По лезвию ножа

– Зайдет еще.

– Есть для него одна работенка, – без запинки врал Патрик. – Где остановился, не говорил?

– Не-а. – Бармен повозил по стойке грязной тряпкой.

– В округе надолго задержится?

Отложив грязную тряпку, Джимми поднял глаза: в них светилось холодное равнодушие человека, всю жизнь останавливавшего драки между молодыми бандитами.

– Он не говорил, а я не спрашивал.

Патрик намек понял. «У Мерфи» – бар для местных. Джимми лишнего никогда не сболтнет, чтобы нейтралитет не нарушать.

Пришлось совершить тур по интересным местам Чикаго, хотя туристам они бы вряд ли понравились: склады спиртного, подпольные букмекерские конторы, пропахшие кислой капустой гастрономы, полузаброшенные фермы, где варили «крэк» и «лед». Кто-нибудь должен знать, что Эван на свободе и намерен вернуться к старому. В кино преступники действуют в вакууме, а в жизни существует преступное сообщество со своей иерархией, где «профессиональный» успех зависит от того, насколько серьезно тебя воспринимают.

Поиски ни к чему не привели. Если Эван собирался заняться прежним делом, то ведет себя слишком тихо. Патрик отправился домой, решив в ближайшее время потереться «У Мерфи»: вдруг Макганн заглянет?

На следующий день, в понедельник, его осенило – у Эвана есть пистолет! Раздобыть дуло можно разными способами, но надежнее всего украсть чистый ствол у «порядочного». Копы, конечно, могут замести за хранение оружия, но убийства на пушке висеть не будет. Такой подход требует подготовки и терпения. Макганн на это не пойдет. Купить пушку из багажника у черномазых – тоже не для него.

Эван к меняле пошел!

Патрику повезло с третьей попытки. Вывеска гласила: «Суперломбард. Скупка и продажа электроники и ювелирных изделий». Скупка краденого и нелегальная торговля оружием тактично замалчивались.

– Патрик, друг мой! – Рашид родился и вырос в Чикаго, в семье эмигрантов, и прекрасно говорил по-английски, но намеренно употреблял странные грамматические конструкции. Патрик понять не мог такого лингвистического притворства. – Видел, конечно. На прошлой неделе небольшой бизнес провернули.

– Какой бизнес?

– Твой друг принес богатые украшения: серьги и ожерелье.

– Сколько дал?

– Не обидел, достойно оценил, как всегда.

– Часть отдал товаром?

Осторожный Рашид промолчал.

Достав бумажник, Патрик соблазнительно зашелестел купюрами.

– Мой друг не говорил, где остановился?

– Кажется, сказал, – улыбнулся Рашид, – но где именно, я не помню…

Торг начался.

Хозяин ломбарда точного адреса не знал, но вспомнил, что Эван снял квартиру где-то на юге Пилзена. Холодный ветер гнал серые облака. Патрик кружил по улицам среди закусочных и дисконтных магазинов с вывесками на испанском. Если повезет, «мустанг» Макганна попадется на глаза. Иначе придется приезжать еще раз.

Удача не подвела. У ветхого бунгало стояла спортивная машина с открытым капотом. Эван с сигаретой в зубах ковырялся в двигателе. Он так увлекся, что заметил Патрика только тогда, когда тот подъехал вплотную. Макганн резко обернулся, зажав в руке тяжелый гаечный ключ.

Патрик вызывающе посмотрел на него, прибавил обороты, двигатель хрипло заурчал – отличное звуковое сопровождение для напряженного момента. Достав из кармана тряпку, Эван вытер руки, затянулся и швырнул бычок на дорогу.

– Заходи! – процедил он и зашагал по растрескавшемуся тротуару.

В старом доме пахло плесенью. Патрик инстинктивно огляделся: на стенах гостиной ни одной фотографии, а из мебели – только скамья для жима, сто двадцать пять килограммов на штанге. Грязным коридором прошли на кухню. В углу – складной столик со стульями. Не дожидаясь приглашения, Патрик сел и закинул ноги на стол.

