Том 6

“Отношение реформ к революции, — говорит Ленин, — определено точно и правильно только марксизмом, причем Маркс мог видеть это отношение только с одной стороны, именно: в обстановке, предшествующей первой, сколько-нибудь прочной, сколько-нибудь длительной победе пролетариата хотя бы в одной стране. В такой обстановке основой правильного отношения было: реформы есть побочный продукт революционной классовой борьбы пролетариата… После победы пролетариата хотя бы в одной стране является нечто новое в отношении реформ к революции. Принципиально дело остается тем же, но по форме является изменение, которого Маркс лично предвидеть не мог, но которое осознать можно только на почве философии и политики марксизма… После победы они (т. е. реформы. И.Ст.) (будучи в международном масштабе тем же самым “побочным продуктом”) являются для страны, в которой победа одержана, кроме того, необходимой и законной передышкой в тех случаях, когда сил заведомо, после максимальнейшего их напряжения, не хватает для революционного выполнения такого-то или такого-то перехода. Победа дает такой “запас сил”, что есть чем продержаться даже при вынужденном отступлении, — продержаться и в материальном, и в моральном смысле” (см. т. XX VII, стр. 84–85).

VIII. Партия

В период предреволюционный, в период более или менее мирного развития, когда партии II Интернационала представляли в рабочем движении господствующую силу, а парламентские формы борьбы считались основными формами, — в этих условиях партия не имела и не могла иметь того серьезного и решающего значения, которое она приобрела потом в условиях открытых революционных схваток. Защищая II Интернационал от нападок, Каутский говорит, что партии II Интернационала являются инструментом мира, а не войны, что именно поэтому они оказались не в силах предпринять что-либо серьезное во время войны, в период революционных выступлений пролетариата. Это совершенно верно. Но что это значит? Это значит, что партии II Интернационала непригодны для революционной борьбы пролетариата, что они являются не боевыми партиями пролетариата, ведущими рабочих к власти, а избирательным аппаратом, приспособленным к парламентским выборам и парламентской борьбе. Этим, собственно, и объясняется тот факт, что в период господства оппортунистов II Интернационала основной политической организацией пролетариата являлась не партия, а парламентская фракция. Известно, что на деле партия в этот период была придатком и обслуживающим элементом парламентской фракции. Едва ли нужно доказывать, что в таких условиях и с такой партией во главе не могло быть и речи о подготовке пролетариата к революции.

Дело, однако, изменилось в корне с наступлением нового периода. Новый период есть период открытых столкновений классов, период революционных выступлений пролетариата, период пролетарской революции, период прямой подготовки сил к свержению империализма, к захвату власти пролетариатом. Этот период ставит перед пролетариатом новые задачи о перестройке всей партийной работы на новый, революционный лад, о воспитании рабочих в духе революционной борьбы за власть, о подготовке и подтягивании резервов, о союзе с пролетариями соседних стран, об установлении прочных связей с освободительным движением колоний и зависимых стран и т. д. и т. п. Думать, что эти новые задачи могут быть разрешены силами старых социал-демократических партий, воспитанных в мирных условиях парламентаризма, — значит обречь себя на безнадежное отчаяние, на неминуемое поражение. Оставаться с такими задачами на плечах при старых партиях во главе — значит оказаться в состоянии полного разоружения. Едва ли нужно доказывать, что пролетариат не мог примириться с таким положением.

Отсюда необходимость новой партии, партии боевой, партии революционной, достаточно смелой для того, чтобы повести пролетариев на борьбу за власть, достаточно опытной для того, чтобы разобраться в сложных условиях революционной обстановки, п достаточно гибкой для того, чтобы обойти все и всякие подводные камни на пути к цели.

Без такой партии нечего и думать о свержении империализма, о завоевании диктатуры пролетариата.

Эта новая партия есть партия ленинизма.

В чем состоят особенности этой новой партии?

1) Партия как передовой отряд рабочего класса. Партия должна быть, прежде всего, передовым отрядом рабочего класса. Партия должна вобрать в себя все лучшие элементы рабочего класса, их опыт, их революционность, их беззаветную преданность делу пролетариата. Но, чтобы быть действительно передовым отрядом, партия должна быть вооружена революционной теорией, знанием законов движения, знанием законе революции. Без этого она не в силах руководить борьбой пролетариата, вести за собой пролетариат. Партия не может быть действительной партией, если она ограничивается регистрированием того, что переживает и думает масса рабочего класса, если она тащится в хвосте за стихийным движением, если она не умеет преодолеть косность и политическое безразличие стихийного движения, если она не умеет подняться выше минутных интересов пролетариата, если она не умеет поднимать массы до уровня понимания классовых интересов пролетариата. Партия должна стоять впереди рабочего класса, она должна видеть дальше рабочего класса она должна вести за собой пролетариат, а не тащиться в хвосте за стихийностью. Партии II Интернационала проповедующие “хвостизм”, являются проводникам буржуазной политики, обрекающей пролетариат на роль орудия в руках буржуазии. Только партия, ставшая на точку зрения передового отряда пролетариат и способная поднимать массы до уровня понимания классовых интересов пролетариата, — только такая партия способна совлечь рабочий класс с пути тред-юнионизма и превратить его в самостоятельную политическую силу.

Партия есть политический вождь рабочего класса.

