Наемник

Став верховным главнокомандующим, придя к трудному, но осознанному решению, он шаг за шагом начал проводить новую политику, устраняя главную помеху на пути к миру – самодостаточные подразделения, руководимые боевыми «ИИ». Но Табанов действовал в рамках Альянса, а ведь существовала еще и вторая сторона конфликта – Свободные Колонии, которые, по сложившемуся мнению, ненавидели искусственные интеллекты, не доверяли им, используя лишь в крайних случаях.

Выходит, я ошибался?

Тяжелые мысли тенью отразились на лице адмирала. Неприступные укрепления, на километры уходящие в глубь горных хребтов, мощнейшие батареи противокосмической обороны, сравнимые с бастионами Форта Стеллар, законсервированные сухие доки экспериментальной космической верфи, – опаснейшее сочетание благоприятных факторов для развития искусственного интеллекта, руководящего обороной планеты.

– На Роуге базируется отдельный дивизион серв-машин. Они ведут позиционные бои с противником, – скупо осведомил адмирала полковник Замятин.

– Есть данные об активности Флота Колоний в секторе?

– Наша разведка не фиксировала появления кораблей колонистов. Я изучил отчеты за последние два года. На Роуг не поступало подкреплений, не проводилось поставок ресурсов – складывается впечатление, что гарнизон планеты переведен на полную самодостаточность и оставлен как заноза, которую мы не в состоянии выдернуть.

– Самодостаточность предполагает добычу ресурсов, организацию производств… – размышляя вслух, произнес Табанов. – Текущий ремонт техники, пополнение боекомплектов, восстановление разрушенных в ходе боев коммуникаций.

– Условия горной страны, богатой ископаемыми ресурсами, позволяют создать и поддерживать необходимые промышленные базы, – поддержал его предположение Замятин.

– Почему наши соединения столько лет топчутся на одном месте?

– Машинная логика, – скупо пояснил полковник. – При штурме расположенных в горах укреплений прогнозируемый процент потерь превышает все допустимые пределы. «Одиночки», как вы знаете, обладают собственным программным эквивалентом инстинкта самосохранения, они не воспринимают приказы, ведущие к пирровой победе.

– Усиление нашей группировки на Роуге способно изменить ситуацию в корне?

– Сомневаюсь. Анклав машин противника прочно закрепился на планете. Перебросить туда серьезное пополнение – крайне проблематично. Низкие орбиты Роуга под контролем батарей ПКО.

– Что сказал по этому поводу Фарагней?

– Он считает, что на планете нарушен режим консервации. Помимо автоматики, управляющей комплексами противокосмической обороны, там действуют полноценные искусственные интеллекты. Командование Флота Колоний, вероятно, не подозревает о спорадической расконсервации производств, созданных для нужд космической верфи.

– Или они попытались вернуться на Роуг, но обожглись, – предположил адмирал.

– Но в таком случае – это их проблема.

– Нет! – решительно ответил Табанов. – Все усилия последних лет могут пойти прахом. Люди не в состоянии договориться – это прогнозируемо, понятно и объяснимо. Но где гарантия, что машины не пойдут на контакт друг с другом? Мы ограничиваем в правах собственные искусственные интеллекты, но что помещает машинному разуму наших противников разработать и осуществить операцию по объединению искусственных рассудков? Поначалу это может происходить в рамках диверсии, попытки вторжения в нашу командную сеть, но если рассматривать ситуацию в перспективе, – саморазвивающаяся система «ИИ», предоставленная самой себе, способна натворить немало бед…

– Остается только один выход из ситуации. – Полковник Замятин правильно понял невысказанную мысль адмирала. – Мы должны завладеть планетой, проверить, справедливы ли опасения относительно саморазвивающейся, вышедшей из-под контроля системы «ИИ», и уничтожить ее, верно?

Денис Алексеевич мрачно кивнул:

– Для подобной операции потребуется минимум флот.

– У разведывательного управления есть информация, что Флот Колоний, после усовершенствования гиперпривода, способен совершить прыжок на координаты Солнечной системы и атаковать Землю. Использовать резервный флот в складывающейся ситуации крайне рискованно.

– Это уже мне решать, что рискованно, а что нет, – отрезал Табанов. – Роуг будем брать…

…

Запись оборвалась.

Андрей встал, нервно прошелся по длинному коридору лаборатории.

Только что полученная информация внезапно связала воедино цепь известных ему разрозненных фактов, пролив свет на одну из величайших загадок войны.

Он понял: если кто-то узнает о содержании микрочипа, ему не жить. Адмирал Воронцов, чью тайну скрывает планета Роуг, попросту уничтожит его. Военная и полицейская машины Форта Стеллар сделают все, чтобы никто даже не вспомнил, что человек по имени Андрей Кирсанов когда-то существовал на свете.

Что же мне делать? Молчать? Уничтожить микрочип? Жить дальше, зная, что угроза удвоилась, и встретить направленный с периферии удар, цепляясь за каждый проведенный в страхе и омерзительном ожидании неизбежности день?

