На острие клинка

— К тому же, — добавила леди Холлидей, — вели-ка вероятность того, что он не станет участвовать в торжествах, приуроченных ко дню рождения. — Услышав эти слова, друзья озадаченно уставились на Мэри. — Ну, вы ведь знаете эту историю? О лорде Монтаге и свадьбе его дочери? — К ее смятению, выяснилось, что гости об этой истории ничего не слышали, поэтому леди Холлидей пришлось приступить к рассказу. — Понимаете, она была его единственной дочерью, поэтому лорд не считал денег. Он хотел нанять лучших мечников, чтобы они стали в стражу у алтаря… Это случилось прошлым летом, как же вы… Ну ладно, одним словом, Сент-Виру случалось прежде сражаться за лорда Монтага, и лорд вызвал его к себе, чтобы сделать официальное предложение… Дело, надо полагать, происходило у Монтага в кабинете, лорд хотел объяснить, что ничего особенного Сент-Вира не ждет, просто постоит в карауле, и все. Монтаг потом рассказал нам, что Сент-Вир его выслушал, милостиво на него взглянул, а потом, извинившись, заявил, что в свадебных церемониях он больше не участвует.

— Только подумайте, — покачала головой леди Годвин. — А вот Стирлинг всегда соглашался. Я хорошо помню, что он принимал участие в бракосочетании Джулии Хэтли. Я хотела, чтобы он почтил своим присутствием и мою свадьбу, но его, к сожалению, к тому моменту уже убили. А вот кого мы позвали вместо него, я и забыла…

— Миледи, — произнес Майкл, расплывшись в озорной улыбке, которую всегда считал неотразимой, — вероятно, чтобы доставить вам удовольствие, мне следует взять в руки меч самому. Я мог бы увеличить состояние нашей семьи.

— Оно и без того достаточно большое, — сухо отозвалась герцогиня. — Вам, милорд, лучше бы приберечь денег на мечников. Они могут вам понадобиться, когда вы перейдете кому-нибудь дорогу в поисках любовных приключений, а это, я вас уверяю, рано или поздно случится. Сомневаюсь, что возраст позволит вам взять в руки меч самому.

— Диана! — воскликнула Лидия. На этот раз Майкл был благодарен матери за вмешательство. Сейчас он пытался скрыть румянец, проступивший на щеках. Молодой лорд легко краснел — один из недостатков крепкого здоровья. Герцогиня наносила удары ниже пояса, она издевалась над ним, пользуясь знакомством с матерью. Майкл уже давно привык к подобострастному отношению со стороны женщин. — Майкл, думай, что говоришь! Тоже мне, мечником решил стать. А ты, Диана, не подначивай его зря, на это ему хватает и друзей. Ну конечно же, я нисколько не сомневаюсь — лорд Годвин придет в восторг, узнав, что его наследник, совсем как уличный задира-простолюдин, взялся за меч. Мы позаботились о том, чтобы ты еще в детстве прошел должную подготовку. Ты умело носишь короткий меч; он не мешает тебе, когда ты танцуешь, — ну а большего джентльмену и не нужно.

— Но ведь можно вспомнить и лорда Арлена, — вставила леди Холлидей. — Вы же не станете утверждать, что Арлен не джентльмен.

— Арлен — чудак, — твердо сказала леди Годвин, — причем чудак старомодный. Я уверена, что и один из молодых людей, принадлежащих к кругу Майкла, даже и думать не стал бы о том, чтобы последовать примеру лорда Арлена.

— Ну конечно же, Лидия, — утешающим голосом произнесла прелестная герцогиня и, к удивлению Майкла, одарила его теплой улыбкой. — Я знаю немало мужчин, которые только и делают, что доставляют своим родителям беспокойство. А тебе с сыном повезло. Ты всегда можешь на него положиться. Я совершенно уверена, что ему никогда не придет в голову мысль взяться за меч. Это же сущая нелепица, не менее вздорная, чем… чем, скажем, решение пойти учиться в Университет.

Разговор зашел о сыновьях, и Майкл оказался не у дел.

В другой раз он с жадностью и некоторым удивлением послушал бы, как дамы обсуждают его друзей и знакомых, чтобы все запомнить и потом пересказать за карточным столом. Несмотря на то что с его лица не сходило почтительное выражение, лорда Майкла одолевала скука, и он принялся лихорадочно соображать, как ему половчей улизнуть, не оскорбив при этом решившей пройтись по подругам матери, — ведь он обещал сопровождать ее весь день. Очутившись в компании щебечущих женщин, даже не пытающихся вовлечь его в разговор, Майкл не то чтобы почувствовал себя как в детстве — отнюдь, он был очаровательным ребенком и никогда не оставался без внимания взрослых, — нет, скорее он ощутил себя среди толпы иностранцев, живо разговаривающих друг с другом на непонятном языке. Для собеседниц он оставался невидимым призраком; мебелью, на которую никто не смотрит. Майкла не удостаивала взглядом даже очаровательная герцогиня, не ведавшая о том, что пленила молодого лорда. Такое впечатление, что в данную минуту ей представлялось более интересным дослушать историю о его ненормальных двоюродных братьях, которую рассказывала мать.

Впрочем, неважно. Быть может, вскоре ему доведется свидеться с герцогиней снова, в более благоприятных обстоятельствах — только для того, чтобы поддержать состоявшееся знакомство. Сейчас Майклу было довольно страсти, которую испытывала к нему его нынешняя любовница, и он пока не собирался ее покидать.

Наконец, разговор свернул на более интересную тему — имеет или нет лорд Горн отношение к бою, состоявшемуся у него в саду.

— Надеюсь, лорд Горн не узнает о том, что сейчас говорят о нем в городе, — с мудрым видом произнес Майкл. — Он может оскорбиться и нанять мечника, чтобы расправиться со сплетниками.

Герцогиня изящно выгнула тонкие брови:

— Вот как? Вы и вправду настолько хорошо знаете лорда, чтобы судить о его дальнейших поступках?

— Нет, мадам, — ответил Майкл, пытаясь скрыть за удивленным тоном недовольство, вызванное очередным выпадом Дианы, — однако уверен — он настоящий джентльмен и не станет терпеть сплетников, утверждающих, будто бы он умышленно выставил двух мечников против одного. И неважно, что стало тому причиной — ссора или желание доставить удовольствие гостям.

— Возможно, вы и правы, — уступила герцогиня. — Правдивы ли слухи или нет, Горн вряд ли станет с ними мириться. Последние несколько лет лорд очень печется о своей репутации, поэтому, думаю, если бы его поймали с поличным, он бы все равно стал отрицать вину. Должна признать, что, когда ему было чем заняться, он вел себя гораздо милее.

— Я полагала, что он сейчас занят не меньше других нобилей. Неужели я ошибалась? — спросила леди Холлидей, чувствуя, что упустила нечто важное.

Вместо ответа Лидия Годвин, нахмурившись, посмотрела на свои пальцы.

— Ну конечно же, Мэри, — с радушием произнесла Диана, — ты ведь тогда еще не приехала к нам в город. Чего только за сплетнями не вспомнишь! Когда-то лорд Горн был настоящим красавцем. Ему удалось привлечь к себе внимание лорда Гейлинга, который, упокой Господи его душу, как раз тогда набирал силу и влияние в Совете, но толком не знал, что с ними делать. Горн ему объяснил. Некоторое время они были очень сильными союзниками: у Горна — честолюбие, а у Гейлинга — талант. Мы с мужем еще опасались, что Совет изберет Гейлинга канцлером. Но Гейлинг скончался, и влияние Горна сошло на нет. Не сомневаюсь, он до сих пор себе локти кусает. Наверно, именно поэтому он устраивает столь пышные приемы и балы — желает напомнить о себе. Впрочем, со всей определенностью скажу: его звезда закатилась, и ему уже не хватает денег на былые сумасбродства. Лорду Холлидею нечего опасаться.

Мэри Холлидей очень мило улыбнулась. Ее щечки порозовели, став такого же цвета, как ленточки на шляпке. Леди Годвин подняла на герцогиню взгляд и резко спросила:

— Диана, почему так получается, что ты знаешь все самое гадкое о жизни каждого горожанина?

— Видимо, потому, что среди горожан так много мерзавцев, — блаженно улыбнувшись, ответила герцогиня. — Поэтому, дорогуша, ты была совершенно права, перебравшись в Амберлее.

«Если они снова заведут разговор о семье, я засну прямо на стуле», — в отчаянии подумал Майкл.

— Честно говоря, я думал о герцоге Карлейком… — произнес он, заметив, что герцогиня удостоила его вниманием.

Когда ее глаза, морозно-серебристые, словно зимние тучи, скользнули по его лицу, Майкл почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок.

