Помоги проекту - поделись книгой:
Например, придя в свое логово, Г. М. сразу стал показывать Терлейну свою коллекцию настольных игр — там были всевозможные образцы, но все они были не так просты, как казалось на первый взгляд. Там была одна чертовски сложная игра, реконструкция морского сражения, требующая не меньшей сосредоточенности, чем шахматы, и столь же сложная. Терлейн навсегда запомнил Г. М., сидящего за столом в свете камина, в домашней сорочке, с чашкой остывшего кофе у локтя, с неподвижным лицом, мускулы которого двигались только тогда, когда он затягивался из своей черной трубки; Г. М. бросал свои корабли в атаку, сметая вражескую оборону. После потери всех тяжелых кораблей и большей части терпения Терлейн мрачно заявил, что надо начать все сначала. Он бился отчаянно, уча правила на ходу, и костерил самыми ужасными ругательствами маленькие картонные канонерские лодки Г. М. К тому времени, как он научился выстраивать приемлемую оборону, сна у него не было ни в одном глазу.
Г. М. не замолкал ни на секунду. Он рассказывал об удивительных лингвистических головоломках, в которых нужно было составлять анаграммы и акростихи из исчезающих из английского языка слов. Он ковылял по комнате, брал с полок книгу за книгой, сыпал цитатами, которые Терлейн, как профессор английского языка, должен был закончить. Наконец, ученый потерял самообладание и начал показывать собственную эрудицию, чем почти заставил Г. М. замолчать. Они стучали по столу и шипели друг на друга, как два гусака, до половины шестого, а потом Терлейну, который чувствовал себя так, будто его мозги пропустили сквозь валики для сушки белья, налили последние полбокала виски, чтобы ему не было скучно по дороге в спальню. Он уже наполовину спал, когда вспомнил, что Г. М. ни словом не заикнулся об убийстве Бендера.
— А вы неплохой малый, — заметил Г. М. — Лучшего Ватсона я в жизни не встречал. — Он добавил, что в его доме свято соблюдается старая ирландская традиция. — Если захотите виски, дважды топните в пол. Слуги поймут.
Когда Терлейн, после недолгого сна, вернулся к себе домой, чтобы переодеться, он чувствовал себя совсем разбитым. В десять он договорился встретиться с сэром Джорджем и Г. М. в Уайтхолле, в офисе последнего. Было пасмурное, но не холодное утро. За штаб-квартирой королевской конной гвардии Терлейн свернул налево и, пройдя через внутренний двор, оказался в кабинете Г. М, располагавшемся в мансарде с отличным видом на набережную. Кабинет был очень похож на одну из комнат в мансарде дома на Брук-стрит, только тут было еще больше пыли из-за больших кип бумаг, перевязанных бечевками, да над камином висел большой портрет Иосифа Фуше. Г. М. сидел, закинув ноги на внушительных размеров стол, и задумчиво курил сигару.
— Садитесь. Возьмите вон тот стул, — сказал Г. М, отпихнув телефон на край стола. — Если честно, мне не по себе. Очень не по себе. Мысль посетила меня вчера ночью, когда мы топили боевые корабли. Может быть, мне не стоило этого делать. Потом вы ушли спать, а я снова сидел и думал. Может быть, мне стоило намекнуть Мастерсу… Черт меня побери, я не знаю! Тот парень — младший сын, и я думал, что нужно дать ему шанс. А теперь я не знаю.
— Да что случилось-то?
Г. М. растерянно развел руками.
— Меня волнует Гай. Вы ничего не понимаете, верно? Мастерс скоро будет здесь. Мне кажется, я уловил ход его мысли, что тоже меня беспокоит. Я… — Он заворчал, когда зазвонил телефон, но тут же успокоился: сообщили, что к нему пришел сэр Джордж Анструзер. Баронет появился в кабинете почти сразу же после звонка — низкий, коренастый, в еще более кричащем, чем обычно, плаще. У него было такое необычное, непиквикское выражение лица, что Г. М. убрал ноги со стола и сел прямо.
— Да, вы совершенно правы, — сказал сэр Джордж, садясь, чтобы отдышаться. — Неприятности. Утром мне звонил Мантлинг.
— И?..
— Он не знал номера вашего личного телефона здесь, в министерстве, и позвонил вам домой, но там вас, естественно, не оказалось. Он попросил не втягивать в дело чертову полицию. Надеюсь, так оно и есть.
