Вуаль тысячи слез

Он презирал Нита Сахора и все его убеждения. Сахор заслужил такую судьбу. Нит Сахор слишком увлекался кундалианскими легендами, кундалианской историей и магией. Он не мог отличить зерна от плевел, дешевых фокусов — от реальной действительности, не видел границы между фактом и выдумкой. И самое страшное, что Нит Сахор стремился изменить устои и традиции Товарищества. Он стал подвергать сомнению основные заповеди, которые все гэргоны считают верными и единственно правильными с того момента, как мыслительные программы инсталлируются в их мозг. Заповеди, на основе которых и была создана кристальная база данных. Заповеди, ставшие источником всех знаний и достижений в'орннов еще до того, как была разрушена их собственная планета. Нит Сахор считал заповеди подозрительными; он утверждал, что ядовитые испарения страшного пожара в древности помешали пересылке информации, и то, что осталось от заповедей, — либо недостоверная, либо не полная версия. Сахор осмеливался поносить даже Товарищество и саму расу в'орннов. Он был очень опасным предателем, ибо пытался свергнуть власть гэргонов. Под конец, ведомый собственными иллюзиями, он вступил в сговор с врагами — сначала с бывшим регентом Элевсином Ашерой, а затем с колдуньей Джийан и ее любовником, предателем Реккком Хачиларом.

От воспоминаний о Ните Сахоре и его вероломном предательстве кровь Нита Батокссса закипела. А потом гэргон снова почувствовал ужасную пустоту, ибо его собственная сила наиболее ярко проявлялась на фоне почти равного ему по силе противника. Теперь же врага нет, и его останки, если есть на свете справедливость, должно быть, отправились в ледяную Н'Луууру.

Зеленоватая луна робко светила в окна палаты предков, а кипящая энергия собравшихся согревала не хуже фотонного реактора. Ниту Батоксссу воздух казался спертым от огромной очереди плакальщиков, нескончаемой змеей вползавшей в палату с одной стороны и выползавшей с другой. Вот бы вернуться в лабораторию и заняться экспериментами!.. Прищурившись, Батокссс наблюдал за толпой — как они едят, пьют, негромко переговариваются, тяжело дышат, будто огромное стадо глупой скотины. Как он всех их ненавидел! О чем они думают? Незначительные события их ничтожной жизни, повседневная суета, от которой все гэргоны, за исключением Нита Сахора, давно отказались. Гэргоны не боялись посмотреть в лицо вечности, а после этого все выглядит уже иначе. Необыкновенное по остроте и глубине, почти не поддающееся контролю ощущение — держать частицу Космоса в нейронной сети собственной руки, покрытой защитной оболочкой. Что это значит — управлять кусочком Космоса, разгадывать его тайны, затаив дыхание, следить за микроскопическими орбитами энергии, из которой состоит сама жизнь!

Однако из-за этих экспериментов Батокссс стал презирать все касты. Ну или почти все. Даже в этой толпе был некто, еще интересовавший гэргона. Взгляд Батокссса упал на Кургана — властолюбивого, гордого, опасного, такого, каким с раннего детства учил его быть он сам — гэргон, в ту пору именовавшийся Старым В'орнном. Рубиновые зрачки загорелись — Курган Стогггул был загадкой, достойной исключительного интеллекта Нита Батокссса и его научного любопытства. С момента рождения Кургану была предрешена особая судьба, но насколько особая — никто из в'орннов и представить себе не мог. Нит Батокссс приложил все силы, чтобы Курган вырос особенным, не похожим на других.

Гэргон подошел к регенту, и они тут же остались одни. Вокруг выросла стена молчания. И в'орнны, и кундалиане отводили глаза. Их страх казался чем-то материальным, однако даже он не мог развеять раздражения, которое окутывало Батокссса, словно вуаль — плакальщика.

— Время пришло, — спокойно и мрачно проговорил гэргон. — Пора начать Перевоплощение.

Курган подошел к байену. Нит Батокссс смотрел, как правитель повернул ручку. Сердца мертвого регента начали пульсировать, будто возвращаясь к жизни, а потом принялись медленно таять, растворяясь в сине-черной жидкости, стекающей в Чашу души.

Тишина, подобно фотонной волне, накрыла собравшихся. Нит Батокссс слышал их тихое, как у испуганных животных, дыхание. Глаза были прикованы к Кургану, который поднял хрустальную чашу, и все увидели растворившиеся сердца. Посмотрев вокруг, регент прочитал молитву за Перевоплощение, которая кончалась знакомой всем фразой: «Жизнь — это смерть, а смерть — это жизнь».

