Олимпийские игры

– Пусти, полоумная! Какие ещё, к чертям собачьим, сделки!

– Меняю жизнь ваших людей из арьергарда на жизнь Лайонела Винсона, – выпалила Роберта, криво улыбнулась и добавила: – Если тебе мало, возьмешь в придачу и мою.

Глаза мьёлнирки прищурились, она немного помолчала, словно взвешивала предложение. Потом твёрдо объявила:

– Твоя мне не нужна. Говори, что надо делать.

С десяток километров катер выписывал хаотичные зигзаги в сложном рельефе местности. Затем вынырнул из лабиринта ущелий и лощин, поднялся над горной грядой, изменил направление и пошёл по дуге.

Манёвр понятен, пилот не хотел демаскировать место старта. Правда, на взгляд Роберты, в данный момент процедурой стандартных предосторожностей можно было и пренебречь. Тем не менее она воздержалась от замечания, как и от совета лететь напрямую. Негоже лезть в чужую епархию. Да и, выскочив на поле боя без предварительной ориентировки, они имели все шансы получить заряд от первого же ТЕХНО, на который нарвутся. Водители в горячке стреляют рефлекторно.

К развалинам павшей крепости зашли с противоположной стороны и начали круговое снижение. Прошли над пожарами и дымами, над взорванными и разбитыми бастионами, над искореженными боевыми машинами и трупами солдат. Вывернули на обратный склон горы и тормознули. Вошли в расщелину, осторожно продвинулись и зависли, прикрываясь скалами.

Роберта через оптику оглядела горловину ущелья. Выжженный клочок земли, усеянный поверженными боевыми механизмами. Неожиданно для себя она впервые осознала: до какой же степени смерть механических гигантов пародирует гибель живых существ. Скрюченные металлические конечности. Затвердевшая хватка сцепившихся врагов. Безвольно свисающие обрывки квазимускулов и остро торчащие обломки ферротитановых костей. Вывалившиеся из пробоин мотки обугленных проводов – словно кишки из вспоротых животов. Охлаждающая жидкость, кровью пропитавшая почву. Кабины, как черепа, зияющие провалами выбитых глазниц.

Это те, кто уже никогда не встанет. Но есть и другие. Те, кто ещё не упал.

Легионеры оттеснили противника от входа, и теперь беспощадный лобовой бой кипел в глубине ущелья. Там вели огонь. Сходились на пистолетный выстрел. Шли в рукопашную. Без надежды победить. Без надежды выжить. До последнего снаряда. До последнего бойца.

Роберта взяла комм-линк, настроила его на командный канал Четвёртого легиона и ввела код доступа.

– Внимание, командующий Винсон! На связи трибун Роберта! Отвечайте!

Молчание.

– Винсон, я знаю, ты меня слышишь. Отвечай! Или ты забыл про плато Стьёрдал?

Молчание.

– Ха! Да ты боишься меня, бриид. Пытаешься увильнуть от арены?

– Заткнись и не мешай, – проскрипел динамик. – Я занят. Жди своей очереди.

Вот теперь нормально.

– Хорошо, бриид, я не тороплюсь. – Она сделала паузу и затем почти по слогам произнесла: – Скажи-ка мне, воин и гражданин Федерации, по какому праву ты оказался на этой планете без приказа консула?

Роберта знала: их переговоры слышат все легионеры. Если претор сохранил хоть крупицу достоинства, то не сможет оставить этот вопрос без ответа.

Так и произошло.

– По праву мятежа! – яростно прохрипел динамик.

– Вот, значит, как. Ты и твои солдаты – мятежники… – задумчиво протянула она и сразу без перехода врубила: – Слушайте меня, воины и граждане Федерации! Я – трибун Роберта, единственная на этой планете, кто сохранил верность консулу. Его властью приказываю вам остановить сражение!

– Ты не можешь отдавать при…

– Могу, – оборвала она претора. – Могу, Лайонел Винсон. Ты знаешь закон и обычай. Я вызываю тебя, как зачинщика мятежа, на арену. Здесь и сейчас. Сказано – сделано!

До этого момента бриид был достаточно эмоционален, а тут вдруг ответил ровным и даже каким-то усталым тоном:

– Принято. Делай свою ставку, воин.

«Кажется, сработало, посмотрим, как пойдёт дальше», – решила Роберта, зажала микрофон в кулаке и обернулась к пилоту катера.

Они заранее договорились дублировать переговоры на канал защитников Мьёлнира. Женщина кивнула, подтверждая – наши всё слышали. Потом горячо шепнула:

– Сумасшедшая! Он тебя просто размажет.

В принципе, по закону трибун имела право выставить на арену заместителя. Озвучь она сейчас это правило, и образуется очередь из местных вояк за возможность выйти против ненавистного бриида.

«К примеру, тот воин-наёмник, что взял меня в плен. Классный профессионал, и терять ему нечего. Вполне может уложить Винсона, – подумала Роберта и тут же отрицательно мотнула головой. – Нет. Дело касается только легионеров. Так должно быть, и так будет».

Она убрала руку от микрофона и спросила:

– Претор, ты помнишь центуриона Ли? Малыш очень обрадовался, когда ты разрешил ему выйти на арену в ТЕХНО. Правда, веселье оказалось недолгим. Я сожгла его «Вельзевула», и он не пережил позора. Дай мне полчаса. Слетаю за доспехами и доставлю тебе такое же удовольствие.

– Не будем откладывать, – ровным бесцветным голосом ответил тот. – Ты и я. Без брони. Сказано – сделано!

Боевые машины Четвёртого штурмового легиона Ориона образовали круг. В центр торжественно вышли два воина и встали лицом друг к другу. Мужчина и женщина. Пехотинец и водитель ТЕХНО. Она – великанша, он – низенького роста.

– У тебя нет шансов, Лайонел Винсон. Я убью тебя, – тихо сказала Роберта и спросила: – О чём ты думал, когда выбрал рукопашную?

Претор чуть улыбнулся.

– Я – воин и не боюсь смерти. О чём я думал? – переспросил он, снова улыбнулся и пожал плечами. – Как обычно – долг, честь, здравомыслие.

– Ты забыл о первом, потерял второе и лишился третьего, – жестко отрезала она. – Ты – мятежник. Я догадываюсь о причине бунта, и сдаётся мне, цели своей ты не достиг.

– Право на мятеж обусловлено статусом гражданина, так что – мимо. Причину мы обсуждать не будем – холостой выстрел. Насчёт достижения цели ты попала в точку, – подытожил он и грустно покачал головой. – Слабоватый результат, трибун. Да и в остальном ты ошибаешься. Хороший воин никогда не станет великим, если будет только повторять догмы, не пытаясь осмыслить их суть.

Она промолчала.

– Нет долга важнее, чести выше и более здравой мысли, чем восстановление Галактической Федерации. – Претор возвысил голос. – Запомни мои слова. И начинай.

Лайонел Винсон оказался гораздо лучшим бойцом, чем можно было ожидать от пилота ТЕХНО. Его мастерство почти нивелировало физические преимущества противника. Он не просто продержался дольше, чем предполагала Роберта, а сумел пару раз пробить её защиту. Окажись на месте трибуна другой, и неизвестно, кто бы одержал верх. В конечном итоге генетика и специальная подготовка взяли своё. Рукопашная – стихия гоплита.

Женщина-воин опустилась на одно колено возле побеждённого воина-мужчины.

Глаза бриида мутнели, дыхание стало почти незаметным, жизнь покидала тело. И всё же он продолжал бороться. Роберте показалось, умирающий пытается что-то сказать. Она склонила голову к его губам.

– Помни, – чуть слышно прошептал Лайонел Винсон. – Долг, честь, здравомыслие…

Роберта выпрямилась, встала в рост, вскинула вверх руку со сжатым кулаком и прокричала:

– Мятеж подавлен! Сказано – сделано!

Глава IX

Сектор Саксония, Олимпик-сити, Олимпия, 4 января 3002

Малыш на секунду задержал руку над клавиатурой компьютера, глубоко, как ныряльщик, вдохнул и резко надавил клавишу «ввод».

В сеть ушла команда, бот-нет начал распределённую многоступенчатую атаку.

Корсаков запустил программу-клиент для онлайн-банкинга и залогинился на свежеоткрытый в «Первом Интернациональном» счёт. На экране возникла табличка-приглашение для выбора операций. Дан откинулся на спинку кресла и сцепил руки на затылке.

Пошли томительно долгие минуты. Наконец программа выдала сообщение: «Извините. Соединение разорвано. Услуга временно недоступна. Повторите попытку позже».

Малыш согласно кивнул, немного выждал и последовал совету. Клиент возобновил соединение и отправил на сервер данные для авторизации. В ответ пришло сообщение об ошибке. Дан не стал читать его содержание, а вцепился глазами в дату отправки.

«Двадцать первое двенадцатого три тысячи первого, двенадцать, тридцать, тридцать три».

– Есть! – выдохнул он и прищелкнул пальцами. – Я сделал его!

– Мы сделали, – напомнила Сюзан и шутливо щелкнула его по макушке. – Хвастун малолетний!

Он резко крутнулся на вращающемся кресле и сделал попытку схватить отпрыгнувшую назад девушку.

– Я – гений! – заявил Малыш и гордо выпятил грудь. – Признай это, несчастная.

Сью звонко расхохоталась и отвесила театральный поклон.

– Непонимание толпы – удел великих людей, – констатировал несовершеннолетний философ и впал в напускную меланхолию. – Остаток моей скорбной жизни я проведу в молитвах и воздержании.

– Не смею мешать вашему выбору, сэр, – покорно согласилась Сюзан, делая шаг к двери. – Нет-нет, не провожайте меня.

– Сдаюсь! Сдаюсь! – Малыш рванулся к ней. – Признаю свои ошибки! Умоляю о прощении!

– И за что мне такое наказание? – задумчиво протянула девушка, хитро прищурилась и, неожиданно обняв партнёра, чмокнула его в нос. – Признаю, ты – самый крутой перец на планете!

Дан вернул поцелуй.

– Без тебя у меня ничего бы не получилось. Это твоя победа.

Она благодарно потерлась щекой о его щеку, нежно куснула за ухо и тихо шепнула:

– Ты уже решил, что делать дальше, великий человек?

– Я бы предложил…

– Но, но, но! – Сюзан слегка отпихнула компьютерного гения и строго погрозила ему пальцем. – Дурной ты, Малыш, я – о деле!

«Я – тоже!» – чуть не ляпнул Дан, но вынужден был признать правоту подруги.

– Надо звонить клиенту…

– Само собой, – перебила его Сью и напористо продолжила: – Ты уже продумал прикрытие?

Малыш озадаченно поскреб в затылке. Честно говоря, за последние трое суток у него не было времени размышлять о чем-либо, кроме схватки с банком.

В отличие от узлов ЮНИТРИСС распределённый вычислительный комплекс класса «А-ноль» искусственным интеллектом не обладал. Тем не менее вычислительного потенциала его серверов вполне хватало для автономной работы на системном уровне.

Концепция повышенной безопасности базировалась на незыблемом постулате: стремление к совершению ошибок и нарушению правил заложено в природе человека. А посему – руки прочь от процессов контроля и управления. Иными словами: в распоряжении «самого главного босса», и только у него, должна быть всего одна кнопка – красная.

«А-ноль» выпускались штучно, под конкретный заказ. Готовый и запущенный комплекс самостоятельно выполнял в реальном времени поставленные задачи. Оптимизировал и модифицировал собственный код. Снимал по графику снапшоты системы и ревизовал их на предмет наличия ошибок и возможных закладок. Следил за поддержанием работоспособности вычислительного ядра и периферии ввода-вывода, по крайней мере её программного обеспечения. В общем – вещь в себе.

Применительно к ситуации, вычислительный комплекс «Первого Интернационального» самостоятельно вёл бухгалтерию, формировал пирамиду счетов с общим балансом банка на вершине, управлял ею, выполнял все необходимые операции. Ведал структурой пользователей и процессами их авторизации.

Клиенты имели круглосуточный доступ к собственным счетам не только в отделениях банка и многочисленных сервис-терминалах, но и с любой точки, подключенной к планетарной сети. Сотрудники – исключительно с закреплённого за ними рабочего места в строгом соответствии с их положением в иерархии предприятия и служебными обязанностями.

Разумеется, «крыса» могла завестись на любом уровне. Правда, она не имела возможности прыгнуть выше головы, да и «А-ноль» точно знал – кто, где, когда и что именно.

Для простоты Малыш представил себе «А-ноль» в виде крепости и мысленно пошёл на штурм.

Довольно быстро он понял: ни беспощадная лобовая атака, ни инфильтрация диверсантов успеха не принесут. Он перебьёт часть защитников и возьмёт парочку-другую бастионов. И что с того? Потери достигнут заранее определённого критического уровня, и доблестный комендант мужественно подорвёт пороховой погреб. Терять ему нечего: стены восстановятся в прежнем виде, а солдаты оживут. Далее – по кругу.

Дезорганизовать работу банка массированной атакой возможно, но полного доступа с правами системы так не получить. Кроме того, клиент заказал отмычку, а не динамит.

Следующий вариант – войти в крепость под маской своего.

Теоретически достижимо. Садимся на канал и перехватываем сессию авторизованного пользователя с высшим доступом к бухгалтерии. Допустим, повезло. Что дальше?

Для передачи ответственных данных используется шифрование на базе одноразовых случайных последовательностей – симметричного ключа длиной больше чем само сообщение. Наборы ключей распределяются на защищённых носителях по системе банковской инкассации.

Устроить налёт на инкассаторов столь же возможно, сколь бессмысленно – система аннулирует скомпрометированные ключи быстрее, чем кто-то сможет ими воспользоваться.

Социальная инженерия? Данные носителя в свою очередь шифрованы. Дешифровка происходит по команде системы после того, как носитель установят…

Дан вовремя остановился. Получить набор ключей нереально – и точка. Нечего забивать себе голову, если не хочешь свихнуться.

Следующий вариант расплавить собственные мозги – потягаться с «А-ноль» в скорости обнаружения и исправления ошибок. Понятное дело, идеальный программный код – химера, но где гарантия, что та или иная течь ещё не заделана. Начнёшь экспериментировать – спалишься. Бить надо только наверняка.

Сдаваться Малыш не собирался, а потому попробовал зайти с иной стороны.

Любой не обладающий собственным разумом вычислительный комплекс изначально запрограммирован на решение определённого круга задач. Внутри установленных разработчиком рамок и только в них система способна самосовершенствоваться, оптимизировать работу и править ошибки.

«А-ноль» может повысить бдительность, найти и залатать дыры, ускорить реакцию на вторжение, распознать новый вариант атаки и попытаться нейтрализовать его. Тем не менее в случае реального кризиса неизменным останется основной алгоритм реанимационных мероприятий: достижение порогового уровня нарушений – перезагрузка – восстановление из гарантированно здоровой копии.

Получается: «А-ноль» необычайно силён в индивидуальном бойцовском плане, а стратег – никакой. Остаётся обернуть его интеллектуальную ущербность и абсолютную предсказуемость себе на пользу.

Банковская деятельность основана на проверенной временем системе двойного бухгалтерского учёта. Деньги можно украсть, но создать их из воздуха нельзя. Баланс сразу покажет шулерство. Не случайно в древние времена взломщики-программисты придумывали трюки с накапливанием ошибок округления. Впрочем, то, что хорошо известно, уже не работает. Что касается более агрессивных действий, то любые переводы со счёта на счёт заметны, и поймать вора на реализации добычи не составляет труда.

Аккредитив – совсем другое дело. Это не проводка и не реальные деньги, а, по сути, блокировка определённой суммы на счёте, обеспечение неких обязательств. Помимо прочих условий, у аккредитива есть даты: начало и окончание действия блокировки. Вне этого времени аккредитива как бы и не существует.

Дойдя в размышлениях до этого пункта, Дан понял: нужна машина времени, и самое интересное – он знал, где её взять и как запустить.

Красота решения основывалась именно на параноидальном уровне защиты системы. На момент аварийной перезагрузки «А-ноль» априори считает все сервисы, включая показания собственных серверов точного времени, полностью скомпрометированными. Их инициализация осуществляется посредством обращения к внешнему доверенному источнику. И такой имеется – шифрованный канал официального сервера олимпийской палаты мер и весов.

Вроде бы грамотное решение, да вот беда – служба точного времени открыта для всех. Потоки данных на её каналах очень большие и быстрые. Клиенты должны успеть декодировать метку, пока она не потеряла актуальность. По этой причине алгоритм шифрования протокола обмена основан на принципе разумной достаточности: ключ нельзя сломать в реальном времени, но можно получить в течение нескольких часов работы. Ведь давно ушедшее время не нужно никому.