Я говорил выше о трудностях борьбы рабочего класса, о сложности обстановки борьбы, о стратегии и тактике, о резервах и маневрировании, о наступлении и отступлении. Эти условия не менее сложны, если не более, чем условия войны. Кто может разобраться в этих условиях, кто может дать правильную ориентировку миллионным массам пролетариев? Ни одна армия на войне не может обойтись без опытного штаба, если она не хочет обречь себя на поражение. Разве не ясно, что пролетариат тем более не может обойтись без такого штаба, если он не хочет отдать себя на съедение своим заклятым врагам? Но где этот штаб? Этим штабом может быть только революционная партия пролетариата. Рабочий класс без революционной партии — это армия без штаба.

Партия есть боевой штаб пролетариата.

Но партия не может быть только передовым отрядом. Она должна быть вместе с тем отрядом класса, частью класса, тесно связанной с ним всеми корнями своего существования. Различие между передовым отрядом и остальной массой рабочего класса, между партийными и беспартийными не может исчезнуть, пока не исчезнут классы, пока пролетариат будет пополняться выходцами из других классов, пока рабочий класс в целом будет лишен возможности подняться до уровня передового отряда. Но партия перестала бы быть партией, если бы это различие превратилось в разрыв, если бы она замкнулась в себе и оторвалась от беспартийных масс. Партия не может руководить классом, если она не связана с беспартийными массами, если нет смычки между партией и беспартийными массами, если эти массы не приемлют ее руководства, если партия не пользуется в массах моральным и политическим кредитом.

Недавно были приняты в нашу партию двести тысяч новых членов из рабочих. Замечательно тут то обстоятельство, что эти люди не столько сами пришли в партию, сколько были посланы туда всей остальной беспартийной массой, которая принимала активное участие в приеме новых членов и без одобрения которой не принимались новые члены. Этот факт говорит о том, что широкие массы беспартийных рабочих считают нашу партию своей партией, партией близкой и родной, в расширении и укреплении которой они кровно заинтересованы и руководству которой они добровольно вверяют свою судьбу. Едва ли нужно доказывать, что без этих неуловимых моральных нитей, связывающих партию с беспартийными массами, партия не могла бы стать решающей силой своего класса.

Партия есть неразрывная часть рабочего класса.

“Мы, — говорит Ленин, — партия класса, и потому почти весь класс (а в военные времена, в эпоху гражданской войны, и совершенно весь класс) должен действовать под руководством нашей партии, должен примыкать к нашей партии, как можно плотнее, но было бы маниловщиной и “хвостизмом” думать, что когда-либо почти весь класс или весь класс в состоянии, при капитализме, подняться до сознательности и активности своего передового отряда, своей социал-демократической партии. Ни один еще разумный социал-демократ не сомневался в том, что при капитализме даже профессиональная организация (более примитивная, более доступная сознательности неразвитых слоев) не в состоянии охватить почти весь или весь рабочий класс. Только обманывать себя, закрывать глаза на громадность наших задач, суживать эти задачи — значило бы забывать о различии между передовым отрядом и всеми массами, тяготеющими к нему, забывать о постоянной обязанности передового отряда поднимать все более и более обширные слои до этого передового уровня” (см. т. VI, стр. 205–206).

2) Партия как организованный отряд рабочего класса. Партия не есть только передовой отряд рабочего класса. Если она хочет действительно руководить борьбой класса, она должна быть вместе с тем организованным отрядом своего класса. Задачи партии в условиях капитализма чрезвычайно велики и разнообразны. Партия должна руководить борьбой пролетариата при чрезвычайно трудных условиях внутреннего и внешнего развития, она должна вести пролетариат в наступление, когда обстановка требует наступления, она должна вывести пролетариат из-под удара сильного противника, когда обстановка требует отступления, она должна вносить в миллионные массы неорганизованных беспартийных рабочих дух дисциплины и планомерности в борьбе, дух организованности и выдержки. Но партия может выполнить эти задачи лишь в том случае, если она сама является олицетворением дисциплины и организованности, если она сама является организованным отрядом пролетариата. Без этих условий не может быть и речи о действительном руководстве со стороны партии миллионными массами пролетариата.

Партия есть организованный отряд рабочего класса.

Мысль о партии, как об организованном целом, закреплена в известной формулировке Ленина первого пункта устава нашей партии, где партия рассматривается как сумма организаций, а члены партии — как члены одной из организаций партии. Меньшевики, возражавшие против этой формулировки еще в 1903 году, предлагали взамен ее “систему” самозачисления в партию, “систему распространения “звания” члена партии на каждого “профессора” и “гимназиста”, каждого “сочувствующего” и “стачечника”, поддерживающего партию так или иначе, но не входящего и не желающего входить ни в одну из партийных организаций. Едва ли нужно доказывать, что эта оригинальная “система”, если бы она укрепилась в нашей партии, неминуемо привела бы к переполнению партии профессорами и гимназистами и к вырождению ее в расплывчатое, неоформленное, дезорганизованное “образование”, теряющееся в море “сочувствующих”, стирающее грань между партией и классом и опрокидывающее задачу партии о поднятии неорганизованных масс до уровня передового отряда. Нечего и говорить, что при такой оппортунистической “системе” наша партия не смогла бы выполнить роли организующего ядра рабочего класса в ходе нашей революции.

