Крылатая разведка

– Значит, штурм отменяется! – рубанул рукой воздух генерал. – Если, конечно, эти мерзавцы не начнут убивать заложников…

– Мы готовы к такому развитию событий, – кивнул спецназовский командир.

И в следующую секунду из рации вновь послышалось уже знакомое до отвращения рычание:

– Эй, генералы! Я передумал! Независимость мы завоюем сами, от вас ее ждать времени нет! И желания тоже, падлы сраные! Вы дадите нам деньги, ясно?

– Ясно, – отозвался генерал. – Но лишь при условии…

– Никаких твоих е…ных условий! Я сам все решил, ты тащишь мне деньги, я выпускаю детей. Все!

У нас у всех несколько отлегло от сердца. Дети это дети, а деньги – это бумажки. Слава Всевышнему, что этот Умар отказался-таки от идеи независимости.

– Какую именно сумму? – уточнил генерал.

После ответа мы все аж присвистнули. На сумму, названную Умаром, можно было снарядить и обучить не очень большую, но добротную армию. И с ней завоевать независимость. Этот полковник Умар далеко не дурак!

– И еще золотые слитки, в количестве… – продолжал тем временем Умар.

Мы с обескураженным видом переглянулись друг с другом. Аппетиты этого «полковника» были, мягко сказать, слишком велики.

– Послушай, Умар… – начал было генерал.

– Полковник Умар! – поправил и перебил его главарь. – И не вздумай мне предлагать половину названного мною! Ни на копейку, слышишь, ни на цент меньше, чем я сказал. Иначе мы будем расстреливать детей! Разве дети стоят денег, генерал?

– Ладно, Умар… Полковник Умар! Я дам ответ…

– Через пятнадцать минут! – уже в который раз перебил генерала террорист. – Россия – богатое государство, генерал. Не будем скупыми и мелочными…

– А ведь он умышленно говорит с чеченским акцентом, – заметил командир спецназа, как только Умар отключился.

– Какая сейчас разница?! Национальность этого зверья не имеет значения! Он сможет убить детей, это вне всяких сомнений и акцентов. – Генерал покачал всей своей массивной фигурой. – Россия – богатое государство, – повторил он слова террориста и тут же попросил офицера связи соединиться с высшим российским руководством.

– Президент не отвечает, судя по всему, опять в ЦКБ[2], – переговорив с верховной властью, сообщил нам генерал.

Тогда, в конце девяностых, во времена правления Бориса Николаевича, такие вещи не были редкостью. Со здоровьем у первого российского президента оставались серьезные проблемы.

– Тем не менее нам дано добро, – довольно-таки недоуменно закончил генерал.

– Добро на что? – тут же переспросил командир спецназа.

– На выполнение требований террористов. Деньги и золото в обмен на детей.

«У нас и в самом деле богатое государство!» – подумала я. Впрочем, детские жизни не стоят и всего золотого запаса мира. Просто как-то уж очень быстро нашлась требуемая сумма! Спустя три часа деньги и в самом деле были доставлены. Деньги в мешках, золотые слитки в специальных ящиках.

– Загрузите все в грузовик с открытым кузовом и подъезжайте к главному входу в санаторий! Мины мы снимем! И еще мое условие – водитель должен быть один и пусть это будет баба!

– Что?! – переспросил полковника Умара генерал.

– За рулем будет баба! Одна! Ну?!

Хриплый истеричный голос Умара исключал любые возражения.

– Хорошо, – произнес вслух и при этом кивнул генерал.

Все молча уставились на меня. В антитеррористическом центре были еще женщины, но – медики, связистки, психологи-аналитики. Спецподготовка и небольшой опыт подобных переделок имелись только у меня.

– С вас коньяк, – совсем не по субординации говорю я генералу.

– Дагестанский, пять звезд, – кивает он.

