поклон мой тебе.
Низкий поклон твоей доле высокой
и тополям, что над полем далеким
думают думу
о светлой судьбе.
Розам, цветущим
в шахтерских садках,
низкий поклон, твоей крепкой породе,
детям твоим, что любимы в народе
подвигу их,
что бессмертен в веках.
♦♦♦
Не спится тракторам:
выходят под звезду…
И журавлям…
Одна у них потреба:
прокладывать под небом
и по небу
прямую
к горизонту борозду.
Два мира
пусть она соединит
под музыку
вселенской тишины:
один дарит
надеждами весны,
другой труды
плодами одарит.
Налево и направо —
борозда,
как крылья середины
золотой,
а середина —
сеятель простой.
В руке его зерно
или звезда.
♦♦♦
Ты опять приснился мне, Донбасс.
Просыпаюсь,
вскакиваю резко.
В темноту вонзаю угли глаз,
на окошке сдернув занавеску.
Воспаленно край карниза сжал.
Сердце так
еще не билось сроду.
То ли грузовик прогрохотал,
то ли в бункер ссыпали породу.
Грохочи, Донбасс, в моей судьбе.
Кровью связан я с тобой навечно.
Даже от тебя иду к тебе —
преданно,
влюбленно,
бесконечно!
В РАЗДЕВАЛКЕ
Лишь над поселком
зорька занялась —
лизнул окно
туман косматый робко.
Вошел шахтер
с морщинками у глаз,
стал надевать
спецовку неторопко.
Его окликнул
весело сосед
(он тоже встал
сегодня спозаранку):
— Остерегись!
Побитым будешь, дед.
Гляди — надел
рубаху наизнанку.
Дед сумку взял
слесарную свою
и так ответил,
открывая двери:
— Я сам еще
кого захошь побью,
а в ту примету,
извини, не верю.
Но я-то знаю
(я-то с ним знаком):
в укромном месте,