— Да, Кентон тоже это предлагал. Но я ему объяснил, что такое решение было бы поспешным, к тому же несправедливым по отношению к тебе. Он и Памела всей душой желали, чтобы Изумрудный домик был твоим, поэтому распоряжения О дальнейшей судьбе поместья по всем правилам следовало отдавать тебе. И хотя я со своей стороны должен был всячески убеждать тебя отписать домик твоим наследникам, в то же самое время я полагал, что определить будущего хозяина поместья надлежит именно тебе.

— И отец согласился?

— Да. По-моему, Кентон никогда по-настоящему не сомневался, что ты отдашь правильные распоряжения. По правде говоря, я думаю, что беспокойство за твою жизнь на время затмило его разум, иначе он никогда бы не решился изменить свои планы относительно домика. Как бы то ни было, после нашего с ним разговора Кентон в конце концов понял, что если война закончится и ты вернешься домой, то несправедливо и совершенно не нужно переделывать завещание. Он согласился подождать, доверив тебе заботу о поместье. Кентон просил только, чтобы ты сделал это письменно — быстро и рационально, пока тебя вновь не призвали на военную службу.

— Понятно. — Квентин задумался над словами Хендрика. — Иными словами, мне предстоит распорядиться Изумрудным домиком, решив, заводить семью и детей или нет; А если я все-таки предпочту остаться холостяком, тогда отписать домик Бранди.

— Таковы были бы мои рекомендации. — Хендрик застенчиво улыбнулся. — Разумеется, я еще раз повторяю, решение остается только за тобой. И само собой, даже если ты согласишься, составление соответствующего документа мы отложим до тех пор, пока не будет раскрыто это жуткое преступление.

— Определенно. — Квентин поднялся с кресла, положив завещание Кентона на стол. — Кроме того, пока не обнаружен убийца родителей, никакой проблемы не существует. Потому что до тех пор я не намерен возвращаться в армию. Следовательно, нет никакой опасности, что моя жизнь оборвется от пули, и Изумрудный домик, таким образом, благополучно и совершенно законно принадлежит мне.

— Конечно. — Хендрик показал на папку. — Ты не хочешь просмотреть остальные документы Кентона?

— Да, не откажусь.

Снова опустившись в кресло, Квентин подвинул к себе папку и принялся перелистывать страницы в надежде обнаружить хотя бы малейшую зацепку. Но все, что он нашел, — многочисленные деловые документы, предельно ясные и безобидные, не предвещавшие ничего зловещего или пагубного ни для одной из сторон.

— Это все? — спросил Квентин, взглянув на последний документ.

— Да. Соглашение, которое ты держишь, еще не подписано. Мы с Кентоном как раз обсуждали его, когда… — Хендрик осекся, не договорив.

Слова поверенного что-то напомнили Квентину, и он снова поднес документ к глазам, чтобы прочитать его внимательно.

— Вы об этом говорили с Дезмондом два дня назад, когда я пришел в контору?

— Что?

— Когда я пришел в тот день, Дезмонд упомянул, что вы с ним оговаривали окончательные условия делового соглашения. Это о нем шла речь?

— Вообще-то да. — Хендрик чуть подался вперед. — Это проект соглашения между клиентом и адвокатом, составленный твоим отцом и мною.

— Я вижу. — Квентин быстро пробежал глазами документ, удостоверившись, что это обычное соглашение, по которому Хендрик был обязан вести дела семьи Стилов в течение пяти лет, получая ежегодно внушительную, но не выходящую за рамки разумного сумму в десять тысяч фунтов. — Здесь все как будто в порядке, — сказал Квентин, возвращая документ в папку. — Так какой же пункт Дезмонд захотел обсудить с тобой?

— Пункт, касающийся моего вознаграждения. — Взор Хендрика затуманила печаль. — Если ты заметил, этот неподписанный документ — единственное соглашение между Кентоном и мной во всей папке. Причина этого в том, что, по-моему, сама идея составить письменное соглашение за подписью твоего отца была абсурдной и ненужной. Кентон был тонкий тактичный человек, я представлял его деловые интересы много лет. Он и так проявлял чрезмерную щедрость ко мне. Поэтому каждый раз, когда он поднимал вопрос о письменном соглашении, я отнекивался. Но Кентона нельзя было переубедить. Он настаивал на том, что раз я защищаю его интересы, мне следует защищать и свои собственные. В конце концов я сдался. Вот так появилось это соглашение. Очевидно, Дезмонд, который присутствовал в конторе, когда Кентон оговаривал условия, захотел удостовериться, что желание отца выполняется в точности, как первоначально задумывалось. Но если ты другого мнения, я буду рад обсудить с тобой любые пункты или вообще порвать в клочки дурацкий документ.

