Помоги проекту - поделись книгой:
— О да, — ответил Габорн. — Беда лишь в том, что это Логово находится глубоко под землей, в Подземном Мире, и Аверан не сможет описать тропу, ведущую туда. Ей придется пойти с нами — если ты, конечно, согласишься сопровождать меня.
— Если?.. — удивился Биннесман. — Разумеется, я пойду с тобой.
— Хорошо, — сказал Габорн. — Мне потребуется твоя помощь. Не хочу возлагать на плечи этой юной девушки непосильную ношу.
Аверан закрыла глаза, притворяясь спящей. Она испытывала одновременно стыд и радость от того, что ей удалось подслушать их разговор. Она, пока еще дитя, была единственным человеком в мире, кто научился понимать язык опустошителей, злейших врагов человечества.
Габорн понимал: Аверан пришлось пройти через мучительное испытание, чтобы прочитать мысли Пролагателя Путей. Но даже сам Габорн не догадывался, какие невыносимые страдания ей пришлось претерпеть. Аверан казалось, будто голову ей стянули стальным обручем так сильно, что кости черепа готовы расколоться в любую минуту. Сотни тысяч, а может, миллионы запахов заполнили ее сознание — запахов, которые хранили названия туннелей и их расположение в бескрайнем Подземном Мире, — запахов, некоторые из которых передавались среди опустошителей из поколения в поколение. Перед мысленным взором Аверан проносились туннели и ходы Подземного Мира, соединявшие различные пещеры, подобно широким артериям. Подземный Мир состоял из десятков тысяч туннелей, ведущих к рудникам и каменоломням, к фермам и охотничьим угодьям, к кладовым, где хранились яйца, а также к пещере, которая служила кладбищем. Туннелей, которые вели к смертельной опасности и древним как мир чудесам.
Вот и сейчас ее мучил страх, что ей не удастся удержать всю эту информацию в голове, ведь мозг человека в десять раз меньше, чем мозг опустошителя, человеческому разуму не вместить столько знаний. Главное, суметь вспомнить дорогу к Логову Костей.
— Я должна помнить, — повторяла Аверан вновь и вновь. — Я должна помочь Габорну победить Великую Истинную Хозяйку.
Послышался хруст шагов по гравию дороги. Аверан постаралась дышать легче. Отдых был ей сейчас необходим. Она надеялась продлить его, притворяясь спящей.
Биннесман положил свое седло на крышу повозки.
— Бедное дитя! Взгляни — спит сном младенца, — сказал он.
— Пусть спит, — прошептал Габорн. Его обычно властный голос прозвучал мягко и приглушенно. Так говорит человек, переживающий за своего друга, попавшего в беду, а не король, привыкший отдавать приказы.
Биннесман молча принялся впрягать лошадь в повозку.
— Что еще слышно об опустошителях? — поинтересовался Габорн.
— Разное. Есть хорошие и плохие вести. Мы гнались за ними весь день. Спасаясь от погони, чудовища сотнями падали замертво от изнеможения. Тех же, кто отставал от бегущего войска, ждала неминуемая смерть от наших мечей. От всего войска опустошителей осталось от силы несколько тысяч. Но стоило им добраться до долины Дрейксфлад, опустошители ушли под землю, прорыв ходы в песке. Это случилось около полудня. Наши окружили их на случай, если те попытаются сбежать. Больше пока невозможно ничего предпринять.
В голове Аверан мгновенно возникли образы чудовищ в Дрейксфладе. Опустошители, ростом более шестнадцати футов и двадцать футов в длину, передвигавшиеся на четырех ногах, выставив вперед два рукообразных щупальца, напоминали исполинских скорпионов. Своей головой, имеющей форму лопаты, опустошитель способен прокладывать себе дорогу под землей, проталкивая мордой почву вперед и протискивая затем туловище в образовавшийся ход. Таким же образом, наверное, они вкопались в песок в Дрейксфладе. Этот маневр, несомненно, обеспечил им хорошую защиту от мечей их преследователей.
— Пока ты рассказал мне только хорошие новости. Теперь выкладывай плохие, — тяжело вздохнув, изрек Габорн.
Биннесман продолжал:
— У Пасти Мира мы обнаружили ходы, прорытые опустошителями, ведущие внутрь. Похоже, три опустошителя пробурили туннели в горах после битвы при Каррисе. Каким-то образом они ухитрились обойти наши патрули.
— Клянусь Семью Камнями! — воскликнул Габорн. — Как думаешь, скоро они доберутся до своего логова?