— Так вы скажете мне…
— Нет, смертей больше не было, если вы об этом беспокоитесь. Но дело тут нечисто. Мантлинг выражался весьма непоследовательно и невнятно, что совсем на него не похоже. Как бы то ни было, дело вот в чем. Прошлой ночью Карстерс и Равель чуть не убили друг друга.
— Что?! Матерь Божья! — Мутные глаза Г. М. широко открылись. — Погодите, погодите. Вы уверены, что правильно все поняли?
— Мастерс со своими людьми покинул дом примерно через полтора часа после нас. Все было тихо, все спали, кроме Алана, который их выпустил. Мастерс — я считаю, что он допустил преступную халатность, — не оставил охраны у дверей той комнаты. А вдруг там все-таки было отравляющее устройство, и кто-нибудь попытался бы его забрать? Простая мера предосторожности…
— Да. Простая мера предосторожности, — без выражения повторил Г. М., — которую Мастерс не принял по моему настоянию. Хм. Не думал я, что он послушается. Дальше.
Джордж беспокойно поерзал на стуле.
— Алан поднялся наверх, в свою спальню. Он немало выпил за вечер и уснул, едва добравшись до кровати. Проснулся он от шума — а для того, чтобы его разбудить, шум должен был быть громким и продолжительным, — и к тому времени, как он продрал глаза и включил свет, снизу доносились уже звуки настоящей драки. Треск ломаемой мебели, удары и черт-те что еще. Было где-то четыре двадцать. Он взял ружье и, заряжая его на ходу, пошел вниз. Я думаю, что, хотя он ни в чем не признался, он здорово перетрусил, когда понял, что шум доносится из «вдовьей комнаты». Он услышал, как Карстерс закричал впереди, в темноте: «Попался, попался!» Алан включил свет в столовой, взял электрический фонарь и пошел дальше. В комнате что-то двигалось, трещало дерево. Он посветил фонарем и увидел, как что-то перелетело через стол и приземлилось в дальнем конце комнаты, а у стола что-то с хрустом упало. Затем в свете фонаря он увидел Карстерса, слишком ошеломленного, чтобы говорить; ему здорово досталось: одежда в беспорядке, на скуле кровоточащая царапина. Алан включил газовое освещение. В дальнем конце комнаты лежат Равель. Он уже приходил в сознание. Увидев, кто перед ним, Карстерс не мог поверить своим глазам — так он сказал.
Сэр Джордж остановился, чтобы перевести дух. Г. М. смотрел на него во все глаза.
— Я так и знал! — зарычал он и потряс кулаком. — Я так и знал! Но я не думал, что он зайдет так далеко… Теперь дайте я вам кое-что скажу. У Равеля был с собой нож, верно? И еще очень длинное стальное шило, толщиной со спицу, с острым кончиком?
Сэр Джордж от неожиданности смял шляпу.
— Как, черт возьми, вы догадались? Да, верно. При нем нашли и то и другое. Они нашли, как вы его называете, шило. Алан описал его как вязальную спицу с рукояткой. Алан клянется, что именно этой спицей Равель и убил Бендера!
— Что?
— Да. Помните, Равель сидел за столом рядом с Бендером? Алан уверяет, что кончик спицы был отравлен кураре. Равель кольнул Бендера под столом прямо перед тем, как бедняга отправился во «вдовью комнату». Спица только поцарапала кожу, и потребовалось некоторое время для того, чтобы яд начал действовать. Но все равно Бендер был мертв еще до того, как подошло время отзываться в первый раз. Затем в игру вступило устройство типа граммофона, и оно отвечало на вопросы Алана… Не смотрите на меня так! Я понимаю, что это абсурд, абсурд чистой воды. Алан просто взбесился после этого, как его заподозрили из-за способности к чревовещанию, вот и бушует. А может, с шилом все так и было… Ну ладно, я продолжу: у Равеля нашли одну вещь, назначение которой никто не может объяснить. Полдюжины коротких прутков пластилина, завернутых в платок. Ну, знаете, глина для лепки — такая продается в универмаге «Вулвортс», и ее часто покупают детям. Что скажете?
Настроение Г. М. заметно улучшилось. Он забрался поглубже в свое вертящееся кресло и снова закинул ноги на стол.
— Я могу все объяснить. Пластилин понадобился Равелю для того, чтобы заменить им замазку… Не забывайте о легендарной замазке, которую мы никогда не видели! Ей еще предстоит сыграть свою роль, хотя я представляю, каким разочарованием она оказалась для Равеля. Хм! Равелю хорошо известен секрет «вдовьей комнаты». Он знает, где искать механизм-ловушку или, скорее, где был механизм-ловушка. Интересно…
Джордж посмотрел на Г. М.
— Черт возьми, — сказал он, — может быть, нам стоит выбрать что-нибудь одно? Или ядовитая ловушка есть, или ее нет. А вы весь предыдущий вечер и большую часть ночи уверяли нас, что ее нет. Итак, что
— Ну-ну, — успокаивающе сказал Г. М. — Давайте на время оставим разговор о том, как, по-моему, обстоят дела, и разберем значительно более интересный вопрос, а именно: что не поделили Равель с Карстерсом? Как они ухитрились затеять драку? Как они объяснили случившееся? Иными словами, что на самом деле случилось?
— От Алана я ничего и не смог добиться. У Равеля никто ничего не спрашивал. Ему здорово досталось, хотя и он натворил немало дел; драка была серьезная. После нее он встал и с достоинством, хотя и пошатываясь, пошел в свою комнату. Алан его там запер, что, кажется, привело его в бешенство. Что касается Карстерса… — Джордж насупил кустистые брови, его пухлые пальцы сплетались и расплетались. — Карстерс тоже сказал не много. Он сообщил, что сидел во «вдовьей комнате» и дожидался, «что придет преступник и что-нибудь сделает».
— Кстати, а как он оказался в доме? Он ведь здесь не живет, не правда ли?
— Да, не живет. Очевидно, он после своего ухода вернулся — использовав дубликат ключа от входной двери или еще как. Алан слышал, как Карстерс обещал «предпринять что-нибудь сам». И вот кто-то крадется во «вдовью комнату» с фонарем. Не успевает злоумышленник приоткрыть дверь, как наш герой встает и начинает его лупцевать.
— Идиот! И почему он не мог… — Зазвонил телефон, и Г. М. бросил на него злорадный взгляд. — Знаете, кто это? Мастерс, которому не терпится поплясать на моих старых костях. Чтоб мне лопнуть, если ему это удастся! Пускай идет наверх, детка! Посмотрим, собрал ли он последние недостающие улики…
Очевидно, собрал; свежевыбритый Мастерс так и сиял, как будто собирался немедленно кого-то арестовать; он буквально раздувался от гордости; как только он величественным жестом снял шляпу, все ощутили запах лосьона для волос.
— Всем доброе утро. — Старший инспектор положил на стол портфель. — Как вы можете догадаться, джентльмены, сегодня утром я немного поработал. Есть ли у меня новые улики, спросите вы? Да, есть. — Под унылым взглядом Г. М. он сел и взял предложенную сигару. — Не буду держать вас в напряжении. Я разузнал кое-что о Бендере. Эта информация, хотя и не добавляет ничего к общей картине,
— Какой малости? О чем вы? — удивленно спросил сэр Джордж.
— О мозолях, сэр, — любезно объяснил старший инспектор и стал внимательно рассматривать свой огромный ботинок. — Надеюсь, вам они никогда не докучали. Знаете, мозоли способны доставить немало мучений, если…
— Все, — сказал Г. М. — Хватит! Я уже наслушался такого бреда, что уши вянут, но мозоли — это уже чересчур. Мастерс, вы что, хотите сказать, что Бендера убили мозольным пластырем?
— Спокойно, сэр… Сейчас я перейду к делу. Я просто не мог устоять перед тем, чтобы не подпустить туману — по вашему примеру. — Мастерс перестал улыбаться и принял деловой вид. — Я хочу, чтобы вы ясно представляли себе характер покойного Бендера. Помните, у меня все не укладывалось в голове, как он мог по собственной воле остаться один в комнате и спокойно поджидать убийцу? Он намеренно пошел на риск — уж такой был человек. Однажды у него разболелся живот; он даже заподозрил приступ аппендицита, однако он никому ничего не сказал и продолжал выполнять свои обязанности; Бендер считал: если пациент с психическими отклонениями заподозрит, что его врач сам нездоров, то лечение не принесет желаемого результата. Даже такая мелочь, как мозоли…
— С его аппендиксом действительно было что-то не так? Не было? Тогда чего вы поднимаете вокруг этого такую шумиху?