“С точки зрения тов. Мартова, — говорит Ленин, — граница партии остается совершенно неопределенной, ибо “каждый стачечник” может “объявлять себя членом партии”. Какая польза от этой расплывчатости? Широкое распространение “названия”. Вред ее — внесение дезорганизующей идеи о смешении класса и партии” (см. т. VI, стр. 211).

Но партия не есть только сумма партийных организаций. Партия есть, вместе с тем, единая система этих организаций, их формальное объединение в единое целое, с высшими и низшими органами руководства, с подчинением меньшинства большинству, с практическими решениями, обязательными для всех членов партии. Без этих условий партия не в состоянии быть единым организованным целым, способным осуществить планомерное и организованное руководство борьбой рабочего класса.

“Прежде, — говорит Ленин, — наша партия не была организованным формально целым, а лишь суммой частных групп, и потому иных отношений между этими группами, кроме идейного воздействия, и быть не могло. Теперь мы стали организованной партией, а это и означает создание власти, превращение авторитета идей в авторитет власти, подчинение партийным высшим инстанциям со стороны низших” (см. т. VI, стр. 291).

Принцип подчинения меньшинства большинству, принцип руководства партийной работой из центра нередко вызывает нападки со стороны неустойчивых элементов, обвинения в “бюрократизме”, “формализме” и т. д. Едва ли нужно доказывать, что планомерная работа партии, как целого, и руководство борьбой рабочего класса были бы невозможны без проведения этих принципов. Ленинизм в организационном вопросе есть неуклонное проведение этих принципов. Борьбу с этими принципами Ленин называет “русским нигилизмом” и “барским анархизмом”, заслуживающим того, чтобы быть высмеянным и отброшенным прочь.

Вот что говорит Ленин об этих неустойчивых элементах в своей книге “Шаг вперед”:

“Русскому нигилисту этот барский анархизм особенно свойственен. Партийная организация кажется ему чудовищной “фабрикой”, подчинение части целому и меньшинства большинству представляется ему “закрепощением”… разделение труда под руководством центра вызывает с его стороны трагикомические вопли против превращения людей в “колесики и винтики”… упоминание об организационном уставе партии вызывает презрительную гримасу и пренебрежительное… замечание, что можно бы и вовсе без устава”.

“Кажется, ясно, что крики о пресловутом бюрократизме есть простое прикрытие недовольства личным составом центров, есть фиговый листок… Ты бюрократ, потому что ты назначен съездом не согласно моей воле, а вопреки ей, ты формалист, потому что ты опираешься на формальные решения съезда, а не на мое согласие, ты действуешь грубо-механически, ибо ссылаешься на “механическое” большинство партийного съезда и не считаешься с моим желанием быть кооптированным — ты — самодержец, потому что не хочешь отдать власть в руки старой, теплой компании”[34] (см. т. VI, стр. 310 и 287).

3) Партия как высшая форма классовой организации пролетариата. Партия есть организованный отряд рабочего класса. Но партия не является единственной организацией рабочего класса. У пролетариата имеется еще целый ряд других организаций, без которых он не может вести успешную борьбу с капиталом: профессиональные союзы, кооперативы, фабрично-заводские организации, парламентские фракции, беспартийные объединения женщин, печать, культурно-просветительные организации, союзы молодежи, революционно-боевые организации “(во время открытых революционных выступлений), Советы депутатов, как государственная форма организации (если пролетариат находится у власти) и т. д. Громадное большинство этих организаций являются беспартийными, и только некоторая часть из них примыкает прямо к партии или составляет ее разветвление. Все эти организации при известных условиях абсолютно необходимы рабочему классу, ибо без них невозможно укрепить классовые позиции пролетариата в разнообразных сферах борьбы, ибо без них невозможно закалить пролетариат как силу, призванную заменить буржуазные порядки порядками социалистическими. Но как осуществить единое руководство при таком обилии организаций? Где гарантия, что наличие множества организаций не поведет к разнобою в руководстве? Могут сказать, что каждая из этих организаций ведет работу в своей обособленной сфере и что они не могут поэтому мешать друг другу. Это, конечно, верно. Но верно и то, что все эти организации должны вести работу в одном направлении, ибо они обслуживают один класс, класс пролетариев. Спрашивается: кто определяет ту линию, то общее направление, по которому должны вести свою работу все эти организации? Где та центральная организация, которая не только способна, ввиду наличия необходимого опыта, выработать эту общую линию, но имеет еще возможность, ввиду наличия достаточного для этого авторитета, побудить все эти организации провести в жизнь эту линию для того, чтобы добиться единства, в руководстве и исключить возможность перебоев?

Такой организацией является партия пролетариата.

Партия имеет для этого все данные, потому, во-первых, что партия есть сборный пункт лучших элементов рабочего класса, имеющих прямые связи с беспартийными организациями пролетариата и очень часто руководящих ими; потому, во-вторых, что партия, как сборный пункт лучших людей рабочего класса, является лучшей школой выработки лидеров рабочего класса, способных руководить всеми формами организации своего класса; потому, в-третьих, что партия, как лучшая школа лидеров рабочего класса, является по своему опыту и авторитету единственной организацией, способной централизовать руководство борьбой пролетариата и превратить, таким образом, все и всякие беспартийные организации рабочего класса в обслуживающие органы и приводные ремни, соединяющие ее с классом.