Курган залпом осушил чашу.

3

ЗАГАДКИ

— Что же нам теперь делать без Джийан? — проговорила Элеана.

Реккк Хачилар, Элеана и шестиногая раппа Тигпен стояли рядом в свете трех лун.

— Спасать ее! — с железной логикой воина ответил Реккк.

— Это будет не так просто, — предупредила Тигпен.

Риана рассказала им о том, откуда взялись хризалиды Джийан.

— Но ведь Джийан — могущественная волшебница, — возразила Элеана. — Как она позволила захватить себя?

— Маласокка — очень опасное заклинание.

По названию заклинания Риана догадалось, что оно принадлежит языку Венча — прародителю старорамаханского языка. На нем еще говорили друуги — кочевые племена, населявшие бескрайние просторы Большого Воорга и считавшиеся потомками первых рамахан.

Усы Тигпен дрожали от возбуждения.

— Ручаюсь, ничего подобного на Кундале не видели уже много столетий. Хотя известно заклинание с незапамятных времен. Только смерть гостевого тела может нейтрализовать его. — Тигпен заглядывала в глаза друзей. — Возможно, нам следует смириться с тем, что мы потеряли нашу госпожу.

— Должен быть какой-то выход.

— Отправимся за ней следом, — твердо сказал Реккк. — Уверен, что мы вместе сможем…

— Как раз это у нас и не получится! — возразила Тигпен, прижав треугольные уши к голове, покрытой рыжеватой шерстью, и встала на крепкие задние лапы. — При первой же попытке она точно перебьет нас всех. Даже если кто-то и останется в живых, что тогда? Кто сможет ее убить?

— Что же ты предлагаешь? — Элеана уперлась руками в бока. — Я, например, не собираюсь просто сидеть и смотреть, как какой-то демон из Бездны уничтожает дух госпожи Джийан!

Усы Тигпен бешено задергались.

— Твоя преданность госпоже Джийан воистину трогательна, дорогая моя. Только дело не в том, что ты чувствуешь, а в том, насколько хватит этой преданности. — Она постучала длинными когтями. — Не забывая ни на минуту о положении госпожи. Джийан, я не могу позволить вам подвернуть себя огромной опасности, которую представляет Маласокка. Ведь появление заклинания возвещает об ужасном возвращении демонов в наш мир.

— Откуда ты можешь знать…

— Я знаю. — Тигпен разжала челюсти, и тонкий желтый язык вытащил из ее рта маленький круглый предмет. Тигпен держала его между зубами так, чтобы все могли рассмотреть, что в глубине предмета рассеивающиеся облака составляют нескончаемый узор. — Он показывает мне будущее. И не просто предсказывает, а точно показывает наиболее вероятное будущее, в котором вы с Рианой уходите вслед за Джийан и умираете рядом с ней.

— Кундалианская чушь! — воскликнул Реккк. — Не верю ни единому слову! — Он вложил свой меч в ножны. — Я отправляюсь за госпожой и найду способ ее освободить. — Было ясно, что он никого не слышит и даже толком не понимает, о чем говорит.

— Сейчас ты никуда не идешь, — остановила его Риана. От слов Тигпен у нее будто мороз прошел по коже. — Хотя бы потому, что не знаешь, где она.

— Риана права, — вздохнула Элеана. — Реккк, я не меньше твоего хочу отправиться за госпожой Джийан. Но пока у нас, кажется, нет другого выхода. Надо послушать Тигпен.

Ночь становилась все холоднее. По предложению Рианы друзья влезли через разбитое окно обратно в библиотеку и составили тяжелые грубые стулья из аммонова дерева вокруг длинного обеденного стола.

— Прежде чем услышать продолжение твоей истории, я хотел бы знать, как ты можешь видеть будущее, — проворчал Реккк.

Тигпен, свернувшаяся калачиком на стуле, вздохнула.

— Как я уже сказала, это наиболее вероятное будущее из многих возможных.

— Из скольких возможных? — спросила Элеана.

— Из бесчисленного множества, дорогая моя.

Реккк был слишком возбужден, чтобы сидеть спокойно. Вскочив на ноги, он нервно зашагал по плиточному полу, подошел к камину и, сложив дрова в почерневший очаг, развел огонь.

— Объясняй! — потребовал он.

— Терпение, храбрый воин.

— То малое, чем я обладал, ушло вместе с Джийан, — начал Реккк, оторвавшись от камина, — поэтому прошу не тянуть с ответом.

Раппа вновь показала маленький шарик.

— Риана подтвердит, что в тех из нас, кто способен к Припрыжке, живет крошечное, похожее на маленького червячка существо. Его называют мононкул.

Элеана вскрикнула, ее лицо выражало отвращение.

— Это правда, Риана? — спросил Реккк, вытирая руки от сажи. — В тебе действительно кто-то живет?

— Да, это существо необходимо для Припрыжки. Во время нее тело накапливает самую разную энергию, в том числе и довольно вредную. Мононкул действует наподобие фильтра, способствуя превращению одной энергии в другую и очищая организм.

— Риана еще не знает, — вставила Тигпен, — что, когда организм припрыгивает, мононкул поглощает всю радиацию. Миры безграничны, они существуют как параллельно один другому, так и внутри друг друга. Когда организм припрыгивает, не существует таких категорий, как время и пространство, по крайней мере в обычном понимании. Все миры существуют одновременно. Поэтому неудивительно, что в процессе Припрыжки накапливаются остатки самой разной энергии. — Раппа катала шарик между пальцами. — Обломки прошлого или будущего врезаются в сам организм припрыгивающего. Они для нас довольно вредны, однако их нейтрализует мононкул. Но в отличие от радиации остатки энергии не могут быть переработаны, поэтому по отношению к ним выбирается альтернативный способ — он объединяет их вокруг себя.

Риана взяла шарик у Тигпен и внимательно на него посмотрела.

— В конце концов он принимает вот такую форму.

— Именно, — довольно кивнула Тигпен, — а потом покидает готовый предмет.

Огонь в камине разгорелся, а Реккк подошел к Риане.

— А как же будущее? И прошлое?

— Как мне объяснить? — Тигпен почесала за ухом. — Представляешь, как солнце отражается о водную гладь или свет лампы — о хрустальную вазу? Представь, как ты воспринимаешь эти отблески, — иногда кажется, что их видно, а иногда — нет. Именно так и устроен этот шарик.

Элеана тоже подошла поближе, чтобы рассмотреть любопытную вещицу.

— И ты видишь здесь будущее, такое будущее?

Тигпен торжественно кивнула.

— Где-то когда-то случится именно так, как я сказала. Риана и Реккк погибнут от рук демона, в которого превратилась госпожа Джийан.

— Да пошел этот мононкул в Н'Луууру, — выругался Реккк.

Элеана проницательно взглянула на раппу.

— В таком случае мы должны постараться, чтобы это будущее никогда не настало.

Тигпен выпрямилась на стуле.

— Моя дорогая, ты смогла понять самую суть. — Раппа посмотрела на Реккка. — А ты понимаешь, упрямый солдат? — спросила она.

— Я сильно ее люблю, раппа. Это ты понимаешь?

Тигпен аккуратно положила лапу на его руку.

— Лучше, чем ты можешь себе представить, смельчак.

— Ну тогда предложи что-нибудь другое, чем найти Джийан и сразиться с демоном, который овладел ею. От твоих пророчеств у меня руки опускаются.

— Мы найдем Джийан, — сказала Риана, — только сначала нужно придумать, как изгнать демона, не убив ее. — Она видела, как Тигпен наблюдает за ней блестящими глазами. — Сильная рука и бесстрашное сердце не помогут уничтожить демона. Нужно использовать знания.

— Я не понимаю, Дар Сала-ат, — нахмурившись, проговорил Реккк.

— Единственное, что я знаю про демонов, — продолжала Риана, — это то, что они созданы из огня. Силой и храбростью их не одолеть. Наоборот, во время борьбы они становятся еще сильнее. Можно представить, будто они кровожадные грабители: чем яростнее от них отбиваешься, тем с большим напором они стараются вернуться. Однако, как и те грабители, они довольно ограниченны, хотя глупыми их не назовешь. Вот только все, что не касается их непосредственно, выше понимания демонов.

— Дар Сала-ат абсолютно права, — заявила Тигпен, — зло повторяется снова и снова, следуя бесконечной модели. Зло безжалостно и неумолимо, обладая огромной властью. Но оно не имеет свободы и, если так можно сказать, запрограммировано. Поэтому все его действия механически примитивны и предсказуемы.

— Наконец-то мы заговорили о чем-то конкретном, — воскликнул Реккк, — о трещинах в броне противника.

— Сейчас мы говорим об абстрактном зле, поэтому ничего нельзя воспринимать буквально.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Элеана.

— То, что я сейчас говорю, поможет нам остаться в живых. — Тигпен снова заглядывала в глаза собравшимся. — Природа зла, то, что Реккк так живописно назвал трещинами в броне, скрыта под огромной силой. Именно поэтому его механические, часто предсказуемые проявления нас так шокируют.

— Абсурд! — выпалил Реккк. — Каждый из нас не раз сталкивался со злом и отлично изучил его проявления.

— Ну конечно же! — согласилась Тигпен. — А теперь вспомни, Реккк, как Малистра смогла проникнуть в твое сознание настолько, что ты попытался похитить Дар Сала-ат. И у тебя все получилось бы, если бы не находчивость Рианы.

— Это больше не повторится, — мрачно пробормотал Реккк. Похоже, он давно позабыл о пренеприятном инциденте.

— Реккк, я не сомневаюсь в чистоте твоих помыслов. — Тигпен постучала когтями по столу. — Однако в душе каждого из нас есть темная сторона. Ты ведь сам прошел испытание… Есть место, которое рамахане называют Белокостные Врата. Там скрывается весь гнев, отчаяние, зависть и другие отрицательные эмоции, которые мы испытываем. Суть в том, что демоны инстинктивно чувствуют, как открыть Врата и довести нас до такого состояния, когда эмоции, накопившиеся на темной стороне души, вырываются наружу. Чем ближе мы ко злу, чем больше мы с ним миримся, тем вероятнее, что Бело-костные Врата откроются и из черной дыры польются нечистоты, заражая, оскверняя, ослепляя и сбивая нас с пути. Поэтому Риана права, когда говорит, что мы должны использовать знания. Мы должны точно знать, что делаем, прежде чем сразимся с демоном, который завладел душой Джийан.

— Так скажи нам, что делать! — прогремел Реккк.

— Увы, не могу, я ничего не знаю про Маласокку.

— А кто может знать? — спросила Элеана, испуганно поглядывая на неистово потрясающего кулаками Реккка.

— Никто из моих знакомых, — развела руками Тигпен. — Но оглянитесь вокруг, здесь собраны лучшие мысли великих рамахан.

— Ни я, ни Реккк не умеем читать на Древнем языке кундалиан, — напомнила Элеана.

— Но Риана и я… — Тигпен зацокала желтым языком.

— У меня другое предложение, — вмешалась Риана. — Джийан говорила, что для продолжения магического образования мне нужно встретиться с Джоннкой, имари из «Сияния» в Аксис Тэре. Держу пари, она сумеет нам помочь.

— Как раз это мы и не должны делать, — покачала головой Тигпен.

— Я за то, чтобы пойти туда, — резко сказал Реккк. — Я бывал в том кашиггене и помню его расположение. Сейчас это лучшее, что можно придумать.

Полосатый хвост Тигпен застучал по спинке стула.

— Послушайте меня хоть секунду! Нужно предполагать худшее — что Тзелос уже овладел памятью и мыслями Джийан. В таком случае существует большая вероятность того, что Тзелос станет искать Риану именно там. — Она снова вытащила маленький шарик. — Именно в «Сиянии» все и случится, Реккк, там вы и умрете вместе с Рианой. Мы не должны этого допустить. Нельзя идти туда.

Реккк зарычал и полез в разбитое окно.

— Думаю, вам с Рианой нужно искать собственный выход из положения. И чем скорее, тем лучше, — заявила Элеана, направляясь вслед за Реккком.

* * *

Некоторое время они стояли молча, наблюдая, как занимается заря. Прохладный ветер, первый вестник наступающей осени, развевал их одежду, обжигая руки и ноги.

— Бездействие сводит с ума, — наконец проговорил Реккк. — Где-то она страдает в заключении, терпит жуткую боль, борется за собственную жизнь…

— Не стоит себя мучить, — мягко произнесла Элеана. Реккк запрокинул голову.

— Это единственное, о чем я в состоянии думать с тех пор, как исчезла Джийан, — заорал он, — и я буду думать об этом до тех пор, пока она не окажется рядом!

— В таком случае ты скоро сойдешь с ума.

— Отлично. Ничего другого я не заслуживаю.

— О чем ты говоришь?

— Я должен был защитить ее.