Помоги проекту - поделись книгой:
— Че ты заладил как попка: нихт ферштейн, да нихт ферштейн? Откуда ты только такой упрямый на мою голову взялся? Ведь больно тебе, плохо! Скажи, и я тебя отпущу! Правда, правда!
— Нихт… Ферштейн…
— Ладно, не могу я на твои муки спокойно смотреть! — притворно вздохнул некромаг. — Не хочешь, тогда пойдем другим путем… Так быстрее будет! Ох, не хотелось мне в твоей башке копаться! Своих тараканов хватает… Ладно, полежи пока, — Министр вновь шевельнул растопыренными пальцами, путы развязались, и мертвец рухнул на пол.
— Валентиныч, поправь пока нашего пациента, а то он из пентаграммы выпал.
Пока Сидоренко возился с немцем, Петр Семеныч достал из саквояжа черные очки и нечто похожее на меховые наушники. Нацепив всю это амуницию на себя, он взял со стола резную шкатулку и подошел к телу.
— Подвинься, — сказал он майору.
Внутри шкатулки обнаружилась ржавая цыганская игла с толстой нитью, коробочка с бурым порошком и две резиновые заглушки.
— Раскрой ему рот, — распорядился Петр Семеныч.
Всыпав в рот мертвецу щепотку порошка, некромаг сшил синие губы немца грубыми стежками.
— Теперь уши.
Засыпав в уши тот же порошок, Петр Семеныч заткнул их резиновыми заглушками.
— Теперь последнее, — произнес он, убирая шкатулку, — чтобы видеть!
Он взял со стола два металлических кругляшка, похожих на большие канцелярские кнопки, и, не размахиваясь, поочередно всадил их острые конца в глазные яблоки трупа прямо сквозь закрытые веки. От едва уловимого хруста по спине майора пробежали мурашки.
— Вот теперь послушаем и посмотрим, — произнес некромаг, отхлебывая прозрачной жидкости из второго пузырька. — А для тебя, Сергей Валентинович, ничего интересного сегодня больше не будет!
С этими словами Министр опустил на глаза темные очки и улегся на пол рядом с обережным кругом.
Вода на раскаленной каменке возмущенно зашипела и рванула к потолку клубком обжигающего пара. Петр Семеныч сдавленно охнул и схватился руками за уши. От заполнившего маленькую баньку пара трещали волосы. Даже малейшее движение обжигало кожу.
— Валетиныч, зараза! — возмущенно выдохнул Министр. — Куда так накочегарил? У меня сейчас ухи отгорят!
— Ага! — хитро прищурился майор, голову которого прикрывала войлочная шапочка. — А каково мне было, когда ты отключился в трансе? Штабная избушка внутри вся инеем поросла! А на мне только легкая курточка — лето на дворе! Но я терпел, выйти боялся: чтобы тебе, не дай бог, помешать! Терпи теперь, слишком уж я в холоде колдовском продрог!
С этими словами Валентиныч плеснул на каменку еще ковшик воды.
— А! Ну вас! Не могу больше терпеть эту душегубку! — Петр Семеныч опрокинул на себя ведро холодной воды и выскочил в предбанник.
— Начисли нам по стопятьдесят! — закричал ему вслед майор, размахивая веником словно шашкой. — Мы сейчас… Ну, Вольфыч, держись!
Выбравшись из парилки, Петр Семеныч припал к трехлитровой банке с холодным квасом, в один присест, выдув чуть не половину. После этого он завернулся в чистую простыню и степенно вышел на улицу. Возле банки под импровизированным навесом разместился накрытый стол. Городских разносолов на столе не было, но картошки с мясом, соленых огурчиков и душистого самогона было вволю. Министр ловко наполнил спиртным три большие граненые стопки и без сил повалился на самодельную лавочку, сбитую из тонких бревнышек. Минут через десять из баньки вылетел красный как рак Вольф, на ходу вытирая полотенцем заливающий глаза пот.
— Что, чуть не уморил, душегуб? — благодушно спросил друга Петр Семеныч, уже успевший слегка отойти.
