Газета Завтра 838 (102 2009)

ГЕРОИ И ПОДВИЖНИКИ

Сталинская партийно-государственная машина, решая задачи модернизации страны, не только беспощадно расправлялась с "врагами народа", истинными и мнимыми, — причем под "расправой" здесь надо понимать не только уничтожение, но и перевоспитание. Она, используя технологические достижения ХХ столетия, создала настоящий культ подвига и героизма. В этом культе имена красных героев Гражданской и воинов Великой Отечественной стояли рядом с именами князей Александра Невского и Дмитрия Донского, дворян Александра Суворова, Федора Ушакова и Михаила Кутузова, а те, в свою очередь, — рядом с именами "простых" тружеников: шахтера Алексея Стаханова, трактористки Прасковьи (Паши) Ангелиной, машиниста паровоза Петра Кривоноса и других. Учреждение почетных званий Героя Советского Союза (1934) и Героя Социалистического Труда (1938) увенчало собой иерархию государственных наград страны.

При этом подразумевалось, что героизм — не проявление каких-то особых свойств уникальных личностей (свойственная романтизму концепция "героев и толпы"), а "нормальное" качество советского человека, которое не просто может, а даже обязано проявляться в особых, требующих подвига и жертвы, ситуациях: "Когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой…" ("Марш весёлых ребят" из к/ф "Весёлые ребята", стихи В.Лебедева-Кумача, 1936). А эмблематичному "Чапаеву" (1934) братьев Васильевых, с которого, по сути, и начался культ сталинско-советского героизма (фильм только за первый год проката просмотрело около 30 миллионов человек, причем многие смотрели его десятки раз!) не случайно предшествовал документальный "Подвиг во льдах" (1928).

Но жертвовать своими силами, кровью и самой жизнью, совершая подвиг, героический поступок, — ради чего? Самоутверждение? Риск? Преодоление в себе тварной ограниченности бытия?

Нет, этот индивидуальный гуманистический героизм, свойственный "титанам Возрождения" и Эпохе Великих Географических открытий, рассматривался как "пережиток капитализма". Концепции индивидуального героя-сверхчеловека, действующего во имя самого себя, была противопоставлена концепция героизма массового, коллективного — во имя советской Родины и её народа, всего человечества, их "светлого будущего" и достойного настоящего. "Последний советский гражданин, свободный от цепей капитала, стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши, влачащего на плечах ярмо капиталистического рабства", — писал Сталин в "Вопросах ленинизма" (1927). И в том же году, формулируя не только тезис о построении социализма в одной стране, но и тезис о Советском Союзе как истинном Отечестве для всего мирового пролетариата, для "униженных и оскорбленных" всех стран мира, на XV съезде ВКП(б) он говорил: "В прошлом у нас не было и не могло быть отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас рабочая, — у нас есть отечество, и мы будем отстаивать его независимость".

В этой сталинско-советской концепции героизма нетрудно разглядеть "светский", секулярный, но такой же интернациональный (для коммунистов так же "несть ни еллина, ни иудея") вариант христианского подвижничества (Сталин не просто учился в духовной семинарии, но, судя по всему, глубоко воспринял православную систему ценностей), где место поста и молитвы занимают постоянные труды на благо "ближних".

Весьма показательно в этой связи, что звания Героев Советского Союза и Социалистического Труда могли, с одной стороны, присуждаться многократно, а с другой — награжденные ими, в случае совершения преступлений, могли быть лишены этого почетного звания.

Так человек должен был преображаться в героя, а герой — в подвижника.

Сегодня делается всё, чтобы эти пути преображения были оболганы, закрыты и забыты. Быстро ставшее расхожим "либерально"-обывательское представление о том, что "подвиг одного — это всегда преступление другого" (М.Жванецкий), явно не уменьшило, но даже увеличило количество преступлений всех сортов, а вот подвигов что-то не видно. Более того, они видятся чем-то "отсталым" и постыдным — даже защита Отечества порой приравнивается к преступлению, как это видно по ряду уголовных процессов последних лет…

А кто же прославляется и выдвигается в качестве образца для подражания? Такие люди есть. Эти "псевдогерои нашего времени", по существу, должны быть заняты исключительно собственным материальным преуспеянием, они либо вообще не пересекаются с "полем патриотизма", как Роман Абрамович и Ксения Собчак, либо пересекаются с ним весьма специфическим образом (например, "певец" Дима Билан на конкурсе Евровидения и сборная России по футболу на чемпионате Европы-2008). Их главные черты — не жертвенность и альтруизм, а своекорыстие, насилие и обман "в рамках действующего законодательства". Их цель — не творчество и победа, а получение максимальной прибыли и изощренное сверхпотребление.

Разумеется, с подобной системой ценностей, разрушающей культурно-социальную ткань всего общества, никакая новая модернизация России невозможна. Тем более "щадящая", вне рамок мобилизационного сценария и смены действующих сегодня целевых установок.

ПРЕОБРАЖЕНИЕ МИРА

Приготовления к сталинской модернизации — точное знание о цели преображения страны, пышущий мощью класс модернизаторов, подверстанные многомиллионные ресурсы, возгонка народных чаяний и нещадное подавление врагов — были грандиозны. Посему сама модернизация оказалась тотальной — она коснулась каждой сферы небес и земли, и ничто в великой России после Сталина не осталось не преображенным.

Масштабное, невиданное в истории переустройство жизни осуществлялось одновременно в каждой клетке советского бытия, сразу и везде, нераздельным хором неисчислимых человеческих энергий. И все же три "главных сталинских удара" можно выделить особо.

Первый вихрь модернизации сотворил в Советском Союзе новую техносферу, то есть слаженный механизм жизни, работы, постижения знаний и совершенствования всего населения страны.

Вторым направлением модернизации была организация новых общественных институтов — тех особенных страт и форм социума, что позволяют оперировать сотворенной техносферой, связно и органично жить и общаться в окружении свежесозданной инфраструктуры, в новой материальной реальности.

Третьей точкой приложения всех сил при Сталине оказалось само человеческое сознание. Была осуществлена грандиозная попытка преобразить образ мыслей, чувств и чаяний людского существа так, чтобы на месте прежнего, неправедного, "ветхого Адама" возник Новый Человек, страстно восхотевший и способный талантливо ответить на любые вызовы мира.

В ходе знаменитых десяти лет сталинской индустриализации не просто возникали новые заводы и электростанции, строились новые дороги и порты. Целые индустрии, новые отрасли промышленности, небывалые сферы жизнедеятельности и невиданные типы человеческих существ создавались с нуля, превращались в развивающиеся самодостаточные организмы, в "ростки технотронной цивилизации". В пустоте, в дурном вакууме эти организмы вдруг начинали жить собственной жизнью, плодоносить, раскрывали свои светоносные "бутоны".

Что значило создать с нуля, например, авиационную промышленность? Это значило возвести по Союзу несколько десятков новейших заводов — и вот уже сотни тысяч рабочих, вчера еще батраков и погорельцев, обустраивают новую жаркую жизнь на бурьянах, превращая мрак и запустение в сверкающие кварталы городов. А еще — создать научные школы и сотни кафедр в только что открытых институтах, где изучались бы свойства металлов и атмосферы, тайны аэродинамики и магия идеального строения лопасти винта. А еще — организовать конструкторские бюро и лётные школы по всей стране, выстроить новые аэродромы, накормить юную индустрию энергией рек и угольных пластов, возбудить в народе неутолимую страсть к небу и крыльям, создать культ летчика и первопроходца, инженера и ученого. И тогда, в недрах этой новой пылающей жизненной магмы, возникали дерзновенные мечты о полетах к иным планетам и покорении Космоса, то есть закладывались Смыслы для отчаянной, героической, "крупнозернистой" жизни наперед для многих поколений потомков.

Все это строилось, все это работало. Сталинская модернизация возделывала гигантские пространства России, прежде безлюдные, "инопланетные", неприспособленные к жизни. Возводилась техносфера — и обустраивалось русское Заполярье, осваивались просторы Сибири, зажигались огни цивилизации на северных и восточных морях, и целина превращалась в сад. Страна обращала свою мертвую, раскинувшуюся на тысячи километров плоть в живое дыхание, в пригодные для жизни и счастья пространства. Организовывались социальные институты — и прежний "социальный ад", с его ненавистью всех против всех, в котором невозможно было по-человечески жить, превращался в коллективное сотрудничество братьев и сестер, в гармоничное общество, в котором "так вольно дышит человек". Пробуждалось новое сознание — и на месте нэпмана, бессмысленного и жалкого персонажа "Двенадцати стульев" или "Мастера и Маргариты", появлялся в одночасье демиург, крошащий горы и замахнувшийся на небеса, способный на любой подвиг.

Новая техносфера, новый социум, новый человек, созданные Сталиным в яростном напряжении всех народных сил, одержали Победу над смертью в 1945 году, спасли страну и человечество от адского колеса свастики, проложили пути в неведомое будущее мира. Все, что есть в нас живого и цельного, соткано из остатков энергий и смыслов того великолепного рывка из ветхого "вчера" в ослепительное "завтра".

Александр Айвазов СВЕТ ИЗ ПОДНЕБЕСНОЙ

Поездка премьера Путина в Китай вызвала у старшего поколения ностальгические воспоминания. Мой возраст позволяет вспомнить те времена, когда русские и китайцы были "братьями навек", причем СССР был "старшим братом": обучал китайских специалистов, осуществлял финансовую помощь и закладывал экономический фундамент КНР. Китайцы же на правах "младшего брата" поставляли нам произведенные ими кеды, фонарики, термосы и летние зонтики. К сожалению, в 1960-х гг. отношения между нашими странами разладились, и мы перестали быть "братьями навек".

Но в последнее время отношения между Россией и Китаем вновь стали налаживаться, и после поездки Путина появилась надежда на то, что вернутся прежние времена, и мы снова станем "братьями навек". Только вот "старшим братом" будет уже Китай, а не Россия. Теперь именно Китай начинает осуществлять финансирование строящихся в России производственных и транспортных объектов, собирается строить у нас современные предприятия, сверхскоростные железные дороги, поставляет нам готовую продукцию, а Россия, на правах "брата младшего", постепенно превращается в сырьевой придаток своего "старшего брата".

Когда и почему произошла эта метаморфоза в отношениях между нашими странами, — предмет для больших и серьезных исследований. Пока же хотелось бы заметить, что еще в 1990 году мы находились примерно на одном уровне экономического развития: ВВП России (в нынешних границах, в ценах и по ППС 2000 года) составлял 2010, а ВВП Китая — 1950 млрд. долл. К 2000 году ВВП России уменьшился в 2 раза — до 1000 млрд. долл., а ВВП Китая вырос до 4965 млрд. долларов. К 2010 году этот разрыв увеличится еще в полтора-два раза. Почему так произошло, и почему на благие призывы "Россия, вперед!" у нас получается "как всегда", т.е. "назад" или "бег на месте — очень примиряющий", мы и постараемся найти ответы в данной статье.

БОЛЬШИЕ ЦИКЛЫ ЭКОНОМИКИ

В настоящее время завершается уже пятый большой экономический цикл (или квант) развития, теорию которых разработал в середине 1920-х гг. выдающийся российский экономист Н.Д.Кондратьев. Значение теории Николая Кондратьева для экономической науки можно сравнить разве что с гелиоцентрической теорией Николая Коперника в понимании мироздания.

Циклы мирового экономического развития Кондратьев разделил на две волны: повышательную и понижательную. Понижательные волны характеризовались высоким уровнем нестабильности, продолжительными и глубокими кризисами. Но именно на понижательных волнах формируются новый технологический уклад (ТУ) и новый уровень концентрации и организации капитала, которые создают мощный импульс для ускоренного развития мировой экономики на повышательной волне следующего Кондратьевского цикла.

Во время первого Кондратьевского цикла сформировался ТУ на основе пара и появилась фабрика, как синтез основного противоречия капитализма того времени. На понижательной волне второго цикла сформировался ТУ на основе электричества и появились монополии. Понижательная волна третьего цикла сформировала ТУ на основе двигателя внутреннего сгорания и государственно-монополистический капитализм. На понижательной волне четвертого цикла сформировался ТУ на базе микроэлектроники, интернет-технологий и мобильной связи, а также транснациональные корпорации (ТНК). В настоящее время мировая экономика вошла в понижательную волну пятого Кондратьевского цикла, в процессе которого должен сформироваться новый ТУ на базе нано-, био- и информационных технологий, а также какая-то новая организационная форма, противостоящая всевластию ТНК.

Эта новая модель развития мировой экономики будет основываться на нео-кейнсианской идеологии, т.к. на повышательных волнах господство либеральных и "кейнсианских" идей устанавливается строго поочередно. Если на повышательной волне третьего цикла (рубеж XIX-XX веков) господствовала классическая либеральная идеология, то на четвертой, после Второй Мировой войны, ее сменила кейнсианская идеология, которую в 1980-х гг. на пятой повышательной волне вытеснила идеология неолиберализма.

ВАШИНГТОНСКИЙ КОНСЕНСУС

Монетарно-либеральная (неолиберальная) модель или "экономика Казино" стала господствовать в мире в 1980-х гг. после прихода к власти Рональда Рейгана в США и Маргарет Тэтчер в Великобритании. Носителями этой идеологии являлись ТНК, которые к началу 1980-х гг. набрали огромную финансовую и экономическую мощь. Об их мощи можно судить, хотя бы по тому факту, что в конце 1970-х гг. они предложили правительству Франции перебраться из Парижа в Лион, т.к. хотели сделать Париж столицей ТНК. Возмущенное такой наглостью правительство Франции не позволило им этого, и фактической столицей "империи ТНК", или, как ее называет Линдон Ларуш, "новой Британской империи" стал Лондон, а "мозгом" — Уолл-стрит.

В 1989 году эта модель экономического развития была оформлена в виде идеологической доктрины под названием "вашингтонский консенсус". Автор этого выражения, Джон Вильямсон, экономист Института международной экономики в Вашингтоне, включал в эту доктрину макроэкономическую стабилизацию, микроэкономическую либерализацию и открытие внутреннего рынка для иностранных инвестиций и свободного перемещения капиталов. Но после десятилетнего "опыта" внедрения "вашингтонского консенсуса" по всему миру бывший главный экономист программы ООН по вопросам развития Изабелл Грюнберг сформулировала его принципы следующим образом:

— политика предложения страны на продажу, направленная на привлечение инвесторов;

— сокращение до крайнего минимума программ социального развития, превращение систем здравоохранения и образования в набор услуг, предоставляемых на платной основе;

— поддержание стабильности национальной денежной единицы, приносящей выгоду исключительно обладателям капитала и направленной против обездоленных слоев населения;

— ограничительная денежная политика, выгодная богатым;

— создание валютных резервов в качестве гарантий для иностранных инвесторов вопреки потребностям национальной экономики;

— полная свобода ("либерализация") передвижения капиталов по всему миру;

— приватизация и превращение всех ресурсов в предмет купли-продажи;

— налоговые реформы, направленные на перенос налогового бремени на наиболее бедные слои населения.

Под давлением МВФ и западных кредиторов в последние два десятилетия эта модель валютного правления была навязана и России. Если мы посмотрим, как формировалась и формируется до последнего времени денежная политика России, то увидим, что главный канал рублевой эмиссии — это покупка иностранной валюты. Банк России печатал деньги, стимулируя при этом инфляцию, не под потребности национальной экономики, а исключительно для выкупа поступающей в Россию иностранной валюты. Причем выкупленную валюту он отправлял на "хранение" в западные страны, вместо того, чтобы на базе этих "длинных" денег формировать свою собственную национальную финансовую систему.

Такой политикой Банк России вынуждал российские банки и корпорации занимать деньги для своего развития на Западе. А в условиях рынка экономика идет туда, откуда приходят деньги. Если деньги на развитие экономики приходят из-за границы, пусть и в виде рублей, но в обмен на иностранную валюту — значит, экономика идет туда, куда нужно внешним центрам влияния. Именно поэтому у нас структура экономики — сырьевая. И сколько бы ни говорил президент Медведев о необходимости качественного изменения сырьевой структуры российской экономики на инновационную, это будет невозможно сделать, пока российская экономика живёт (в последнее время со знаком минус) в соответствии с принципами "вашингтонского консенсуса". Западные "метрополии" не допустят, чтобы Россия из поставщика сырья превратилась в их конкурента.

Разговоры же о превращении рубля в резервную валюту — это просто пустопорожняя болтовня, пока в России не будет воссоздана суверенная национальная финансовая система, независимая от ФРС США. И российская экономика не встанет с колен, пока не будет разорвана пуповина, связывающая её с "империей ТНК" и господствующей с 1980-х гг. неолиберальной моделью экономического развития, проводниками и идеологами которой в России являются Гайдар, Чубайс, Кудрин, Игнатьев, Набиуллина, Улюкаев, Дворкович и другие. До тех пор, пока они будут определять российскую экономическую и финансовую политику, Россия будет исключительно сырьевой и никакой другой быть не может по определению, что бы публично ни говорили "Гайдар и его команда".