Спустя десять минут я загоняю грузовик с набитым деньгами и золотом кузовом в ворота санатория. Интересно, в каких купюрах там деньги, что-то уж очень многовато получается. И останавливаюсь около главного входа. Мне навстречу выбегают несколько мужчин, судя по их взмыленному и нервному виду, это заложники, родственники захваченных ребятишек, и сейчас их решили использовать в качестве грузчиков. Так оно и оказалось: подбежав к кузову, они стали поспешно разгружать его, унося мешки и ящики в здание.

– Эй, слышишь, как там тебя?! Девушка! Зайди сюда! – слышится мерзкий голос из здания.

Придется зайти.

– Ты кто такая? – задал вопрос здоровенный бандюга с замотанной черной тканью рожей.

– Водитель, деньги развожу, – как ни в чем не бывало отвечаю я.

Он оглядывает мою более чем стройную в те годы фигурку, одетую в синие брючки и розовую безрукавку. От бронежилета я отказалась.

– Хорошая девушка, и водитель тоже хороший! – слышу я знакомый голос-рык.

Передо мной вырастает полковник Умар. Ничего особенного, заурядный бородач, шрам над бровью, злые, глубоко посаженные глаза.

– Мы сейчас с помощью специального прибора проверим купюры, – говорит мне Умар. – Если найдем фальшивую, тебя убьем.

– Все проверять будете? – спрашиваю я. – Дней пять у вас уйдет, если шустро двигаться будете.

– Двух часов хватит, – кивает Умар. – Поставь ее у окна! – дает он распоряжение своему громиле. – Пусть видят, с ней все в порядке, но пока мы не проверим деньги, она будет здесь.

Меня подводят к окнам. Двое звероподобного вида громил дышат мне в затылок и молчат. Я рассматриваю подстриженные санаторские газоны, и вдруг стекло перед моим лицом разлетается вдребезги. Я падаю на пол. А рядышком валятся мои стражи, и я вижу, что у каждого в голове по аккуратной дымящейся дырке. Сработали снайперы, причем одновременно. Но зачем?! Выходит, кто-то отдал приказ о штурме?! Гремит взрыв, и у меня закладывает уши…

Спустя какое-то время меня откапывают из-под обломков, и врач изумленно говорит, что у меня всего лишь легкая контузия.

– Приказа о штурме никто не отдавал, – произнес Игорь после очередного вопроса Алексея Алексеевича. – Сработали два снайпера, стрелки очень высокого класса. Они сумели замаскироваться в горах, напротив санатория, причем на приличной высоте. Их выстрелы спровоцировали взрывы и стрельбу в здании, спецназ вынужден был пойти на штурм.

– Вот как? Ни о каких снайперах в открытых источниках не сообщалось, – произнес полковник Канторов.

– Никто не знает, что это за снайперы, но они спровоцировали откровенную бойню, – продолжает Игорь. – Среди заложников – восемнадцать погибших, более восьмидесяти раненых. Спецназ сработал как умел – основное количество детей удалось спасти. Среди офицеров «Альфы» – восемь погибших, более двадцати раненых. Все террористы, включая полковника Умара, – уничтожены.

– Это мне известно, – произнес Канторов.

– Но вам вряд ли известно, что полковник Умар и бандит-рецидивист Герман Вишняк – одно и то же лицо, – подводит итог Игорь.

Я ловлю на себе взгляд Алексея Алексеевича и молча киваю. Я видела Умара меньше минуты, но шрам и властный злой взгляд запомнила глазом профессионального разведчика.

– Кого же убили при штурме? – спросил Канторов.

– Это, как и многие другие вопросы, мы выясним у него, – кивнул Игорь в сторону изображения Вишняка-Умара.

– Самое интересное не это, – замечаю я. – Самое интересное, что деньги и слитки исчезли подчистую.

– Вот как? – переспросил бывший десантник. – Ну и как вы это теперь можете объяснить?

– Кому-то понадобились деньги, – ответил Игорь. – Не просто большая сумма, а очень-очень большая. И этот кто-то сидел в те годы во властных структурах. Так запросто взять эту сумму из бюджета он не мог, поэтому привлек уголовника Вишняка. Была разработана акция с захватом заложников и главное – способ ухода Вишняка вместе с деньгами.

– И кто же такой этот КТО-ТО из властных структур? – задал свой следующий вопрос Алексей Алексеевич.

Игорь, переглянувшись с генералом и со мной, продолжил:

– В то время сидел в правительственных структурах некий «черный канцлер». От него зависели многие государственные решения. Должность имел скромную – некоего секретаря совета по вопросам сотрудничества в области культуры стран бывшего СССР.

– Помню такого, – кивнул полковник. – Заславский, кажется.

– Засланский, – иронично скаламбурил Игорь.

– Этот «Засланский-засранский» наладил бизнес по торговле людьми во время первой чеченской, – напомнил те давние годы Канторов. – Бандиты похищали близких родственников состоятельных граждан, вывозили в Чечню, которая тогда была под властью полевых командиров, и требовали выкуп. Разумеется, со многими нулями. Заславский выступал в качестве посредника.

– И имел свои «комиссионные», – согласился с полковником Игорь.

– Разведка ВДВ имела сведения о том, где прячут заложников, похищенных в Москве. Мы готовили операцию по их освобождению, но в последний момент из столицы прибыл Заславский с двумя чемоданами денег и операция была отменена.

После этих слов Канторова некоторое время все молчали. Все верно. Мы люди служивые – есть приказ, будем выполнять. Нет – сидим сложа руки. Это в боевиках только главный герой на свой страх и риск, по велению души крошит в мелкую лапшу международных террористов и громит их базы. В жизни все по-другому. Помните Черного Шамиля? Изверга-«гинеколога», террориста, столь любившего захватывать больницы, роддома, взрывать вокзалы и самолеты? Так вот, до определенного момента приказа о его ликвидации ни «Альфа», ни «Вымпел», ни ГРУ, ни наше ведомство не получали. Вот приказ об установлении его местонахождения был, и его все успешно выполняли. На самый верх шли донесения о том, где Черный Шамиль был сегодня, куда отправится завтра, где его можно ждать через неделю… Разведданные были точные и проверенные, тем не менее приказа провести операцию по уничтожению «гинеколога» никто не отдавал. Поэтому он спокойно разъезжал по всему Северному Кавказу. Но вот закончились девяностые и с самого верха пришел наконец долгожданный приказ. Видимо, покровители «гинеколога» вынуждены были покинуть высшие эшелоны власти. Ну а после того, как приказ был получен, Черный Шамиль недолго гулял по кавказской земле, всего полгода. Был выслежен и разорван в клочья взрывным устройством, о чем в свое время писали все средства массовой информации. Так же и с Вишняком. Его группировка ранее была кому-то очень выгодна.

– Деньги и слитки террористам выдали не только из государственных закромов, – наконец нарушил паузу Игорь. – Большую часть дали крупнейшие на тот период российские предприниматели. Девять человек…

– Надо полагать, сугубо из альтруистических соображений? – скорее не спросил, а утвердительно произнес Канторов.

– Ну, их вызвали во властные кабинеты…

Договаривать дальше Игорь не стал, полковник лишь понимающе кивнул.

– Понимаю, что задаю дурацкий вопрос, но вы уж извините за десантную тупость, – сыронизировал над собой Алексей Алексеевич. – Зачем ему столько денег? Он ведь и так был очень небеден.

– На эти деньги он собирался создать некое параллельное государство, со своей армией и полицией, параллельной культурой и масс-медиа. Организовав все это, через короткое время он взял бы власть над страной… По крайней мере, он очень на это надеялся.

– Но ведь он плохо кончил? Кажется, автокатастрофа? – Алексей Алексеевич впервые усмехнулся.

– Да. В начале 2000 года власть сменилась, Заславского вытурили из властных структур и завели на него уголовное дело. Но он сумел бежать за границу, где некоторое время изображал политического беженца, сам же вовсю готовился к возвращению и создал целую организацию, в задачу которой входила дестабилизация обстановки в России. Деньги и золото Заславский сумел вывезти с собой. Но полтора года назад он погиб в автокатастрофе.

Алексей Алексеевич понимающе посмотрел сперва на Игоря, потом на меня. Дескать, молодцы ребята, не дали врагу Родине навредить. Уточняющих вопросов полковник задавать не стал.

– Случилось не то, о чем вы сейчас подумали, – произнес Игорь. – Заславского ликвидировал начальник его собственной службы безопасности…

– Герман Вишняк? – уточнил Канторов.

– Да. И теперь организация, щедро профинансированная Заславским, в руках Вишняка. Как и все деньги, состоящие на счету организации. Этот Вишняк отнюдь не из заурядных уголовников. Очень хитрый, волевой, жестокий бандит. Ко всему прочему неплохо образован, знает языки, литературу, живопись…

– Наверное, на рояле еще музицирует?

– Насчет этого данных нет. Начинал как обычный рэкетир и вымогатель, но потом попал в услужение к Заславскому, вначале был его телохранителем… Закончил, как видите, могильщиком.

– По линии Интерпола и МВД мы собирали данные о том самом полковнике Умаре, но ничего не находили, – вставила свое слово и я. – И вдруг случайно нам попалась ориентировка на Вишняка, который разыскивался милицией и предположительно скрывался за границей. По этой ориентировке я узнала его. Это Умар. Что подтвердили и некоторое выжившие при штурме заложники.

Таким образом, я пояснила полковнику, откуда столь точная информация о «воскресшем Умаре» в образе бывшего тренера по карате Вишняка.

– А деньги и золото, что же, так и не пытались найти? – задал последний вопрос десантный полковник.

– Пытались, но… Никаких следов. Тогда никаких, – посмотрев на генерала, многозначительно добавил Игорь.

– Понимаю, – произнес полковник.

– Недавно нашим людям за границей удалось кое-что выяснить, – продолжил Игорь. – И наше задание, Алексей Алексеевич, будет заключаться в следующем. Вишняк имеет прямой выход на банки, в которых хранится «золотой запас» покойного Заславского. Более того, в его руках созданная бывшим шефом целая разведывательно-подрывная организация. Однако Вишняк очень и хитер и осторожен. Сейчас он решил продать и организацию и часть счетов.

– Продать? – переспросил Канторов.

– Ну да. То есть сдать с рук на руки. В буквальном смысле. Передать руководство, но за вознаграждение и, безусловно, некие гарантии будущего… Надо сказать, Вишняк очень быстро нашел покупателей.

– Кто же покупатели и какова цена?

– Именно это и предстоит выяснить спецгруппе, в которой вы с сегодняшнего дня являетесь заместителем командира, – подытожил почти все время молчавший генерал Лазарев, начальник управления специальных операций. – И, как сами понимаете, вы будете действовать на автономном нелегальном положении.

Последняя фраза означала, что мы ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не должны раскрыть себя как офицеров внешней разведки. В случае провала будет считаться, что группа действовала по собственной частной инициативе. На помощь дипломатов, прочих официальных структур нам рассчитывать не придется. Это основной закон нелегальной разведки.

– Все мои подчиненные имеют псевдонимы – сообщил своему заму Игорь. – Вам присвоено имя Парашютист. Не возражаете?

Возражений не последовало. Канторов и в самом деле в свое время совершил более сотни прыжков с парашютом. Это я запомнила из его личного дела.

2

Утром следующего дня Игорь собрал на спортивной базе управления всех сотрудников спецгруппы:

– Вишняк понимает, что руководить столь мощной организацией, вести подрывную деятельность против России ему не по зубам. Он опасается, что мы сможем достать его, если диверсии зайдут слишком далеко, да вообще, судя по всему, решил обеспечить свою уже не столь далекую старость. Поэтому он решил передать руководство организацией и ее банковские счета некоему господину. Это Ричард Лимм, коммерсант из Лондона. Личность, на которую мы ничего не смогли найти, из чего вытекает вывод, что это имя, фамилия и род занятий вымышленные. При этом неплохо говорит по-русски, достаточно спортивен, явно имеет специальную подготовку. Но мы до сих пор не знаем наверняка, кого может представлять этот Лимм.

– Английскую или американскую разведку? – не удержался от вопроса молодой офицер спецгруппы по имени Дима.