Без образа и подобия

Нападавший взмахом руки оборвал щупальце, а заодно отрезал мне переднюю правую лапу, которой я пытался его ударить. Внезапно оказавшись рядом со мной, он сильно пнул ногой в бок. Мое тело ударилось о стену с такой силой, что бетон большими кусками начал падать на пол, а гул пошел по всему зданию. Немыслимо, в этой комнате и стены укреплены магией! Удар нарушил мне координацию движений, но я успел заметить, как вампир разворачивается в сторону застывшей в углу девушки. Убежать Чистый Родник то ли не догадалась, то ли не смогла. Ничего другого, как снова ринуться в атаку, не оставалось, и я снова прыгнул.

В этой атаке я лишился оставшихся щупальцев и кончика хвоста, а на броне с левой стороны туловища появились три глубоких шрама. Морда превратилась в кровавое месиво, хорошо, что я не нуждаюсь в глазах, иначе ослеп бы. И еще хорошо, прыгаю я низко, иначе враг давно располосовал бы брюхо. Кажется, он решил покончить со мной как можно быстрее, потому что в дальнейших моих воспоминаниях не сохранилось ничего, кроме града молниеносных и очень точных ударов. Последнее, что я помню, это ощущение дробящихся под ногой вампира ребер и ласковые объятия уже знакомой стены.

Сознание включилось щелчком, как всегда бывает в таких случаях. Особенности проектирования, Малик желал, чтобы его творения сразу вставали в строй. Правда, наш создатель не учел, насколько сложно залечить способные отправить меня в нокаут раны, и влияние болевого шока. Кажется, двигаться я не способен. Посмотрим.

Первая попытка встать, несмотря на отключение болевых рецепторов, закончилась провалом. Сил не хватило. Я рухнул на пол, понимая, что все бессмысленно и, зайдя в комнату, не увижу никого живого. Девушка мертва. Я проиграл. Вцепившись единственным, чудом уцелевшим, щупальцем в стену, рывком поднялся, шагнул вперед. Снова упал. Совсем забыл, у меня же нет половины передней лапы. В третий раз поднялся медленно, с трудом, прислонился к стене. И поковылял в сторону пролома. Кажется, я все-таки пробил стенку и выпал в коридоре.

— Господин Максим! — Ко мне бежал один из охранников, Девятый Свиток. Меня всегда удивляло это имя. — Господин Максим, вы живы!

Сил не оставалось. Кицуне подхватил меня с правой стороны и помог сделать несколько оставшихся шагов.

— Максим!

Сначала я не узнал голос. Просто не поверил. Ну не могла девчонка уцелеть, вампиру достаточно мгновения, чтобы убить слабого лисенка. Тем не менее, вот она, повисла на шее, рыдает. Ее небольшой вес послужил последней каплей, и я тяжело опустился на брюхо. Так и сидели.

Причина, по которой Чистый Родник была еще жива, стояла здесь же. Звенислав. Девчонка все-таки успела его призвать. Мастер города стоял перед моим бывшим противником, задумчиво рассматривая искривившееся в муке лицо. Нападавший висел в воздухе, раскинув руки крестом, вокруг него ощущалось такое скопление силы, что даже нахождение рядом причиняло боль порванной оболочке. Руки у пленника по локоть были отрублены и висели здесь же, время от времени из остатков конечностей вытекали тонкие струйки крови. Кровь тянулась от культей к повисшим в воздухе конечностям, словно живые змейки, но всякий раз останавливалась и заползала обратно, в израненное тело. Не знаю, что сделал с врагом Звенислав, но сейчас тот никакого вреда причинить не мог.

Легкое ощущение перехода заставило меня повернуть голову. Появился очередной вампир, из числа подданных Звенислава. Я знал его, птенца Харальда по имени Патрик. Вид у него был потрепанный: разорванная одежда, потеки крови на туловище, правый глаз до сих пор регенерировал. Патрик склонился в низком поклоне.

— Простите, мессир. Я его упустил.

Звенислав кивнул. По его виду не скажешь, о чем он думает на самом деле, но у меня сложилось впечатление, что такого результата старый вампир ждал. Наконец висевший в воздухе пленник дернулся, обмяк, глаза его закатились. Мастер города отвернулся и перевел взгляд на безрадостную картину. Посреди разгромленной комнаты (даже стены треснули, что уж говорить о хрупких вазах и прочих мелочах) стояли два охранника, в растерянности глядя на ревевшую в три ручья младшую госпожу. Чистый Родник по-прежнему не могла оторваться от моей тушки. Даже не обращала внимания на испачкавшееся в крови платье.

— Не реви. От частых слез цвет лица портится. — Всхлипы постепенно начали затихать. «Однако, вампир неплохой психолог», пришла в голову вялая мысль.

Вампир присел рядом с нами и принялся оглядывать мои раны. Посмотреть было на что — обрывки щупальцев вокруг шеи, уцелело одно, которое сейчас и цепляется за что ни попадя. Половины передней лапы нет, равно как и когтей на второй передней, куцый огрызок хвоста бессильно вытянулся вдоль покрытого сетью сочащихся кровью ран туловища. Морды нет, как будто по ней ударили рифленым молотком для отбивки мяса. Качественно так ударили. Да и просто интересное зрелище, вампиру еще не доводилось видеть этой формы. Броня по бокам содрана, из глубоких ран кое-где торчат внутренности.

Непонятно хмыкнув, Звенислав закатал рукав, полоснул когтями по запястью.

— Пей.

К возвращению Ступающей Мягко я чувствовал себя наркоманом, пять минут назад засадившим желанную дозу. Не знаю, что текло в венах у мастера города, но мои раны исцелились буквально на глазах, зато рассудок слегка затуманился. Хотелось бегать, совершать глупости, беспричинно смеяться. К счастью, мне хватило соображения вовремя усилить контроль над нервной системой, и заметить неадекватное состояние окружающим было сложно.

Удалось даже переговорить со Звениславом. В ответ на просьбу не афишировать мое участие в сегодняшней схватке вампир покачал головой.

— Не выйдет. Я не могу убить Брана, — он указал на распятого. — Погибни он в схватке, дело иное, но пленника убивать нельзя. Тогда начнется война, может вмешаться Совет. Мне это невыгодно, по крайней мере, сейчас. А Бран все расскажет своему мастеру.

Но я не думаю, что Дитрих станет разглашать подробности. Я заставлю его заплатить, дорого заплатить за сегодняшнее, он долго не посмеет сунуть свой нос в мой город. Если хочешь, представим тебя обычным оборотнем-наемником, старым и опытным. Пусть Бран силен, он второй птенец Дитриха, однако среди волков встречаются равные ему по силе, так что объяснение никого не удивит. Хотя ты достойно сражался.

— Второй? Не хотел бы я встретиться с первым. Пока что.

— Не встретишься, — усмехнулся Звенислав. — Я его убил.

В комнату, как буря, ворвалась глава клана. Окинув быстрым взглядом всех присутствовавших, она резко выдохнула при виде Чистого Родника. Девушка умылась, сменила одежду и сейчас вовсю отдавала указания, требовалось успокоить соседей и оценить ущерб от схватки. Кажется, она сердилась на себя за проявленную слабость. Ступающая Мягко пару секунд постояла, застыв, пристально вглядываясь во внучку, затем ощутимо расслабилась и подошла к нам.

— Спасибо, Звенислав. Спасибо.

— Не меня благодари. Своего охранника. Карл напал на Патрика, в то время как Бран собирался убить твою наследницу. Максим держал Брана почти шесть секунд, прежде чем я вмешался.

Я ожидал, что Ступающая Мягко в очередной раз хлопнется на пол, но она ограничилась низким поклоном. Правда, ее аура очень красноречиво говорила о глубокой благодарности. Она что, начинает считать меня кем-то вроде ангела-хранителя клана? Пускай, лишь бы о своих обязательствах не забывала.

Перед уходом Звенислав поведал интересный слух. Сплетню, можно сказать. Якобы в Москве объявился невидимый убийца, уничтоживший уже нескольких магов, и его никак не могут поймать. На него не действует магия, а описания свидетелей сильно различаются. Магический поиск тоже ничего не дал.

Вполне возможно, это действует один из моих сородичей. Причин любить магов у него нет, скорее наоборот. С нашей подготовкой поймать его сложно, маги пустоты встречаются редко. То, что я предпочел мстить Малику, не означает, что такой путь выберут все — кое-кто может захотеть уничтожить всех носителей дара. И что мне делать с этим знанием? Как найти собрата в большом городе, я понятия не имею, а привлекать внимание бессмысленными метаниями не стоит. И не обязательно убивает мой родич, маги тоже неплохо умеют заметать следы.

Поэтому я попросил мастера города сообщить, если про неуловимого убийцу станет известно что-нибудь еще, и отложил знание в дальний уголок памяти. Посмотрим, что можно будет сделать. Скоро вернется Хитрый Нос, вдруг он привезет новости.

Глава 4

В бытность студентом приходилось мне подрабатывать интеллектуальным и, если можно так выразиться, полу-интеллектуальным трудом. Писать рефераты, набивать тексты на компьютере, работать экономистом на полставки и прочая дребедень. Вот чего не доводилось делать, так это торговать — ни в магазине, ни на улице за лотком. Можно сказать, новая жизнь значительно расширила мой кругозор и в этом отношении.

Приняв облик субтильного паренька в белом халате, я застывшей статуей стоял у тележки с мороженым. Подходили детишки, мамы-папы, протягивали деньги, получали взамен товар и сдачу. Зачем? О, это довольно любопытная история.

С приходом весны город оживился. Не только в физическом, но и в магическом плане. Ни с того, ни с сего резко выросло количество проколов в нереальность, ошалевшие оборотни дикими выходками пугали магов и обычных людей, колдуны, чувствующие наступление враждебного темной энергетике сезона, торопились закончить свои дела перед отъездом в дальние страны. Как назло, Звенислав уехал в Москву (впрочем, меня его отъезд радовал по сугубо личным причинам) и Харальду приходилось отдуваться за своего отсутствующего родителя.

При всем уважении к правой руке мастера города, Харальд справлялся не лучшим образом. Ну не хватало ему сил для того, чтобы успевать закрывать все проколы, и авторитета для тотального запугивания буйной мажеской вольницы. И авторитета охотников тоже не хватало. Оставалось надеяться на скорое возвращение Звенислава и делать, что можно.

В данный момент я выступал в роли гибрида гуманитарной помощи и межпространственной затычки. Иного определения для себя я подобрать не смог. Как еще можно назвать существо, по просьбе главы клана кицуне собственным антимагическим полем (!) закрывающее прокол в нереальность до того момента, как Харальд сумеет выкроить время и заштопать дырку? Прокол появился недалеко от нашего ресторанчика, и Ступающая Мягко не хотела, чтобы пролезшая в реальный мир сущность первым делом набросилась на наложенные лисицами хрупкие заклинания удачи.

Ставить машины в этом месте знак запрещал, и ушлые кицуне решили проблему свойственным им творческим образом, то есть, приволокли откуда-то тележку с мороженым. Меня вообще восхищает их способность делать деньги из воздуха. И вот я уже битый час стою, торгую, начинаю познавать тонкости уличного бизнеса. Кстати сказать, судя по внешнему виду ползущей в мою сторону троицы, сейчас мне предстоит познать еще один аспект торговли — банальный рэкет. Наверное, Звенислав прав, и при моем создании использовалась кровь демона, ингредиент редкий и дорогой. Чем-то иным сложно объяснить те невольные агрессию и страх, чувства, которые большинство простых людей испытывает в моем присутствии. В обычном облике задирать меня опасаются даже пьяные субъекты, а вот невысокого пацана-мороженщика всяк обидеть норовит.

Троица ханыг окружила тележку, двое зашли с боков, один, в длинном, когда-то белом плаще, встал передо мной. Улыбаясь гнилыми зубами, он начал заранее заготовленную речь.

— Мальчик, дай мороженого.

Обычному человеку было бы очень неприятно услышать подобное заявление. Наркоман в поисках дозы представляет собой страшное зрелище, вы уж поверьте. Оно и мне не понравилось, но не потому, что предстоящая… даже не знаю, как назвать эту курьезную ситуацию… предстоящее избиение пугало. И вовсе не потому, что всякого рода потасовки случались слишком часто, и не вызывали ничего, кроме глухого раздражения. Мне просто было неприятно находиться рядом с тремя такими ничтожествами.

Поэтому, деньги я отдавать передумал. Хотя и понимал, что действую глупо. От пятисот рублей кицуне не обеднеют, а внимание привлекать не стоит.

— Может, тебе еще и денежек дать?

— Ну вот видишь, ты сам все понимаешь, — захихикал наркоша и качнул длинными сальными волосами. Его товарищ даже засунул руку в «карман» на моем «фартуке», которую я немедленно крепко зажал между двумя слоями внешней брони. Потом решу, что делать с этим типом.

— Сейчас. — Я открыл тележку, пошарил между коробками и вытащил огромный «чупа-чупс». На палочке.

К чести вождя местной ячейки партии любителей кайфа, что означает протянутый подарок, он понял быстро. Видимо еще не все мозги прокурил (проколол, пронюхал, проглотал и т. д.). Его голова задергалась, взгляд, как бешеный, заметался с конфеты на мое лицо и обратно. Издав странный звук, описать который пером не под силу, он закашлялся, мелко затрясся всем телом и, наконец, тихо возмущенно просипел:

— Ты! Мне! Отсоси!

Единственной пользой от проникновенной речи, призванной, насколько я понимаю, усовестить не желающего поделиться деньгами начинающего буржуя, стала реакция подельников. Правый перестал дергать рукой, непонятно как застрявшей в кармане продавца, левый прекратил попытки стащить меня с места. Оба в мистическом трансе уставились на появившуюся на губах предводителя пену и сверкающие лихорадочным огнем глаза.

— Ну, не хочешь, как хочешь. — Конфета пропала в недрах тележки.

Слегка кивнув, я наступил левому на ногу, а затем чуть-чуть двинул плечом. Естественно, он упал. Естественно, стопа сломалась. Естественно, он открыл рот, чтобы заорать от боли. А вот почему не заорал…

Не знаю, чем все бы это закончилось, если бы не подъехавший Харальд. Скорее всего, ничем — немногочисленные прохожие испуганными фигурками перебегали на другую сторону улицы при виде трясущих мороженщика хулиганов. Простой обыватель предпочитает не замечать творящегося насилия, и в чем-то такая позиция оправдана. Был у меня знакомый, который влез в драку, защищая незнакомую девчонку. Сломал челюсть и пару ребер сынку какого-то чиновника. В результате милиция повесила на него пару нераскрытых убийств, пришлось парню бежать на Украину. А девушка очень быстро изменила свои показания.

Одного короткого взгляда вампира хватило, чтобы вся троица развернулась и довольно резво удалилась в сторону ближайшей подворотни, сломанная нога ничуть не помешала. Интересно, они что-нибудь запомнят об этом маленьком происшествии?

Харальд деловито осмотрел место прокола, вежливо попросив постоять в сторонке. Не знаю, чего он выискивал, на мой взгляд, проколы ничем друг от друга не отличаются. Простая темная воронка в ткани пространства, невидимая, практически неощущаемая. Я сам-то определял подобные места, скорее, не по изменениям в структуре пространства (без впадения в транс мне сложно воспринимать мир на таком уровне), а по чувству утекающей в никуда энергии стихий. Впрочем, Харальду виднее.

Вампир прислонился к грязной стенке, не опасаясь запачкать дорогой кожаный плащ, устало прикрыл глаза. Если смотреть со стороны — задумался мужик, отключился от реальности. Богатый скандинав, то ли швед, то ли норвежец, приехавший в Питер по делам. Деловые встречи закончились, мужик решил отдохнуть, прогуляться по городу и сейчас решает, что ему делать дальше. То есть, это человек мог бы так подумать.

Любой мало-мальски чувствительный маг сразу бы ощутил, как вампир концентрирует внутри себя силу, кольцом стягивает ее вокруг места прокола, начинает сжимать, сдавливать пространство на манер того, как веревка затягивается вокруг горловины мешка. Кровососы редко использовали заклинания, предпочитали напрямую работать с энергией. Вот и сейчас Харальд не накладывал на дыру «заплатку», как поступил бы на его месте любой маг, а помогал энергетике мира самостоятельно зарастить трещину. Способ, требующий больших затрат силы, зато надежный и не оставляющий следов. Меньше вероятность, что пространство прорвется именно в этом месте еще раз.

Наконец невысокий плотный крепыш, больше похожий на владельца строительной фирмы средней руки, чем на тысячелетнего поклонника Одина, потянулся и отлип от стены. Отряхнул плащик, подошел ко мне.

— Ты сейчас куда?

— В особняк.

— Могу подбросить, мне в ту сторону.

— Буду благодарен.

Сдав тележку подбежавшему кицуне, я уселся в машину и начал трансформацию. Все-таки облик высокого и сильного мужчины имеет свои преимущества, да и привык я к нему. Харальд спокойно наблюдал за перевоплощением, одновременно что-то набирая на экране мобильника.

— Я давно тебя хотел спросить, — не отрываясь от своего занятия, вампир всем корпусом развернулся ко мне, — в тебе ведь есть вампирская кровь?

— Возможно.

Я по-прежнему не любил вопросов о своем происхождении, тем более, когда они исходят от столь неоднозначной фигуры. Мне не понравился проявляемый Харальдом интерес. Тот сделал вид, что не заметил сухости ответа, и продолжил:

— А научить трансформации сможешь? При условии, что кое-какие задатки есть?

Признаться, от него такого предложения я не ожидал. Что, и как я могу объяснить? В моем представлении, все очень просто — или ты способен изменять тело, или нет. Тем более, что я отличаюсь в этом плане от окружающих. Создавать новые органы, новый облик сложно, особенно трудно заставить отдельные части организма функционировать как единое целое, так гласит мой личный опыт. У оборотней, например, все иначе. Трансформация волков следует определенной матрице, сломать которую крайне трудно, и со временем матрица усложняется. Оборотень становится сильнее, быстрее регенерирует, появляется иммунитет к магии и серебру. Его организм развивается по заложенной природой программе, которую в лучшем случае можно слегка «подтолкнуть» в нужную сторону специальными тренировками. Как такому научишь? Тем более, мне самому еще многое надо узнать.

Примерно в таком духе я и ответил Харальду.

— Да знаю я все это, — поморщился вампир. — Таня на что-то надеется.

Что ж, теперь все стало на свои места. И странные вопросы Харальда, и его интерес к трансформации. Все упиралось в его птенца.

Вампиры редко обращают детей, почти никогда. По разным причинам, перечислять которые не буду. Официального запрета не существовало, однако на мастера, взявшего в птенцы ребенка, смотрели неодобрительно. Если учесть, насколько важна репутация в среде повелителей ночи, не удивительно, что требовалась более чем веская причина для такого поступка. Два с половиной века назад у Харальда причина нашлась.

Подробностями не интересовался, знаю только, зла на своего второго отца Татьяна не таила. Даже после разрыва связи с мастером она, после короткого турне по Европе и Азии, вернулась в Питер, где продолжила изучение доступных ей магических дисциплин. Татьяна страстно жаждала получить возможность изменять свое тело, хотела перестать зависеть от амулетов иллюзий и научиться самостоятельно принимать облик взрослой женщины. Не сказать, что успехов у нее не было, для своего уровня она добилась многого.

К сожалению, восьмичасовой срок пребывания в облике девушки модельной внешности казался ей недостаточным, особенно если учесть, что после каждого «сеанса» она восстанавливала силы дней восемь-десять. Слабая энергетика вампирессы не позволяла чего-либо большего. Надо сказать, дети ночи способны изменять облик в любую сторону, но только высшие могут сделать изменения постоянными. Причем и здесь существовали определенные ограничения, не позволявшие тому же Харальду выполнить заветное желание дочери.

Отношения у нас сложились странные. Татьяна отчаянно завидовала мне, моей способности изменять свою внешность, и эта зависть заставляла ее делать глупости. Она почему-то вбила себе в голову, что я способен научить ее управляться с трансформацией организма, но не хочу этого делать. Вампиресса не один раз просила о помощи, предлагая очень большую, по ее меркам, плату, и всякий раз натыкалась на отказ. Точнее говоря, мы провели несколько попыток, закончившихся плачевно, и я прекратил занятия. Чему я способен ее научить? И как? С каждым отказом девушка приходила во все большую ярость, кажется, постепенно ее желание приобретало форму мании. Становиться объектом преследования со стороны двухсотпятидесятилетнего вампира как-то не хотелось, да и, честно говоря, Татьяну было жаль, но способа помочь ей я не видел.

В особняке мне в последнее время бывать приходилось редко. Старейшина готовилась к приезду Хитрого Носа, проводила «предварительную подготовку» перед закладкой нового дома, и настоятельно просила не нарушать ее планов. Кицуне боялась, что присутствие существа со способностями антимага нарушит тщательно выстраиваемый баланс сил. Поэтому приезжал я в особняк исключительно по приглашению, принимал участие в разных странных ритуалах (обычно в роли столба, вокруг которого старейшина водила хороводы, кропила водичкой и жгла всякую гадость) или служил своеобразным детектором поломок. Иначе говоря, Ступающая Мягко проверяла, выдержит ли созданная ей невидимая сеть мое присутствие, а если выдержит, то как отреагирует. И смогу ли я найти способ преодолеть сигнальные системы незамеченным.

До сей поры удавалось. Должен сказать, пребывание в клане дало колоссальный опыт, причем во всех областях нужного мне знания. Основная цель оставалась невыполненной — где находится Малик, по-прежнему неизвестно. Зато теперь я намного лучше разбирался в скрытом мире иных рас и колдовских тайн, познакомился с неизвестными прежде магическими системами, завел полезные связи. Тот же Звенислав, например, обещал во время пребывания в Москве попытаться разузнать что-либо о моих сородичах (если пропажи магов действительно на их совести), и уговорить мастера города присмотреть за новоявленными мстителями.

Подобное обещание стоит дорого, таким образом Звенислав расплачивался со мной за помощь в поимке его врага. Не знаю, что конкретно поимел мастер Питера от всей этой истории, но в накладе не остался, это точно. Во всяком случае, клан кицуне в качестве компенсации за беспокойство получил какие-то финансовые преференции и шкатулку со свитками, при виде которых у Ступающей Мягко затряслись руки. Впервые видел ее настолько возбужденной, надо полагать, нечто очень ценное. Ну а мне достались глоток крови мастера города, пакет акций крупных европейских компаний и обещание помочь в поиске сородичей.

Петр, мастер вампиров Москвы, был другом, союзником и братом Звенислава. Последнее особенно ценно, ибо означало общего отца-во-крови.

— Харальду туго приходится, — прокомментировала Ступающая Мягко, глядя на отъезжающую машину. — Вспышка активности магов, мастер уехал, гастроли Сергея Зверева в городе.

— При чем здесь Зверев?

— Его не любит Франциск, — охотно поделилась сплетней кицуне. — Он начинал в инквизиции и с тех пор все отклонения недолюбливает. Причем такая странность: к оборотням, кицуне, другой нелюди относится нормально, а вот мусульман, евреев и колдунов просто лютой ненавистью ненавидит.

— Но Зверев-то здесь причем?

— Притом, что он пропагандирует грешный образ жизни, — поучительно подняла палец старейшина. — А посему заслуживает кары земной. Ограбят, или машину угонят, или ноги переломают. В былые времена вовсе головы бы лишился, но с тех пор как в тысяча восемьсот четырнадцатом Повелитель Крови подписал конвенцию о невмешательстве в человеческие дела, просто так людей убивать нельзя. Так что отделается Зверев легким испугом. А вот когда Моисеев приезжает, — кицуне заговорщицки понизила голос, — Франциска в камере запирают. На всякий случай.

Особенности мировосприятия долгоживущих существ, им сложно приноровиться к меняющемуся обществу и морали. Мысленно посочувствовав незнакомому мне Франциску, должно быть, очень достойной личности, я перевел разговор на более интересующую тему.

— Из Москвы ничего не слышно? — полагаю, я изрядно надоел всем с этим вопросом. Но не задавать его было выше моих сил.

— К моему глубочайшему сожалению, ничего, — покачала головой кицуне. — Не переживайте, господин Максим. Петр внимательно прислушается к малейшей просьбе Звенислава.

— Я опасаюсь, что моих собратьев продадут магам, — признание далось не легко. В ответ кицуне еще раз отрицательно покачала головой.

— Сомневаюсь. Скорее, Петр предпочтет как-то привязать к себе странную добычу, использовать в личных интересах. Но сначала их надо найти, что довольно сложно. Лично я не взялась бы за поиски существа с вашими способностями. Кроме того, у московских детей ночи хватает своих проблем, связанных именно с чаровниками.

Москва (столица нашей родины и т. д.) в плане магическом представляла собой нечто среднее между Диким Западом и дурдомом. Конечно, кое-какие законы в городе действовали, в основном они касались раздела сфер влияния и безопасности жителей. Проблема заключалась в отсутствии центральной власти. Интересы нескольких могущественных орденов магов туго переплелись с вампирскими, плюс в окрестностях постоянно находилось несколько крупных стай оборотней, периодически появлялись представители цвергских кланов, в городе крутились разного рода вольные охотники… Что поделать, Москва большая. Сердце страны, править которой желали бы многие силы.

В очередной раз что-то не поделили Орден Феникса и Общество Императорской Хризантемы, постепенно в междоусобную заварушку включились ведуны, Гильдия Рыси, не пойми откуда взялась Ложа Нового Востока. На этом фоне о моих собратьях как-то позабыли, и хорошо, что позабыли. А может, убийства совершали сами маги из враждующих организаций? Они прекрасно владеют приемами сокрытия следов.

Как бы то ни было, серьезная война сейчас никому не нужна. Побряцали оружием, поиграли мускулами, убили пару десятков наемников. Некоторые политики слегли с сердечным приступом, некоторые внезапно поменяли свои убеждения (из-за чего следует ожидать очередного передела власти среди простых людей). Раз в десять-пятнадцать лет обязательно происходило нечто подобное: маги испытывали друг друга на прочность, не пуская в ход «тяжелую артиллерию». Правда, в этот раз вмешался кто-то посторонний (кажется), из-за чего Петр не смог выступить в привычной для себя роли посредника. Поэтому Звенислав и отправился на помощь родственнику. Так или иначе, конфликт требовал разрешения, а истинных виновников рано или поздно найдут.

Вот и гадай, что лучше — узнать, что в разгоревшейся войне виновны мои выжившие собратья, и теперь их ищут шестеро не самых слабых сообществ магов, или убедиться, что родичами в Москве и не пахло. В прямом смысле.

Ладно. Как там говорила Скарлетт О'Хара, «Подумаю об этом завтра»? Или это сказала не она?

— Чем мы будем заниматься сегодня?

Кицуне немедленно приняла деловой вид. Вот интересно, она действительно с легкостью перестраивает свое сознание или надевает различные маски, в зависимости от обстоятельств? Я мог прочесть ее ауру, но толку от этого немного — все старые маги обладали прекрасным самоконтролем и демонстрировали только те эмоции, которые считали нужными.

— Прежде чем начинать строительство, нужно заручиться поддержкой духов ветра и воды. Духи наложат свое благословение на землю, и таким образом энергия ци начнет стекаться в место расположения домов. Однако следует сделать так, чтобы ци приходила в наши жилища и без помощи духов, самостоятельно. Поэтому мы и меняем ландшафт.

Действительно, мужчины клана с момента получения права собственности на землю развили бурную деятельность. Арендовали строительную технику, расширили прудик на заднем дворике, разметили участки под будущее строительство, насыпали две длинные кучи земли с востока и запада, причем с востока земли лежало побольше. Краем уха я слышал, вечером должны привезти деревья для посадки на южном направлении, их специально закупали в лесничестве.

Внутри самого особняка тоже происходили перемены. Часть перегородок снесли, парадную дверь собирались переносить на север, Шелковая Шубка целый день возилась с толстыми трактатами, посвященными фен-шуй. В подземной лаборатории и кабинете пришлось проводить ритуалы очищения с моим участием, дабы полностью избавиться от остатков энергетики предыдущего владельца. Хотя основную защиту покойного Романа снял Звенислав, оставалось много такого, чему кицуне отказали в месте в своем жилище. Не удивлюсь, если они полностью перестроят особняк.

— Вы, вероятно, знаете, что кицуне традиционно полагаются на помощь предков при защите жилищ, — продолжала Ступающая Мягко. — Нам удалось забрать с собой три урны с прахом наших достопочтимых родственников, и я намерена сегодня вечером захоронить их.

— Если мне не изменяет память, этот ритуал привяжет их души к земле.

— Да, господин Максим, вы совершенно правы.

— А договор с мастером города заключен на пятидесятилетний срок?

Прежде чем ответить, старейшина помолчала, затем недовольно передернула плечами.