— Это невозможно предугадать, — так же мрачно ответил Биннесман. — Наверняка они уже поведали своей королеве о том, как ты побил их армию в Каррисе, и, возможно, она уже обдумывает, как бы на это ответить.
Высказав свои соображения, Биннесман помолчал.
— Но как же им удалось пробраться через мои патрули? — изумился Габорн.
— Боюсь, это было несложно, — ответил Биннесман. — После битвы при Каррисе орда спасалась бегством сквозь ночь и ливень. Дождь лил как из ведра, лавиной обрушиваясь на спины беглецов. Непроглядная ночь служила им укрытием. Лишь короткие вспышки молний прорывались на мгновение сквозь угольную темноту, освещая бегущее войско. Не мудрено, что этим трем удалось оторваться и исчезнуть в ночи, не успели мы и глазом моргнуть.
Когда лошадь была впряжена, Габорн и Биннесман вскарабкались на козлы. Габорн присвистнул, и лошадь, отмеченная рунами силы, бодро затрусила по дороге.
— Не нравится мне это, — сказал Габорн.
Биннесман промолчал. Казалось, он о чем-то сосредоточенно думает. Наконец он вздохнул:
— Берегись Логова Костей. Берегись Великой Истинной Хозяйки! Когда я думаю о ней, мое сердце переполняется дурным предчувствием. Еще никто не достигал такого мастерства в искусстве рун, как это чудовище.
— Думаешь, она что-то замышляет?
— Тысячу семьсот лет назад, когда Эрден Геборен вел войну в Подземном Мире, с кем он сражался?
— С опустошителями, — ответил Габорн.
— Да, все так считают. А я думаю, дело было не так. В библиотеке короля Сильварреста хранятся древние свитки, написанные рукой самого Эрдена Геборена. В них он завещал людям сражаться не с опустошителями, но с другим, более опасным противником, которого он называет
— Ты думаешь, это существо не из нашего мира?
— Может статься, — сказал Биннесман. — Я много думал над этим вопросом. Возможно, в Другом Мире существуют опустошители более ловкие и могучие, чем те, которых мы знаем. Возможно, здешние опустошители — не более чем тени тех, настоящих. Так же, как мы — всего лишь тени Светлейших из Другого Мира.
— Эта мысль поистине отрезвляет, — изрек Габорн.
Волшебник и Король Земли некоторое время ехали молча. Аверан снова откинулась на подушки и закрыла глаза. Сознание ее было переполнено. Дорога все время вела вниз, и они продолжали спускаться. Вдруг Габорн резко остановил лошадь. Аверан приподнялась на локте и украдкой выглянула из повозки. Она увидела впереди маленький городок, представлявший собой скопление небольших серых домиков с черепичными крышами. Аверан узнала в нем Честертон. Здесь дорога разветвлялась. Одна вела почти строго на Восток, в сторону Морского Подворья, другая — на юго-запад, по направлению к форту Хаберду и далее к Пасти Мира.
Над их головами небо прорезал огромный огненный шар, плюясь во все стороны языками красного пламени. Приблизившись к горам Алькайр, он внезапно взорвался и раскололся надвое. Осколки упали на покрытые снегом вершины гор, до которых оставалось уже не более тридцати миль. Земля содрогнулась, и пару минут спустя до их слуха донесся звук, напоминающий отдаленный гром, многократно отраженный горным эхом.
— Земля в беде, — прошептал Биннесман.
Аверан услышала восторженный крик ребенка. На лужайке перед ближайшим к ним домиком стояла женщина, окруженная тремя девочками. Девочки, каждая не старше шести лег, смотрели на небесное чудо с изумлением.
— Красиво! — проговорила самая младшая из них, указывая пальчиком на огненный хвост, протянувшийся за летящим шаром.
Девочка постарше радостно захлопала в ладоши.
— Ах, это был самый лучший из всех, — воскликнула мать.
За исключением этих четверых на лужайке, весь город был погружен в дремоту. Крестьяне не вставали до тех пор, пока коровы не начинали мычать, требуя, чтобы их подоили.
Габорн повел повозку через город. Девочки и мать провожали их взглядом.
Теперь земля тряслась под их ногами, как старая больная собака. Прав был Биннесман: звездопад и землетрясения были не единственными знаками, говорившими Аверан о том, что земля больна. Были и другие, едва различимые приметы и предзнаменования, которые были доступны, пожалуй, только тем, кто, как Аверан, любил землю всей душой. Она уже давно чувствовала, что с природой творится что-то неладное. Ступая по траве, бродя среди холмов, она переживала вместе с землей ее боль.
Наконец, Биннесман нарушил молчание:
— Габорн, ты говоришь, что нуждаешься в моем совете. Поэтому позволь сказать тебе: ты слишком много взял на себя. Ты собираешься отыскать Логово Костей, проникнуть туда и убить Великую Истинную Хозяйку. Но война-то не твое призвание. Ты не воин, ты — Король Земли, ее заступник. Ты затеваешь войну с опустошителями, в которой должны погибнуть, возможно, тысячи. Тем самым ты ставишь на карту судьбу не только одного человечества. Птицы в листве, мыши в полях, рыбы в море — жизнь, все формы жизни, возможно, погибнут вместе с нами. Земля в беде.
— О, как бы я хотел помочь этой беде, излечить боль земли! Но как это сделать? — воскликнул Габорн.
— Земля не зря избрала тебя. Кто знает, может быть, вместе мы отыщем правильное решение, — отвечал Биннесман. Повозка катилась дальше по дороге, а Аверан продолжала лежать с закрытыми глазами, притворяясь спящей. На сердце у нее было тяжело.
Вот что значит быть преемницей Охранителя Земли, поняла Аверан.
Так Аверан предавалась своим мыслям, а повозка все катилась сквозь ночь. Внезапно повозка остановилась напротив пещеры, где были привязаны десятки лошадей. Внутри пещеры весело потрескивал огонь и слышалась залихватская песня.
— Аверан, проснись! — мягко произнес Габорн. — Мы у Пасти Мира.
Аверан приподняла голову, и Габорн взял свой мешок с доспехами, служивший ей все это время подушкой. В мешке помимо всего прочего лежал и его боевой молот с длинной рукояткой.
Биннесман поднялся на ноги и заковылял к пещере, используя свой посох вместо костыля.
— Этой ночью мне приснился странный сон, — прошептала Эрин Коннал Селинору, когда они спустились к ручью напиться.
Ручей этот протекал в Южном Кроутене, примерно в тысяче миль к северо-востоку от того места, где находилась Аверан. До рассвета оставалось еще по меньшей мере полчаса, а небо уже тлело серебром на горизонте. Предрассветный воздух был наполнен прохладой, землю покрывала обильная роса.
— Странный сон, — повторила Эрин.
Она с подозрением взглянула на рыцарей из Южного Кроутена, сворачивавших лагерь неподалеку. Капитан Гантрелл, худощавый темноволосый человек с фанатичным блеском в глазах, подгонял своих людей, надоедая им указаниями, словно забыв о том, что сворачивать лагерь — самое привычное дело для солдат.
— Сметите грязь с той палатки перед тем, как класть ее в повозку! — говорил он к одному солдату. — Ты неправильно заливаешь костер! — кричал он другому.
В ответ он получал лишь угрюмые взгляды. Эрин было ясно, что войско его недолюбливает.
Только теперь, когда все вокруг были заняты своей работой, Эрин впервые с прошлой ночи решилась поговорить с мужем. Удостоверившись, что никто не обращает на них внимания, они спустились к воде. Здесь можно было спокойно разговаривать, не боясь быть услышанными.
— Тебе приснился сон? — переспросил Селинор, слегка приподнимая бровь. — А что в этом необычного? — он беззаботно опустил свою флягу в мелкий поток, будто не замечая, что они окружены людьми Гантрелла, которые обращались с наследным принцем и его молодой женой как с пленниками.
— Мне кажется, это был не просто сон, — призналась Эрин. — Я думаю, это было видение, — Эрин задержала дыхание, ожидая его реакции. Насколько она знала, каждый, у кого были видения, проявлял и другие признаки сумасшествия.
Селинор помолчал, глядя в кружку.
— Кем было послано это видение? — тяжело спросил он наконец.
Он ничего не хотел знать о безумных видениях своей жены.
— Помнишь, как вчера я уронила свой кинжал в круг огня в Твинхавене? Едва огонь коснулся кинжала, тот исчез. Он прошел через врата в Другой Мир.
Селинор кивнул, но промолчал. Он смотрел на нее с подозрением, но не хотел прерывать ее рассказ.
— Ночью мне приснилось некое существо из Другого Мира, похожее на огромную сову, живущую в пещере под раскидистым деревом. Она держала мой кинжал в клюве и разговаривала со мной. Она меня предостерегала.
Селинор наполнил кружку и перевел дыхание. Как и большинству людей, ему становилось не по себе, когда речь заходила о Другом Мире. Другой Мир был населен легендарными существами, такими как Светлейшие, но также и легендарными чудовищами, такими как ящерицы, которых пламяплеты Раджа Ахтена вызвали в Лонгмоте, или Темный Победитель, которого они впустили в Твинхаван.