— Потому что я знаю, от чего он умер, — спокойно ответил Мастерс и открыл портфель. — У меня здесь два вещественных доказательства: кусок тонкой нити и фотография. С их помощью я покажу вам, как Гай Бриксгем совершил убийство. Смею предположить, что он безумен, поэтому его не повесят. Но, джентльмены, — явно наслаждаясь речью, продолжал Мастерс, — чтобы, хм, облегчить понимание, позвольте сначала рассказать вам о трудностях, с которыми мне пришлось столкнуться, и о том, как они помогли мне в дальнейшей работе. Итак! Вот «вдовья комната».
Он подвинул к себе чистый лист писчей бумаги и нарисовал на ней удивительно ровный квадрат. Под ближней к нему стороной квадрата он написал слово «дверь», над дальней — «окно», слева — «камин», справа — «пустая стена».
— Как вы можете видеть, перед нами классическая ситуация, когда убийство технически невыполнимо. Дверь под наблюдением, окно забрано крепкими ставнями, которые невозможно открыть из-за приржавевших к гнездам болтов. Прежде всего мы проверили дымоход. В нем установлена решетка с мелкими ячеями, и он так забит сажей, что пролезть в него невозможно. Потайные ходы отсутствуют… На первый взгляд все выглядит так, будто где-то должен быть какой-то фокус; я имею в виду отравляющее устройство. Джентльмены, — возвестил Мастерс, — мы с моими людьми… хм… прочесали комнату мелким гребнем. В ней ничего подобного нет.
— Вы уверены? — спросил сэр Джордж.
— Абсолютно, стопроцентно уверен. Идем дальше. Несмотря на то что Бендер был отравлен, а из комнаты после его смерти доносился чей-то голос, у всех в доме имеется алиби. Джентльмены, я справился с данной трудностью с помощью, простите за выражение, простого здравого смысла. Мой подход состоял в следующем: следовало опровергнуть чье-либо алиби, что оказалось совсем нетрудно. У двух человек не было алиби вообще. То есть их алиби не подтверждалось другими источниками, как в случае с остальными; они просто повторяли слова друг друга. Я был вполне уверен в том, что мистер Гай Бриксгем лжет. Значит, он убедил свою тетю покрывать его.
Я сразу вспомнил ее странное поведение в ходе допроса. Но странное поведение — еще не улика. Что меня действительно поразило, так это последняя ее фраза перед уходом. Она неожиданно указала на окно и произнесла… хм… если можно так выразиться… мученическим тоном: «Ставни надежно закрыты изнутри?»
Г. М. устал сидеть в положении «ноги выше головы» и сел нормально.
— Неплохо, Мастерс, — проворчал он. — Боюсь, вы потихоньку перенимаете мою привычку занудствовать, но все равно неплохо. Да. Я тоже думал об окне. Что дальше?
— Да, мне не давало покоя то, где нашли тело. Понимаете? Он лежал за кроватью. Не прямо напротив окна, но рядом с ним, на линии между кроватью и стеной… Именно так! Так почему она спросила: «Ставни надежно закрыты?» Я сказал себе: «Предположим, мистер Гай все же отлучался, а вернувшись в гостиную, признался тетке, что заглядывал в комнату через окно и видел, как умер мистер Бендер; он клялся, что не имеет к его смерти никакого отношения; даже если бы он хотел убить Бендера, то не смог бы проникнуть внутрь из-за закрытых наглухо ставен, и попросил ее подтвердить, что он не выходил из ее гостиной, и тем самым обеспечить ему алиби. В таком случае ее вопрос был правомерен. Гм! Человек, стоящий у окна, мог легко разглядеть, что творится в комнате: между ставнями имеются щели. Причем щели горизонтальные, каждая примерно четверть дюйма шириной. Поэтому…
— Погодите, — вмешался сэр Джордж. — Там же, помимо ставен, есть окно со стеклом. Правда, я припоминаю…
— Из окна сильно дуло, — сказал Терлейн, на удивление хорошо запомнивший каждую мелочь во «вдовьей комнате». — Некоторые стекла были разбиты.
Мастерс кивнул:
— Совершенно верно. Я заметил это ночью, когда сгустившийся туман стал просачиваться в комнату. Мы выкрутили-таки болты и открыли ставни; до нас их никто не трогал. Окно снаружи — очень высокое окно, как вы, может быть, помните, — состоит из двух вертикальных рядов квадратных стекол со стороной примерно полтора фута. Окна почернели от грязи — все, кроме одного, которого вообще не было. Стекло, расположенное примерно на половине высоты окна, вырезали. Хорошая работа. Труднее всего было поднять раму; его сто лет не открывали, и оно будто прикипело ко внешнему переплету.
