Чистилище

Я его не помню…

Значит рядом находиться не фантомный образ из его прошлого? Кто же тогда?

– Ты… кто?.. - Едва слышно просипел Зольц, привлекая внимание незнакомца.

– Ага, очнулся. - Не скрывая радости, произнес тот, протянув руку, чтобы помочь Генриху встать с земли.

– Сам… - Зольц был упрям и зол. Он действительно привстал на четвереньки, а затем, пошатнувшись, с болезным стоном выпрямился в полный рост.

– Как знаешь. - Пожал плечами незнакомец, опуская руку. - Силен, однако. Только не делай так больше, а то загнешься.

– А что я сделал?!..

– Наверное, убил одно из своих воспоминаний, верно?

– Убил?! - Генрих не смог скрыть своего изумления. - А такое возможно?

– Возможно. - Усмехнулся незнакомец. - Но не рекомендовано для частого применения на практике. Иначе от тебя скоро ничего не останется.

– Ты не представился. - Выслушав его, буркнул Зольц, и тут же добавил: - Какого фрайга? Я тебя не помню. Откуда ты взялся?

– Пришел. А зовут меня Рич.

– Ричард, что ли?

– Можно и так, если тебе нравятся длинные имена.

Генрих дождался, пока в глазах перестало двоиться, и внимательно взглянул на незваного гостя.

– Сам уйдешь или тебе помочь? - Насуплено спросил он.

– Не торопись. - Ричард осмотрелся вокруг. - Можно я хоть булыжник какой-нибудь сотворю, а то присесть некуда.

– Это мой мир!.. - Зольца душила необъяснимая злость.

– Ну, так будь добр, пошевели своими извилинами. Или ты не знаешь, как выглядит кресло?

В другое время Генрих счел бы подобное обращение хамством, за которое следует примерно наказать наглеца, но Ричард держался спокойно, независимо, от него веяло иронией, а раз так, значит, он многое знал.

Нужно его использовать.

Генрих усилием воли подавил растущий гнев, дав здравому смыслу возобладать над ситуацией.

В результате у него получилось два весьма приличных кресла, точно таких же, как в его собственном кабинете.

– Присаживайся. - Зольц подал пример, с облегчением сев в кресло. - Только не рассказывай мне о том, что просто "проходил мимо". Я знаю, что фантомные Вселенные изолированы друг от друга, и преодолеть барьер практически невозможно.

– Нет ничего невозможного. - Вполне серьезно ответил Рич. На этот раз в его словах не прозвучало и тени иронии.

– Выкладывай, зачем явился?

– Дружеский визит?

– Не катит.

– Ладно. Попробуем по-другому. - Похоже, Ричарда нисколько не пугал угрожающий тон Генриха. - Ты я вижу не рад моему визиту, - как ни в чем не бывало, констатировал он. - Но подожди с резкими движениями. Во-первых, я не твое воспоминание и уничтожить меня будет сложновато. Во-вторых, мы могли бы совершить взаимовыгодную сделку и разойтись с миром. Ну, а в-третьих, я готов совершенно бесплатно поделиться с тобой некоторой информацией.

– Слушаю.

– Как мне к тебе обращаться?

– Зови меня Генрих.

– Договорились. - Рич несколько повеселел. - Значит, слушай меня внимательно. Не думаю, что в обозримом будущем кто-то станет давать тебе бесплатные советы.

– Ближе к делу.

– Ты понимаешь, что находишься в логре?

– Допустим.

– В таком случае, запомни: все, что окружает тебя, не сейчас конкретно, а вообще, в глобальном смысле, - является отражением твоих мыслей. Но чтобы думать, воспринимать окружающий мир, нужен опыт восприятия. Ребенок долго учиться различать предметы, цвета, образы, распознавать речь, потом, став старше, человек получает и накапливает жизненный опыт. Наша способность мыслить, осознавать самого себя, так или иначе имеет в своей основе память, которая в свою очередь состоит из отдельных воспоминаний. Улавливаешь?

– Не совсем.

– Если ты будешь уничтожать собственные воспоминания, то вскоре исчезнешь. Твоя личность рассыплется как карточный домик.

Генрих поморщился.

– Поэтому мне стало так больно, когда я замочил этого урода?

– Не знаю, о ком ты говоришь, но последствия подобных действий всегда болезненны. Если ты прожил скверную жизнь, то неприятных для тебя призраков тут вскоре будет в избытке. Но не думай, что, перебив их всех, ты обретешь комфорт.

Генрих промолчал в ответ, упрямо поджав губы.

– Логр чутко реагирует на каждое мысленное действие. Если ты уничтожаешь часть своей памяти, он просто сотрет данный участок из матрицы твоего сознания. Теперь подумай. Если ты станешь злоупотреблять подобными методами, что от тебя останется?

– Это твой бесплатный совет?

– Да. И поверь, он весьма ценен.

– Хорошо. Теперь к делу. Зачем ты явился в мой мир?

– Хочу немного поторговаться с тобой.

– Не понимаю.

– Сейчас объясню. У каждого из нас была своя жизнь. Мы стремились к определенным целям, не пытаясь объять необъятное, какие-то впечатления проскальзывали мимо, от иных мы сознательно отказывались в угоду жизненным целям и позициям. Здесь в логре это внезапно становиться основной проблемой. Ты не можешь оперировать тем, чего не знаешь, не в состоянии испытать чувства, которого не испытывал при жизни, никогда не почувствуешь запаха цветка, которого не нюхал будучи живым. Я понятно объясняю?

– Вполне.

– Тогда давай перейдем к делу. Ты часто занимался сексом?

Генрих, не ожидавший такого вопроса, на миг стушевался.