— Ни в коем случае. — Квентин закрыл папку и положил на стол. — Я уже сказал, что с документом все в порядке, и я согласен с решением Дезмонда исполнить волю отца. Что касается твоего вознаграждения, то ты прав. Отец был чрезвычайно щедрый человек. А еще он отлично разбирался в делах и умел считать деньги. Поэтому, если он решил, что твои услуги стоят такой суммы, значит, они стоят никак не меньше. — С этими словами Квентин вновь поднялся. — Благодарю за терпение, Эллард. Не стану дольше задерживать тебя.

— Ерунда, — отмахнулся Хендрик, тоже вставая. — Ты не отнял у меня ни минуты. Сейчас важно узнать, кто убил твоих родителей. Как бы мне хотелось хоть чем-то помочь тебе!

— Мне тоже. Но по крайней мере мы исключили большую часть деловых партнеров отца из числа подозреваемых. — Квентин замолчал, глубоко задумавшись.

— Что такое? Мы что-то упустили из виду?

— Нет, не совсем. Мне просто пришло в голову, что мы просмотрели лишь бумаги отца. Хендрик очень удивился:

— Я не держал отдельно бумаги Памелы, если ты это имеешь в виду.

— Я говорил не о матери. Я подразумевал Ардсли. — Квентин поднял руку, предвидя возражения Хендрика. — Эллард, я сознаю, что не имею законных прав просматривать бумаги Ардсли. Я и не прошу тебя об этом. Но ты оказал бы мне великую услугу, если бы просмотрел их содержание — немедленно, если можно — и сообщил Дезмонду, раз он теперь наделен полномочиями вести все дела Таунзендов, о любой мало-мальски подозрительной детали.

— Считай, что это сделано, — торжественно пообещал Хендрик. — Я немедленно займусь документами Ардсли и все, что обнаружу, доведу до сведения Дезмонда. Даю тебе слово.

— Очень тебе благодарен, — ответил Квентин. — Всего хорошего, Эллард.

— Всего хорошего. И, пожалуйста, держи меня в курсе всех новостей — всех без исключения.

— Конечно.

Хендрик уставился вслед Квентину, обдумывая задачу, которую ему предстояло решить. Он слышал вполуха, как Питере попрощался с посетителем и тихо закрыл за ним входную дверь. Очнувшись от задумчивости, Хендрик встал, пересек кабинет в пять широких шагов и оказался у стола Питерса.

— Могу чем-нибудь быть полезен, сэр?

— Да, Питере, можешь. Во-первых, найди мне папку с документами Ардсли Таунзенда. Затем отошли письмо новому герцогу Колвертона. Напиши, что мне нужно срочно с ним увидеться. Завтра. В одиннадцать часов. В моей конторе.

— А если он не согласится, сэр?

Хендрик был уже на полдороге к своему столу.

— Согласится.

Глава 6

Бранди опустила палец в ручей и смотрела, как он рассекает бегущую воду.

Девушка лежала, вытянувшись на сыром берегу, в том месте, где вчера ее сбросил Посейдон. Она подперла щеку другой рукой, не обращая внимания на припекавшее солнце. Ее раздирали противоречивые чувства, непостижимым образом переполнявшие и опустошавшие душу одновременно.

Убийство.

Она не могла этого понять. Какой-то безликий, безымянный убийца зверски отнял жизнь троих людей, которых она любила. Правда оказалась невыносимой, а то, что оставалось неизвестным, — еще хуже.

Кто убил их? Почему? Кого именно намеревались убить? Неужели всех троих?

Бранди крепко зажмурилась, и по ее щекам скатились две слезинки. Ночью она не сомкнула глаз, каждый печальный удар больших часов в гостиной Изумрудного домика напоминал ей, что прошел еще один час, такой же бесполезный, как предыдущий. Бранди покинула постель на рассвете, надеясь, что работа в саду рядом с Гербертом рассеет ее тревогу. Но уже перевалило за полдень, и она оставила свои клумбы, чувствуя ту же мучительную боль и смятение, которые терзали ее ранним утром.

Но ее не покинула решимость. Она была готова подписаться под каждым словом, сказанным Квентину. Она обязательно найдет того зверя, который убил ее близких, и не успокоится, пока не сделает этого.

Квентин.

Мысли о нем пронизывали теплотой все бессонные часы, околдовав ее сильнее, чем красота Изумрудного сада. Сладостное, жгучее воспоминание о той минуте, когда она была в объятиях Квентина, действовало на ее израненную душу как целебный бальзам. А еще оно пробуждало в ней что-то, о чем она до сих пор не ведала.

Квентин.

Озарение пришло вчера неожиданно, как летняя гроза, закружив ее бурным вихрем и оставив бездыханной и дрожащей. Почему она раньше ничего не понимала, ведь это всегда было с ней — даже когда Квентин уехал?

Оттолкнувшись рукой, Бранди села, рассеянно отряхнула платье от прилипших комочков земли и обхватила колени руками.

Так вот о чем шепчутся дамы за закрытыми дверьми, вот почему Памела расцветала, когда рядом оказывался Кентон. Ей, наверное, тоже было знакомо это головокружение, слабость в коленях, затрудненное дыхание. Она знала то, что Бранди открыла для себя только сейчас.

Что же дальше?

Бранди оцепенела, вспомнив, что было потом, не менее ясно, чем само объятие. Квентин отдалился — и не только в переносном смысле. Остается гадать, что его заставило так поступить — то ли необходимость защищать ее, то ли сознание, что поцелуй оставил его равнодушным?

Нет, не может быть, чтобы Квентин остался равнодушным. Она почувствовала его пылкость, его почти отчаянное желание поглотить ее целиком. Неужели он искал всего лишь утешения? Господи, ей казалось, что между ними произошло нечто гораздо большее.

Бранди от бессилия сжала кулачки. Она впервые пожалела, что не приобрела опыта, что не поощряла ухаживания всех тех пустых высокомерных мужчин, с которыми познакомилась на балах за три сезона. Может быть, тогда она сумела бы отличить страсть от нежности, желание от дружбы. Возможно, тогда она бы лучше поняла, что произошло между ней и Квентином.

Но в одном Бранди была уверена. Для нее не существовало пути назад, что бы там Квентин ни говорил. Стать снова той, какой она была до вчерашнего дня? Сделать вид, что с ней не произошло чудесного превращения? Считать, что те головокружительные мгновения в объятиях Квентина ничего не значат?

Невозможно.

— Мисс Бранди… — Бранди вздрогнула и резко обернулась на робкое приветствие. — Здравствуйте, миледи. — Бентли был искренне рад ее видеть, он терпеливо подождал, пока девушка неловко поднялась с земли.

— Бентли. — Она откинула локон волос, мазнув по лбу грязной рукой. — Я не слышала, как ты подошел.

— Вы глубоко задумались. Я не хотел пугать вас. — Сцепив руки за спиной, он внимательно вглядывался в ее лицо. — С вами все в порядке?

— Тебя послал Квентин. — Это был не вопрос, а утверждение.

— Да. Его милость на рассвете отправился в Лондон и до ночи не вернется. Его очень волновало, как вы здесь, и он попросил меня наведаться к вам. Надеюсь, вы не против.

— Ты же знаешь, я всегда рада тебя видеть. — Бранди склонила голову. — Квентин ни разу не упомянул о своей поездке в Лондон.

— Он принял решение внезапно.

— Почему он уехал, Бентли?

— Полагаю, он намерен встретиться с мистером Хендриком, миледи.

— Так ты все знаешь. — Снова утверждение. — Квентин рассказал тебе.

— О том, что несчастный случай с каретой подстроен?

— Да, мисс Бранди, он рассказал мне. — Бентли не сделал попытки скрыть сочувствие. — Мне ужасно жаль.

— Благодарю. — Губы Бранди дрогнули. — Мне тоже. — Она сглотнула, чтобы справиться с волнением. — Я пообещала Герберту помочь ему сегодня с альпийской горкой, после того как он закончит пересаживать герань. Мы должны встретиться у беседки. Наверняка я уже опоздала. Хочешь присоединиться к нам? Я принесу кувшинчик чего-нибудь холодного, и мы поболтаем.

— Нет, это я принесу прохладительное и закуски, миледи. Уверен, вы сегодня не ели. Я также уверен, зная миссис Коллинз, что она приготовила полный поднос, целую гору еды, чтобы подкрепить вас — если вы, конечно, достаточно сильны, чтобы унести этот неподъемный вес за один раз. — Он сверкнул глазами. — Я принесу угощение в беседку, и устроим пиршество.

Бранди почувствовала, что ее душит комок в горле.

— Ты чудесный друг, Бентли, — прошептала она дрожащим голосом. — Как хорошо, что у Квентина есть ты! На лице дворецкого появилась едва заметная улыбка.

— Я думаю, у него есть мы оба. Разве нет, миледи?

— Да, — кивнула Бранди, и глаза ее увлажнились. — Есть. Казалось, проницательный взгляд Бентли проник ей прямо в душу.

— Будьте с ним терпеливы, мисс Бранди, — посоветовал дворецкий. — Ему нужно очень многое понять и с очень многим смириться. Что касается вас, будьте сильной, будьте мудрой. А самое главное, будьте сама собой. Это величайший дар, который вы можете предложить мастеру Квентину.

Бранди быстро заморгала, чтобы не расплакаться.

— Иногда мне кажется, что ты знаешь нас лучше, чем мы сами себя знаем.

— Это так и есть. Например, я знаю, что Герберт ждет вас и ни за что не простит, если вы не придете. Я также знаю, что вам нужно поесть, иначе у вас не будет сил помочь ему, не говоря уже о том, чтобы раскрыть преступление или завоевать сердце. Поэтому я тут же отправляюсь за съестным.

Поддавшись порыву, Бранди встала на цыпочки и чмокнула Бентли в обветренную щеку.

— Спасибо, — с нежностью поблагодарила она, затем повернулась и помчалась стремглав к беседке.

Услышав, что кто-то бежит к нему, Герберт, стоявший на коленях возле посадок герани, поднял голову и бросил на Бранди недовольный взгляд.

— Давно пора было явиться! — пробурчал он. — Я уже начал думать, что вы свалились в ручей.

— Прошу прощения за медлительность, — ответила Бранди, ничуть не смущенная напускной грубостью Герберта. — Что касается моего падения в ручей, то я плаваю как рыба, сам знаешь. А кроме того, воды там по щиколотку, что вряд ли можно считать опасной глубиной. — Она замолчала, хмуро уставившись на клумбу. — Герань Памелы вянет! Почему?

Герберт фыркнул и затряс головой, глядя на поникший цветок, над которым только что колдовал.

— Будь я проклят, если знаю. Чего я только не делал. И главное, вянут только два первых ряда у беседки. С остальными все в порядке. — Он поскреб подбородок. — А с этими — беда.

— Что могло с ними… Ох!

Бранди не успела договорить, как получила резкий удар в голову. Она схватилась рукой за ушибленное место, а к ее ногам скатился твердый желудь.

— Ланселот, это уже чересчур!

Она подняла голову, заранее зная, что увидит. Ее ожидания оправдались. С ветки дуба на нее смотрел серьезным взглядом рыжий бельчонок. Он лакомился сочным желудем, оторвавшись от своего занятия только на секунду, чтобы почесать белое пятнышко в виде монокля вокруг левого глаза.

— В один прекрасный день я прикажу очистить все деревья в саду, — предупредила она. — Желуди, ягоды — все подряд. Тогда тебе нечем будет кидаться.

— Он все равно что-нибудь найдет, мисс Бранди, — спокойно возразил Бентли, поднимаясь по ступеням беседки и ставя на стол переполненный поднос. — Последний раз, когда я был здесь, ваш дружок обстрелял меня ягодами, очень больно ушиб плечо камнем и бросил острую ветку мне на голову. Я не только получил ушибы, но моя форма была порвана в трех местах и безнадежно испорчена пятнами от ягод. Я уже подумывал было разыскать пистолет и тут же прикончить негодяя. Так бы и сделал, если бы не знал, как вы любите этого злодея. Хотя один Бог ведает почему. — Бросив уничтожающий взгляд на зверька, Бентли повернулся к дереву спиной. — Здравствуй, Герберт, — поприветствовал он садовника.

— Привет, Бентли. — Герберт выпрямился во весь рост, обтирая лицо носовым платком. — Между прочим, я согласен с каждым твоим словом. Этот смутьян не дает мне покоя. Только в моем случае он ничего в меня не швыряет, он крадет у меня. За одну эту неделю я лишился носового платка, двух шиллингов и почти половины своего пропитания. Я тоже подумываю…

— Но ты ведь ничего не сделаешь, Герберт? — всполошилась Бранди. — Я знаю, Ланселот часто шкодит, но не со зла же. Правда, Ланселот? — с надеждой спросила она, задрав голову.

Бельчонок продолжал есть.

— Довольно убедительно, — пробурчал Герберт и сощурился. — Я тут подумал, а не этот ли бельчонок вредит моим гераням?

— Герберт, как бы он смог? — урезонила садовника Бранди. — В конце концов, он всего лишь бельчонок.

— Хм.

— Мы уже достаточно много времени потратили, обсуждая поведение вашего грызуна, мисс Бранди, — заявил Бентли. — Вам пора подкрепиться.

— Хорошо, что ты принес ей поесть, Бентли, — заметил Герберт, одобрительно кивнув. — Я не могу заставить ее проглотить ни крошки. Если она не возится в саду, значит, где-то бродит, переживая. Очень скоро от нее вообще ничего не останется. — Он громко прокашлялся, спрятав обеспокоенный взгляд. — И кто тогда станет помогать мне с этой дурацкой альпийской горкой? Никто, кроме мисс Бранди, не знает, как ухаживать за ней.

— Я понимаю и вполне согласен. — Бентли сделал широкий жест рукой в сторону подноса. — Присаживайтесь, мисс Бранди. Вы с Гербертом можете обсудить все свои дела за едой.

Бранди на минуту стала прежней, внезапно расхохотавшись: