Чужая невеста

Алексей радостно заржал, Ксюшка засмеялась своим внезапным коротким смехом, даже не знающие предыстории Фоксы заулыбались, а Марк опять стал дергать щекой и хрустеть пальцами. По красивому непроницаемому лицу молоденького официанта скользнула тень симпатии, глаза потеплели, и он доверительно понизил голос:

— Ни в коем случае, мадам. Трепангов не держим.

— Мерси, — с облегчением сказала тетя Надя и протянула меню Алексею. — Ты чего регочешь? На-ка, выбери что-нибудь пристойное. Ты насчет жратвы соображаешь, я твоему вкусу доверяю.

Она говорила, все так же грассируя, и сохраняла при этом абсолютную невозмутимость. Ксюшка придвинулась к тете Наде и, опять засмеявшись, потерлась щекой о ее плечо. Марк сидел, вцепившись в край стола побелевшими пальцами и опустив глаза на стоящий перед ним прибор. Английская пара в смысл происходящего не вникала и дружно благодушествовала, улыбаясь всем подряд. Официант с видимым трудом сохранял серьезность и смотрел на тетку Надьку с острым интересом. Алексей давно так не развлекался. Он взял меню из рук тети Нади и быстро сделал заказ — почти наобум — для себя, для Ксюшки и тети Нади. Протянул меню миссис Фокс, но та, улыбаясь, махнула рукой и сказала по-русски:

— Нам то же самое.

— И мне, — подал голос Марк. Странный какой-то голос.

А дальше все пошло как по маслу. Миссис Фокс оказалась Лидочкой родом из Смоленска, и для миссис Фокс вполне прилично владела русским языком. Мистер Фокс говорил по-русски с ошеломляющим акцентом, но быстро и уверенно и все понимал. Марк попытался было говорить с ним по-английски, но Ксюшка пару раз поправила его, и Марк тоже перешел на русский. Тетя Надя, сохраняя серьезный и даже несколько печальный вид, довела своими рассуждениями об особенностях китайской кухни Лидочку Фокс до того, что у той от смеха потекли слезы, и тушь с ресниц попала в глаз. Марк был несколько растерян, но все-таки успокоился: потенциальному компаньону ужин явно понравился. Ксюшка уминала второе безе с орехами и поделилась с Алексеем мечтой заказать еще. Алексей, не отрываясь, смотрел на ее румяную полудетскую мордашку и ждал, когда наконец квартет на эстраде закончит настраивать свои гитары и начнет играть что-нибудь танцевальное. И с первым же аккордом медленной, негромкой, совершенно незнакомой мелодии он встал и поднял из-за стола Ксюшку. Заметив, как она растопыривает липкие от сладкого пальцы, вынул из кармана платок, вытер следы крема на ее подбородке, потом — каждый палец по отдельности, потом — узкие розовые ладошки… И все это молча, неторопливо, будто не было нескольких десятков пар глаз, которые смотрели на них со всех сторон. И Ксюшка молчала, спокойно ожидая, когда он закончит свою кропотливую работу, молчала и улыбалась ему, а когда он сунул платок в карман, повернулась и пошла к площадке в центре зала, где не было еще ни одной танцующей пары. Алексей шел за ней и перехватывал взгляды, направленные на нее. У края площадки он взял ее за руку, повернул к себе и обнял, остро ощущая ладонью скользкий рельефный рисунок ее ажурной кольчужки и тепло тоненькой твердой талии. Несколько секунд они стояли, не двигаясь, глядя друг другу в глаза, привыкая друг к другу, настраиваясь друг на друга. Потом одновременно качнулись, ловя ритм мелодии, и плавно вписались в танец — так безупречно синхронно, будто репетировали всю жизнь.

— Ужик, — пробормотал Алексей, с наслаждением ощущая змеиную тонкость и гибкость Ксюшки.

Она сразу поняла и смущенно хмыкнула:

— А ты на тигра похож… — Ксюшка слегка откинулась, подняла лицо, со спокойной теплой улыбкой внимательно разглядывая его черты. — Нет, скорее — на льва, вон грива какая. Только у льва нос толще.

— Ничего, я, может, еще поправлюсь… — Алексей наклонился и потерся щекой о ее волосы. — И уши отращу. И хвост с кисточкой.

— Это не обязательно. Ты и так красивый. Вон как на тебя все смотрят.

— Это на тебя все смотрят! — Алексей чувствовал гордость и ревность одновременно. — Ты что, не поняла? Прямо шеи сворачивают.

— Где? Кто? — Ксюшка тревожно оглянулась и поежилась. — Почему?

— Знамо дело, почему, — буркнул Алексей слегка печально. — Потому, что они в жизни не видели такой красавицы. Не считая платья.

— Да ну тебя, — искренне обиделась Ксюшка. — Не можешь быть серьезным, да?

— Могу… — Алексей остановился, не выпуская ее из рук, и заглянул в ясные медовые глаза. — Я могу быть очень серьезным. Но не решаюсь. Я — нерешительный.

В глубине ее глаз мелькнула тревога, она покусала яркие малиновые губы, подумала и шевельнулась в его объятиях:

— Мы танцевать будем? А то все смотрят.

— Они у меня досмотрятся, — буркнул Алексей, вздохнул и опять повел ее в танце. — Что там наши делают?

Ксюшка вытянула шею, глянула ему через плечо и усмехнулась почти злорадно:

— Тетя Надя с Фоксом танцует. Здорово! Фоксиха с каким-то грузином. А Марк сидит, кофе пьет… Во, к нему какая-то блондинка подошла, наверное, знакомая. Обнимает.

— Наверное, какая-нибудь жена, — не подумав, ляпнул Алексей.

— Как это — какая-нибудь? — заинтересовалась Ксюшка.

— Ну, из бывших, — поправился Алексей. — У него все жены блондинками были.

— У него что, много жен было? — удивилась Ксюшка.

— Да нет, не очень много. Всего три… — Алексей почувствовал неловкость и тут же разозлился на Марка. Такие вещи от невесты скрывать? Интересно…

— Во дает, — с восхищением сказала Ксюшка, будто речь шла о совершенно постороннем человеке. Она даже не оглянулась на их столик, где какая-то бывшая блондинка прилипла к ее жениху. Она запрокинула голову и с интересом смотрела Алексею в глаза. — А у тебя сколько жен было?

— А у меня ни одной, — печально сказал Алексей и сделал трагическое лицо. — Кто за меня пойдет? Кому я нужен? Я же не Марк какой-нибудь.

— Вот именно… — начала было Ксюшка, но запнулась, опустила глаза и закусила губу. Алексей почувствовал ее внезапную скованность, даже вроде желание отстраниться, и остановился, с трудом заставляя себя выпустить ее из объятий.

— Ты не хочешь больше танцевать? — как можно небрежнее спросил он, отводя от нее глаза и оглядываясь, будто заинтересовался происходящим за их столиком.

— Да, — сказала Ксюшка тихо. — В смысле — нет. И музыка к тому же кончилась. А эта блондинка — Лариса, да?

Ксюшкин тон заставил Алексея взглянуть на нее. У нее было бесстрастное, спокойное лицо, а в глазах — настороженность.

— Пойдем посмотрим, — легко сказал Алексей, беря ее за руку. — Мне кажется, что Лариса, но не уверен. Я ее давно не видел.

Ксюшка тем же настороженным, недоверчивым взглядом смотрела на него и слабо пыталась освободить свои пальцы из его ладони.

— Ты же ее любил, — сказала она с упреком.

Алексей даже зажмурился от радости. Она ревнует! И никакого не Марка, а его, Алексея. Ох, если бы это было так…

— Ужасно любил, — сознался Алексей, расплываясь в улыбке до ушей и утопая в ее взгляде. — Страсть как любил. Думал, не переживу, когда она за Марка вышла.

Его улыбка передалась ей, глаза потеплели, но в голосе слышался тот же упрек:

— И долго ты переживал?

— Еще бы, — сказал Алексей, не переставая улыбаться. — Считай, четырнадцать лет.

— То есть до сегодняшнего дня, — Ксюшка опять помрачнела и потянула свои пальцы из его руки.

— Нет, — серьезно сказал он и крепче сжал ее руку. — До вчерашнего. Пойдем, ты с ней познакомишься. Это и вправду Лариса.

Глава 7

— Леший! Как я рада тебя видеть! — Лариса поднялась из-за стола и шагнула к Алексею, протягивая руки.

Очень красивые руки, и шагнула она как-то очень красиво, и голос был красивый, низкий, глубокий. Правда, несколько более громкий, чем требовали обстоятельства. И быстрый взгляд из-под махровых ресниц, охватывающий соседние столики, слегка смазывал впечатление от бурной радости, звучавшей в этом красивом голосе. Впрочем, наверное, для сцены — самое то. Алексей чмокнул Ларису в щеку, обнял Ксюшку за плечи и, с улыбкой наблюдая за выражением ревности на ее лице, сказал:

— Ксюш, познакомься. Это та самая Лариса. Лар, это Ксюшка.

— Очень приятно, — тихо сказала Ксюшка, глядя в лицо Ларисы снизу вверх. — Вы даже красивее, чем я думала.

— Деточка моя! — умилилась Лариса и расцвела искренней улыбкой. — А ты-то до чего хороша! Марк, что ты мне тут буровил… А, ладно. Я чего подошла-то… Не поверите, я же вас не увидела бы, если бы не Ольга. Мы с ней вдвоем вон там сидим. Помолвку празднуем. Ольгину. Ольга — моя подруга. Крута-а-ая… И замуж за крутого выходит. Она первая вас заметила. Говорит: смотри, пара танцует. Наверное, брат с сестрой. Говорит: хочу такое платье, как на девочке. Я говорю: это точно не брат с сестрой, я мужика знаю, это Леший. Если это его девушка, не видать тебе платья. Она говорит: пригласи за наш столик. Я смотрю — Марк сидит. Подхожу, а он говорит: Леший с моей невестой танцует. Я думаю: чего лучше? Вот все и поговорим. Ольга очень хочет это платье.

— Подожди, — сказал Алексей, усаживая Ксюшку и садясь сам. — Не так быстро. Давай по порядку. Тебе чего налить? И расскажи, как жизнь молодая. Сто лет не виделись.

— А что жизнь? Нормально. Марк мне шампусику уже плеснул, — Лариса подняла бокал и показала Алексею. — А ты-то как? Надо же, даже не изменился. Даже красивей стал. А правда, Марк, гляди, как Леший и Оксана похожи! И волосы, и глаза, даже улыбаются одинаково. Ребят, вы не родня, нет? Оксан, тебе восемнадцать есть? Хотя что это я… Ты же замуж собралась, есть, значит. Кстати, Марк говорит, ты квартиру собираешься купить. У меня есть вариант, очень надежный. И район — практически центр, и планировка, и потолки… Сравнительно недорого. Без посредников. Только ремонт требуется. Ну, если деньги есть — не проблема.

Лариса замолчала, приложившись к бокалу, и в неожиданной паузе Ксюшка негромко и очень отчетливо сказала:

— Деньги у меня есть. Квартиру в Москве я покупать не собиралась. Я хочу дом за городом.

Алексей с трудом подавил улыбку, заметив, как растерянно и почти испуганно смотрит на Ксюшку Марк.

— Дом?! — Лариса распахнула глаза в изумлении. — Да-а-а, значит, деньги у тебя действительно есть. Значит, Ольгино предложение тебя вряд ли заинтересует, да?

— Вряд ли, — согласилась Ксюшка. — А какое предложение?

— Господи, да о чем я все время говорю, а? — Лариса выразительно подняла руки и опять метнула взгляд из-под ресниц на соседние столики. — Платье! Я же за этим и подошла. Ольга хочет твое платье купить. За любые деньги.

— А-а! — Ксюшка подобрала остатки безе со своей тарелки и непринужденно стащила пирожное с тарелки Алексея. — Нет, это платье не продается.

— Ты не думай, она действительно хорошие бабки может отвалить. Если ей что загорится — все, вынь да положь. Для нее ничего не дорого. Разве что космический корабль. И то потому, что он ей на фиг не нужен… — Лариса протянула свой бокал Марку, и тот торопливо наполнил его шампанским. — А то, может, пойдем, познакомишься, поговоришь?

— Нет, нам уже домой пора. Да, Леший? — Ксюшка глянула на Алексея и вдруг засмеялась своим коротким внезапным смехом. — А что, мы и вправду похожи? И нос у меня такой же?

— Почти, — сказал Алексей. — Но мой, конечно, красивее.

— Ужас какой-то, — сказала Ксюшка обрадованно.

— Мы тоже уходить уже собирались, — сказала Лариса. — Может, вас подвезти?

— Как это — домой? — возмутился Марк. — А Фоксы? Я же специально пригласил…

— А что Фоксы? Они твои клиенты, мы им сто лет не нужны. — Алексей подмигнул Ксюшке и полез за бумажником. — У тебя деловой ужин, зачем из-за нас его нарушать? А мы потихонечку сами доберемся. Ксюшке завтра дипломную относить, мне по делам с утра бегать. Да и тетка Надька встает ни свет ни заря. Что нам до полуночи сидеть? Нечего.

Он достал бумажник и потянул из него последнюю долларовую сотню, но Ксюшка накрыла его пальцы своими и сказала, глядя на Марка непроницаемым холодным взглядом:

— За все заплачено. Фирмой. Да, Марк? — тот растерянно кивнул, и она отвернулась от него. — Леший, позови тетю Надю. Где она? Мы едем сейчас же. Лариса, спасибо вам за предложение, но нам ехать в Павловку. И нас трое — с тетей Надей. Так что…

— Тетя Надя здесь? — Лариса так удивилась, что даже забыла оглянуться на соседние столики.

— Угу, — довольным тоном сказал Алексей, поднимаясь навстречу мистеру Фоксу и мадам тетке Надьке, плывущим к ним в обнимку и хохоча. — Помнишь тетю Надю? Вот она чешет, не узнала? Да вот она, в светлом костюме, рядом с этим клетчатым, с Маркушиным партнером.

— Ой, кто к нам пришел! — метров за пять закричала тетя Надя, увидев Ларису. — Ой, красавица, сколько ж лет я тебя не видела! Не считая телевизора!

Тетка Надька раскинула руки в тяжелых браслетах и тоненько засмеялась, показывая ослепительные зубы. Между прочим, свои, — опять порадовался Алексей.

Лариса сидела, откинувшись назад, с таким растерянным выражением лица, что вдруг даже перестала быть красивой. Тетя Надя подлетела к Ларисе, обняла, звонко расцеловала в обе щеки и отстранилась, положив ладони ей на плечи:

— Сиди, сиди, а то встанешь — так я и лица твоего не увижу, верста коломенская… — Она уселась на соседний стул и оперлась подбородком на ладонь, разглядывая Ларису с пристальным интересом. — Надо же, и не изменилась почти. Краса-а-авица. Замужем?

— Тетя Надя… — Лариса потрясенно хлопала махровыми ресницами. — Нет, это что-то… Это вы? Вы как здесь? То есть…

— Что, не ожидала? — Тетя Надя победно усмехнулась. — Эх, не поговорить в этом кабаке толком… Ко мне бы, что ли, когда заехала, а? Или важная стала?

— А мы уезжать собрались, — вставил Алексей, наблюдая, с каким напряжением Ксюшка следит за встречей. — А то завтра всем рано вставать, да и день будет колготной.

— Правильно! — решительно сказала тетя Надя и тут же вскочила. — Лар, ты тут с кем? Ну их всех, поехали ко мне. Там и поговорим.

— Нет, это, знаете, уже бог знает что такое! — взвился Марк.

— Вы собираться и покидать нас? — огорчился мистер Фокс.

— Дела, Билл, — пояснила тетя Надя. — Бизнес.

— Бизнес не волк, в лес не убежит, — почти без акцента выдал мистер Фокс.

Ксюшка звонко и страшно заразительно захохотала, и за ней засмеялись все, даже сидящие за соседними столиками, даже музыканты на эстраде, даже Марк неуверенно улыбнулся. И в смехе, в суете сборов, во взаимном представлении подошедшей Лидочки Фокс и Ларисы, в поисках Ларисиной подруги Ольги как-то само собой все получилось так, что Марк с Фоксами остались в ресторане, а тетя Надя, Оксана, Алексей и Лариса сели в белую «Волгу» с Ларисиной подругой Ольгой за рулем и отправились в Павловку.

— Может, я поведу? — предложил Алексей, с недоверием рассматривая тонкие пальцы с полуметровым темно-вишневым маникюром, сжимавшие руль.

Вся эта Ольга была слишком маленькая и слишком худенькая для такой машины. Не считая того, что и все остальное в ней было «слишком»: слишком оранжевый румянец на слишком высоких скулах, слишком темная помада на слишком пухлых губах, слишком коротко остриженные слишком черные волосы.

— Я — профессиональный водитель, — успокаивающе сказала Ольга, и Алексей поймал в зеркале ее снисходительный взгляд. — К тому же я не пила.

Лариса оглянулась с переднего сиденья и пояснила:

— Ольга раньше в авто-шоу выступала. Где на двух колесах ездят, через огонь, через ров… ну, все такое.

— Спасибо… — Алексей изобразил обреченность. — Ты меня очень успокоила.

— За Павловкой дорогу перекопали, — задумчиво заметила тетя Надя. — Такая яма замечательная… Глу-бо-о-окая!

Ксюшка засмеялась, а Алексей опять поймал в зеркале уверенный взгляд Ольги.

— Я прыгну, — сказала она, слегка улыбаясь. — С одним условием: Оксана перед прыжком из машины выйдет.

— Почему только я? — удивилась Ксюшка. — Я, может, тоже хочу… через ров. Почему это всем можно, а мне нельзя?

— Потому что на тебе платье, которое я хочу. — Ольга притормозила перед поворотом, оглянулась и открыто улыбнулась Ксюшке. — И мне не хотелось бы, чтобы оно было испорчено.

— Как испорчено? Почему? — Ксюшка еще больше удивилась. — А-а-а, это если будет авария и мы все упадем в яму, да? И куски по-ко-ре-женного металла порвут дра-го-цен-ное кружево наряда… Ужас какой-то.

Ольга весело хмыкнула:

— Нет, аварии не будет. Мы не упадем. Но от страха с людьми случаются всякие неприятности.

— Тогда я тоже выйду, — озабоченно сказал Алексей, боясь, что Ксюшка может обидеться. — Я нервный. А всякие такие неприятности мне ни к чему, у меня эти штаны единственные.

— Ладно, через яму прыгать не будем, — с сожалением вздохнула тетя Надя. — Я этот костюмчик вообще напрокат взяла.

Лариса хохотала, обернувшись к троице на заднем сиденье, Ольга слегка улыбалась, посматривая в зеркало, а Ксюшка хмуро сказала:

— Все равно я платье не отдам.