Партия есть высшая форма классовой организации пролетариата.

Это не значит, конечно, что беспартийные организации, профсоюзы, кооперативы и т. д., должны быть формально подчинены партийному руководству. Дело идет лишь о том, чтобы члены партии, входящие в состав этих организаций, как люди, несомненно, влиятельные, принимали все меры убеждения к тому, чтобы беспартийные организации сближались в своей работе с партией пролетариата и добровольно принимали ее политическое руководство.

Вот почему говорит Ленин, что партия есть “высшая форма классового объединения пролетариев”, политическое руководство которой должно быть распространено на все другие формы организации пролетариата (см. т. XXV, стр. 194).

Вот почему оппортунистическая теория “независимости” и “нейтральности” беспартийных организаций, плодящая независимых парламентариев и оторванных от партии деятелей печати, узколобых профессионалистов и омещанившихся кооператоров, — является совершенно несовместимой с теорией и практикой ленинизма.

4) Партия как орудие диктатуры пролетариата. Партия есть высшая форма организации пролетариата. Партия является основным руководящим началом внутри класса пролетариев и среди организаций этого класса. Но из этого вовсе не следует, что партию можно рассматривать как самоцель, как самодовлеющую силу. Партия есть не только высшая форма классового — объединения пролетариев, — она есть вместе с тем орудие в руках пролетариата для завоевания диктатуры, когда она еще не завоевана, для укрепления и расширения диктатуры, когда она уже завоевана. Партия не могла бы подняться так высоко в своем значении, и она не могла бы покрыть собой все остальные формы организации пролетариата, если бы пролетариат не стоял перед вопросом о власти, если бы условия империализма, неизбежность войн, наличие кризиса не требовали концентрации всех сил пролетариата в одном пункте, сосредоточения всех нитей революционного движения в одном месте для того, чтобы свергнуть буржуазию и завоевать диктатуру пролетариата. Партия нужна пролетариату прежде всего как свой боевой штаб, необходимый для успешного захвата власти. Едва ли нужно доказывать, что без партии, способной собрать вокруг себя массовые организации пролетариата и централизовать в ходе борьбы руководство всем движением, пролетариат в России не смог бы осуществить свою революционную диктатуру.

Но партия нужна пролетариату не только для завоевания диктатуры, она еще больше нужна ему для того, чтобы удержать диктатуру, укрепить и расширить ее в интересах полной победы социализма.

“Наверное, теперь уже почти всякий видит, — говорит Ленин, — что большевики не продержались бы у власти не то что 2½ года, но и 2½ месяца без строжайшей, поистине железной дисциплины в нашей партии, без самой полной и беззаветной поддержки ее всей массой рабочего класса, т. е. всем, чти есть в нем мыслящего, честного, самоотверженного, влиятельного, способного вести за собой или увлекать отсталые слои” (см. т. XXV, стр. 173).

Но что значит “удержать” и “расширить” диктатуру? Это значит — внести в миллионные массы пролетариев дух дисциплины и организованности; это значит — создать в пролетарских массах скрепу и оплот против разъедающих влияний мелкобуржуазной стихии и мелкобуржуазных привычек; это значит — подкрепить организаторскую работу пролетариев по перевоспитанию и переделке мелкобуржуазных слоев; это значит — помочь пролетарским массам воспитать себя, как силу, способную уничтожить классы и подготовить условия для организации социалистического производства. Но проделать все это невозможно без партии, сильной своей сплоченностью и дисциплиной.

“Диктатура пролетариата, — говорит Ленин, — есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества. Сила привычки миллионов и десятков миллионов — самая страшная сила. Без партии, железной и закаленной в борьбе, без партии, пользующейся доверием всего честного в данном классе, без партии, умеющей следить за настроением массы и влиять на него, вести успешно такую борьбу невозможно” (см. т. XXV, стр. 190).

Партия нужна пролетариату для того, чтобы завоевать и удержать диктатуру. Партия есть орудие диктатуры пролетариата.

Но из этого следует, что с исчезновением классов, с отмиранием диктатуры пролетариата должна отмереть и партия.

5) Партия как единство воли, несовместимое с существованием фракций. Завоевание и удержание диктатуры пролетариата невозможно без партии, сильной своей сплоченностью и железной дисциплиной. Но железная дисциплина в партии немыслима без единства воли, без полного и безусловного единства действия всех членов партии. Это не значит, конечно, что тем самым исключается возможность борьбы мнений внутри партии. Наоборот, железная дисциплина не исключает, а предполагает критику и борьбу мнений внутри партии. Это, тем более, не значит, что дисциплина должна быть “слепой”. Наоборот, железная дисциплина не исключает, а предполагает сознательность и добровольность подчинения, ибо только сознательная дисциплина может быть действительно железной дисциплиной. Но после того, как борьба мнений кончена, критика исчерпана и решение принято, единство воли и единство действия всех членов партии является тем необходимым условием, без которого немыслимы ни единая партия, ни железная дисциплина в партии.

“В нынешнюю эпоху обостренной гражданской войны, — говорит Ленин, — коммунистическая партия сможет выполнить свой долг лишь в том случае, если она будет организована наиболее централистическим образом, если в ней будет господствовать железная дисциплина, граничащая с дисциплиной военной, и если ее партийный центр будет являться властным авторитетным органом с широкими полномочиями, пользующимся всеобщим доверием членов партии” (см. т. XXV, стр. 282–284).

Так обстоит дело с дисциплиной в партии в условиях борьбы перед завоеванием диктатуры.

То же самое надо сказать о дисциплине в партии, но еще в большей степени, после завоевания диктатуры.

“Кто хоть сколько-нибудь ослабляет, — говорит Ленин, — железную дисциплину партии пролетариата (особенно во время его диктатуры), тот фактически помогает буржуазии против пролетариата” (см. т. XXV, стр. 190).

Но из этого следует, что существование фракций несовместимо ни с единством партии, ни с ее железной дисциплиной. Едва ли нужно доказывать, что наличие фракций ведет к существованию нескольких центров, существование же нескольких центров означает отсутствие общего центра в партии, разбивку единой воли, ослабление и разложение дисциплины, ослабление и разложение диктатуры. Конечно, партии II Интернационала, борющиеся против диктатуры пролетариата и не желающие вести пролетариев к власти, могут позволить себе такой либерализм, как свободу фракций, ибо они вовсе не нуждаются в железной дисциплине. Но партии Коммунистического Интернационала, строящие свою работу на основе задач завоевания и укрепления диктатуры пролетариата, не могут пойти ни на “либерализм”, ни на свободу фракций.

Партия есть единство воли, исключающее всякую фракционность и разбивку власти в партии.

Отсюда разъяснение Ленина об “опасности фракционности с точки зрения единства партии и осуществления единства воли авангарда пролетариата, как основного условия успеха диктатуры пролетариата”, закрепленное в специальной резолюции Х съезда нашей партии “О единстве партии”.[35]

Отсюда требование Ленина о “полном уничтожении всякой фракционности” и “немедленном роспуске всех без изъятия образовавшихся на той или иной платформе групп” под страхом “безусловного и немедленного исключения из партии” (см. резолюцию “О единстве партии”).

6) Партия укрепляется тем, что очищает себя от оппортунистических элементов. Источником фракционности в партии являются ее оппортунистические элементы. Пролетариат не есть замкнутый класс. К нему непрерывно притекают выходцы из крестьян, мещан, интеллигенции, пролетаризированные развитием капитализма. Одновременно происходит процесс разложения верхушек пролетариата, главным образом из профессионалистов и парламентариев, подкармливаемых буржуазией за счет колониальной сверхприбыли. “Этот слой обуржуазившихся рабочих, — говорил Ленин, — или “рабочей аристократии”, вполне мещанских по образу жизни, по размерам заработков, по всему своему миросозерцанию, есть главная опора II Интернационала, а в наши дни главная социальная (не военная) опора буржуазии. Ибо это настоящие агенты буржуазии в рабочем движении, рабочие приказчики класса капиталистов… настоящие проводники реформизма и шовинизма” (см. т. XIX, стр. 77).

Все эти мелкобуржуазные группы проникают так или иначе в партию, внося туда дух колебания и оппортунизма, дух разложения и неуверенности. Они, главным образом, и являются источником фракционности и распада, источником дезорганизации и взрыва партии изнутри. Воевать с империализмом, имея в тылу таких “союзников”, — это значит попасть в положение людей, обстреливаемых с двух сторон — и с фронта, и с тыла. Поэтому беспощадная борьба с такими элементами, изгнание их из партии является предварительным условием успешной борьбы с империализмом.

Теория “преодоления” оппортунистических элементов путем идейной борьбы внутри партии, теория “изживания” этих элементов в рамках одной партии есть гнилая и опасная теория, грозящая обречь партию на паралич и хроническое недомогание, грозящая отдать партию на съедение оппортунизму, грозящая оставить пролетариат без революционной партии, грозящая лишить пролетариат главного оружия в борьбе с империализмом. Наша партия не смогла бы выйти на широкую дорогу, она не смогла бы взять власть и организовать диктатуру пролетариата, она не смогла бы выйти из гражданской войны победителем, если бы она имела в своих рядах Мартовых и Данов, Потресовых и Аксельродов. Если нашей партии удалось создать в себе внутреннее единство и небывалую сплоченность своих рядов, то это, прежде всего, потому, что она сумела вовремя очиститься от скверны оппортунизма, она сумела изгнать вон из партии ликвидаторов и меньшевиков. Путь развития и укрепления пролетарских партий проходит через их очищение от оппортунистов и реформистов, социал-империалистов и социал-шовинистов, социал-патриотов и социал-пацифистов.

Партия укрепляется тем, что очищает себя от оппортунистических элементов.

“Имея в своих рядах реформистов, меньшевиков, — говорит Ленин, — нельзя победить в пролетарской революции, нельзя отстоять ее. Это очевидно принципиально. Это подтверждено наглядно опытом и России и Венгрии… В России много раз бывали трудные положения, когда наверняка был бы свергнут советский режим, если бы меньшевики, реформисты, мелкобуржуазные демократы оставались внутри нашей партии… в Италии, где, по общему признанию, дело идет к решающим битвам пролетариата с буржуазией из-за овладения государственной властью. В такой момент не только является безусловно необходимым удаление меньшевиков, реформистов, туратианцев из партии, но может оказаться даже полезным удаление превосходных коммунистов, способных колебаться и проявляющих колебания в сторону “единства” с реформистами, удаление со всяких ответственных постов… Накануне революции и в моменты самой ожесточенной борьбы за ее победу малейшие колебания внутри партии способны погубить все, сорвать революцию, вырвать власть из рук пролетариата, ибо эта власть еще не прочна, ибо натиск на нее слишком еще силен. Если колеблющиеся вожди отходят прочь в такое время, это не ослабляет, а усиливает и партию, и рабочее движение, и революцию” (см. т. XXV, стр. 462, 463, 464).

IX. Стиль в работе

Речь идет не о литературном стиле. Я имею в виду стиль в работе, то особенное и своеобразное в практике ленинизма, которое создает особый тип ленинца-работника. Ленинизм есть теоретическая и практическая школа, вырабатывающая особый тип партийного и государственного работника, создающая особый, ленинский стиль в работе.

В чем состоят характерные черты этого стиля? Каковы его особенности?

Этих особенностей две:

а) русский революционный размах и

б) американская деловитость.

Стиль ленинизма состоит в соединении этих двух особенностей в партийной и государственной работе.

Русский революционный размах является противоядием против косности, рутины, консерватизма, застоя мысли, рабского отношения к дедовским традициям. Русский революционный размах — это та живительная сила, которая будит мысль, двигает вперед, ломает прошлое, дает перспективу. Без него невозможно никакое движение вперед.

Но русский революционный размах имеет все шансы выродиться на практике в пустую “революционную” маниловщину, если не соединить его с американской деловитостью в работе. Примеров такого вырождения — хоть отбавляй. Кому не известна болезнь “революционного” сочинительства и “революционного” планотворчества, имеющая своим источником веру в силу декрета, могущего все устроить и все переделать? Один из русских писателей, И. Эренбург, изобразил в рассказе “Ускомчел” (Усовершенствованный коммунистический человек) тип одержимого этой болезнью “большевика”, который задался целью набросать схему идеально усовершенствованного человека и… “утоп” в этой “работе”. В рассказе имеется большое преувеличение, но что он верно схватывает болезнь — это несомненно. Но никто, кажется, не издевался над такими больными так зло и беспощадно, как Ленин. “Коммунистическое чванство” — так третировал он эту болезненную веру в сочинительство и декретотворчество.

“Коммунистическое чванство — значит то, — говорит Ленин, — что человек, состоя в коммунистической партии и не будучи еще оттуда вычищен, воображает, что все задачи свои он может решить коммунистическим декретированием” (см. т. XXVII, стр. 50–51).

“Революционному” пустозвонству Ленин обычно противопоставлял простые и будничные дела, подчеркивая этим, что “революционное” сочинительство противно и духу, и букве подлинного ленинизма.

“Поменьше пышных фраз, — говорит Ленин, — побольше простого, будничного, дела…”.

“Поменьше политической трескотни, побольше внимания самым простым, но живым… фактам коммунистического строительства…” (см. т. XXIV, стр. 343 и 335).

Американская деловитость является, наоборот, противоядием против “революционной” маниловщины и фантастического сочинительства. Американская деловитость — это та неукротимая сила, которая не знает и не признает преград, которая размывает своей деловитой настойчивостью все и всякие препятствия, которая не может не довести до конца раз начатое дело, если это даже небольшое дело, и без которой немыслима серьезная строительная работа.

Но американская деловитость имеет все шансы выродиться в узкое и беспринципное делячество, если ее не соединить с русским революционным размахом. Кому не известна болезнь узкого практицизма и беспринципного делячества, приводящего нередко некоторых “большевиков” к перерождению и к отходу их от дела революции? Эта своеобразная болезнь получила свое отражение в рассказе Б. Пильняка “Голый год”, где изображены типы русских “большевиков”, полных воли и практической решимости, “фукцирующих” весьма “энергично”, но лишенных перспективы, не знающих “что к чему” и сбивающихся, ввиду этого, с пути революционной работы. Никто так едко не издевался над этой деляческой болезнью, как Ленин. “Узколобый практицизм”, “безголовое делячество” — так третировал эту болезнь Ленин. Он противопоставлял ей обычно живое революционное дело и необходимость революционных перспектив во всех делах нашей повседневной работы, подчеркивая тем самым, что беспринципное делячество столь же противно подлинному ленинизму, сколь противно “революционное” сочинительство.

Соединение русского революционного размаха с американской деловитостью — в этом суть ленинизма в партийной и государственной работе.

Только такое соединение дает нам законченный тип работника-ленинца, стиль ленинизма в работе.

“Правда” №№ 96, 97, 103, 105, 107, 108, 111; 26 и 30 апреля, 9, 11, 14, 15 и 18 мая 1924 г.

XIII съезд РКП(б) 23–31 мая 1924 г.[36]

Организационный отчет Центрального Комитета 24 мая

Товарищи! Общую обстановку, создавшуюся за год в стране и вокруг партии, можно характеризовать, как обстановку благоприятную. Основные факты: подъем в хозяйстве страны, рост активности вообще, рост активности рабочего класса в особенности, оживление партийной жизни.

Вопрос сводится к тому, насколько удалось партии использовать за год эту обстановку для того, чтобы усилить свое влияние в массовых организациях, окружающих партию, насколько ей удалось улучшить свой состав, улучшить свою работу вообще, улучшить учет ответственных работников, их распределение, их выдвижение, и, наконец, насколько удалось партии улучшить внутреннюю жизнь своих организаций.

Отсюда восемь вопросов, о которых я буду говорить:

а) состояние массовых организаций, окружающих партию и связывающих ее с классом, и рост коммунистического влияния в этих организациях;

б) состояние госаппарата, наркоматского и хозрасчетного, а также низового советского аппарата, и рост коммунистического влияния в этой области;

в) состав партии и ленинский призыв;

г) состав руководящих органов партии, кадры партии и молодняк партийный;

д) работа партии в области агитации и пропаганды, работа в деревне;

е) работа партии в области учета, распределения и выдвижения ответственных работников, партийных и беспартийных;

ж) внутренняя жизнь партии;

з) выводы.

Мне придется в дальнейшем привести ряд цифр, ибо без них отчет будет неполный и неудовлетворительный. Должен при этом оговориться, что в абсолютную точность этих цифр я не верю, ибо статистика у нас хромает, так как элементарное чувство профессиональной чести имеется, к сожалению, не у всех советских статистиков.

Сделав эту необходимую оговорку, я перехожу к цифрам.

1. Массовые организации, связывающие партию с классом

а) Профсоюзы. В прошлом году в профсоюзах было организовано, по данным статистики, 4.800 тысяч. В этом году 5 млн. Прирост несомненен. Если взять 12 основных производственных союзов, взять число рабочих, занятых в этих производствах, и число организованных, то получится 92% организованности. В основных отраслях промышленности профессиональная организованность дает 91–92% всего рабочего класса. Это в области индустрии.

Хуже обстоит дело в сельском хозяйстве, где имеется сельскохозяйственных рабочих около 800 тысяч, причем, если взять сельскохозяйственных рабочих, занятых не в государственных предприятиях, то профессиональная организованность составляет 3%.

Что касается коммунистического влияния в союзах, то имеются цифры о председателях губернских советов профессиональных союзов и окружных советов профессиональных союзов. К XII съезду подпольщиков-председателей было 57% с лишним. К нынешнему съезду — только 35%. Убыль. Зато возрос процент вступивших в партию после февраля 1917 года. Объясняется это тем, что число организованных в профессиональные союзы возросло, подпольщиков не хватает, к кадрам на помощь подошел партийный молодняк. Из этих председателей рабочих было 55%, стало 61%. Улучшение социального состава руководящих органов.

б) Кооперативы. В этой области цифры больше, чем в какой-либо другой области, сбивчивы и не внушают доверия. В потребительской кооперации в прошлом году было около 5 миллионов членов. В этом же году около 7 миллионов. Дай бог каждый день новый год, но я не верю в эти цифры, ибо потребкооперация не перешла еще полностью на добровольность, и мертвые души тут, несомненно, имеются. В сельскохозяйственной кооперации было, будто бы, в прошлом году 2 миллиона (хотя у меня есть цифровые данные, полученные в прошлом году из Сельскосоюза о 4 млн. членов), а в этом году — 1.500 тысяч членов. Падение организованности в области сельскохозяйственной кооперации — несомненное. Партийный состав руководящих органов в центре потребительской кооперации составлял 87% в прошлом году, а теперь составляет 86%. Убыль. По губсоюзам и райсоюзам было 68% коммунистов, а теперь стало 86%. Усиление влияния. Однако, если поставить вопрос не о “руководящих” органах, а об ответственных работниках, действительно руководящих, то коммунистов среди всех вообще ответственных работников оказывается всего 26%. Эту цифру я считаю более правдоподобной. В сельскохозяйственной кооперации состав руководящих органов дает цифры: 46% в прошлом году и 55% в нынешнем. А если покопаться и взять ответственных руководителей, то коммунистов среди них оказывается всего 13%.

Вот как у нас умеют некоторые статистики украшать фасад, внешний вид, скрывая от глаз гнилое.

в) Союз молодежи. Число членов и кандидатов в прошлом году было 317 тысяч (хотя у меня имеются цифры за прошлый год, за подписью члена ЦК РКСМ, где указано 400 тыс.), а в этом году число членов и кандидатов составляет 570 тысяч. Несмотря на некоторую сбивчивость в цифрах, рост организованности имеется тут несомненный. Рабочих в РКСМ было в прошлом году 34%, в этом году — 41%; крестьян было в прошлом году 42%, в этом году — 40%. Учащихся в школах фабзавуча в прошлом году было 50 тысяч человек, в этом году — 47 тысяч человек. Число членов РКП(б) во всем союзе молодежи в прошлом году было около 10%, в этом году — 11%. Рост тоже несомненный.

г) Объединения работниц и крестьянок. Основная организация в этой области — делегатские собрания. Здесь путаных цифр сколько угодно, хоть отбавляй, но если разобраться хорошенько, то выходит, что в городах в прошлом году было 37 тысяч делегаток, а в этом году 46 тысяч, т. е. немного больше, чем в прошлом. В селах делегаток в прошлом году было 58 тысяч, а теперь 100 тысяч. Какое количество широких масс крестьянок и работниц объединяют эти делегатки, об этом не удалось мне получить сколько-нибудь точных цифр.

Ввиду особой важности вопроса о вовлечении в советскую и партийную работу работниц и крестьянок, нелишне будет проследить процент участия работниц и крестьянок в профессиональных органах, в Советах, в губернских и уездных комитетах партии. В сельских Советах в прошлом году женщин было всего около 1% (страшно мало). В этом году 2,9% (тоже очень мало), но прирост все-таки имеется. В волисполкомах было 0,3% женщин в прошлом году, в этом году — 0,5%, — прирост минимальный, о котором не стоит и говорить. В уездных исполкомах в прошлом году было около 2% женщин, а в этом году немного больше 2% (я даю цифры по РСФСР, ибо по всем республикам цифр не имеется). В губисполкомах по РСФСР было в прошлом году 2% с лишком, теперь 3% с лишком. Членов профсоюзов-женщин 26% в этом году, за прошлый год данных не имеется. Членов фабзавкомов — 14%. Членов губотделов — женщин 6%, в центральных комитетах союзов 4% с лишком. В партии было в прошлом году около 8%, стало около 9%. Кандидатов было около 9%, стало около 11%. Все это до ленинского призыва. В губкомах к XIII съезду было 3% женщин, в укомах— около 6%. Коммунисток в важнейших женских объединениях, делегатских собраниях, было 10%, стало 8%. Уменьшение объясняется ростом числа беспартийных делегаток. Нужно признать, что половина населения нашего Советского Союза — женщины — все еще остается в стороне, или почти в стороне, от большой дороги советского и партийного строительства.

д) Армия. В армии, в военно-учебных заведениях и во флоте общее количество коммунистов уменьшилось с 61 тысячи до 52 тысяч. Это — дефект, подлежащий устранению. В то же время общее количество партийного комсостава увеличилось. К XII съезду коммунистов из комсостава было 13%, теперь мы имеем 18%. Интересен партийный состав армии с точки зрения партстажа. Из 52 тысяч коммунистов, работающих в рядах армии, подпольщиков 0,9%, — нет и одного процента; вступивших после февраля по октябрь 1917 года — 3% с лишним; вступивших до 1919 года — 11%; в 1919 году — 22%; в 1920 году — 23%; в 1921–1923 годах — 20%. Из этого вы видите, что наша армия обслуживается главным образом, если не исключительно, партийным молодняком.

е) Добровольные организации общественной инициативы. Обращает на себя внимание тот факт, что за этот год народился новый тип организации — добровольные организации, организации общественной инициативы — всякие культурно-просветительные кружки и общества, спортивные организации, общества содействия, организации рабочих и крестьянских корреспондентов и пр. Число этих организаций растет непрерывно, причем следует отметить, что среди них имеются не только сочувствующие Советской власти организации, но и враждебные. Если взять РСФСР, то таких организаций общественной инициативы в прошлом году можно было бы насчитать около 78–80, в этом году свыше 300. Если взять организацию физкультуры по РСФСР, то число членов в этой организации составляло в прошлом году 126 тысяч, в этом же году — 375 тысяч. Социальный состав этой организации: рабочих в прошлом году было 35%, теперь — 42%. Основными центрами этих организаций являются фабзавкомы и клубы на заводах, крестьянские комитеты взаимопомощи[37] в деревнях. Обращают на себя внимание организации рабкоров и селькоров, имеющие целью быть выразителями пролетарского общественного мнения. Организации рабкоров охватывают 25 тысяч человек, селькоров — 5 тысяч. Если перейти к составу губернских органов этих организаций, то оказывается, что в прошлом году имелось по РСФСР коммунистов 19%, в этом году 29% с лишним. Наконец, нельзя не упомянуть о новой организации, производившей вчера у нас демонстрацию перед мавзолеем Ленина,[38] об организации пионеров, численность которых в прошлом году к июню, по подсчетам нашей статистики (которая, как я уже говорил, хромает несколько), была 75 тысяч, в этом же году к апрелю — свыше 161 тысячи. Среди пионеров детей рабочих в промышленных губерниях 71%, детей крестьян — 7%. По национальным областям в этой организации детей рабочих — 38%. По крестьянским губерниям детей рабочих — 36%.

Так обстоит дело с массовыми организациями, окружающими партию и связывающими ее с классом. В основном рост влияния партии в этих организациях несомненен.

2. Госаппарат

а) Численность служащих. По данным статистики, служащих наркоматских, значит — служащих тех учреждений, которые состоят на государственном бюджете, было в прошлом году 1.500 тысяч с лишним, в этом году осталось будто бы 1.200 тысяч. Сокращение на 300 тысяч. Но если перейти к учреждениям, работающим на основе хозрасчета, то оказывается, что в этом году мы имеем в этой области около 200 тысяч (цифр за прошлый год нет), т. е. то, что мы выиграли на учреждениях госбюджетных в смысле сокращения, мы в значительной мере проиграли на учреждениях, работающих на основе хозрасчета. Я уже не говорю о том, что часть служащих перешла на местный бюджет, т. е. не попала в данное исчисление. В общем, количество служащих осталось то же самое, если не увеличилось. Остаются служащие кооперации, которых было в прошлом году 103 тысячи, теперь 125 тысяч, — увеличение; служащие в профсоюзах, которых было 28 тысяч, теперь 27 тысяч, и служащие в партийном аппарате, которых было 26 тысяч, а теперь 23 тысячи. Всего 1.575 тысяч, не считая служащих на местном бюджете. Как видите, пока нет оснований говорить об успехах по сокращению служащих вообще и особенно служащих госаппарата.