— И о чем это… существо предупредило тебя?
— О том, что Темного Победителя нельзя истребить. В его теле сокрыт нечистый дух, сущность настолько угрожающая и ужасная, что вселяет страх даже в сердца Светлейших. Имя этому созданию локус, а все вместе они называются локи. Из всех локи этот — один из самых могущественных. Имя ему Асгарот.
— Если ты убеждена, что этот Асгарот опасен, то почему ты говоришь шепотом? Почему не сказать об этом открыто, не прокричать всему миру, предупреждая об опасности?
— Потому что Асгарот может быть рядом, — прошептала Эрин.
По стволу ближайшего к ним дерева стремительно взлетела белка и пропала в ветвях. Эрин бросила быстрый взгляд в сторону дерева и продолжала:
— Можно только уничтожить тело, которое служит пристанищем этому духу. Так, как Миррима умертвила Темного Победителя. Но истребить Асгарота невозможно. Оторвавшись от тела, локус ищет нового хозяина, недоброго человека или животное, в котором он может поселиться, чтобы управлять им.
Она помолчала, давая ему возможность подумать над ее словами.
— Когда Миррима убила Темного Победителя, смерч поднялся в воздух над его останками. Поднялся и понесся на восток, в сторону Южного Кроутена.
Селинор метнул в ее сторону гневный взгляд:
— Ну и что?
— Ты говорил, у твоего отца были приступы одержимости…
— Может, мой отец и безумен, но никто не посмеет сказать, что он недобрый человек! — отрезал Селинор.
— Ты же сам рассказал мне, как дальновидца твоего отца нашли мертвым, — напомнила Эрин. — Твой отец мог убить его в приступе помешательства. Или это был поступок недоброго человека.
— Я вовсе не уверен, что именно он убийца, — сказал Селинор. — Тому нет доказательств. Кроме того, мой отец начал вести себя странно еще до того, как колдуны Раджа Ахтена вызвали Темного Победителя. Даже если твое видение было правдивым и этот «локус» действительно существует, это не даст тебе никаких оснований подозревать моего отца.
Селинор даже и думать не хотел о том, что его отец одержим. Эрин не винила мужа. Однако и то, что странное поведение его отца было замечено уже давно, не подлежало сомнению.
Эрин не находила себе места. Сова из Другого Мира показала ей локус, зловещую тень, которая, поселившись в одном человеке, распространяла свои щупальца по всему миру; щупальца зла и мрака, которые могли опутать любого. Они заползали внутрь людей, одурманивая их сознание и наполняя человека своей собственной порочной сущностью.
Сети зла, сплетенные локусом, неотвратимо расползались по земле, проникая в сердца, подчиняя себе сознание каждого, кто попался в эти сети, заставляя людей враждовать с себе подобными.
Эрин никогда раньше не встречала Гантрелла, однако исступленный блеск в его глазах и то, как он заставлял своих людей сторожить Селинора, наследного принца, словно тот был пленным шпионом, наводило ее на мысль, что капитан попал под влияние локуса.
Отец Селинора тоже не давал ей покоя. Он провозгласил себя Королем Земли. Он что-то замышлял против Габорна, распространяя о нем сплетни, подстрекая против него правителей отдаленных земель, которые должны были стать союзниками Габорна.
Если даже Асгарот и не вселился в отца Селинора, его отец в любом случае представляет собой опасность.
— Что это вы тут уединились? — послышался голос капитана Гантрелла.
Он подошел как бы невзначай, пытаясь кривой ухмылкой прикрыть недоброжелательность и подозрение.
— Обдумываем, как бы нам сбежать обратно во Флидс, — сообщила Эрин издевательским тоном.
— Не слишком хорошая идея, — сказал Гантрелл, пытаясь поддержать шуточный тон.
Получилось фальшиво. Эрин давно заметила, что чувство юмора у него совершенно отсутствует.
Гантрелл с одобрением взглянул на своих рыцарей, которые уже оседлали коней и были готовы выступать.
— Что ж, пора отправляться, пока еще прохладно, — изрек он.
Эрин заставила себя улыбнуться, хотя ее беспокойство насчет Гантрелла все нарастало. Чутье подсказывало ей: вместо того чтобы вежливо улыбаться ему, словно какому-нибудь надоедливому поклоннику, лучше было бы вспороть Гантреллу брюхо и повесить его на собственных же кишках.
Поделиться книгой: