Поедательницы пирожных

Он был довольно бодрым дядькой с большими глазами и обвисшими щеками, которые делали его похожим на добрую собаку.

В этот момент в приемную ввалилась Ванда Конокрад. Не обращая внимания на Карину, она зловеще прошипела, подступая к мужу вплотную:

— Я разыскивала тебя по всему офису.

— Чего ты хочешь? — Под взглядом жены Аркадий как будто съежился. Голос его был тихим, словно шелест бумаги.

— Ты прекрасно знаешь. Пошли, надо обсудить кое-что.

— Да не могу я идти, мне к Родиону надо.

— Родион никуда не денется, мне надо с тобой поговорить.

Ванда была уверена в своей победе, однако муж ее неожиданно заартачился.

— Слушай, отстань, я должен встретиться с Марьяновым.

— Вот ты как заговорил. Предупреждаю, я никуда не уйду. Буду ждать тебя здесь.

Карина, как и все сотрудники агентства, уже привыкла к семейным разборкам четы Конокрадов, поэтому старалась не обращать внимания на этот диалог. Тем более диалог велся почти шепотом. Кроме того, у нее своих забот было по горло. Она размышляла над тем, как бы ей не упустить Марьянова из виду.

— Ванда! — неожиданно громко взвизгнул коммерческий директор.

— Аркадий, не ори так. Что люди подумают? — Ванда выразительно покосилась на сидящую с безучастным лицом Карину.

— Мне плевать, — с гордым видом промолвил Аркадий и отвернулся от жены.

Карине надоело слушать их перебранку, и она встала, чтобы еще раз зайти в кабинет генерального директора и узнать, не закончил ли он свою беседу. Но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался Марьянов собственной персоной. Он выглядел встревоженным и растерянным. Не обратив внимания на притихших в своем углу Конокрадов, торопливо сказал Карине:

— Сейчас курьер должен приехать. Привезет вино, фрукты и сладости. Все уже оплачено, вы только распишитесь и сложите это добро в какой-нибудь большой пакет. Я в шесть убегаю, прихвачу с собой. Если курьер появится уже после моего отъезда — примите у него все, что он доставит, а потом отправьте в помойку.

Ничего более не добавив к этому весьма неожиданному распоряжению, Марьянов скрылся в своем кабинете. Конокрад, устремившийся было за ним, озадаченно застыл перед захлопнувшейся дверью.

— Я же тебе сказала — пойдем! — напомнила о своем существовании Ванда, в голосе которой послышалось нескрываемое злорадство. — Видишь, Родиону Алексеевичу некогда.

— Подождите, Аркадий, я сейчас быстренько к нему заскочу и спрошу про вас, — пообещала Карина, озадаченная происходящим.

Видимо, за последние несколько минут что-то в планах шефа неожиданно поменялось. Следовало аккуратно разузнать, что произошло. Причем не вызвав подозрения. Кроме того, Карина искренне хотела помочь Конокраду одержать верх над женой — ее сильно раздражала Ванда, которая своими капризами постоянно мешала мужу нормально работать.

Но не успела она взяться за ручку двери, как в приемную проник сутулый юноша в синей форменной курточке и бейсболке. В одной руке у него был розовый бумажный пакет с надписью «Скатерть-самобранка», в другой — папка на молнии.

— Доставка Родиону Алексеевичу Марьянову, — уныло произнес юноша, поставив пакет на пол и сверившись с какой-то бумажкой, которую он выудил из нагрудного кармана. — Агентство «Стратегия плюс».

— Все правильно, давайте пакет, — торопливо промолвила Карина. — Где расписаться?

— И печать не забудьте, — напомнил юноша.

— Хоть три, — пробормотала Карина, заполнив нужные строчки бланка-заказа и шлепнув внизу печать.

Взяв розовый, довольно увесистый пакет, она водрузила его на свой стол и проверила содержимое, сверяясь с накладной. Ванда следила за ней жадными глазами, как будто была голодной и хотела съесть и выпить все, что увидела. Закончив инвентаризацию, Карина подумала, что отправлять в помойку такие вкусности было бы преступлением. Покачав головой, она снова направилась к кабинету шефа, возле которого по-прежнему топтался Конокрад.

— Родион Алексеевич, можно к вам?

— Да, только быстренько.

Карина увидела, что Марьянов уже надел пиджак и стоит посреди кабинета с портфелем в руках.

— Курьер принес то, что вы заказывали.

— Отличненько. А что я там назаказывал? — с каким-то злым задором спросил он. — Сладости, наверное? Ну-ка, взгляните-ка…

— Ну да, сладости, — растерялась Карина, не переставая удивляться странному поведению босса. — То есть не только сладости. Там бутылка вина — французского, фрукты разные. И еще коробка с пирожными. Все это уже уложено в большой розовый пакет.

— Розовый пакет… Хм. А у вас найдется другой, нормальной расцветки?

— Наверное, да. И еще Аркадий Конокрад вас ждет, у него что-то срочное.

— Пусть заходит, только быстро. А то мне уже ехать пора.

— Родион Алексеевич, — неожиданно отважилась спросить Карина. — У вас что-то случилось? Может быть, я могу вам чем-то помочь?

Марьянов изумленно посмотрел на нее, по-мальчишески почесал макушку, а потом уверенно сказал:

— Ничего не случилось. Ну, по крайней мере, пока. Зовите Конокрада.

Когда она уже выходила из кабинета, Марьянов вдруг окликнул ее.

— Карина!

— Да, Родион Алексеевич? — обернулась она к нему.

— Вы добрая девушка, — мрачно сказал он. — И очень наблюдательная. Но все же не стоит ко мне приглядываться и принюхиваться, как будто вы — собака, а я — тухлая сосиска. Сосредоточьтесь на работе, а не на мне лично, хорошо?

— Хорошо, — ответила Карина, вспыхнув. — Извините.

Она вышла из кабинета и очень осторожно закрыла за собой дверь, хотя на самом деле ей хотелось шарахнуть этой дверью изо всех сил.

* * *

Карина вышла из кабинета Марьянова мрачнее тучи. «Ничего не случилось. Ну, по крайней мере, пока», — сказал он. Эти слова ей очень не понравились.

— Входите, только быстро, — шепнула она коммерческому директору, и Аркадий тут же заскочил в кабинет.

В этот момент Карина обнаружила, что возле ее стола стоит Ванда Конокрад и копается в розовом пакете.

— Что это вы делаете?! — воскликнула она, пораженная бесцеремонностью Ванды. — Это пакет генерального директора!

— Да я одним глазком, — не прекращая своего занятия, ответила та. — Ах, какие миленькие здесь коробочки! Ой, кажется, я во что-то вляпалась.

— Вы продавили коробку с пирожными, — сквозь зубы сказала Карина, вырывая у нее из рук пакет и прижимая его к животу. В глазах ее при этом горел злой огонь.

Есть люди, которые так и норовят вытащить на поверхность все самое плохое и жестокое, что в вас есть. Они словно провоцируют вас совершить поступок, которого вы будете потом стыдиться всю оставшуюся жизнь. Ванда была именно такой. Она с усмешкой посмотрела на Карину и, высунув широкий язык, облизала палец, измазанный кремом. Сверкнул лакированный ноготь, Ванда вильнула задом и с непроницаемым лицом уселась в кресло напротив. Стало ясно: несмотря ни на что, она будет дожидаться здесь непокорного супруга.

Долго ждать ей не пришлось — буквально через пару минут вышли Марьянов и Конокрад. Аркадий был явно удручен: видимо, вопрос, с которым он пришел, остался нерешенным. Марьянов, дружески положив ему на плечо руку, продолжил начатую еще в кабинете фразу:

— И завтра спокойно во всем разберемся. Подписать ничего не надо?

Конокрад отрицательно мотнул головой.

— Вот и отлично. Аркадий, ты пойми, у меня сейчас просто нет времени вдаваться в детали. Завтра все обсудим.

— Лучше бы сегодня, я могу объяснить почему…

— Слушай, у меня проблемы. Я уже должен быть в пути. Если опоздаю, будет плохо. Да, будет чертовски плохо. Так что давай завтра. Или поздно вечером мне позвони, мы по телефону все обсудим.

— По телефону нельзя, — уперся Конокрад. На генерального он смотрел исподлобья, как хулиган, которого поставили в угол.

— Тогда я приеду на работу завтра на час раньше, — отрезал Марьянов, нетерпеливо отстраняя его рукой.

— Да мне завтра в банк с утра, иначе деньги зависнут, ты же сам знаешь. Может быть, все-таки сегодня? Я домой к тебе приеду, а?

— Я сейчас не домой, а на дачу. Все, Аркаша, посторонись, я опаздываю.

«Так он на дачу собрался, — тут же отметила про себя Карина. — И, похоже, неожиданно. А нервничает-то как! Еще эта доставка… Еда, вино, пирожные… Подозрительно».

— Карина, — повернулся к ней Марьянов. — Вы все приготовили? Где это?

Карина молча ткнула пальцем в большую бежевую сумку с логотипом агентства, куда она добросовестно переложила содержимое розового пакета. К счастью, Ванда хоть и помяла коробку с пирожными, ничего особо не испортила. Так, задела одну корзиночку с кремом. Корзиночки были свежайшими и выглядели восхитительно. Карина едва удержалась от соблазна стащить одну и съесть прямо тут, на рабочем месте, и плевать на приличия! Нет, Ванда определенно плохо на нее влияет. Марьянову, конечно, все равно, что за вкусности внутри. «Ну как это можно не любить сладкое?!» — подумала она, не спуская глаз с босса.

Заметив сидящую в кресле Ванду, Марьянов сухо кивнул, но ей этого оказалось достаточно, чтобы встрять в разговор:

— Родион Алексеевич, это такая прелесть! Я даже не удержалась, посмотрела, вы не в претензии?

Карина хмыкнула, а Ванда елейно улыбнулась и зыркнула в ее сторону. «Испугалась, что я шефу расскажу, — поняла Карина. — Решила подстраховаться».

Марьянов промолчал, а Ванда все не унималась:

— Вы с таким вкусом все подобрали! Такие фрукты необыкновенные! А пирожные — настоящий шедевр, прямо слюнки текут! Завидую вашим близким, кто всем этим сможет насладиться.

«Ну, тетка, дает, — изумилась Карина. — Наглость, безусловно, второе счастье. Интересно, пошлет ее Родион или опять промолчит?»

— Если кому и завидовать, то лично мне, — усмехнулся Марьянов, подхватывая сумку и направляясь к выходу. — Я один все это съем и выпью. Ведь я известный ценитель пирожных, готов их коробками лопать. Сяду вечерком у камина — и съедаю пяток-другой. Хорошо, что углеводы у меня на боках не откладываются.

— Ой, да все мужчины — жуткие сладкоежки, — махнула ручкой Ванда и хотела добавить что-то еще, но у Марьянова зазвонил телефон. Он поставил сумку на стул и схватил трубку.

— Да! Ох, как хорошо, что ты… Конечно, рад! Слушай, я сейчас срочно должен ехать на дачу… Кое-что случилось. Серьезно… Да не смейся, правда должен. И не думал я ничего такого. Нет, в офис сегодня не вернусь. Я тебе позвоню чуть позже, и мы договоримся… Нет, нет, ты не… Алло! Ты меня слышишь? Алло! Вот гадство.

Родион в сердцах чертыхнулся, нашел и несколько раз набрал чей-то номер. Видимо, трубку не брали. Еще немного постояв и послушав, Марьянов сложил телефон и сунул его в карман. Вид у него при этом был такой расстроенный, что у Карины сжалось сердце. Не сказав больше ни слова и даже не попрощавшись, он пулей вылетел из приемной.

— Что случилось? — спросила Ванда у мужа, который задумчиво стоял посреди комнаты.

Тот лишь недоуменно пожал плечами и тоже направился к выходу.

— А что он тебе сказал? Вы сегодня еще будете общаться? — продолжала наседать Ванда.

— Сказал — торопится. Все завтра. — Конокрад вяло махнул рукой. — Завтра так завтра. Действительно, какая разница?

У Карины создалось впечатление, что Аркадий разговаривает сам с собой, а не с супругой.

— Ой, Родион Алексеевич сумочку свою забыл, — неожиданно простонала Ванда грудным голосом. Она рванула к стулу, на котором действительно стояла сумка с продуктами, оставленная Марьяновым.

Карина растерялась лишь на мгновение, но Конокрадихе этого оказалось достаточно, потому что она тут же взяла и сумку, и инициативу в свои

руки.

— Он, наверное, уже в машину садится. Аркадий, помоги, она тяжелая. Нет, не надо, я сама, она не тяжелая. Карина, вы звоните Родиону Алексеевичу, пусть не уезжает, я сейчас спущу ему сумку вниз.

Карина даже не успела ничего возразить — Ванда, прогрохотав по коридору, уже скрылась из вида. За ней следом вышел и унылый Аркадий.

— Нет, все же понеси ты — она-таки тяжелая! — донесся откуда-то издалека голос неугомонной Ванды. — Скорее, что ты заплетаешь ногу за ногу?!

Тут же в приемную, широко улыбаясь, ввалился райтер Ярослав Кораблев:

— Что у вас тут случилось? Я видел бегущую по волнам Ванду Конокрад. Не Ассоль, конечно, но впечатление сильное.

— Шеф, уходя, сумку забыл. Так вот она и бросилась вдогонку. Ты же знаешь, как трепетно она к нему относится, — сказала Карина, набирая номер Марьянова.

— Теперь понятно, — ухмыльнулся Ярослав. — Ничего, пусть немного побегает, ей даже полезно. Думаю, сегодня будет установлен мировой рекорд в беге на восемьсот метров с сумками.

Карина несколько раз набирала номер шефа, но никак не могла дозвониться — было занято. Наконец Марьянов откликнулся.

— Родион Алексеевич, вы забыли сумку.

— Вот же… Хорошо, сейчас поднимусь.

— Ой, не надо, не поднимайтесь! Ее сейчас вам Конокрад принесет.

— Ладно, подожду. — В голосе Родиона звучала досада. — Ну, что такое происходит? Никак не могу уехать. И где Конокрад?

— Сейчас спустится.

Ага, вон, вижу Аркадия. Наконец-то. Карина, если я срочно буду нужен — звоните. Но если дело терпит — лучше завтра утром. Все, пока.

Отключившись, Карина задумчиво стала перебирать бумаги на столе. Марьянов вел себя странно. Более чем странно. Что же делать? Ехать домой, ужинать, смотреть телевизор и ложиться спать?

Или?..

* * *