— Значит, — тихим мелодичным голосом промолвила она, — вы уверены, что Линча нанял герцог? — Майклу почудилось, что герцогиня хотела произнести совсем другие слова, предназначенные только для него. Он чуть приоткрыл рот и, взглянув на красавицу, наконец увидел собственное отражение в ее глазах. Молодой лорд собрался было ответить, но его опередила мать:

— Ну, конечно же, это герцог Карлейский! — воскликнула она. — Почему же еще он сегодня утром первым делом уехал из города, никому ничего не сказав? Ну разве что, быть может, отправил записку Горну с извинениями за то, что поединок состоялся в его саду…

— Не в его стиле… — заметила герцогиня.

— Тогда все ясно, — с торжествующим видом произнесла леди Годвин, — ему ничего не оставалось — только бегство. Герцог проиграл бой, а его противник, не исключено, продолжает пользоваться услугами Сент-Вира. Если бы герцог остался, ему, скорее всего, пришлось бы нанимать еще одного мечника, чтобы выставить против Сент-Вира, потом еще одного и еще, пока деньги не кончатся. Или мечники. А уж в этом случае ему бы пришлось сражаться против Сент-Вира самому и, наверняка, отправиться на тот свет, потому что, я уверена, герцог владеет мечом ничуть не лучше Майкла.

— Но я-то не сомневаюсь, — сказала герцогиня странным тоном, — что лорд Майкл как раз умеет обращаться с оружием.

Майкл вновь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Со всей решительностью он опять попытался пустить беседу в нужное ему русло. Он повернулся к герцогине. С напором и уверенностью человека, с мнением которого привыкли считаться, молодой лорд заговорил:

— Между прочим, мадам, я не уверен, что Линча нанял герцог Карлейский. Я тут подумывал, что он с тем же успехом мог нанять и Сент-Вира.

— Ну, Майкл, — с нетерпением сказала мать, — зачем же тогда герцог бежал из города, если он выиграл поединок?

— Потому что он по-прежнему опасался человека, нанявшего Линча.

— Интересно, — произнесла герцогиня. Казалось, ее серебристые глаза сделались круглыми, как у кошки. — Подобного развития событий действительно нельзя исключать. Похоже, Лидия, твой сын разбирается в произошедшем куда лучше нас.

Диана отвела от, Майкла взгляд, и в ее голосе снова зазвучала насмешка. Однако на короткое мгновение она целиком и полностью принадлежала ему — все внимание герцогини оказалось сосредоточено на молодом лорде. Что же он сделал, где он допустил ошибку, в результате которой вновь потерял ее интерес?

Неожиданно дверь отворилась, и в покои без предупреждения с озабоченным видом вошел высокий широкоплечий человек. Он был только что с улицы: темные волосы в беспорядке, красивое лицо раскраснелось от ветра. В отличие от Майкла, одетого в облегающий синий камзол, вошедший был одет в темное платье свободного покроя и высокие до бедер сапоги, которые теперь оказались заляпанными грязью.

Увидев этого человека, Мэри Холлидей вся преобразилась. Ее лицо озарилось радостью. Она была замечательной хозяйкой и отличалась хорошим воспитанием, поэтому осталась среди гостей, однако ее сияющие глаза, не отрываясь, смотрели на мужа.

Бэзил, лорд Холлидей, Великий канцлер Совета лордов, поклонился друзьям жены. Его обветренное лицо расплылось в улыбке.

— Милорд, — Мэри обратилась к мужу, строго следуя правилам этикета, — мы не ожидали, что вы вернетесь так скоро.

Лорд улыбнулся еще шире — озорно и ласково:

— Я знаю, — он подошел и поцеловал руки жены, — прежде чем поехать с докладом к Феррису, я отправился домой, запамятовав, что у тебя друзья.

— Друзья рады вас видеть, — произнесла герцогиня Тремонтен, — хотя, я уверена, леди Холлидей и превосходит нас в силе своих чувств. Я нисколько не сомневаюсь, что одна мысль о вас, в одиночку скачущем в Хэлмслей, чтобы сразиться с бунтующими ткачами, лишала ее душевного равновесия, в чем она, разумеется, никогда не признается.

Холлидей рассмеялся:

— В одиночку? Ну что вы! Я взял с собой отряд городской гвардии, чтобы произвести на ткачей впечатление посильнее.

Мэри поймала взгляд его глаз и с серьезным видом спросила:

— Как все прошло?

— Довольно неплохо, — ответил он, — их жалобы оказались вполне резонными. Из-за ввоза иностранной шерсти цены падают, а новые налоги легли тяжким бременем на небольшие мануфактуры. Об этом мне придется переговорить с лордом Феррисом. Я тебе все расскажу, но только попозже, а не то дракон-канцлер придет в ярость, если узнает, что его паритет в получении новостей находится под угрозой.

— Я все равно считаю, что ехать должен был Феррис, — нахмурилась леди Холлидей. — Казна находится в его ведении.

Супруг бросил на жену быстрый предостерегающий взгляд и с беспечным видом ответил:

— Вовсе нет! Да кто такой обычный дракон-канцлер по сравнению с главой всего Совета лордов? Я приехал к ткачам лично и тем самым им польстил. Они увидели, сколько внимания мы им уделяем. Теперь, когда я пошлю к ним Криса Невилльсона для составления полного отчета, с ним обойдутся милостиво. Я думаю, вскоре нам удастся уладить спор.

— Да уж, я думаю! — кивнула леди Годвин. — Подумать только, ткачи решили замахнуться на порядки, установленные Советом!

Майкл рассмеялся, представив, как его приятель, оседлав одного из лучших своих скакунов, отправляется в Хэлмслей:

— Бедный Крис! За какие грехи, милорд, вы дали ему столь неприятное задание?

— Он сам вызвался его исполнить. Насколько я могу судить, он желает сослужить службу.

— Он без ума от тебя, Бэзил, — сияя, произнесла леди Холлидей. Майкл Годвин с деланным изумлением изогнул брови, и Мэри тут же залилась краской. — Точнее… то есть я хотела сказать, он восхищается лордом Холлидеем… тем, что делает лорд…

— В этом нет ничего удивительного, — успокаивающе молвила герцогиня. — Я и сама без ума от нашего канцлера. И если бы я когда-нибудь решила заниматься политикой, то непременно была бы на его стороне. — Мэри, пытаясь скрыть смущение, пригубила шоколад и одарила подругу благодарной улыбкой. — Признаюсь честно, я часто печалюсь о том, что столь редко вижу вас вот так — без толпы поклонников. Я говорю не только об уважаемом канцлере, но и обо всех присутствующих здесь. Давайте через несколько недель встретимся и вместе поужинаем. Вы слышали о фейерверках Стили?

— В честь своего дня рождения он собирается устроить салют над рекой. Ну и зрелище это будет! Разумеется, я сказала ему, что время года не очень подходящее, но он же не может перенести свой день рождения в зависимости от погоды, а кроме того, он всю жизнь был без ума от фейерверков. Простонародье будет веселиться, и нам тоже найдется чем заняться. Давайте снимем с якоря летние барки и отправимся в прогулку по реке. Вы все прекрасно поместитесь на моем корабле, моя кухарка приготовит славное угощение, ну а мы оденемся потеплее, так что будет не так уж и плохо, — очаровательно улыбаясь, она повернулась к Бэзилу Холлидею. — Милорд, я даже готова пригласить Ферриса, если вы обещаете не говорить весь вечер о политике… а также, думаю, Криса Невилльсона с его сестрой. Пожалуй, позову еще пару-тройку молодых людей, чтобы лорду Майклу было с кем поговорить.

Майкл снова вспыхнул от смущения. Покуда не отзвучали слова признательности, его лицо продолжало гореть румянцем. Герцогиня подошла к его матери, скользнув по щеке молодого лорда кружевным рукавом:

— Ах, Лидия, какая жалость, что тебе так скоро надо будет уехать из города. Надеюсь, лорд Майкл сочтет возможным подменить тебя на нашей прогулке.

Майкл сумел вовремя остановиться и удержать слова, готовые сорваться с губ. Вместо ответа он поднялся, предложив герцогине сесть рядом с матерью. Диана грациозно опустилась на стул и, улыбнувшись, подняла на него взгляд:

— Ну так каков же будет ваш ответ, милорд? Вы принимаете приглашение или нет?

Майкл расправил плечи, чувствуя, как натянулась ткань плотно подогнанного камзола. Герцогиня вытянула вперед ручку — легкую, как перышко, мягкую, белую, источавшую тонкий аромат духов. Со всей осторожностью Майкл чуть прикоснулся к ее ладошке губами:

— Я к вашим услугам, мадам, — тихо сказал он, не отрывая взора от ее глаз.

— Какие изысканные манеры! — Герцогиня и не подумала отвести взгляд. — Что за чудесный молодой человек! Что ж, в таком случае, я буду вас ждать.

Глава 3

Мечник, известный под именем Ричарда Сент-Вира, в тот день проснулся после полудня. В доме было тихо, а в комнате стоял холод. Ричард встал и быстро оделся, решив не разводить в спальне огонь.

Он прокрался в соседнюю комнату, аккуратно ступая, — мечник знал, которые из половиц, скорее всего, заскрипят. Он увидел макушку Алеко, торчащую над спинкой шезлонга из дерюги, который студент обожал за подлокотники, вырезанные в виде голов грифонов. Алек развел в камине огонь и придвинул к нему кресло. Сначала Ричард подумал, что Алек уснул, но потом увидел, как тот шевельнул плечом. Раздался шелест переворачиваемой страницы.

Ричард некоторое время постоял, прислонившись к стене, после чего взял в руки тупой тренировочный меч и, несколько раз им взмахнув, бросился в атаку на изрубленную стену, покрытую штукатуркой, ритмично и четко нанося удары сверху и снизу воображаемой линии. Из-за стены последовал ответ: три мощных удара тяжелого кулака, от которых вздрогнули несколько оставшихся на стене чешуек краски.

— А ну хватит там шуметь! — потребовал голос из-за стены.

С отвращением на лице Ричард отложил меч:

— Черт, — молвил он, — они уже дома.

— Почему ты их не убьешь? — донеслось из шезлонга.

— А зачем? Этих убью, Мария других подселит. Ей нужны деньги за постой. У этих, по крайней мере, нет детей.

— Это точно. — Из шезлонга показалась сначала одна длинная нога, потом другая. Ноги опустились на пол. — Уже полдень. Снег кончился. Пошли гулять.

— Ты просто хочешь пройтись или куда-то собрался? — Ричард пристально взглянул на студента.

— Второе. На Старый рынок, — ответил Алек. — Прогулка может оказаться увлекательной. Если, конечно, после предыдущих вылазок у тебя охоту не отбило.

Ричард выбрал меч потяжелее и закрепил его у себя на поясе. У Алека были довольно своеобразные представления об увлекательных прогулках. Кровь быстрее заструилась по жилам — приятное ощущение. Люди уже усвоили, что к мечнику лучше не лезть. Теперь то же самое правило им предстояло усвоить и насчет Алека. Сент-Вир вышел вслед за студентом на морозный воздух. В лицо тут же впились сотни ледяных иголок.

На улицах Приречья в это время суток было практически безлюдно, выпавший снег приглушал все звуки, которых и так оставалось не слишком много. Самые старые дома стояли настолько близко друг к другу, что их карнизы, покрытые искусной резьбой, почти смыкались над улицей, отбрасывая тени на украшавшие стены гербы, с которых слезали последние остатки краски. Ни один из современных экипажей не мог проехать между домов Приречья, местные жители ходили пешком, скрываясь в извилистых переулках, а Дозор никогда не осмеливался сюда заходить. Нобили разъезжали в рессорных экипажах по широким, залитым солнцем проспектам верхнего города, бросив жилища своих предков на поживу любому, кто был готов на них польститься. Большинство прежних владельцев удивились бы, узнав, у скольких домов появились новые хозяева, а некоторые наверняка бы выразили желание получить арендную плату.

Шмыгнув носом. Алек втянул морозный воздух:

— Хлеб. Кто-то печет хлеб.

— Ты что, голоден?

— Я всегда голоден. — Молодой человек плотнее закутался в университетскую мантию. Алек был высок и немного худоват. В его движениях не наблюдалось и тени грации поджарого мечника. Из-за кучи одежды, которую Алек натянул под мантию, он напоминал плохо свернутый тюк. — Мне холодно и голодно. Именно за этим я и пришел в Приречье. Мне надоела пышность и роскошь университетской жизни. Блистательные пиры, столы, ломящиеся от блюд, ревущее пламя в каминах уютных аудиторий… — Порыв ветра сорвал пригоршню снега с крыши, швырнув ее путникам в глаза. Алек довольно замысловато выругался. Студенты были известными сквернословами. — Что за дурацкое место? Как здесь вообще можно жить? Ничего удивительного, что все, у кого имелась хотя бы капля мозгов, уже давным-давно убрались отсюда. Улицы идут аккурат от реки к реке — вот ветры и дуют. Построили морозилку… Надеюсь, тебе скоро заплатят за эту дурацкую дуэль, а то нас почти кончились дрова. Мои пальцы совсем посинели…

— Заплатят, — успокаивающе произнес Ричард, — деньги заберу завтра, а дров куплю на обратной дороге.

Алек жаловался на холод с того самого дня, когда ударил первый мороз. Он топил комнаты жарче, чем это делал Ричард до появления студента, и все равно весь день дрожал и кутался в одеяла. Мечник понятия не имел, откуда его друг был родом, но теперь он точно знал, что Алек вырос не в северных горах и не в бедной семье. Все улики, которые могли поведать о прошлом Алека, пока оставались косвенными, и все они: неспособность переносить холод, своеобразный выговор, неумение драться — свидетельствовали о том, что студент принадлежал к знатному роду. Но вместе с этим у него не было ни денег, ни связей со знаменитостями и нобилями, а университетская мантия, свисавшая с его плеч, выглядела так, словно Алек прямо в ней и родился. Университет предназначался для бедных школяров или же для умных людей, ищущих себе лучшей доли в надежде стать секретарями или учителями в домах у нобилей.

— Признаться, я думал, что ты давеча вечером выиграл у Роджа в кости кучу денег.

— Так оно и есть, — Алек высвободил из-под плаща руку и жестом показал, как он сгребал со стола кучу монет. — Просто на следующий вечер он у меня их отыграл. Теперь получается, я ему должен. Поэтому мы и не пошли в трактир.

— Ладно, не переживай.

— Он мухлюет, — посетовал Алек. — Все они мухлюют. Не представляю, как можно жулить в обычные кости, но как только я это узнаю, Роджу и его вонючим дружкам придется распрощаться с денежками.

— Не надо, — бросил Ричард. — Мухлеж — для таких, как они, но не для тебя. Тебе не к чему жулить, потому что ты джентльмен.

Стоило мечнику произнести эти слова, как он тут же о них пожалел. Ричард почувствовал, как напрягся Алек, он буквально ощутил холод, которым повеяло от друга. Однако Алек в ответ лишь промолвил:

— Как ты сказал, Ричард? Джентльмен? Что за вздор! Я всего-навсего нищий студент, который настолько глуп, что проводит время за книгами вместо того, чтобы пить, гулять и учиться, как половчее играть в кости.

— Что ж, — спокойно произнес Сент-Вир, — я не сомневаюсь, что вскоре ты наверстаешь упущенное.

— Именно, — мрачно улыбнулся Алек.

Старый рынок на самом деле не был старым. По большому счету, он даже не был рынком. На площади стояли некогда прекрасные дома, первые этажи которых лишились одной из стен и теперь со стороны напоминали театральную сцену. Здесь горели огни и кучковались обитатели Приречья, которые грели ладони, сунув их себе под мышки или же протянув к потрескивающему пламени. Люди, жившие в этом месте, занимались тем, что с натяжкой можно было назвать торговлей: играли в кости, флиртовали, пили и, переминаясь с ноги на ногу от холода, пытались продать друг другу краденое.

Алек неожиданно замер возле одного из зданий:

— Сюда, — сказал он. — Давай зайдем сюда. Дом, перед которым они остановились, ничем не отличался от других. Ричард проследовал за студентом к огню. Алек двигался медленно, с напускной грацией, и мечник, благодаря наметанному глазу, понял, что его приятель напряжен до предела. Это заметили и другие люди, однако, какие выводы они при этом сделали, было не очень понятно. В Приречье привыкли к чудакам со странными манерами. Женщина, оказавшаяся к Алеку ближе всего, с обеспокоенным видом отодвинулась в сторону, уступив ему свое место у огня. Сидевший напротив мужчина в лохмотьях отбросил назад песочного цвета волосы и оторвал взгляд от игральных костей.

— Поглядите, кто пришел, — тихим хныкающим голосом произнес он, — наш школяр. — В руке мужчины сверкнуло длинное лезвие. — Кажется, прошлым вечером я тебе сказал, что больше не желаю видеть твою рожу.

— Тупую рожу, — поправил Алек. В его голосе прозвучала легкая снисходительность. — Ты сказал, что больше не желаешь видеть здесь мою тупую рожу.