– Лет восемь не виделись, – усмехнулся Эван, достал из буфета полупустую бутылку виски «Джеймисон» и два высоких стакана. Повернувшись к гостю спиной, он порылся в ящике, вынул кухонное полотенце, положил на стол, разлил виски и сел. – Зачем пришел?

Адреналин прошел по телу Патрика с тонким хрустальным звоном.

– Говорят, ты к Дэнни цепляешься…

– Да ну? Он тебя прислал?

– Я представляю его интересы, – отозвался Патрик. Ни к чему вдаваться в подробности.

Одним глотком Макганн выпил половину виски и аккуратно поставил стакан на стол.

– Это наши дела.

– Он завязал.

– Слышал.

Патрик снял ноги со стола, расправил плечи. Взял стакан, слегка передвинул стул. Чем больше свободного пространства, тем удачнее выйдет бросок.

– Зачем ты так? Вы же раньше были близки, как братья.

– За Дэнни должок. – В спокойном голосе Эвана зазвенел металл. – Как только расплатится, мы снова станем братьями.

– Пошел ты со своим долгом! Никто тебя не подставлял, сам обосрался!

– Ты за этим пришел? – улыбнулся Эван.

– Нет. – Подавшись вперед, Патрик исподлобья взглянул на Макганна. – Я хочу красиво попросить: оставь Дэнни в покое!

Эван осушил стакан. Футболка, со следами машинного масла, в пожелтевших пятнах пота, туго обтягивает широкие плечи.

– Засунь свою просьбу…

Улыбнувшись, Патрик пригубил виски. Все, разговоры закончились, пора за дело браться! Опустив стакан, он незаметно уронил руку на колени. Рукоять ножа шевельнулась за голенищем.

– Что, опустили тебя на зоне?

Эван прищурился, плечи напряглись – вот-вот бросится в драку.

– Уймись, Патрик, ты всегда много рот раскрывал, даже когда зеленым пацаном за нами бегал как привязанный. – Макганн плеснул виски в оба стакана. – Когда-нибудь нарвешься.

Осторожно, не сводя глаз с Эвана и стараясь не шевельнуть плечом, Патрик двинул руку к голенищу, приподняв под столом ногу. Надо достать нож так, чтобы Макганн не всполошился раньше времени. Пальцы коснулись мягкой кожи ботинка.

– Говоришь, все ваши прежние дела уже ничего не значат?

Разговоры закончились, но Макганна надо отвлечь!

– Значили, пока Дэнни тебя, грубияна, не подослал!

Указательный палец коснулся рукояти. Патрик аккуратно подцепил нагретый телом нож и напрягся, готовясь к броску. Нужно действовать быстро, стремительно, но без спешки.

– Грубияна, говоришь? Отстань от Дэнни, иначе получишь от меня!

Патрик мысленно проиграл свои движения: раскрыть нож, броситься вперед, левой рукой ударить Эвана – не слишком изящно, зато эффективно, – приставить лезвие к горлу, оцарапать до крови, крутизну обломать…

– Отвяжись! – Улыбнувшись, Эван положил руку на стол, поверх полотенца.

За дело!

Резко вскочив со стула, Патрик сжал в руке нож. Лезвие холодно блеснуло в полумраке кухни. Макганн молча смотрел на него, не двигаясь с места. Патрик удивился, но отвел левую руку назад, готовясь к удару. Кровь забурлила в жилах, придавая сил, куража, увере…

Бутылка «Джеймисона» взорвалась. В грудь ударило что-то раскаленное. Боли не было, но Патрик налетел на невидимую стену. Он взглянул на стол: мелкие осколки зеленого стекла, остатки этикетки… Рука Эвана не сдвинулась с кухонного полотенца, в котором откуда-то появилась дыра, окруженная тлеющими лохмотьями.

Не может быть.

С легкой улыбкой Эван медленно поднялся, наотмашь занося руку. Мир рассыпался черно-белыми звездами. Патрик почувствовал, что падает. Спину пронзила боль от удара о покрытый линолеумом пол. В легких катастрофически не хватало воздуха.

Эван тяжело наступил на руку, сжимающую нож… «Ой, пальцы, больно, Боже мой, пальцы!»

Удар подбитого сталью ботинка в висок – и темнота накрыла Патрика тяжелым шерстяным одеялом.

Глава 16. Далекие и безмолвные

Три часа утра – посетителей в закусочной почти нет. Устроившись в кабинке для курящих, Эван оглядел зал. За стойкой два копа сгорбились над кружками кофе, стайка молодых подвыпивших парней заняла целый столик. Голоса громкие, акцент как в фильмах Скорсезе. Итальянцев в Бриджпорте стало больше, чем ирландцев, но гордиться нечем. Все изменилось: на месте католической церкви вырос буддийский храм, половина вывесок и уличной рекламы на испанском. Азиаты играют в баскетбол в Макгуэйн-парке, по типу черномазых братков.

Надо провернуть дело и валить отсюда.

Официантка прикоснулась к плечу: «Ах ты, мой хороший!» Налитая грудь выпирает из дешевой формы. Узнать, что ли, когда у нее смена заканчивается? Нет, не стоит, пожалуй. Сделав заказ, Макганн закурил сигарету, затянулся поглубже.

Дэнни подослал Патрика. Странный ход.

Впрочем, Дэнни изменился. Пару лет походил белым воротничком, забыл, что к чему. Злоба захлестнула Эвана черной волной. Он срок мотал, а Картер, гаденыш, жизнь устраивал.

Официантка принесла заказ. Сквозь гамбургер можно было читать газету, суп напоминал крахмальный кисель. Тюремная жратва. Макганн представил себе Дэнни, выстаивающего очередь в тюремной столовой за макаронами с сыром или картофельным пюре в пластмассовом судке и стаканом молока в придачу. Картина еще та! Картеру понравится в трех квадратных метрах тюремной камеры.

Вот в этом направлении и нужно работать.

Эван ел без удовольствия, поглядывая на копов у стойки. Полицейские проводили перерыв за негромкой беседой, и их никто не беспокоил. Официантка нежно скользнула рукой по плечу одного, второго. Чаевые выбивает… У каждого свои методы.

Далекие и безмолвные силуэты небоскребов возвышались в ночном небе над «мустангом». Макганн нащупал в кармане ключи, не сводя глаз с подсвеченных неоном башен, олицетворяющих силу и деньги.

Через неделю – Хэллоуин. Холодный воздух щипал кожу, но Эван не закрывал окон в машине. По обе стороны Лумис-стрит расползались массивы типовых домов. Джонни Кэш [17] пел о человеке, который придет и перечислит всех поименно. «Каждому воздастся по заслугам, – настаивал Джонни. – Река повернется вспять». Макганн твердо верил в это, проезжая по хорошо знакомому району под бетонным чудищем автострады Стивенсона.

Компания «Бранденбург» специализировалась на разборке и сносе промышленных сооружений. Ее производственные корпуса и складские помещения занимали целую улицу, гектаров пятнадцать. Портовая стена возвышалась вдоль берега реки, грязные волны лизали ржавые, прогнившие носы великанских барж. Компания уничтожает ставшие ненужными объекты, а потом избавляется от мусора. Великолепно! Лучшего места не найти.

Выключив фары, Макганн перешел на нейтралку, беззвучно завел машину на стоянку «Бранденбурга». Наемные охранники коротают ночную смену за игрой в кункен, но привлекать их внимания не стоит. Выбрав место потемнее, он открыл багажник.

В свете габаритных огней черный брезент блестел, словно облитый чернилами. Эван, покряхтывая, повернул сверток поудобнее, вытащил, взвалил на плечи. Облегченно вздохнул: не зря дважды в неделю по нескольку раз выжимает вес побольше, чем у нескольких таких Патриков!

Удивительный город Чикаго! Девять миллионов жителей, сорок тысяч тяжких преступлений в год, машин без счета – но ночью в самом центре всегда можно найти тихое место. В воздухе – ни звука, только размеренное дыхание Макганна и влажный плеск реки. Эван шагнул на причал. Внизу поблескивала темная вода.

Пригнувшись, Эван опустил ношу на бетонный настил. Из черного брезента, словно прощаясь, торчал ботинок. Макганн пнул сверток ногой. Брезент скрипнул по краю, борясь с силой трения. Сверток скользнул вниз, увлекаемый собственной тяжестью. Через мгновение вода плеснула, словно из реки выпрыгнула темная рыба. Нет больше Патрика.

Эван вытащил сигарету и закурил. По воде кругами пошла рябь, течение относило полукружия волн к барже, стоящей метрах в сорока от причала. Макганн представил себе мальчишек, вскарабкавшихся на кучу мусора. В руках – ворованное пиво и сигареты, глаза прикованы к бесконечному горизонту… Хорошая была компания: Марти, Шеймус, Эван…

Патрик. Дэнни.

Работа на сегодня закончена. Завтра надо обдумать следующий ход. Странно, что Дэнни подослал Патрика. Неужели Картер настолько туп, что объяснения до него не доходят?

Похоже, словами ничего не добьешься.

Надо найти способ поубедительнее.

Глава 17. Тонкий слой глянца

Белые клубы выхлопных газов поднимались к холодному осеннему небу, но в «мерседесе» никого не было.

Дверь бара «Белая курица» захлопнулась. Дэнни пригубил кофе. Седан Е500 с двигателем V8, магазинная цена – штук шестьдесят. Придурок хозяин побежал за молоком, не заглушив мотор. Можно за десять минут пригнать его в центр, найти через Патрика надежных людей… Час работы – половина месячного жалованья в кармане.

Картер тряхнул головой, отвернулся и сел за руль «форда». Его ждал Ричард, но двадцатиминутная дорога займет минут сорок – время обеда, сплошные пробки.

Сворачивая на Дайверси-авеню, он еще раз взглянул на «мерседес».

Работать стало трудно. Надо было действовать по обычному распорядку, притворяясь, что ничего особенного не происходит. Главное – не давать повода для любопытных взглядов и лишних вопросов. Все утро он провел на Пайк-стрит – недостроенный объект готовили к зиме. Прораб Макклоски держал все под контролем. Каркас здания готов, открытые стены укрыты защитным пластиком, материалы и инструменты складированы. К концу недели стройплощадку можно оцеплять.

Незавершенный комплекс и фургончик простоят до весны.

Дэнни свернул на Лейкшор-драйв. Ветер швырял серо-стальные волны на прибрежные камни, брызги летели выше человеческого роста. Зрелище вполне соответствовало настроению Картера. Прошла почти неделя с тех пор, как Эван вломился в его дом: скоро явится за ответом. Прошла почти неделя, а плана действий еще нет. Зато Дэнни умудрился напомнить о своем существовании полицейскому. Вдобавок Карен слишком хорошо его знает и, кажется, что-то заподозрила.

– Что, милый, опять кошмары? – Карен коснулась темных кругов под глазами Дэнни и нежно улыбнулась его отражению в зеркале.

– Работы много, – пробормотал он с непроницаемым лицом. Она кивнула, чувствуя, что все не так просто.

Дэнни нервничал из-за того, что не мог ей ничего объяснить. У него никогда не было секретов от Карен. У любимой женщины был свежий, необычный взгляд на вещи, и это помогало успешному решению проблем.

Вот только самой последней, самой сложной своей проблемой он поделиться с ней не мог.

Среда. Фирма-озеленитель прислала бригаду для ухода за газонами. Перекликаясь по-испански, рабочие стригли траву и сгребали опавшие листья. Бригадир наблюдал за ними из кабины пикапа рядом с домом Ричарда.