– Ладно, объясню, чтобы ты не подумал чего-то дурного. Я прожил свою жизнь достаточно замкнуто в узком кругу профессиональных интересов. С одной стороны это хорошо - оказавшись в логре, я смог многое сделать, благодаря прижизненным навыкам и знаниям. Но вот беда, - чувственная сторона бытия обходила меня стороной. Было некогда, все, что не касалось дела, казалось мне слишком ничтожным.

– И кем же ты был?

– Кибрайкером.

– А, ну теперь понятно. - Усмехнулся Генрих. - Вся жизнь в виртуалке.

– Да. Фактически так.

– Но я-то тут причем?

– Повторяю вопрос: ты часто занимался сексом?

На этот раз Зольц ответил без смущения:

– Часто. Даже очень.

– Это хорошо.

– Похоже, я понимаю, к чему ты клонишь. - Усмехнулся Генрих. - У тебя были проблемы со слабым полом?

– Можно сказать и так. - Кивнул Рич. - Если ты отдашь мне пару своих воспоминаний, я смогу обрести новые чувства.

– Это исключительный случай?

– Нет. Те, кто сумел избежать саморазрушения, часто обмениваются воспоминаниями.

– Хорошо, такого сорта впечатлений у меня действительно навалом. Но как осуществить обмен? Ты же сам говорил, чтобы я берег свою память.

– Отдать и уничтожить не одно и тоже. Боли не будет. И особого ущерба твоя личность не понесет, ты ведь сам сказал, что подобных впечатлений в памяти полно.

– Ладно. Что я получу взамен?

– Способность выйти за пределы своего логра.

– Даже так? - Приподнял бровь Генрих.

– Чтобы попасть сюда мне пришлось сломать защиту и проделать брешь в межмирье. Я могу поступить по-разному. Заделать проход, оставить открытым или настроить на твою личность, чтобы он пропускал только тебя.

– Лучше последнее. Своих глюков хватает, не хотелось бы толпы незваных гостей из других миров.

– Без проблем. Проход будет виден только для тебя. Значит, мы договорились?

– Не совсем. Мне нужно оружие. Исправное, функциональное оружие, лучше всего "Гюрза" или "Стайгер", на худой конец подойдет и "Гервет", но предпочтительнее первые две модели.

– В таком случае тебе придется отдать два воспоминания. В полном объеме.

– Не вопрос. Но я не знаю, как это делается.

– Просто подумай о них, вспомни, и мысленно пожелай, чтобы они оказались у меня.

– Может добавить парочку своих призраков? - Усмехнулся Генрих, к которому вдруг вернулось хорошее настроение. Там, где существует торговля, он не пропадет. Тем более, когда в его руках снова окажется оружие - действенный, надежный способ решения многих проблем.

– Нет, призраков я не возьму. Дурные воспоминания оставь себе. Только помни, о чем я тебя предупредил.

– Ну, хорошо. Сейчас попробую. Не хочешь показать мне "Гюрзу"?

– Нет. - Покачал головой Ричард. - Я уже выполнил половину обещанного, - проход в межмирье существует. Теперь твоя очередь. Как только я получу первое воспоминание, создам оружие. Без боекомплекта. После второго воспоминания - обоймы и элементы питания.

– Ладно. Договорились.

4.

Генрих был зол, измучен и подавлен.

Он не мог определить, сколько прошло времени после визита кибрайкера.

Здесь не существовало даже смены дня и ночи, чтобы хоть как-то вести отсчет данности. Он не мог спать, не испытывал голода, лишь память постоянно подбрасывала неприятные сюрпризы, материализуя такие воспоминания, о которых он (как казалось в реальной жизни), позабыл давно и прочно.

Постепенно менялось его сознание. Приобретение импульсного пистолета на поверку оказалось не лучшей идеей. Генрих не мог в одночасье избавиться от укоренившихся привычек, но сцены из прожитой жизни становились все более невыносимыми, и он стал часто, бездумно пускать оружие в ход, уничтожая являвшиеся ему фантомы.

Память стала прерывистой, в ней теперь зияли пустоты, которые он не мог заполнить.

Вся скверна его жизни возвращалась к Генриху, но теперь он не мог использовать привычные приемы: ему не откупиться, не сбежать, нет возможности общаться даже с теми, кто окружал его в последние годы. В логре все потеряло смысл. Его железная воля оказалась не у дел, все, что он умел, являлось бесполезным, но рассудок еще не погиб, и, очнувшись от очередного приступа невыносимой боли (таким неприятным эффектом сопровождалось уничтожение участков памяти), он вновь думал о прожитой жизни, пытаясь отыскать в ней что-то, способное принести в пространство логра хотя бы иллюзию нормального существования.

А что для меня нормально?

Генрих понимал - он зашел в моральный тупик и бьется в нем, как рыба, выброшенная на берег.

Нормальным для него было бы организовать в виртуальном пространстве собственного логра преступное сообщество, наладив криминальный бизнес.

Нонсенс… Здесь ничего не стоят деньги, никому не нужна "дурь" с Окраины, да и что он может реально создать? Принять тех фантомов, что являются к нему из глубин открывшейся памяти? Их что ли организовывать? Ну да, весело будет. Одних убил собственноручно, еще по молодости, иных устранили по его приказу, когда Генрих стал "боссом". Веселая подберется компания. А главное - очень "приятная".

От мрачных мыслей пространство вокруг постоянно менялось, видимо элементарные знания, полученные еще в школе, находили выход, формируя такие природные явления, как облака, ветер, мелкий дождь…

Проклятье, даже укрыться негде.

Не в силах изменить собственного настроения Генрих стал думать, как ему укрыться от нудного, моросящего, непрекращающегося дождя, который к тому же сопровождался периодически налетающими порывами холодного ветра.

Хренова адаптивная реальность…