покорный слуга сообразил это. Билли Мак-Вей такой человек, что способен сыграть ловкую шутку, даже если у него нет ружья».

Глава V. БИЛЛИ ПРЕСЛЕДУЕТ ИЗАБЕЛЛУ

С первого момента Билли мог видеть, с какими трудностями собаки прокладывали путь через нанесенные метелью сугробы. В тех местах, где деревья немного редели, Дин сам впрягался в собачью упряжку. Только раз в течение первой мили Изабелла вылезла из саней, там следы человека, саней и собак смешались у покрытой снегом верхушки упавшего дерева.

То обстоятельство, что Дин заставлял жену все время ехать на санках, увеличивало сочувствие Мак-Вея к этому человеку. Возможно, что Изабелла совсем не спала после тяжелого испытания на снежной равнине. Она все время обсуждала с мужем план бегства. Если бы Изабелла могла бежать на лыжах, Дин, вероятно, оставил бы и собак, так как без них легче пробираться по густому мягкому снегу, и следы лыж были бы давно заметены метелью.

Но теперь следы не исчезали. Мак-Вей знал, что ему нельзя терять времени, если он хочет быть уверенным, что перегонит Беки с товарищами. Подозрительный капрал не станет долго спать. У него то преимущество, что он больше отдохнул, но зато лыжи Билли сравняли и сгладили следы саней, и те будут идти на одну-две мили в час быстрее. Что Беки отправится следом за ним, Билли не сомневался ни минуты. Капрал и без того был наполовину убежден, что следы. начинавшиеся от костра, проложены Дином, и волосы, найденные им в палатке, принадлежат жене убийцы. А Скотти Дин слишком крупная добыча, чтобы терять ее.

Мозг Билли быстрее работал с тех пор, как он пустился в погоню. Он понимал, что Беки в зависимости от обстоятельств может сделать одно из двух. Или он отправится в преследование вместе с Уокером и Конвеем, или пойдет один. Если Уокер и Конвей будут с ним вместе, борьба за поимку преступника пойдет в открытую, — кто первый наложит кандалы на руки Дина, тот и будет победителем. Но если он оставит обоих спутников на стоянке и пойдет один…

Эта мысль была не из приятных. Мак-Вей вообще досадовал, что не взял ружья Уокера. Если Беки пойдет один, то с единственной целью — завладеть Скотти Дином, покончив раньше счеты с ним, Билли.

Он был уверен, что правильно оценивает этого человека и что тот не поколеблется разрешить их старую ссору, всадив в него при первом удобном случае пулю. Метель заметет следы всякого преступления. Скотти Дин будет ему наградой, если только Скотти Дин достанется ему.

При мысли о Дине Билли усмехнулся. До сих пор он как-то не принимал его во внимание, но теперь вдруг ему представилось, что в создавшемся положении есть кроме трагического и некоторый комический оттенок. Он откровенно сознался себе, что в течение долгого времени Дин доказывал, что он даст много очков вперед и Беки и ему самому и что в конце концов в данное время хозяин положений именно Скотти Дин.

Он хорошо вооружен. Он хитер, как лисица, и не даст себя взять голыми руками. Эта мысль скорей обрадовала, чем испугала Билли. Дину придется схватиться с Беки только в том случае, если он, Билли, потерпит неудачу в своей борьбе с капралом. Но если он выйдет победителем…

Губы Билли решительно сжались, и в глазах вспыхнул злой огонек, когда он кинул взгляд назад через плечо. Он не только одержит победу над капралом, но и возьмет в плен Скотти Дина. Это будет состязание двух лисиц, и победа — он был уверен — останется за ним. Никто никогда не будет знать, из-за чего затеял он эту игру и какую цель имеет он в виду. Беки никогда не угадает этого. Но в глубине души он думал и надеялся, что Изабелла поймет это.

Чтобы спасти Дина, спасти Изабеллу, он должен вырвать их из рук Беки Смита и сделать собственными пленниками. Это будет жестокое испытание. Перед ним встал образ Изабеллы, крушение ее веры в него, ее лицо, бледное и искаженное страданием, голубые глаза, горящие ненавистью к нему. Но он чувствовал теперь, что может одолеть все это. Один момент — последний — когда она узнает и поймет, что он остался верным, вознаградит его за все, что он вынесет.

Он шел уже около часа и наконец остановился там, где полузанесенные следы погрузились в замерзшее болото. Здесь Изабелла встала с саней и пошла по колее. В тех местах, где кедры и ели осыпали землю густым слоем хвои, он различал отпечатки ее мокасин. Дин вел собак среди снежной мглы, и дважды Билли находил обгорелые спички там, где тот останавливался посмотреть на компас. Он держал путь прямо на запад.

В конце болота след сбегал к озеру, Дин вел свою упряжку на перерез ему. Метель начинала утихать. Ветер дул теперь на юго-восток, и мелкий острый снег сменился более мягким и густым. Билли содрогнулся, подумав, что должно было делаться на этом озере несколько часов назад, когда Изабелла и Дин пересекали его в густой тьме метели, свирепствовавшей, как ураган.

Озеро имело не меньше полумили в поперечнике, и в пятидесяти шагах от берега след был совершенно занесен. Билли не терял времени на розыски признаков его на открытом месте, но прямо держал путь на полосу леса на противоположном берегу и, поднявшись на откос, углубился в чащу леса. Он легко напал на след. Через полчаса он остановился. Ели и кедры густо нависли над ним, стряхивая на него снег. Здесь Скотти Дин раскладывал костер. Около самого обгорелого места была груда кедровых ветвей, на которых сидела Изабелла. Скотти вскипятил котелок чая, а потом выплеснул чаинки на снег.

Теплые тела собак оставили углубления в снегу вокруг костра, и Билли предполагал, что беглецы провели здесь несколько часов. Они сделали восемь миль среди вьюги, и сердце его сжалось От боли, когда он подумал об Изабелле Дин и о тех страданиях, какие он причиняет ей. На мгновение в нем шевельнулось отвращение к той вещи, представителем которой он был здесь — к закону.

Не раз уже ему приходило на ум, что наказание было больше, чем преступление. Изабелла страдала и страдает гораздо больше, чем если бы Дин был схвачен и повешен год назад. И сам Дин терпел гораздо большее наказание, чем смерть, видя страдания женщины, сохранившей верность ему. Сердце Билли стремилось к ним, когда он смотрел на груду хвои и черное место костра.

Ему хотелось бы вернуть им жизнь, свободу, счастье и руки его крепко сжимались, когда он вспоминал о своей решимости пожертвовать всем, даже своей честью, ради женщины, которую он полюбил.

Через четверть часа после того, как он нашел их стоянку, он снова пустился в погоню. Он заметил, что след Скотти Дина шел теперь гораздо прямее и не делал зигзагов и петель. Это доказывало, что, когда они покинули привал, уже рассвело. Изабелла теперь шла, и сани двигались быстрее. Билли тоже ускорил шаг и на открытых местах пускался в быстрый бег. Следы были относительно свежие, и к концу второго часа он знал, что они должны быть недалеко впереди него. Он пересек болото, взобрался на гребень возвышения и там остановился. Изабелла должна была измучиться, поднявшись на вершину.

Он мог видеть, что последние шаги Дин помогал ей, а потом она упала на снег, и он подложил под нее одеяло. Они выпили чаю, вскипяченного на костре, и пролили немного на снег. Чай еще даже не совсем заледенел. Билли невольно спрятался за уступ и посмотрел вниз на лесистую долину у его ног. Через несколько минут он начал спускаться.

Он уже почти достиг дна долины, как вдруг остановился как вкопанный с громким восклицанием ужаса. На этом месте склон внезапно обрывался и переходил в отвесный обрыв. В одну секунду он представил себе, что должно было случиться. Дин и Изабелла спускались по снежной насыпи, когда она внезапно провалилась под их тяжестью и они рухнули вниз на камни.

Не простоял он и минуты, как до него донесся откуда-то издалека сзади странный звук. Конечно, это собачий лай. Беки и его товарищи гонятся за ним на санях.

Он повернул немного налево, чтоб обойти обрыв и пустился, не раздумывая больше, вниз. Только когда он убедился, что Скотти Дин с упряжкой выбрался из сугроба, Билли вздохнул с облегчением. Он вытер холодный пот, выступивший у него на лице от испуга, и присмотрелся к отпечаткам мокасин на том месте, где Дин поднимал сани. Или Изабелла, или Дин получили повреждение во время падения, быть может, легкое. В сотне шагов от обрыва сани снова остановились, и дальше ехал Дин, а Изабелла шла.

Он двигался теперь осторожнее. Еще через сотню шагов он остановился и втянул в себя воздух. Впереди ели и кедры росли теснее и гуще, и он чувствовал, что какой-то запах доносился до него оттуда. Сначала он подумал, что это запах смолы. Но минуту спустя он уже твердо знал, что это дым.

В силу привычки он в сотый раз схватился за пустую кобуру. Отсутствие оружия еще увеличило предосторожности, с которыми он приближался к чаще деревьев впереди. Под прикрытием нависших, занесенных снегом ветвей, он свернул под прямым углом к следу и начал описывать широкий круг. Он действовал быстро. Через полчаса Беки доберется до перевала. То, что он намеревался сделать, должно быть окончено ранее. Через пять минут до него донеслись первые струйки дыма, и он начал сворачивать к костру.

Его смущало безмолвие. Он был уже близко, но не слышал ни звука человеческого голоса, ни собачьего лая. Наконец он достиг такого места, откуда, спрятавшись за молодую ель, он мог видеть костер. Он был не больше чем в тридцати футах от него. Он задержал дыхание, увидев то, что было перед ним. У самого огня на одеяле лежал Скотти Дин, положив голову на мешок. Никаких признаков Изабеллы, саней и собак не было видно. Сердце Билли замерло. Он не мог терять времени, раздумывая, куда могла деваться Изабелла с собаками.

Дин лежал один, спиной к нему. Судьба не могла послать ему более благоприятного случая. Его мокасины быстро и мягко шагали по снегу. Он был в каких-нибудь шести шагах, когда раненый услышал его, и тот едва успел пошевелиться, как Мак уже стоял над ним. Он сам удивился той легкости, с какой он повалил Дина на спину и надел ему кандалы на руки. Раньше чем он отдал себе отчет, как все это случилось, дело уже было сделано. Голова Дина была обвязана тряпкой, и сквозь нее сочилась кровь. Он казался совершенно обессиленным. Он посмотрел на Билли остановившимся взглядом и, сообразив, что случилось, издал тихий стон.

В следующее мгновение Билли был уже на коленях около него. Он дважды видел раньше Дина в Черчилле, но тут он первый раз заглянул так близко в его лицо. Это было лицо, совершенно измученное усталостью и душевными страданиями. Щеки провалились и серые стальные глаза, глядевшие теперь на Билли, покраснели от долгих месяцев борьбы с метелями, это было лицо не преступника, а именно человека такого сорта, какому Билли всегда доверял. Белокурый, бесстрашный, полный той спокойной силы, которая сочетается с правдивостью и честностью в борьбе.

В ту же секунду Билли понял, почему этот человек не убил его, когда имел к тому возможность. Дин был не из тех, кто наносит удар в темноте или сзади. Он оставил Билли жизнь, потому что верил в человека, и мысль, что он сам разрушил веру Дина, напав на него, когда он лежал на земле, раненый, наполнила сердце Билли горьким стыдом. Он схватил руку Дина.

— Мне самому отвратительно то, что я сделал, старина, — заговорил он быстро. — Скверно надевать эти штуки на раненого. Но мне поневоле пришлось решиться на это. Я бы ни за что не пошел за вами — клянусь честью — если бы Беки Смит и двое других не напали на ваш след на старом привале. Они бы наверно догнали вас. И ей бы несдобровать тогда. Поняли? Ей бы пришлось плохо. И тогда я решил опередить их и захватить вас сам. Я хочу, чтоб вы поняли. И вы поймете, надеюсь. Вы ведь слышали, что я говорил, так как я не сомневался, что вы-таки по-настоящему мертвы, и, небом клянусь, я так и думал, как говорил. И я бы не пошел за вами. Но этот Беки — мерзавец и подлец, а мне, может быть, удастся со временем помочь вам. Они будут здесь через несколько минут.

Он говорил быстро, голос его дрожал от волнения, с каким он говорил. Скотти Дин ни на минуту не отводил взгляда от его лица. Когда Билли замолчал, он все еще смотрел на него, пытаясь прочесть по его лицу, правду ли тот говорил. Потом Мак-Вей почувствовал, как рука Дина тихонько сжала его руку.

— Я думаю, что вы честный человек, Мак-Вей, — сказал он. — И я бы хотел, чтобы все это скорее кончилось. Я не сержусь на вас — я знаю, что вы позаботитесь о ней.

— О, да… если б мне даже пришлось бороться из-за нее и… убивать.

Билли выпустил его руку и сжал кулаки. Глаза Дина внезапно вспыхнули огнем.

— Я это и сделал, — прошептал он, схватив руку Билли. — Я убил за нее. Это тоже был мерзавец. И вы бы сами сделали то же!

Он опять взглянул на Билли.

— Я рад, что слышал, лежа в ящике, что вы говорили, — прибавил он. — Если бы она не была чиста и прекрасна, как звезды, я чувствовал бы другое. Но что-то в глубине моего существа говорит мне, что вы будете относиться к ней, как брат. Я верил не многим людям. Но вам я верю.

Билли низко склонился к нему. Лицо его пылало, голос дрожал: