По лезвию ножа

Карен свернула на Франклин-стрит. «Форд-эксплорер» стоит в конце квартала, в переулке. Добраться до него, и все будет в порядке.

Тяжелые шаги приблизились. Нет, до машины не успеть! Во рту пересохло. Карен обернулась, оперлась о стену дома, зажав в руке перцовый аэрозоль. Навстречу шел высокий мужчина, лицо которого мешала рассмотреть ночная мгла. Рука с баллончиком задрожала. Карен хотела закричать: центр города, люди рядом, кто-нибудь придет на помощь. Шаг, еще один, и тут проехавшая мимо машина ярко осветила незнакомца.

Глубокие морщины на лбу, запавшие глаза… Понятно, почему шаги такие осторожные: возраст все-таки, мужчине уже за семьдесят. Шагая по улице, он зябко кутался в плащ.

Девушка фыркнула и едва не рассмеялась, чувствуя, как спадает напряжение. Ну и что, что незнакомец с первого этажа посмотрел на балкон? Всем хочется попасть в VIP-зону.

Покачав головой, Карен пошла дальше. Стоянки в переулке не было, но полиция закрывала глаза на служебный транспорт. Главное, чтобы жалоб не поступало. Свет фонаря падал на лобовое стекло внедорожника. Все в порядке – машина на месте. Карен устремилась к «форду», проговаривая в уме рассказ о своих страхах. Подробности явно не помешают: надо упомянуть и про морщинистое лицо старика, и про дурацкий плащ.

Вдруг от стены отделилась тень и бросилась к Карен. Девушка охнула и вытащила перцовый аэрозоль. Сомнений не было: он, незнакомец из бара. Он настиг Карен раньше, чем ее палец нащупал кнопку. Нажать, скорее, чтобы из баллончика вырвалась струя слепящего яда!

Не сработал…

Мужчина схватил Карен за предплечье, заломил руку за спину: локоть и плечо обожгла резкая боль. Обтянутая перчаткой ладонь зажала рот. Девушка вдохнула кислый запах кожи и сигарет. Ключи выпали из онемевших пальцев.

– Во-первых, – обжигая горячим дыханием, прошептал незнакомец, – сними аэрозоль с предохранителя.

Карен чуть не плакала: перед нажатием кнопку баллончика надо было сдвинуть в сторону! Все произошло так быстро… Перед глазами замелькали жуткие картины: ее изнасилуют и бросят в темном переулке со спущенными до колен трусиками. Девушка попыталась вырываться, но нападавший обладал какой-то нечеловеческой силой: бицепсы просто каменные.

– Успокойся, крошка! – насмешливо проговорил незнакомец. – Сегодня я тебя не обижу. Но будь осторожна: Чикаго – опасное место для женщины.

Не давая Карен осознать услышанное, мужчина, не ослабляя захвата, прижал ее к стене. Со стороны казалось, что они танцуют какой-то странный вальс. До грязных кирпичей остался один шаг, как вдруг рука разжалась, и Карен упала на землю. В лодыжки впился колючий гравий, и она взвизгнула от неожиданной боли: даже крика не получилось. Отпустил… Карен приготовилась отбиваться, набрала в грудь побольше воздуха: придется кричать…

Нет, не придется: нападавший уже отошел. На перекрестке он остановился, повернулся к Карен. Боже, какие широкие плечи! Парень демонстративно бросил что-то, громко звякнувшее об асфальт. Ключи, это же ключи от машины!

Он вышел на Франклин-стрит и растворился во мгле.

Хотелось рыдать, растянуться в грязи переулка и орать во всю глотку, выпустив на волю крик, томящийся в груди. Карен всегда раздражали беспомощные девицы, даже в кино. Последние несколько лет жизнь была тихой и спокойной, хотя девушка росла с двумя хулиганистыми старшими братьями. Они приучили ее к тому, что «крутые девочки не плачут».

Ее не обидели, не изнасиловали и даже не ограбили. Карен не понимала, что с ней случилось. Впрочем, осознание, как и слезы, могло подождать.

Она поднялась, опираясь рукой на грязную урну. Поясница болела, но ноги держали. Наверняка останутся синяки – мелкие, бордовые, братья ласково называли такие «вишенками». Слава Богу, переломов нет.

Поправка: падая, она сломала каблук.

Почему-то это рассмешило. Карен захохотала, стоя посреди грязной аллеи. Хохот получился громким, надрывным, неестественным: в нем звучала паника.

«Возьми себя в руки, Карен! Никаких истерик посреди улицы. Подними ключи, беги к машине, открой дверцу и заведи мотор. А потом, если захочешь, устраивай истерику!»

Прихрамывая, она дошла до перекрестка, подняла с тротуара ключи. Из клуба вывалилась компания: мелькали стройные девичьи ноги, звенел беззаботный смех. Молодые люди стояли метрах в двухстах от Карен, но как будто на другой планете.

Огни машин на Лейкшор-драйв сливались в размытые переплетающиеся ленты света, словно на фотографии с длинной экспозицией из рекламного проспекта.

Карен судорожно нажала на педаль газа, и «эксплорер» рванул вперед.

Зеленая подсветка приборной панели.

Щелчок отключенной магнитолы.

Реклама маникюрного салона на Бельмонт-авеню.

Деревья, растущие вдоль дороги, переплетающиеся тени уличных фонарей…

Потом Карен вдруг оказалась у дома и чисто автоматически стала искать место для парковки, даже поворотник включить не забыла! Секунду назад ее сознание волочилось за телом, как воздушный змей на веревочке, а теперь половинки воссоединились. До квартиры оставалось метров десять. В гостиной горел свет, комната хорошо просматривалась с улицы, и Карен вдруг поняла, насколько они с Дэнни беззащитны. Слежку так легко не заметить! Следил же за ней незнакомец…

А вдруг он до сих пор следит?

Страшная мысль пронзила как мощный электрический разряд. Девушка резко обернулась, почти уверенная, что шатен стоит у машины.

Нет, никого.

«Вот паникерша!»

Спрятав ключи в карман, Карен распахнула дверцу. Забыв о сломанном каблуке, выбралась из салона, потеряла равновесие, ударилась коленом о бампер, содрогнулась от сильной боли. Скинув туфли, она, прихрамывая, побежала по газону босиком: скорее, скорее! Подъездная дверь: голубой ключ. Вошла – захлопнула – открыла. Дверь на лестницу – синий ключ. Вверх по ступенькам.

На середине пролета глаза заволокло слезами. Слившись воедино, страх и облегчение образовали новое чувство, названия которому сразу не подобрать. Вцепившись в перила, она проползла остаток пути, услышала, как открылась дверь в квартиру, и сквозь пелену слез увидела силуэт Дэнни. Он протянул руки, и Карен упала в его объятия. В душе рухнула невидимая плотина: девушка зарыдала, лихорадочно вцепившись в рубашку любимого.

Включив свет во всех комнатах, Дэнни с Карен сидели на кухне. Лампы горели везде: в коридоре, над плитой, в кладовке с распахнутой настежь дверью. Карен наслаждалась теплом: теплом чашки чаю, теплом выпитого виски, теплом обнимавших ее рук Дэнни. Тепло помогало.

Карен, захлебываясь слезами, сообщила обо всем еще в прихожей и повторила свой рассказ на кухне. Картер внимательно слушал, время от времени успокаивая: «Не бойся, я с тобой». Карен выплакалась, рукав футболки Дэнни насквозь промок. Сбросив напряжение, она почувствовала себя лучше. Ободряла дверь, запертая на три замка.

– Боже, я чувствую себя так… – запнулась она, подыскивая нужное слово, и выбрала самое легкое, – глупо.

– Ты ни в чем не виновата.

– Оставила машину в темном переулке, пошла без провожатых…

– Ш-ш-ш! – Дэнни ласково погладил ее руку. – Больше ничего не случилось? Может, в больницу?

Карен покачала головой.

– Все нормально. Небольшой шок. – Она вымученно улыбнулась. – Нет, со мной все в порядке, только юбку испачкала и каблук сломала. Он даже сумочку не отнял.

– Что его спугнуло?

– Не знаю. Он просто меня отпустил.

– Что? – удивленно поднял глаза Дэнни.

– Я вытащила перцовый аэрозоль, но забыла снять предохранитель. Он заломил мне руку за спину и отнял баллончик. От страха я понять не могла, чего он хочет: сумочку отнять, или изнасиловать, или вообще маньяк? Он толкнул меня к стене, я поскользнулась, упала, смотрю – а он уже ушел.

Рельефные мускулы в свете уличного фонаря запомнились больше всего. Карен казалось, что он вот-вот бросится на нее, на ходу снимая ремень. Девушка тряхнула головой. Два образа, воображаемый и реальный, постепенно рассеялись.

Почему у Дэнни такое странное выражение лица?

– В чем дело? – не выдержала Карен.

– И он просто тебя отпустил?

– Ага. И предупредил. – Она нервно рассмеялась. – «Чикаго – опасное место для женщины».

– Что?!

Повторив слова незнакомца, Карен удивилась: что происходит с Дэнни? Что его так напугало?

Целую минуту Картер не мог произнести ни слова.

– Ты его рассмотрела? – наконец спросил он.

– Не очень. В клубе заметила мельком, а в переулке было темно. Парень чуть выше тебя, накачанный, кудрявый, в перчатках… – Карен запнулась, вспоминая. – От него пахло сигаретами.

– Боже! – Дэнни подумал и достал из буфета бутылку виски. Взял стакан Карен, еще один – для себя, задумался, не отводя глаз от янтарной жидкости, льющейся в стаканы.

– Дэнни, в чем дело?

– А? – Он встревоженно поднял глаза. – Все хорошо. Я так рад, что ты не пострадала.

– И только?

– Да. – Поставив бутылку на стол, Дэнни присел напротив Карен, хотел что-то сказать, но передумал и улыбнулся. В глазах светились тревога и решимость. – Обычное волнение после случившегося. Помнишь, как мама волновалась, узнав о том, что ты натворила? Вот и со мной так.

Дэнни явно что-то недоговаривал, но на расспросы у Карен не было сил.

– Выпей, – сказал он, вручая ей стакан, – быстрее уснешь.

Она с сомнением посмотрела на виски: спиртного не хотелось, но и бессонная ночь не привлекала. Янтарная жидкость раскаленной лавой выжгла все воспоминания – то, что надо.

– Пойду приму душ, – сказала она.

Дэнни кивнул.

– Пожалуйста, побудь со мной, – смущенно попросила Карен. – Не хочу оставаться одна.

– Ну конечно! – Улыбка Картера обволакивала, как перина, способная смягчить любое падение. – Малышка, я не дам тебя в обиду, обещаю! Что угодно для этого сделаю! – проговорил Дэнни твердым тоном человека, принявшего важное решение.

Глава 19. В этом-то все и дело!

Стоя на светофоре, Эван докурил сигарету и выбросил окурок в окно. Парнишка в яркой футболке на миг оторвался от распространения гринписовской агитации и неодобрительно на него посмотрел. Макганн ответил таким взглядом, что юный агитатор испуганно отвернулся.

Загорелся зеленый. Эван нажал на газ, и «мустанг» с ревом сорвался с места. Остались позади вычурные бутики Холстед-стрит. Дэнни назначил встречу на перекрестке в Бойзтауне, «голубом» центре Чикаго. Макганн проехал Бельмонт-авеню, аптеку и винный склад. Машины снова встали на светофоре. Два молодых, прекрасно сложенных парня – белый и темнокожий – шли по тротуару, обнявшись. Смех, да и только! На зоне все иначе, чем показывают по телевизору, то есть в большинстве случаев иначе. Если забыть о махровых гомиках, мужская любовь в тюрьме – единственное развлечение. Или очередное унижение: парням приходится отсасывать друг у друга, чтобы не сойти с ума от скуки. Впрочем, как посмотреть: если годами отсасывать сокамернику, то в чем отличие от этой парочки?

Эван сломал нос первому, кто предложил ему поразвлечься, и напряжение снимал исключительно своими силами.

С черепашьей скоростью проползя еще два квартала, Макганн увидел Дэнни на автобусной остановке: руки – на спинке скамьи, на коленях – газета, глаза внимательно наблюдают за потоком транспорта. Дэнни Картер в своем репертуаре! «Мустанг» заметил давно, но выждал, пока Эван притормозит у остановки, неспешно поднялся и шагнул к машине. Перегнувшись через сиденье, Макганн разблокировал дверцу.

– Привет, партнер!

Дэнни сел в салон и мрачно взглянул на Эвана:

– Жми на газ, кретин! Нам нужно на север, к Лейкшор-драйв.

Эван хмыкнул, свернул с Холстед-стрит на другую улицу, переулками вернулся к озеру. Не стоит обращать внимание на хмурый вид Дэнни. Парень наконец взялся за ум. В конце концов, именно он сделал первый шаг – позвонил бармену «У Мерфи». Интересно, как он дальше себя поведет? Будет играть в крутого: «Если еще раз тронешь Карен…» Не совсем в его стиле, но нельзя забывать – Дэнни сильно изменился.

Они влились в плотный поток транспорта на Лейкшор-драйв. «Мустанг» глухо заурчал, обгоняя автобус с рекламой какого-то компьютера на боку. Проехав пару километров, Эван хотел включить радио, но Дэнни произнес:

– Нам сюда.

Искоса взглянув на приятеля, Макганн решил не спорить и свернул на Монтроуз-авеню. Дэнни жестом показал на восток, в сторону озера, и Эван остановился на парковке. Вокруг – машин тридцать, причем все крутые: «мерсы» и «бумеры».

– Глуши мотор. Пройдемся.

На берегу озера было людно: народ катался на велосипедах и роликах, некоторые даже бегали трусцой. Два старика возились со своими яхтами, воображая, что из чикагского октября перенеслись во флоридский июнь. Летом вдоль велосипедных дорожек толпятся красотки в бикини, но сейчас даже на томных красавицах были теплые свитера и толстовки. Дэнни шагал впереди, ведя Эвана мимо пристани к тихой части берега, узкой косой врезавшейся в озерную гладь. Жухлая трава у самой воды уступила место черным камням. Забравшись на валун, Картер вглядывался в горизонт, словно ждал ответа.

Эван достал пачку «Винстона», выбил сигарету, крутанул колесиком «Зиппо» и задержал пламя дольше обычного. Если посмотреть сквозь огонь на озеро, кажется, что вода горит.

– Пришли. Дальше что? Смотреть на закат?

Картер даже не обернулся.

– Обговорим условия.

– Условия?

– Условия нашего сотрудничества.

Вот это да! Две недели втолковывал парню, что к чему, – наконец дошло. Понятно: хочешь достучаться до Дэнни – дави на Карен. Ценное наблюдение.

– Значит, ты в игре?

– А выбор у меня есть? Намек понят.

– Отлично! – В беспечном голосе Эвана чуть слышно звенел металл.

– Если рассчитываешь на мою помощь, придется выполнить три условия.

– Ну?

Как характерно для Дэнни: думает об условиях, вместо того чтобы прикидывать, сколько навару возьмут. Вечное беспокойство и никакой радости.

– Во-первых, без пострадавших. Чтобы ни одной царапины. Особенно у Томми.

– Томми?

Дэнни вздохнул и обернулся.

– Томми – это мальчик, Эван. Тот, которого ты похищать собрался. Или ты решил позвонить папаше и сказать: «У меня ребенок, который живет в вашем доме»?