Но доложить адмиралу – значит приговорить себя.

Замкнутый круг. Где же выход?

Он развернулся, пошел в обратном направлении, остановился у зоны отдыха, где на столике лежала стопка ежемесячных обозрений «Все Миры».

Один из журналов был открыт на странице со статьей Эреста Норг Логвила – известного журналиста, которого не смел трогать даже Воронцов, несмотря на острые вопросы, поднимаемые в его статьях.

Решение созрело мгновенно.

Наверное, оно было единственным, просто Андрей не контролировал в эти минуты работу подсознания, ищущего выход из положения, перебирающего все возможные варианты действий.

Он посмотрел на часы, затем перевел взгляд на кибстек.

Полночь.

Коммуникатором пользоваться нельзя. Что остается?

Канал защищенной связи, выделенный ему на случай непредвиденных обстоятельств.

Попытаюсь. Передам всего пару фраз. Надеюсь, он меня поймет. До утра никто не станет смотреть развертку данных шифрованных каналов.

Быстро отыскав номер Логвила, Андрей отправил короткое сообщение и тут же, ни о чем не сожалея, не прощаясь и не оглядываясь, вышел из лаборатории.

Любые иллюзии были стерты, вытравлены из рассудка еще в молодости, а чужие агонии, пропущенные через собственный разум, лишь усугубили некоторые черты характера Кирсанова.

Он не надеялся на чудо, твердо осознавая, в каком мире живет.

* * *

Подземные уровни Форта Стеллар напоминали город. В период войны миллионы людей жили и работали в бункерных зонах, расположенных под поверхностью безвоздушного спутника планеты Рори. Милитаризированная луна, сплошь покрытая техногенным панцирем космодромов, верфей, автоматизированных производств, защищенная десятками тысяч узлов противокосмической обороны, в свое время стала немеркнущим символом сопротивления. Десятки раз флот Земного Альянса пытался взять штурмом укрепления Форта, уничтожить главную базу Свободных Колоний в скоплении Центральных Миров, но, несмотря на чудовищные потери и разрушения, Стеллар оставался неприступен.

Война на века предопределила структуру поселений лишенной атмосферы луны. Восемнадцать уровней бункерных зон, тысячи километров тоннелей, шахты, заводы по переработке полезных ископаемых, автоматические производства, верфи для постройки и ремонта космических кораблей, миллионы людей, живущих под землей, – каждый уровень представлял собой город, соединенный с промышленными зонами. Тоннели оформлялись словно улицы, входы в отдельные бункеры украшались псевдофасадами зданий, под искусственным светом на пространстве огромных пещер располагались парковые зоны – бесперебойные поставщики кислорода в сложную систему очистки воздуха и, что не менее важно, места психологической разгрузки для жителей укрепленных подземных городов.

Понятие «время суток» здесь являлось относительным. В период войны все предприятия и учреждения работали в три смены, не останавливаясь, вынужденная экономия энергии сказывалась на освещении и температуре: детские воспоминания Андрея хранили серые и желтоватые тона вечных искусственных сумерек. В последние годы все изменилось, – одним из показательных достижений послевоенных лет стала смена дня и ночи, но Кирсанов с трудом привыкал к яркому освещению, его зрение, с детства адаптировавшееся к полумраку, плохо переносило «дневной» свет, поэтому он взял в привычку прогуливаться «ночью», когда освещение вновь становилось тусклым.

Охрана уровня хорошо знала Кирсанова и не препятствовала поздним прогулкам, тем более что допуск Андрея не ограничивал его перемещения в пределах седьмого горизонта.

Вот и сейчас, свернув к парку, вход в который контролировали сканеры, он вел себя спокойно, естественно.

Добравшись до нужной аллеи, он пошел по ней неторопливым шагом.

Внезапно впереди промелькнул и исчез контур человеческой фигуры. Кирсанов чуть прибавил шаг и вскоре оказался у дорожки, окаймленной живой изгородью. Она уводила к небольшой поляне, где в окружении зелени располагалось несколько скамеек и журчал фонтан.

У искусственного водоема спиной к нему стоял человек.

– Логвил? – негромко окликнул его Андрей.

Тот обернулся. Кирсанов ожидал увидеть пожилого мужчину, но ошибся. Логвил (если это был он) выглядел немногим старше Андрея и никак не соответствовал образу, сформировавшемуся в сознании после прочтения его работ.

Провокация службы безопасности? – промелькнула мысль, но незнакомец первым шагнул навстречу, сделав предупреждающий жест.

– Я получил сообщение. Все в порядке. Удивлены?

– Откровенно – удивлен. Мне казалось, что вы намного старше.

– Многие заблуждаются на этот счет. Под именем Эреста Норг Логвила пишут разные авторы. Я лишь один из них.

– В таком случае я зря побеспокоил вас.

– Не торопитесь с выводами. О чем вы хотели поговорить?