Затем все стало ясно как день. Окно выходит во двор. Там проходит узкая аллея — фута в четыре шириной. Напротив окна — которое, кстати сказать, находится довольно высоко над землей, — глухая стена соседнего дома. Нижняя часть стены под окном укреплена чем-то вроде широкой каменной завалинки, которая тянется до лестницы, ведущей к черному ходу… Теперь понимаете? Кто-нибудь вполне мог выйти из дома через черный ход, дойти по завалинке до окна и, просунув голову в выбитый квадрат окна, через щель в ставне увидеть, что происходит внутри. И тут меня озарило, — сказал Мастерс, потрясая портфелем. — Если кто-нибудь мог через ставни обозревать комнату, мог слышать, что происходит внутри, он, естественно, мог и говорить сквозь них. Он, без всякого сомнения, мог издавать тот приглушенный крик, без слов, который вы слышали каждый раз в ответ на вопрос Мантлинга: «Бендер, как вы там?» Заметьте, вам всем казалось, будто голос доносится
Мастерс замолчат, с торжествующим видом набрал в грудь воздуха. Величественным жестом он вынул из портфеля какие-то листы.
— Так все и было на самом деле, сэр. Вот увеличенные фотографии отпечатков пальцев. Он оставил их на том окне. Позже я сравнил их с отпечатками на стакане, из которого он пил портвейн в студии. Они совпали.
Глава 12
ИСЧЕЗАЮЩИЙ ДРОТИК
— Конечно, я не могу похвастаться тем, что решил задачу посредством логических умозаключений, — продолжал Мастерс, чуть не лопаясь от гордости. — Ха-ха. Простое, будничное отыскание улик и сопоставление фактов — как раз та работа, сэр Генри, какую, как я знаю, вы не любите. У него не возникло никаких затруднений в том, чтобы исполнить на практике все то, о чем мы только что говорили. Единственный риск, которому он подвергался, состоял в том, что его крики могли услышать вне дома, хотя вероятность этого крайне мала. Во-первых, из-за того, что его рот находился прямо напротив щели и близко от нее, звук уходил прямо в комнату. Во-вторых, вы и сами знаете, как сильно туман заглушает звуки; поскольку дом стоит в конце маленького, как говорят наши друзья французы, cul-de-sac,[8] он мог не бояться, что его услышат с улицы. В-третьих, у него за спиной была глухая стена. Вот так.
— Да, похоже на правду. Поздравляю вас, инспектор, — сказал сэр Джордж, потирая лоб. — Как мы, дураки, сразу не додумались? Все складно, все удивительно складно. Так складно, что вы меня почти убедили. Но не совсем… Вы отлично разъяснили нам загадку голоса, доносившегося из комнаты. Но вы ни слова не сказали об убийстве.
Мастерс смотрел на Г. М. Тот молча встал и нерешительно, натыкаясь на предметы, двинулся к камину — крупный старик в мешковатой одежде. Он взял щипцы и подбросил угля в камин. Он стоял не шевелясь, с очками, съехавшими на кончик носа, и смотрел на огонь. Затем кивнул:
— Да. Похоже на правду. Боюсь, Мастерс, вы его прищучили.
— Боитесь?
— Ну… Если вы намерены действовать так, как я предполагаю, то ваша версия устраивает меня не во всем. Вы еще не добрались до самого важного: как, по вашему мнению, было совершено убийство?
— Убийство было совершено, — ответил старший инспектор, — с помощью отравленного дротика, выпущенного из духовой трубки через щель в ставнях.
Он произнес слово «выпущенного» с таким видом, будто представлял доказательства коронеру. Хамфри Мастерс был хорошим полицейским. Разумеется, имея на руках все козыри, можно немного поважничать, но и что из того? Он продолжил:
— Джентльмены, не спешите возражать. Конечно, вы скажете: «Но ведь в комнате не нашли никакого дротика». Верно, дротика не нашли. И сейчас я скажу вам почему.
Сэр Джордж нахмурился:
— Так вы поэтому звонили мне сегодня утром? Чтобы…
— Да, сэр. Я звонил, чтобы просить вас рекомендовать меня служителю отдела первобытного оружия в Музее. Тот джентльмен очень мне помог. — Мастерс нырнул в свой портфель. — Тут у меня две южноамериканские духовые трубки; думаю, нам подойдет та, что покороче. А вот дротики. Не бойтесь до них дотрагиваться. Они не отравлены.
Он выложил на стол бамбуковую трубку — короткую, не больше трех дюймов в длину. Рядом с трубкой он положил две деревянные палочки в дюйм длиной, сужающиеся к концу.
— Вы можете спросить, увидит ли цель человек, вознамерившийся выстрелить сквозь ставни из такой штуки. Да, увидит. Из-за ставни точность прицеливания может даже улучшиться. Расстояние между щелями на ней составляет около двух дюймов. У человека с обычными размерами лица, если он просунет трубку в нижнюю щель, глаза окажутся как раз напротив верхней, в паре дюймов. Ему прекрасно все видно. Злоумышленнику нужно только уметь обращаться с духовой трубкой, и все. Теперь взгляните на дротик. Он точно такой же, как дротики из стола Мантлинга… Возьмите один, сэр.
Терлейна удивило, что дротик оказался гораздо тяжелее, чем можно было ожидать от кусочка дерева. Он осторожно пощупал наконечник большим пальцем. Дротик был острым, как игла.
— Но все равно он легче, чем нужно, — заметил сэр Джордж, подбрасывая дротик на ладони. — Если бы он был тяжелее, он бы бил с большей точностью. Но меня волнует другое. Мастерс, мы хотим, чтобы вы рассказали нам, каким образом дротик
— Может быть, вы желаете продемонстрировать? — неожиданно сказал Г. М. и, заметив блеск в глазах Мастерса, с кислой миной кивнул. Доковыляв до кучи хлама в углу, он вытащил из нее высокую складную ширму, сделанную из похожего на картон материала. Поставив ее прямо, он похлопал по ней ладонью, выбив тучу пыли. — Мастерс, у вас есть перочинный нож? Прорежьте в ней горизонтальные щели. Она не такая высокая, как окно, но для нашей цели сойдет. Естественно, она придет в негодность, зануда! Режьте. Встанете за ней и будете стрелять из трубки. Сможете сделать так, чтобы дротик сразу же исчез, ну, тогда… Думаете, у вас получится?
Мастерс едва не лопался от гордости. Он высоко держал голову.
— В детстве я ловко стрелял горохом из трубочки. Кроме того… я уже провел испытания. У меня получится, потому что я захватил все необходимое. Джентльмены, мне потребуется помощь одного из вас, — неожиданно обратился он к Терлейну и сэру Джорджу. — Помните представление в Чумном дворике, сэр Генри? Но на сей раз представление устраиваю я. Джентльмены, кто-нибудь из вас должен сесть на стул так, чтобы на него падал свет. Я встану за ширмой, которую мы поставим футах в двенадцати от стула. Я выпущу дротик, но хочу, чтобы вы сами сказали мне, каким образом он исчез после того, как попал в вас.
— Слушайте, Мастерс, а может, не надо? — сказал Г. М. — Не слишком ли вы далеко зашли в услаждении собственного тщеславия? А вдруг вы кому-нибудь в глаз попадете?
— Гарантирую, что дротик только коснется одежды, сэр! Я не буду дуть сильно, он даже не проколет кожу. Ну, джентльмены?
Джентльмены начали спорить. И сэр Джордж, и Терлейн хотели быть жертвами дротика; Г. М., естественно, тоже. Он заявил, что запретит эксперимент, если сам не будет в нем участвовать. Г. М. не уступал ни в какую, и в конце концов им пришлось подбросить монетку. Удача улыбнулась Терлейну; Мастерс расхаживал вокруг ширмы, прорезая в ней щели.
— Самый идиотский спектакль из всех, которые я когда-либо видел. По сравнению с нами Панч и Джуди — два беседующих мудреца, — ворчал Г. М. — Надеюсь, мои сослуживцы не увидят, как мы тут развлекаемся. Да, только на это я и надеюсь. Ко мне сегодня должны прийти несколько шишек из австрийского посольства. Съем свой цилиндр, если они не напишут о моем странном поведении доктору Фрейду. Ну-ну. Что нам теперь делать?
— Включите настольную лампу, сэр, — распорядился Мастерс, высунув голову из-за ширмы. Он был похож на фотографа. — Чтобы я мог четко его видеть. Доктор, выдвиньте из-под стола кресло; я должен находиться с вами на одной линии. Сядьте лицом к окну, спиной ко мне. Вот так. Не оборачивайтесь к ширме до тех пор, пока я вам не скажу… Я передвину ее на несколько футов назад. — Послышался шум. Мастерс сшибал ширмой находящиеся на дороге предметы. — А вы, джентльмены, встаньте где-нибудь в стороне и тоже не смотрите в мою сторону до тех пор, пока чего-нибудь не случится.
Кресло оказалось с откидывающейся спинкой — Терлейн сел и неожиданно провалился назад. Поспешно вернувшись в нормальное сидячее положение, Терлейн стал смотреть в окна, в которых в основном отражался яркий свет настольной лампы. Он слышал ворчание Г. М. и потрескивание огня в камине. Внизу вдоль набережной двигались машины, дальше клубилась туманом река, видимая до излучины после Чаринг-Кросс.
Г. М. продолжал ворчать.
Позади него кто-то закричал срывающимся на фальцет голосом:
— Помогите! Терлейн, что вы сидите, помогите же!..
Он вздрогнул, почувствовал, как в горле забился пульс; выбрался из кресла, одновременно разворачиваясь и поднимая голову, чтобы посмотреть, в чем дело. Как только его голова поднялась настолько, что стала видна шея, что-то острое укололо его в кадык.
Некоторое время он стоял, тупо смотря перед собой. Он заметил какое-то движение позади ширмы, и все. Пощупал шею, но ничего не обнаружил.
— Простите, сэр! — сказал Мастерс из-за ширмы. — Обзор оказался хуже, чем я предполагал. Я не думал, что попаду в шею, но ничего страшного — при бритье можно сильнее порезаться. Ну как, вы можете найти дротик?
Терлейн, а также Г. М. и сэр Джордж осмотрели все вокруг. Терлейн обшарил всю одежду, оглянулся назад, пошарил на полу — безрезультатно. Г. М. сделал шаг к Мастерсу и осуждающе ткнул пальцем в его сторону.
— Вы специально все подстроили! — заявил он. — Мастерс, вы специально! Вы крикнули, чтобы он повернулся и поднял голову. А потом дунули в трубку…
— И попали как раз в то место, где у Бендера нашли единственный на теле порез, — сказал сэр Джордж.
Они переглянулись. Панч (или Джуди?) осторожно выглянул из-за ширмы. Терлейн, еще раз пощупав шею, разразился весьма неакадемическими выражениями. Мастерс был доволен.
— Сэр, я рад, что все удалось, — добродушно сказал он. — Когда люди ругаются — это всегда хороший знак. Извините! Я не предупредил вас. Но я хотел, чтобы все прошло как надо…
— Да ладно, — сказал Терлейн, которому стало не по себе в тот миг, когда Мастерс закричал из-за ширмы, — главное, что я не отравлен. — Терлейн машинально похлопывал себя по груди, стараясь хоть немного восстановить попранное достоинство. — Не понимаю, как мы в столовой не услышали убийцу, если он так орал. Впрочем, не важно. Самое интересное, — Терлейн пришел в себя, — как вы провернули трюк с исчезающим дротиком. Ну?
— Давайте я вам покажу. Пожалуйста, не заглядывайте пока за ширму. Медицинский отчет, который я получил сегодня утром, полностью подтверждает мою версию. Мистер Бендер умер от отравления ядом кураре, проникшим в систему кровообращения. Единственная рана, обнаруженная на его теле, — маленький порез на шее, под челюстью. Яд
Г. М., нервно ходивший взад-вперед, раздраженно махнул рукой:
— Да. Все ясно. Убийца должен был стрелять в шею, чтобы парализовать голосовые связки. Но…
— Как видим, план убийцы сработал, — кивнул Мастерс. — Бендер не успел понять, что в него попала отравленная стрелка. Вы видели, как вел себя мистер Терлейн. Он был… ошеломлен. Если бы это произошло во «вдовьей комнате», он, наверное, двинулся бы к окну, чтобы посмотреть, что случилось и кто к нему обращается. А потом яд начал действовать… Теперь, джентльмены, взгляните сюда. Я нашел это в щели ставня.
Он вытащил конверт, вытряхнул из него что-то на ладонь и протянул остальным.
— На что смотреть-то? — через какое-то время спросил сэр Джордж. — Я ничего не вижу. Только вашу ладонь.
Поделиться книгой: