Помоги проекту - поделись книгой:
— Как звать? — спросил Стас, глядя на него исподлобья.
— Нас?
— Ну не нас же!
— Меня — сержант Шиков. Можно просто Вася А вот он — Мыков. Тоже Вася. Документики предъявить?
— Не надо, — махнул рукой Стас и тут же сменил тон на дружеский: — Я вижу, вы парни хорошие. Вы бы нам лучше помогли, а мы тогда вам дубинки вернем.
Менты снова неуверенно переглянулись. Внезапно Стас гаркнул:
— Товарищи милиционеры, срочно требуется ваша помощь!
Менты тут же вытянулись по стойке «смирно» и отдали нам честь. А сержант Шиков воскликнул:
— Слушаем ваших приказаний, граждане гости столицы!
Вот так Стас! А я его дураком считал.
— Молодцы, — сказал он. — А нужно-то вам решить всего одну задачу. Подогнать нам такой транспорт, на котором сейчас можно было бы передвигаться по Москве. Все понятно?
— Так точно, товарищ, э-э… А как к вам, извините, обращаться?
— Господин Стас, — заявил тот. — Просто господин Стас.
— Так точно, господин Стас!
— Тогда выполняйте! На все про все вам полчаса!
— Есть! — козырнули сержанты и, толкаясь, куда-то побежали.
Я посмотрел на брата и передразнил:
— «Господин Стас»… Ну и фрукт же ты.
— Ладно, брось, — смутился тот. — Я же для дела…
— Что-то сомневаюсь я, что от них какой-то толк будет.
— Посмотрим, — сказал Стас. — Слушай, Костя, я вот еще что подумал. Раз такие штуки проскакивают, может, лучше вообще спецслужбы подключить? С помощью ФСБ мы Леокадию быстро найдем.
— Может быть, и так… — сказал я с большим сомнением. — Но знаешь, что-то с ФСБ мне связываться совсем не хочется. Ты же слышал премьера. Вдруг там решат, что мы слишком злые для теперешнего общества, и захотят на всякий случай изолировать?
— Брось! — усмехнулся Стас. — Не думаю, что на Лубянке кто-то в своем уме остался.
— А толку тогда с них, с придурошных? — спросил я.
Ответить он не успел, потому что в этот момент вернулись милиционеры. Со счастливыми рожами они стояли на новомодных, похожих на газонокосилки инерционных скутерах «Сигвей». Раньше мы такие только по телевизору видели, и они нам очень нравились.
— Гражданин Стас, ваше приказание выполнено! Подходящий транспорт налицо!
Выглядели скутеры заманчиво: футуристические по форме и дизайну, один оранжевый, как апельсин, другой — серый, точнее «мокрый асфальт».
— Ну-ка дайте-ка попробовать! — Стас бесцеремонно вырвал из рук милиционера тоненький блестящий руль. — На что тут нажимать надо?
Сержант принялся нудно объяснять ему, как управлять агрегатом, но Стас не дослушал.
— Все ясно! — воскликнул он и, вскочив на подножку, газанул.
Скутер, гудя как пылесос, промчал его метров десять по тротуару, наехал на бордюр, и братец кубарем полетел на газон.
— Вы что нам приволокли, уроды! — закричал он, вскакивая и потирая ушибленные места. — На нем же еще учиться надо!
— Так точно, — виновато покивал Шиков.
— А вы где научились? — поинтересовался я.
— В прокате, — признался Шиков. — У меня дядька жены там работает. Я у него их сейчас и взял.
— Некогда нам учиться! — продолжал лютовать Стас. — Тащите что-нибудь другое!!!
— Стас, успокойся, — остановил я его. — Научимся. Верни уже им палки.
Минуту спустя счастливые менты семенили обратно к вокзалу, а мы, спрашивая прохожих направление и по ходу обучаясь, катили в сторону метро «Алексеевская», рядом с которым находилась квартира продюсера Перескокова.
«Сигвей» — штука просто фантастическая. Уже через полчаса мы чувствовали себя уверенно и гнали на максимальной скорости. Хоть мы уже и не дети, но кататься наперегонки любят все. Идиотских картинок подобрения мы по пути насмотрелись предостаточно. Два раза останавливались отдохнуть и перекусить. Первый раз съели по шаурме, а во второй — обнаглели и бесплатно пообедали в ресторане…
— Вообще все не так страшно, — заметил я, когда мы заканчивали обед. — Я думал, хуже будет.
— Это пока, — отозвался Стас, поднимаясь, — помяни мое слово!
Мы вышли, вскочили на свои «газонокосилки» и не спеша поехали рядом.
— Ну да, в будущем, может, что-то нехорошее и случится, — согласился я. Мы в этот момент переезжали какую-то на удивление безлюдную площадь. — Но сейчас-то пока тишь да гладь. Сам подумай: выпустит, например, какой-нибудь обезумевший тюремщик рецидивистов — вроде бы беда может случиться. Но ее не будет, потому что и рецидивисты подобревшие!
Разглагольствуя так, я отвлекся и не заметил опасность. В тот же миг мой «самокат» наткнулся на какой-то серо-зеленый пятнистый шланг, и я грохнулся на мостовую. Бормоча проклятия, я вскочил на ноги… И тут шланг, изогнувшись и шипя, распахнул передо мной здоровенную желтую пасть. Это была анаконда! Гигантская анаконда!
— Костя, беги! — заорал Стас.
Но я, наоборот, замер. Потом медленно-медленно наклонился и подхватил скутер. А затем коротенькими-коротенькими шажками стал пятиться назад. Змея еще раз угрожающе зашипела, а потом разогнулась и поползла за дом. Вскоре площадь вновь была пуста.
— Ну у тебя и выдержка! — восхищенно воскликнул Стас.
— А-а-ага! — отозвался я. Меня трясло мелкой дрожью. Просто я в «Голосе Вселенной» читал статью про анаконд. Про то, что на самом деле они очень миролюбивые и никогда не нападают на людей. А все жуткие истории про них — бессовестные выдумки бульварных писак. Но откуда эта зверюга в Москве?!
— Похоже, эти придурки зверей из зоопарков повыпускали, — сказал Стас.
Точно. Я кивнул. Выходит, где-то, и, возможно, даже поблизости, бродят еще тигры и медведи… Их песенками Леокадии не накормишь. Я сделал глубокий вдох и унял дрожь.
— Может, добудем ружья и устроим отстрел? — предложил Стас.
— И тебе их не жалко?
— Жалко. Но представь, что будет, если по Москве бродят хищные звери!
— Нет, — покачал я головой. — Надо ехать дальше и побыстрей. Мы не можем носиться по Москве с ружьями, отстреливая хищников. Сейчас звери, потом будет что-нибудь еще и не только в Москве. У нас фантазии не хватит придумать, к каким бедам и катастрофам еще приведет все это подобрение. Если его не остановить. Вот это мы и должны сделать. Поехали!
— Трусы всегда так говорят! — заявил Стас. — «У нас дела поважнее, поглобальнее…» А герои делают конкретное дело, спасают конкретных людей!
— Стас, я еще на вокзале подумал о том, что дети просто чудом остались живы. Я уверен, сейчас по всему миру происходит множество жутких сцен. Я специально тебя успокаивал, чтобы тебе не пришло в голову спасать всех по одному. Я тебя знаю. Но каждого в отдельности нам не спасти, нужно спасать ситуацию.
Стас покивал, мол, вот-вот, именно так и рассуждают негодяи… Потом вздохнул, махнул рукой, и мы поехали.
Вот умеет он остаться чистеньким…
Было около десяти вечера, когда мы, притихшие и усталые, добрались до нужного здания и вошли в подъезд. Домофон не работал, и дверь была распахнута. Лифт не работал тоже, и, пройдя мимо растянувшего до ушей рот дворецкого, мы по лестнице забрались на самую верхотуру. Уже на первых этажах ощущалась вибрация низких частот, а когда мы поднялись, рев музыки и вовсе оглушил нас. Мы вошли в квартиру. В вестибюле, стоя в очереди в туалет, приплясывали какие-то модельные девицы, и первое впечатление было такое, что мы попали в ночной клуб.
— Приготовься, Костя! — крикнул мне на ухо Стас. — Интуиция мне подсказывает, что тут мы ее и сцапаем, — и глазки у него стали маслеными. Видно, он очень четко представил, как «цапает» Леокадию.
Некоторое время мы пробирались через битком набитые тусовщиками залы, где противно мигала цветомузыка и мельтешили лазерные лучи. Лица некоторых гостей были знакомы нам по журнальным обложкам и телешоу. В одном из залов розовощекий бармен в белой рубашке, бордовом жилете и галстуке-бабочке что-то намешивал в стаканах. Почему-то он очень нам обрадовался и предложил, указывая на стаканы:
— Все безалкогольное!
Мы отказались и спросили, где найти хозяина. Бармен бросил шейкер и вызвался проводить. Обогнув бар, мы двинулись к занавеске из бряцающих пластиковых цепочек, но тут в рукав бармену вцепился маленький человечек с поросячьими глазками и огромным носом.
— Ой, какие симпа-атичные! — перекрывая музыку, закричал он и жеманно повел плечиками. — Куда это ты, Ванюша, их повел?!
— К Вене, — отозвался тот.
— А-а, — обиженно протянул носатый. — Вечно все Перескокову! — Он мученически закатил глазки. — А пойдемте-ка лучше со мной!
— Отстаньте от нас, пожалуйста! — отдернулся я.
— Что значит «отстаньте»?! — радостно воскликнул тот. — Пойдемте! Я вас кое с кем познакомлю!
— Нам некогда! — попытался вырваться я.
— Не может быть некогда настолько, чтобы не познакомиться с самой Клавдией Са-мо-гу-до-вой! — вскричал этот тип, ухватившись за меня еще крепче.
— Ну-ка отпусти его! — потребовал Стас. — Из всех певиц нас интересует только Леокадия!
— Тогда тем более вам нужно к Самогудовой! Ведь это она дает Леокадии уроки вокала!
Я глянул на Стаса. Тот кивнул, мол, давай сходим. Крикнув бармену: «Сейчас подойдем!» — мы отдались во власть носатому. Счастливый коротышка поволок нас через весь зал, и вскоре мы увидели несколько до боли знакомых рож.
— Глянь-ка, прима, каких я тебе милашек привел! — радостно крикнул наш провожатый.
— И зачем они мне? — хрипло отозвалась пышногрудая дива, пососала через соломинку безалкогольный коктейль, поморщилась и сказала: — Гадость какая!
Решив, что это про нас, «дитя порока» даже обиделся.
— Можно подумать, твой
— Какой
— Ну, этот… Как его… — Носатый блондин в затруднении пощелкал пальцами. — Сейчас, сейчас, сейчас… Ну… «А — Белкин, бэ — Стрелкин, це — Сопелкин-Свиристелкин!»
— Так нечестно! Все варианты неверные! — вынырнул из темноты долговязый молодой человек. — Правильный ответ — Грелкин! И с Клавочкой у нас чисто творческий союз и духовное родство, а не что-нибудь! Ведь так, мышка моя? — Юноша присел рядом с певицей и прижался к ней щекой. — Чего тебе от нас надо-то?
— Да это не МНЕ, а НАМ надо! — воскликнул тот. — Нам же нужны молодые дарования?! Только посмотрите, какие миленькие, — потыкал он в нас пальцем. — А Перескоков их из-под носа уводит. Все к рукам прибирает.
— Мальчишки-то ничего, — словно негров на невольничьем рынке оглядела нас Клавдия Самогудова, прищурившись. — И впрямь, жирно будет Веничке… — и твердо закончила: — Так тому и быть. Сами раскрутим!
Стас, офигев, посмотрел на меня. Действительно, о какой «раскрутке» они говорят? Мы что, за этим сюда пришли?
— Мы не по этому делу, — сказал я.
— Не надо стесняться, — сказала певица. — Скромность артиста не украшает.
— Мы не артисты, мы и петь-то не умеем…
— А кто умеет? — хохотнула примадонна. — Этот, что ли? — кивнула она на носатого. — Или этот? — потрепала по щеке долговязого. — Чтобы стать звездой, милочка моя, петь уметь и не надо. Мне-то вы можете поверить? Если уж совсем слуха нет, будете рэперами.
— А Леокадия умеет! — сделал стратегический ход Стас.
— Далась всем эта выскочка, — насупилась прима.
— Но ведь это вы ее петь учили, — поддержал я брата.
— Ну, в общем, э-э… — замялась та.
— Вы или не вы? — прищурился Стас.
— Танцевать ее — вот он учил, — перевела она стрелки на носатого. Тот удивленно выпучил глаза, но тут же передал эстафету дальше:
— А говорить ее учил Сема Пятницкий, наш лучший порнографист! — указал он на пожилого, но одетого в штанишки с лямочками небритого мужчину, уткнувшегося соломинкой в стакан. Тот поперхнулся и возмущенно воскликнул:
— Не порнографист, а редактор солидного журнала! И сплетни это все. Я ее б научил кой-чему, попадись она мне в руки… Да, жаль, не попалась.
— Выходит, никто из вас ее никогда живьем не видел, — догадался я.
— Ну уж прямо никогда… — сказала примадонна. Потом вдруг вздохнула и жалобно посетовала: — Что-то в последнее время так трудно врать стало…
— Все, пошли к Перескокову, — потянул меня за руку Стас, и мы двинулись обратно к стойке.
Поделиться книгой: