Стучат – закройте дверь!

– Рулетка?

– Я, между прочим, за Николая еще три года платить его кредиторам должна! Оформил меня в качестве поручителя, а я, дура, и согласилась. Подумала, доверяет. Умилялась еще. А он – подлец! Сбежал, а кредит на меня повесил! Да ладно бы кредит! Хрен с ним с кредитом! Что я денег, что ли, не заработаю? Да если захочу, я могу уже в следующем месяце этот кредит погасить.

– А чего же не гасите?

– Жду! Жду, когда совесть у этого подонка проснется! Да, видно, теперь уж не дождусь.

– Теперь точно не дождетесь, – подтвердила Кира. – Мертвые долгов не платят.

– Ну и шут с ним! – отмахнулась модельерша. – Завтра же позвоню в банк и сделаю перечисление на счет. Хоть с этой проблемой разберусь.

– А что? Было что-то еще?

– Вы издеваетесь? – воскликнула модельерша. – Вы знаете про Колю, но не слышали эту историю? А вы вообще кто?

Пришлось ей объяснить. Дружелюбней от этого модельерша не стала. Но зато предложила выпить. Тост был опять же за то, чтобы мерзавцу Коле гореть бы в аду за то, что он устроил Марине. Подруги выпили, искренне недоумевая. Что же натворил погибший? Что-то еще? Более страшное?

– Он меня обворовал! – трагично произнесла Мариша. – Даже хуже! Не меня, а моего лучшего клиента. И даже все равно не так. Его Коля обворовал, а меня подставил!

И, неожиданно быстро захмелев от одной-единственной рюмки, которая, казалось, не могла нанести ее крупному телу существенного вреда, модельерша начала свой грустный рассказ.

По роду своей деятельности ей приходится много общаться с известными, знаменитыми или просто богатыми людьми. Так уж повелось, что никогда не шьющая самой себе красивых платьев Марина одевала весь бомонд. От клиентов буквально не было отбою. Все хотели вещичку от Курчавиной.

– А все потому, что вещи у меня все страшно дорогие. И носить меня стало своего рода шиком. Мои шмотки служат своеобразной визитной карточкой в тот мир, где правят деньги.

Разумеется, среди богатых клиентов Марины полно эксцентричных людей. Тех, кто готов за свои капризы, прихоти и чудачества отдать не просто деньги, а очень и очень большие деньги. И среди таких людей особенно выделялся политик и бизнесмен Жаров. Его упитанное лоснящееся лицо мелькало на экранах всей страны постоянно. Он, можно сказать без прикрас, являлся для страны культовой фигурой.

Но мало кто знал о пристрастии громогласного Жарова к молоденьким мальчикам. А вот Марина знала. И еще она знала, что политик был еще и страстным коллекционером женского платья.

– В его коллекции были настоящие шедевры, которые с удовольствием бы заполучили крупнейшие музеи мира. Ведь в распоряжении Жарова были лучшие мастера. Деньги нынче правят бал. А Жаров мог позволить себе лучших реставраторов. Они из любого полуистлевшего обрывка умели сделать настоящее бальное или просто вечернее платье. И оно выглядело именно так, как и двести или триста лет назад, когда его впервые примерила его обладательница.

– Двести? Триста лет? Ткань способна сохраниться так долго?

– И даже дольше. У Жарова в коллекции был свадебный наряд одного из китайских императоров. Так вот, ткань платья буквально не видно за сапфирами, брильянтами и бирюзой. Один только этот наряд тянул на целое состояние.

– Но вы же сказали, что Жаров собирал коллекцию женского платья. При чем тут наряд императора?

– Так и есть. В коллекции Жарова преобладают женские платья. Но наряд императора был свадебный. И шел только в комплекте с платьем невесты. И наряд самого императора он взял, так сказать, в нагрузку. И я вам скажу, он не прогадал. В сочетании эти два платья выглядят еще более впечатляюще.

– А платье невесты столь же богато украшено?

– Вовсе нет. В отличие от современных невест, которые зачастую украшают себя словно елку, китайская невеста-императрица была одета скромно. Как и подобает невинной девушке. Она была призвана всю свою жизнь держаться в тени своего великого повелителя и супруга. И каждая деталь ее скромного туалета должна была напоминать об этом!

– Хм. Не хотела бы я быть невестой императора в те времена. Это же какая скука! Наверное, императрица и собственного мнения не имела.

– Иметь-то она его, может быть, и имела, – хмыкнула в ответ Марина. – А вот вслух высказывала вряд ли. Но мы отошли от темы.

И Марина принялась рассказывать эту совсем не веселую историю снова. По неизвестным Марине причинам политик Жаров проникся к ней невероятной симпатией. И когда возникла ситуация, что политику во имя сохранения своей жизни и состояния нужно было прожить некоторое время за границей, он обратился к своей приятельнице со странной просьбой:

– Дорогуша, Мариночка, душа моя. Оставь мою коллекцию женского платья у себя на передержку. Бог даст, все изменится. И я вернусь на Родину не бедным паломником, а принцем на белом коне. С собой брать коллекцию не могу, слишком громоздко. Оставлю ее тебе. До поры до времени.

Марина только головой покивала. Отъезд Жарова очень напоминал бегство. И Марина понимала, что ему не до коллекции. Ноги бы унести!

– Хорошо. Оставляй. Сохраню как свое.

В душе Марина сомневалась, что так оно и будет. Обвинения, которые посыпались на Жарова на следующий день после его отъезда, были настолько велики, что Марина твердо уверилась – политик не вернется! Ему на Родину больше дороги нет.

Марина повесила платья из коллекции Жарова среди своих и забыла о них. Тем более что в ее жизни появился Коля. И Марине стало не до чужих нарядов и не до их владельца. Роман с Колей развивался бурно, стремительно и очень романтично. Каково же было изумление Марины, когда несколько месяцев назад позвонил Жаров.

– Дорогуша, – прогудел он своим знаменитым баском. – Вот и я. Удивлена? Хочу забрать свои платья.

В первый момент Марина даже не поняла, о чем говорит политик. А когда до нее дошло, то воскликнула:

– Ну, конечно. В любой момент!

– С ними все в порядке? – тревожно спросил Жаров. – Никто не трогал их руками?

– Все в полном порядке! Висят на вешалках и ждут своего хозяина.

Марина произнесла это и вдруг поняла, что она как-то уже давно не видела ни наряда королевы Марии-Антуанетты, ни платья одной из испанских инфант, ни тем более свадебного костюма китайского императора. Это было весьма странно. Она их просто не замечала или… Или они пропали?

И Марина слегка запаниковала. Раньше ей и в голову не пришло сосредотачиваться на охране коллекции Жарова. Она как-то сразу же уверилась, что коллекция будет у нее всегда. И вот теперь вернулся хозяин и требует назад свою собственность.

Марина помчалась к своим вешалкам, под которые у нее был отведен целый огромный зал. Тут были и остатки прошлогодних коллекций, и нераспроданные образцы, и просто вещи, которые Марина шила «для души», не решаясь включить ни в одну из своих коллекций.

– Где же эти чертовы шмотки? – ругалась Марина, передвигая бесконечные вешалки.

Она обыскала всю свою огромную гардеробную, но тщетно. Коллекция Жарова испарилась.

– Обокрали! – ахнула Марина.

Но в ту же минуту ей пришла в голову еще одна мысль. Коллекция висела в ее квартире. Чужие тут не бывали. А воры, если они и проникли в дом, действовали крайне аккуратно. Они не взяли ничего из ценных вещей и техники, которая имелась в квартире Марине. Ни музыкального центра, ни ее золотых украшений, ни денег. Воры пришли и прихватили самое ценное, что было в квартире у Марины. Коллекцию Жарова!

– Оно и понятно! – рыдала Марина. – Там одно платье стоило дороже, чем все здесь, вместе взятое!

Но откуда воры пронюхали, что именно у нее хранятся драгоценные платья из коллекции Жарова? Откуда? Она не рассказывала об этом ни одной живой душе. А отличить эти платья от собственных творений Марины было затруднительно. Она потому и поместила коллекцию Жарова среди собственных вещей, потому что они были похожи, словно сестры близняшки. Только в работах Марины использовались фальшивые брильянты и драгоценные камни – стразы. И золото там было только для видимости. А в платьях из коллекции Жарова все было настоящим. Но в целом стиль был один.

Однако воры хорошо разбирались в драгоценных камнях. Это Марина поняла сразу. Они не взяли дешевые подделки, прихватив самое ценное.

– Но кто? Как? Дверь не взломана! У воров были ключи от моей квартиры! – догадалась она.

С этим возгласом Марина и влетела в контору частного детектива – своего школьного приятеля. И тот сразу же расставил все точки над и.

– Дверь не взломана? Значит, ищи вора среди своего ближайшего окружения. Кто приходит к тебе в дом? Вор среди них!

– Это невозможно! Я никогда не оставляю гостей одних. А вынести при мне громоздкую коллекцию невозможно. Платья нельзя ни складывать, ни комкать. Поэтому их нужно выносить только на вешалках. Моим гостям просто невозможно было бы пронести их мимо меня незаметно.

– Тогда следующий вопрос. Марина, подумай и скажи, у кого еще имеются ключи от твоей квартиры?

Марина побледнела. Ключи были только у одного человека. У ее ненаглядного Коленьки.

– Вот видишь! – воскликнул детектив. – Как быстро мы с тобой нашли преступника.

– Это невозможно! – прошептала побелевшими губами Марина. – Он не мог.

– А что ты знаешь про этого человека?

– Мы с ним любим друг друга. Хотим пожениться.

– Это прекрасно. Но что еще?

– Еще?

Марина растерялась. В самом деле, а что еще она знает про своего милого? Да ничего! Она даже толком не знает, где и с кем он жил и встречался до нее. Коля эти вопросы всегда обходил стороной.

Марина мчалась от детектива, словно угорелая. Она еще по телефону предупредила Николая, чтобы он сидел дома, у нее есть к нему серьезный разговор. И возлюбленный обещал обязательно ее дождаться. Но когда разгневанная и жаждущая откровенности Марина влетела в свою квартиру, ее ждала тишина и пустота. Он исчез, не оставив даже прощальной записки. Вместе с ним исчезла та самая шкатулочка с деньгами на хозяйство и золотые побрякушки Марины, которыми Коля побрезговал в прошлый раз.

В первый момент Марина решила, что неизвестные ей грабители снова вернулись. И на этот раз прихватили ее золото и деньги. А Колю похитили и теперь будут требовать за него выкуп. Истина открылась ей не сразу. Лишь после того, как ее школьный приятель – детектив, к которому она обратилась за помощью в прошлый раз, навел справки о Николае Серове, у Марины стали открываться глаза.

– У Кольки любовниц было, словно у иного модника штанов в шкафу! И у всех он сидел на шее. А задумав свалить к другой, прежнюю еще и обворовывал! Как и меня!

Куда исчезла коллекция Жарова, детективу узнать так и не удалось. И, вернувшись в Россию, Жаров стал считать виновницей случившегося Марину. Модельерше еще страшно повезло. Миллионер был с причудами. И он мог бы стереть ее с лица земли, но просто лишил Марину своего благорасположения.

– Так и заявил, – всхлипнула Марина от жалости к самой себе. – Убить я тебя не могу, наказать тоже. Ты мне слишком дорога. Но моего общества ты отныне лишаешься навсегда. Ты провинилась передо мной, не выполнила элементарного поручения. Такие люди мне в команде не нужны!

Коллекцию искали все. И детектив, нанятый Мариной. И сам Жаров, который жаждал вернуть себе коллекцию ничуть не меньше. Увы, все поиски оказались безрезультатными. Николай залег на дно. И вместе с собой, образно выражаясь, «утащил» также и коллекцию.

– А на сколько тянули эти платья в денежном эквиваленте?

– По самым приблизительным оценкам, миллионов на десять-двенадцать, – тоскливо ответила Марина. – Да что деньги! Там были экземпляры, уникальные по своей исторической ценности. Понимаете теперь, почему я так зла на Кольку?

Конечно, подруги понимали. А еще они понимали, что если Марине и не удалось добраться до своего сбежавшего любовника, то это могли сделать другие. Например, люди Жарова. Как ни богат был политик и каким бы джентльменом он не проявил себя в отношении Марины, терять двенадцать миллионов он вряд ли бы захотел. И, найдя воришку, мог применить к нему самые жесткие санкции.

Глава 7

Следующим своим визитом подруги целиком и полностью были обязаны Марине. Это она, превозмогая страх и неловкость, с утра позвонила политику Жарову и сообщила, что у нее есть новости о Николае.

– Надеюсь, это не шутка, дорогуша? И не попытка вернуть себе мое расположение путем обмана?

– Нет, нет, – пролепетала несчастная, покрываясь от волнения обильным потом, хотя утро в Москве было не жаркое, а скорей даже прохладное. – Ко мне приехали две девочки…

– Новые жертвы твоего нечистоплотного женишка?

– Нет, нет. Они детективы.

– Девочки – детективы? – неприятно удивился Жаров. – Представляю, что они там нарасследуют! Женщина должна сидеть дома! Ее место у плиты или в постели мужчины. Вот ты шьешь тряпки – это максимум того, что позволительно делать женщине. Все остальное – это уже удел мужчин. Женщине – дом и быт. Мужчине – весь остальной мир.

Запыхавшись от своей тирады, политик замолчал, дав наконец и Марине вставить словечко.

– И эти девочки привезли новости о Николае. Они говорят, что он убит.

– Убит? Пусть они немедленно едут ко мне. Нет, не так. Бабы, еще заблудятся в столице. Дорогуша, ты еще помнишь мой домашний адрес?

– Д… да.

– Привези их ко мне сама. Жду!

И известный политик и депутат повесил трубку. А Курчавина кинулась собираться сама и поторапливать подруг, которые заночевали у нее.

– Скорей, скорей! Никакого кофе! Что вы! С ума сошли! Когда Жаров приглашает к себе домой, нужно мчаться, не теряя ни минуты!

– Если он такой важный перец, мог бы и машину за нами прислать.

– Он бы и прислал. Но пробки на дорогах. Пока машина доедет в одну сторону, пока в другую, будет потеряно время. Куда быстрей добраться на такси.

Сама за руль Марина сесть отказалась. Сказала, что слишком волнуется.

– Руки так и трясутся. Боюсь, в аварию угодим. Лучше поедем на такси.

На такси они добрались до дома Жарова довольно быстро. Во всяком случае, по московским меркам. Жаров их ждал. Об этом сообщила девушкам молоденькая секретарша, которая встретила их в холле, оглядев ревнивым взглядом.

– Господин Жаров готов вас принять. Пойдемте со мной.

И, заметив попытку подруг избавиться от обуви, презрительно фыркнула:

– У нас обувь не снимают! Поломойка все протрет!

А между тем на улице снова шел дождь. И подруги успели промочить ноги, пока шли от такси к дому. Да еще полы в квартире Жарова были застелены наборным паркетом, а поверх него светлыми коврами. И топать по этакой красоте в грязной обуви?

Жаров сидел в кресле у окна и что-то писал. При виде модельерши лицо у него просветлело. Похоже, Жаров и в самом деле питал к великанше некие теплые чувства. Но улыбаться и приветствовать ее он все же не спешил. Дулся. Не мог простить Марине утерянной коллекции. Или… Или он был сердит на нее за что-то другое? Уж не роман ли с Николаем Серовым столь подогревал недовольство политика? А что, если он был тайно влюблен в модельершу и все его поведение было продиктовано именно этим чувством?

Но хорошенько обдумать эту интересную мысль подруги не успели. Политик поднялся из-за стола и произнес:

– У вас есть ровно полчаса. Я слушаю!

И тут на подруг неожиданно напал столбняк. Что сказать этому чиновному господину? То, что они ничегошеньки не знают? Но подруг спасла Марина. Неожиданно она перестала трястись, выступила вперед и внятно изложила политику все то, что сама узнала от подруг. Тот слушал молча. А подруги наблюдали за выражением его лица. Знает он все то, что рассказывает ему Марина? Или для него смерть Николая Серова явилась такой же неожиданностью, как и для всех остальных?

Но по лицу политика было решительно ничего не понять. А когда Марина закончила, он еще некоторое время молчал и лишь затем произнес:

– Я очень огорчен твоим рассказом, дорогуша. Ты снова явилась ко мне с плохими новостями.

– П-почему? – пролепетала Марина.

– Неужели в самом деле не понимаешь? Со смертью этого мерзавца для меня потеряна ниточка, которая могла вывести меня к моей коллекции. Он ведь не держал ее в том коттедже, где прятался?

Марина покосилась на подруг. И те клятвенно заверили, что коллекции старинных женских платьев при обыске обнаружено не было. Что вся одежда, которая была в коттедже, принадлежала самому Николаю.

– Но ведь платья мог забрать убийца? – предположила Кира.