— Вот любитель парка…
— Кто это здесь любитель? — притворно возмутился майор, вслед за Вольфом вышедший из бани. — Профессионал! И никак иначе!
— Ладно, профессионал, — легко согласился Петр Семеныч, — давай к столу!
Сидоренко повесил шапочку на гвоздик и плюхнулся на лавку рядом с Министром. От его разгоряченного тела до сих пор шел пар.
— Ну что, за встречу? — риторически спросил Петр Семеныч, поднимая стопку.
— За встречу! — не стали протестовать партизаны.
Они чокнулись и выпили.
— Хорошо пошла! — выдохнул Министр, похрустывая малосольным огурчиком. — Ваша баба Маша просто кудесница! Надо её к нам в центр переманить…
— А чего, в Москве вино-водочные магазины не работают? — удивился Сидоренко.
— Почему не работают? Работают! Только нынче бухло по талонам отпускают. Весь спирт на фронт… Все для победы, так сказать.
— А что вообще в Москве твориться? — спросил Сидоренко. — Мы тут второй год по тайге скачем…
— Ничего хорошего! — ответил Министр, повторно наполняя стопки. — Когда фрицы через портал хлынули, для наших «мудрейших» и «все знающих наперед» руководителей страны наступил период ступора. И как их не пытался переубедить президент вместе с батюшкой Феофаном, что это реальность, они продолжали считать все слухи шуткой, розыгрышем, но во вторжение верить отказывались наотрез. Только когда войска Вермахта с ходу взяли Владивосток, Хабаровск и начали подбираться к Благовещенску, в их рядах наступила паника. Многие народные деятели, этакие показные патриоты, быстренько собрали манатки и свалили из страны нахрен! Нужно отдать должное президенту, то бишь Верховному Главнокомандующему, он быстро сумел подавить панику сначала в столице, а затем и на остальной подконтрольной территории. А уж после того, как начали поступать сведения в Центр от стихийных групп сопротивления, типа вашей, о вампирах, вервольфах и прочей гадости, воюющей на стороне Рейха, авторитет нашего 16 отдела вырос до немыслимых высот. Батюшка теперь считается правой рукой президента, а нашему отделу присвоен особый статус. Он выведен из под юрисдикции ФСБ и подчиняется непосредственно Верховному Главнокомандующему.
— Вот всегда так у нас, — возмущенно заметил Сергей Валентинович, — пока жареный петух в жопу не клюнет, хрен почешемся! Ведь сколько раз батюшка поднимал вопрос об охране переходной зоны? И что?
Петр Семеныч уныло мотнул головой.
— Вот то-то и оно! — воскликнул, подняв вверх указательный палец Сидоренко. — Ни-че-го! Если полк не поставили, то хотя бы просто забетонировали полянку! Может тогда, портал и не открылся бы!
— Слушай, а чего ты раньше молчал? — спросил Петр Семеныч.
— Как это молчал? Да мы с батюшкой…
— Почему я об этом только сейчас узнал? Чё, у меня средств на несколько самосвалов бетона не хватило бы? Да я бы и не заметил! Просто сам до этого не додумался.
— Блин! А ведь и правда! Просто мы тогда тебя в расчет не брали, — признался Сидоренко.
— Эх вы, конспираторы хреновы! — негодовал Министр. — Вот и довыбарывались! Ладно, самогон выдыхается! Между первой и второй… Будем что-ли?
— Ты вот шо мне скажи, Семеныч, — набив рот тушеным мясом, произнес майор, — не дрогнет рука у президента на красной кнопке? А то ведь Москва далеко…
— Вот ты как вопросы ставишь? — хмыкнул Министр, отерев рот тыльной стороной ладони. — Скрывать не стану, рассматривался и такой вариант… Накрыть зону перехода ядерной боеголовкой. И по всякому могло бы повернуться, если бы не наши узкоглазые братья.
— Китайцы что ли?
— Они, родимые! — подтвердил Петр Семеныч. — Когда немцы взяли Хабаровск, ихний генсек сделал нашему предложение, от которого тот не смог отказаться…
— Русской земелькой помощь оплатили? — предположил Сергей Валентиныч.
— В яблочко! Так как президентом рассматривалась реальная возможность ядерной бомбардировки портала, то предложение китайцев легло на благодатную почву. За помощь они просили часть Приморского края, которая должна была отойти им в случае победы… Пока судили и рядили, составляли соглашения Вермахт допер до Благовещенска! Под этот шумок китаезы сторговали весь Приморский край и часть Хабаровского. Но нужно признать, помогли они знатно — фрицы застряли в Благовещенске! Вот уже полгода дальше — никак! Сейчас там идут ожесточенные бои — настоящая мясорубка!
— А как другие государства на это отреагировали? — не переставал сыпать вопросами Сидоренко, испытывающий на голодном партизанском пайке настоящий информационный голод.
— Давай по третьей и расскажу, — предложил Петр Семеныч. — Нет возражений?
Возражений не было.
— Мы-то хоть как-то подготовленными оказались… Ну, в смысле через Вольфа и Петера… Президент пускай даже краем ухом, но слышал о проблеме от батюшки Феофана.
— Слышать-то слышал, а вот сделать… — недовольно буркнул Сидоренко.
— Слышь, не ворчи, Валентиныч, — поморщился Петр Семеныч. — Поздно пить боржоми, если почки отвалились. Причитаниями прошлого не вернешь! Сегодняшним днем нужно жить!
— Знаю, знаю, только на душе муторно, вот и ворчу.
— У всех сейчас на душе хреново, но это еще не повод… Да чего я тебя словно мальчишку отчитываю, — спохватился Петр Семеныч. — А насчет заграницы: мы, как я уже говорил, хоть чуть-чуть, а вот буржуи забугорные ни ухом, ни рылом! Для них вторжение Рейха оказалось настоящим шоком! Засуетились жидята — им еще холокост сороковых до сих пор аукается! Ну и мы со своей стороны тоже поспособствовали — Петер сделал доклад на заседании ООН о положении вещей в Тысячелетнем Рейхе. О том, что все самые смелые мечты Адольфа Гитлера в его мире сбылись на сто процентов, о бесправных унтерменшах, о массовом геноциде, об оккультной составляющей Вермахта, да много чего рассказал… Мировая общественность попросту села на задницу и развела руками. Дядя Сэм так проникся, что тут же начал бесплатно снабжать нас вооружением и техникой. Помощь оказал, мать его… Постой, а почему вам об этом ничего не известно? Все ведущие радиостанции мира кричали…
— Черт его знает? — развел руками Сидоренко. — Уже несколько месяцев на всех приемниках только шум. По ходу немцы какие-то глушилки на подконтрольной им территории использовать начали.
— А как с Центром связывались?
— По спутниковому, он еще работает…
— Понятно, — задумчиво произнес Министр.
— Благо еще, что у фрицев тут своего флота нет.
— Не радуйся — скоро будет. Они на базе Владивостокского Дальзавода верфь отгрохали. К порталу железную дорогу проложили и трелюют оборудование! — не разделил радости майора Петр Семеныч. — При таких темпах через год-полтора со стапелей начнут суда сходить…
— Вот, мать-перемать! — выругался Сидоренко. — Откуда такая инфа?
— Со спутника.
— Труба, если они еще в море выйдут…
— Море! — пренебрежительно фыркнул Министр. — Если они в недалеком будущем свои спутники на орбиту выводить — вот это будет номер! По непроверенным данным они строят космическую базу в районе Биробиджана. Населения там практически не осталось… — помрачнев лицом, добавил Петр Семеныч.
— Ешкин кот! — ахнул Сергей Валентиныч. — Вот не повезло Еврейской автономной… Оказаться в центре оккупации войсками Вермахта…
— Ну что, за упокой? — Петр Семеныч в очередной раз наполнил стопки самогоном. — Чтоб земля им пухом!
В этот раз они выпили не чокаясь. После этого за столом воцарилось гнетущая тишина. Первым разорвал затянувшееся молчание Сидоренко:
— Ты вот тут, Петр Семеныч, что-то о космическом полигоне говорил?
— И что?
— Ну, я к тому, что не можем мы во всем фрицам уступать? Ведь со слов Вольфыча и Петера мы в плане технологий куда как дальше убежали ихнего Рейха.