– Это…

– Секретно?

Кирсанов кивнул.

– Кто автор статьи о явном дисбалансе сил в войне? – наконец после напряженного молчания спросил он.

– Я.

– Не хотите представиться?

– Я Логвил. Представить идентификационный чип?

Кирсанов сел на скамейку.

– Насколько глубоко вы изучили вопрос? Вы действительно искали силу, сражавшуюся на стороне колоний?

– Ну вы же читали статью.

– Хорошо, – Андрей принял решение. – У меня нет выбора, и времени немного – лишь до утра.

– О чем пойдет речь?

– В двух словах не объяснишь. Мне в руки попала информация, связавшая воедино множество разрозненных фактов. Вот чип. Он дешифрован. Просмотрите через кибстек. – Кирсанов одной рукой протянул Логвилу носитель информации, другой активировал импульсный пистолет, который носил, как и любой сотрудник лабораторий, в качестве личного оружия.

Он принял решение и сейчас был готов к любому повороту событий.

Просмотр данных не отнял у Логвила много времени. Спустя несколько минут Эрест выщелкнул микрочип из гнезда кибстека.

– Это, действительно, многое объясняет… – он присел на скамейку рядом с Андреем. – Вы оказались в безвыходной ситуации, верно?

– Да, – признался Кирсанов. – Чип зарегистрирован, существует очередь исследований, терминалы лаборатории зафиксировали факт дешифровки информации, и уже утром я обязан доложить о полученных сведениях.

– Вас уничтожат. В связке с другими фактами эта запись – настоящая бомба. Фактически – приговор адмиралу Воронцову.

– Знаю. Догадался. Наверное, зря я вас впутал. Публикация материалов ничего не даст.

– Их не позволят опубликовать. Чип постараются уничтожить, как и любого, кто узнал о его содержимом. – Логвил на секунду задумался. – Здесь, в Форте, мы обречены. Но, к счастью, Обитаемая Галактика не ограничена рамками военной базы Стеллара. Есть люди, заинтересованные в правде. Вы обратились точно по адресу, Андрей.

– Что толку? До утра осталось пять с половиной часов, – покачал головой Кирсанов. Он уже сожалел, что вовлек в это опасное дело еще одного человека.

– Этого достаточно, – спокойно ответил Логвил. – Нам придется бежать.

– Как? И куда?

– На Элио. Честно говоря, мне не так уж и важно, будет разоблачен Воронцов или нет. Опасность грозит всем обитаемым мирам, и исходит она не от адмирала. Вы готовы рискнуть?

– У меня нет выбора, – мрачно ответил Кирсанов. – Если существует возможность покинуть Стеллар и встретиться с людьми, готовыми решать проблемы, а не замалчивать их, я согласен на любые действия.

– В таком случае нам нельзя терять ни минуты.

Андрей с недоверием посмотрел на Логвила.

– Мы на седьмом подземном уровне. Мой допуск не разрешает покидать его.

– Из каждого подземелья есть выход.

– Вы не журналист?

– Поговорим об этом позже. Сейчас просто доверьтесь мне, иначе мы упустим время и потеряем шанс вырваться отсюда.

– Хорошо, – Андрей забрал чип. – Ведите.

Система Элио. Трое суток спустя…

Загородная резиденция правительства Элио располагалась на побережье знаменитого залива Эйкон. Территория бывшего штаба сил самообороны планеты, огороженная высокими звуковыми отбойниками, ныне выполняющими функции защитного ограждения, занимала сто десять гектаров плоскогорья, под которым в толще материковых пород располагались подземные коммуникации, оставшиеся со времен войны.

Если стоять лицом к воротам резиденции правительства, то слева простирались спокойные маслянистые воды залива, по берегу которого, за колоннадой Раворов,[20] исполинской подковой возвышался Раворград – восстановленная после орбитальных бомбардировок столица планеты. Впереди и справа к горизонту уходили просторы океана.

Флайбот, доставивший Кирсанова на встречу, совершил посадку на одной из площадок военного космодрома. В прошлом стартовые поля служили для базирования стратегического резерва, теперь же они принимали в основном легкие гражданские суда.

В отличие от Форта Стеллар, мирная жизнь вернулась на Элио, перемены выглядели необратимыми, по крайней мере, глядя на зелень лесов, фиолетовые волны океана или нежное сияние Раворов, хотелось верить, что война больше не коснется лика возрожденной планеты.

Двери флайбота плавно сдвинулись вбок, впустив в салон свежий морской воздух.

У шахты внешнего гравилифта Кирсанова ожидали два человека.

Первый выглядел лет на тридцать, не больше. Его лицо, со следами нескольких шрамов, не до конца сглаженных регенерационными процессами, хранило отпечаток многих пережитых испытаний, а от взгляда – холодного, оценивающего, внимательного – в первый момент морозом продирало по коже.

– Андрей Кирсанов? – он протянул руку. – Я адмирал Вербицкий.