— А ты думаешь, немцы за полтора года оккупации от нас ничего не переняли? Ошибаешься, братка! Первым делом они всех, кто хоть немного втыкается в эти самые технологии, в Рейх угнали! Инженеров, программистов, радиоэлектронщиков… Работы по освоению чужих технологий идут полным ходом! Да таким, что нам и не снилось! Представь объединенные силы целой планеты — это и есть Тысячелетний Рейх. А в плане мистики и оккультизма, использования скрытых резервов человеческого организма они нам такую фору дадут. На момент вторжения лишь одни вампиры были, а теперь еще и вервольфы-оборотни… Что дальше? А о личном бессмертии ты что-нибудь слышал?
— Ты серьезно? О бессмертии?
— Серьезнее некуда! Вольфыч молодец, фриц, которого он приволок, оказался кладезем информации! Такой, что волосы дыбом становятся! Правда, некоторых нюансов он не знал. Но и того, что удалось нарыть, хватит с лихвой. Я вам парни сейчас секретную информацию сливаю…
— Петр Семеныч! — протестующее воскликнул майор. — Ты чего, сомневаешься в нашем умении держать язык за зубами?
— В вас я не сомневаюсь, — заверил Сидоренко Министр, — к тому же нам с вами дальше работать вместе придется. Какие тут к черту секреты.
— Так ты остаешься? — обрадовался Сергей Валентиныч.
— Нет, это вы уезжаете. Со мной. Вы нужны в Центре. Ты и Вольфыч. Завтра к вечеру нас отсюда заберут…
— Блин, а как же отряд? — засуетился Сидоренко. — Мы ж с Вольфычем его и создавали…
— Назначишь командиром подходящего человека, — безапелляционно заявил Петр Семеныч. — Вопрос с вашим переводом в Центр уже решен.
— Эх, — вздохнул Сидоренко, — чего-то подобного я и ожидал. Только уж очень скоропостижно все это случилось… Ладно, давай, разливай остатки…
Глава 2
В большом камине огонь весело пожирал сухие поленья. Батюшка Феофан традиционно раздал подчиненным курительные принадлежности, и теперь они сосредоточенно набивали трубки душистым табаком. Первым, исключая старого монаха, с трубкой справился Петр Семеныч, который в последнее время проводил с батюшкой львиную долю своего личного времени. Сидоренко, который за свое долгое отсутствие уже потерял былой навык на трубочном фронте, возился дольше обычного. Но когда он выпустил в потолок клуб душистого сизого дыма, непривычный к такому действу Вольф, все еще продолжал набивать трубку табаком.
— Ну что, сынки, — благодушно спросил монах, — как прокатились?
— Нормально проветрились, — за всех ответил Петр Семеныч. — Никаких накладок не было — все по плану.
— Это хорошо! — старик глубоко затянулся и выпустил дым из ноздрей. — А гостинцы?
— У-у! Этого добра у нас навалом! Таких вкусняшек привезли…
— Даже и не знаю с чего начать… — задумался Министр.
— А ты не спеши! — посоветовал старец. — Подыми всласть, обдумай. А уж после излагай.
— Ох, батюшка! — Петр Семеныч присосался к трубке, словно пиявка. Дым разве что из ушей не пошел: — Мне бы ваше самообладание!
— Ничего, Петруша, поживешь с мое, глядишь, тоже чему-нибудь научишься, — невозмутимо попыхивая трубочкой, заметил старец.
Сидоренко поперхнулся и закашлялся, услышав из уст старца уменьшительное «Петруша» в отношении бывшего банкира и вора «в законе» Министра.
— А ты, Сереженька, не удивляйся, мы с Петрушей теперь вроде как родственники… — лукаво улыбнулся в усы старец. — Внучок. Неразумный, шебутной… Ну ничего, я его еще на путь истинный наставлю! А теперь шутки в сторону, господа офицеры! — неожиданно посуровел монах. — Родина в опасности, а мы с вами тут лясы точим! Давай, Петр Семеныч, докладывай о результатах!
Поделиться книгой: