Помоги проекту - поделись книгой:
Достаточно было заглянуть в газеты, чтобы убедиться в том, что эта зима весьма склонна к убийствам. В Колорадо погибло от лавины восемь человек; в Перу произошла катастрофа, величайшее в истории лавин бедствие — шесть деревень были разрушены, тысячи людей погибли. А в Скво-Вэлли тихоокеанский центр высокого давления расположился над горами. Снова потянулись золотые дни. На наших испытательных площадках глубинная изморозь потихоньку обкусывала ледяной слой, но он был еще крепок. Мы воспользовались передышкой для пополнения складов взрывчаткой.
В начале февраля появились признаки того, что главные трудности вот-вот начнутся. Тихоокеанский антициклон сложил зонтик, который он держал над нами, и отступил далеко в море. Синоптики благоговейными голосами говорили не о буране, а о целой серии буранов, врывающихся с Берингова моря. Первым пришел западный ветер, протянувший поперек неба длинные полосы облаков. Ветер дул на большой высоте. Со дна спокойной долины мы слышали, как он грохочет, словно эскадрилья бомбардировщиков. В штаб-квартире Снежной службы перо барографа скользнуло вниз по ленте под углом 45°. Самописец сердито щелкал, по мере того как вращающиеся чашечки анемометра улавливали первые порывы ветра у поверхности земли. С вершины Скво-Пика мы могли видеть буран, накатывающийся на нас многокилометровым фронтом и поглощающий один горный хребет за другим. Мы еще не знали, что главная битва будет продолжаться тридцать четыре дня — с 6 февраля по 11 марта. В отличие от космических полетов, пожара войны в Индокитае и гибели людей в Перу эта схватка не привлекла внимания широкой публики. Но мне она запомнится навсегда.
Судный день начался 6 февраля. В течение последующих 130 ч буран № 7 обрушил на Скво-Вэлли ужасное месиво из дождя, тяжелого мокрого снега и порывов ветра, скорость которых, согласно анемометру, превышала 30 м/с. Анемометр работал до тех пор, пока не покрылся льдом и не развалился на части. Выпало 6 см воды и 130 см снега. Может быть, это было изменой лыжам, но мы радовались дождю и липкому снегу: они могли размягчить катки на склонах и увеличить сцепление снега, если только его не выпадет слишком много.
Его выпало слишком много на второй день. Все лавины в Скво-Вэлли дружно впали в неистовство. Мы боролись лыжами, бомбами и артиллерией — всеми нашими слабыми силами против конвульсий природы, чья потенциальная мощность исчислялась миллионами лошадиных сил.
Первый буран утих 11 февраля. Согласно предсказаниям метеорологов, за ним шли по крайней мере еще четыре. Похоже было, что погода решила устроить салют в честь дня рождения Линкольна. Лыжники пробивались к нам сквозь закрытые горные перевалы, и нельзя не воздать должное их решимости. Они нашли то, к чему стремились: 25-сантиметровый целик, гладко перекрывший лавинный снег.
Охотники за лавинами обозревали поле битвы более холодно и деловито. Впервые за шесть дней можно было увидеть горы, и их вид внушал беспокойство. Несмотря на всю взрывчатку, которую разбросал по ней Дик, Хедуолл все еще держалась. Несложные измерения и расчеты показали, что за последний буран там накопилось примерно 25 тыс. т снега. Эта грузная масса, нависшая на склоне сорокаградусной крутизны, под воздействием силы тяжести постоянно была нацелена вниз. Она покоилась на ледяном основании, которое в свою очередь лежало на глубинной изморози. Двенадцатиметровая толща снега не давала возможности узнать что-либо о состоянии этих слоев. При взгляде на Хедуолл с верхней станции канатной дороги Скво-один возникало неодолимое желание поскорее куда-нибудь уйти. К счастью, лыжники ничего об этом не знали.
Нам предстояло принять трудное решение: продолжать ли обстреливать Хедуолл или ждать нового снегопада? Дик хорошенько потряс лавиноопасный склон во время бурана. Да и защита должна была еще действовать эффективно. Согласно прогнозам, до следующего бурана оставалось день или два. По многим признакам мы знали, что Хедуолл будет удерживаться, пока не произойдет какой-нибудь радикальной перемены. Мы решили пойти на риск и открыли трассу для трех тысяч лыжников.
Однако следующий буран налетел четыре часа спустя, и мы влипли. Ситуация была довольно отчаянной. Рассыпав три тысячи человек на площади 8 кв. км, невозможно собрать их снова в один момент. При обычных обстоятельствах в непогоду опасность возникает и нарастает в течение нескольких часов, и используемую площадь можно постепенно сокращать. Но мы имели дело с выродком, способным прийти в исступление в любой момент.
Одно было хорошо: реальная опасность ограничивалась только лавиной с Хедуолл; лыжный день должен был закончиться раньше, чем другие лавиноопасные места наберут достаточно снега. Однако большинство лыжников, возвращаясь, будут пересекать путь этой лавины. Мы загородили тропу знаками, поставили патрульных и молились, чтобы чудовище пролежало спокойно еще несколько часов. Оно пролежало. Преждевременная непогода сама помогла нам, заставив лыжников подумать о долгом пути на равнины по скользким серпантинам горы Доннер, по узким снежным колеям. Они начали сами спускаться со склонов, слегка удивленные отклонением от нормального пути, но совсем не сознавая критических обстоятельств, в которые они попали. Это было 12 февраля.
На следующий день мела сильнейшая метель. Норм Уилсон, Дик Рейтер и лыжник-спасатель Пит Беккер отправились в длинный путь на Хедуолл с рюкзаками, полными взрывчатки. Они должны были подняться по канатной дороге Скво-один длиной около 2,5 км, а затем спуститься по склону к фуникулеру, ведущему к седловине. На дне долины было спокойно, но на 600 м выше лавинщики оказались в облаках при ревущем ветре и едва могли видеть край платформы канатной дороги. В это время я ехал обстреливать лавины на шоссе № 50; если бы я был на месте, я попытался бы отговорить их от этого выхода.
Маленькая канатная дорога-фуникулер не приспособлена для передвижения в ветреную погоду. Лавинщики чувствовали себя отрезанными от всего мира. Но они хотели вырвать ответ у Хедуолл. Они сели в шаткий вагончик. Дик дал сигнал механику в будке, и колеса начали вращаться по стальному тросу, увлекая их на Хедуолл.
Внезапно они повисли в гремящей пустоте. Они не видели ни земли, ни неба. У них не было ощущения движения, если не считать непрерывного пощелкивания колес вагончика. Реву ветра вторили сотни голосов. Снег шелестел по их нейлоновым курткам, сиденья громыхали, трос пел, как арфа. Они поняли, что проехали полдороги, когда встретили спускавшийся вагончик, походивший на приведение, окутанное белым инеем. Следующая отметка: поворотная опора, где трос выравнивается, прежде чем подойти к верхней станции.
Они почувствовали, что вагончик замедляет ход, раньше, чем увидели опору. Хотя механик и не видел лавинщиков, он знал, где они находятся, по отметкам на тросе. Пересечение поворотной опоры при всех условиях было наиболее трудным участком пути: именно здесь вагончик чаще всего сходил с рельсов. Колеса загрохотали по железному рельсу; кресла Дика и Норма прошли, а тяжелое кресло Пита уже почти прошло по рельсу, когда ураганный порыв ветра швырнул его как пушинку. Послышался грохот, Норм и Дик почувствовали страшный рывок и увидели отброшенного во мрак Пита. Он тут же исчез в снежных вихрях.
Подать сигнал механику было невозможно, а он не знал, что случилось. При работе подъемник всегда издавал пронзительный звук, возникающий при трении металла о металл. Наконец вагончик с лязгом остановился на конечной станции. Уилсон и Рейтер вытащили рюкзаки и лыжи. Пока Дик отвязывал сани, находившиеся на конечной станции, Норм пробивал сквозь сугробы тропу к поворотной опоре.
Пит Беккер упал с высоты 10 м. Снег несколько смягчил падение, так что он только вывихнул плечо, а не сломал позвоночник. Ему было очень больно, но он не потерял ни сознания, ни хладнокровия. Подошел с санями Дик, и они с Нормой оттащили Пита под прикрытие опоры. Там они прибинтовали его поврежденную руку к телу и завернули его в одеяла, чтобы уберечь от холода и шока.
Раненый человек, неисправный подъемник и стена Хедуолл между ними и безопасностью. Они были столь же отрезаны от остального мира, как если бы находились на другой планете.
Для любого другого человека положение было бы безнадежным, но не для двух тренированных и хорошо снаряженных охотников за лавинами. Правда, они считали, что оно довольно-таки отчаянное. Под прикрытием опоры они решали, что делать. Дик был за то, чтобы пробиваться вниз по Хедуолл со взрывчаткой. Пит надеялся, что им, может быть, удастся запустить канатную дорогу. Норм склонялся к предложению Дика: безопаснее всего охотник за лавинами чувствует себя на лыжах. Но он знал, как трудно будет им спускаться по лавиноопасному пути, как будут мешать им сани, и высказался за подъемник. Они с Диком оттащили Пита к верхней станции дороги.
Чтобы поднять на рельсы сошедшую с них вагонетку, обычно требуется шесть человек с лебедкой. Норм с Диком поставили ее на место вдвоем с помощью только собственных мускулов. Они привязали Пита к креслу. Норм сел вместе с ним, чтобы его поддерживать и, если подъемник снова сломается, спустить на веревке. Дик остался на верхней станции у телефона наблюдать, как они пройдут поворотную опору. В какое-то мгновение между порывами ветра механик провел их сквозь опасную зону.
На нижней станции Норм и механик уложили Пита в теплой будке. Он уже сильно страдал от холода. До пункта первой помощи было еще 3 км: более 2 км по горизонтали и почти 1 км по вертикали. Но Хедуолл уже осталась позади. Следующей задачей было извлечение Дика. Имелись две возможности. Дик мог рискнуть спуститься в вагончике, но при этом никто не проверил бы, как он проходит поворотную опору. Он отказался от этого. Он пойдет наверх взрывать Хедуолл. Оттуда он сможет спуститься на лыжах. Норм вглядывался в буран, надеясь, что в пелене крутящегося снега образуется просвет. Но и ничего не видя, он мог нарисовать картину происходящего. Дик пробирается по гребню Хедуолл, сдуваемый ветром, ослепляемый снегом. Лыжами и ботинками он чувствует то место, где кончается снежное поле. На этом обрыве масса накопившегося снега находится в огромном напряжении, в критическом состоянии. Сейчас ему нужно достать из рюкзака бомбу, ввернуть взрыватель, бросить бомбу вниз на склон и отползти назад. Он там, наверху, один, без партнера, который удерживал бы его на веревке и был бы всегда готов подстраховать, если его сдует порыв ветра или захватит лавина.
Норм услышал отдаленный гул — это взорвался заряд Дика. Через несколько секунд более плотное, чем обычно во время бурана, облако снега окутало нижнюю станцию фуникулера. В этом облаке Норм скорее почувствовал, чем увидел или услышал, как что-то огромное стерло лавинозащитный барьер и обрушилось вниз. В конце концов взволнованное трио охотников за лавинами собралось в штаб-квартире Снежной службы. Буран № 8 затихал, оставив после себя снежный слой толщиной 1,5 м. Мы уже знали, что с Хедуолл сошла колоссальная лавина толщиной 6 м и шириной 200 м, швырнувшая эту массу снега к подъемнику Скво-один. Барьер оказался достаточным для защиты верхней станции. Но он уже стал неэффективным, так как снег заполнил его до краев, словно ров осажденного замка. Как и в Апрельскую безрассудную Метель, Скво-один оказался полностью беззащитным, с той лишь разницей, что теперь это произошло на полтора месяца и на три бурана раньше.
В глубине души мы понимали, что на остаток зимы Скво-один обречен, а вместе с ним и половина горнолыжных трасс. Однако — называйте это как хотите — мы не считали, что потерпели поражение. Я бы назвал это профессиональной гордостью. Никто, кроме нас, даже не представлял себе сложившейся обстановки. Лавина перехлестнула через десятиметровый земляной вал, распластала металлическую сетку высотой 2,5 м на его гребне и погребла башню с противовесом, причинив ей, правда, лишь незначительный ущерб.
Я спросил (потому что кто-то должен был спросить об этом): «Ну как, все?»
«А что еще мы можем сделать такого, чего не сделали раньше?» — спросил еще кто-то.
«То же самое, что делали, и еще кое-что сверх того, — ответил я. — Если понадобится, мы должны стрелять по Хедуолл через каждые несколько часов, как это было во время Олимпиады».
«Но у нас нет орудия для этого».
«Почему же, есть. — Я взглянул на лежавшее в темном углу запасное орудие. — И опора еще имеется на КТ-22».
Норм поднял брови, но о правилах ничего не сказал.
Буран № 8 покончил со своими боеприпасами 16 февраля. Словно устав, погода подарила нам шесть дней, перед тем как загрохотал буран № 9. К этому времени орудие находилось на своем месте — на вершине КТ-22, были вычислены прицельные данные, а склад пополнился снарядами. Буран № 9 оказался сравнительно слабым: он длился всего три дня и оставил полметра снега. Это было почти отдыхом. После 24-часового перерыва к нам вкатился буран № 10.
Осада против нас велась по всем правилам классической тактики — атаки были непрерывными, нам не давалось отдыха ни днем, ни ночью. Вот как выглядел, например, день 2 марта, третий день бурана № 10, когда прошел без четырех дней месяц от начала битвы при Хедуолл. Мне нужно было провести утренний обстрел.
Будильник прозвенел ровно в пять. Я на цыпочках вышел в кухню зажечь газ под кофейником. Включил свет на веранде и вздрогнул от потока снега, бьющего в окна гостиной. Я включил радио, чтобы послушать раннюю утреннюю сводку погоды: «Дорожное предупреждение по Сьерра-Неваде: штормовые ветры и сильные снегопады весь день и всю ночь с ослаблением к завтрашнему дню. К побережью приближается новый шторм…»
Я проглотил обжигающий кофе и съел ломтик поджаренного хлеба; я еще не настолько проснулся, чтобы чувствовать голод.
Натянул толстые носки, лыжные брюки, рубашку, ботинки, стеганую куртку, нашел пару сухих рукавиц, протер очки мазью от запотевания.
В шесть прибыл вездеход, словно плывущий по заметенным сугробами дорожкам Скво-Вэлли. Водитель и лыжный патрульный Берни Кингри только что-то проворчали, когда я забрался в кабину. Больше мы не разговаривали: мы все слишком устали. Вздымая снежную пыль, вездеход выбрался на главную дорогу, его гусеницы застучали по плотному снегу. Бодрствовали в этот час только рабочие на снегоочистителях, они раскидывали снежные вихри в клубящуюся темноту и уверенно огибали белые курганы, в которые превратились автомашины, стоявшие на обочине. Была пятница, снова уикэнд, и некоторые фанатики сумели пробиться через Доннер. Наверное, все лыжники — сумасброды, и особенно охотники за лавинами.
Шоссе напоминало туннель без крыши, его гладкие снежные | стены блестели в лучах фар. Вездеход накренился на насыпи и остановился перед домом Снежной службы. Я пробрался сквозь сугроб у двери, нащупал замочную скважину, вошел, зажег свет и проверил приборы. Температура на вершине: —20 °C. Ветер: 27 м/с, запад-северо-западный. Интенсивность осадков: отметки на ленте стояли так близко друг к другу, что трудно было разобрать результат; ну и черт с ним. Проверка орудийного снаряжения: затвор орудия, инструменты, запчасти, карточка с координатами мишеней. Я взял лыжи и палки и снова вышел во тьму.
Берни повел вездеход к подъемнику КТ-22. Вверх по склону пробиралась группа людей в оранжевых куртках (это цвет охотников за лавинами). Лерой Хилл был моим заряжающим. Удачи, удачи, Лерой! Трое остальных были командой подрывников. Они должны были подняться вместе с нами и подорвать проход с горы для меня и Лероя, а затем обезопасить для публики некоторые склоны у дна долины. Мы с Лероем загрузили в кресло наше снаряжение и взгромоздились сами. Последняя проверка: лыжи, палки, рюкзаки, веревки. Я уложил на колени свернутую в кольцо нейлоновую веревку. Если подъемник застрянет, мы должны рассчитывать только на себя. Механик ждал моего сигнала, глядя на меня сквозь замерзшее стекло будки. Я поднял большой палец, и подъемник повез нас вверх.
Семь ноль-ноль — час охотника за лавинами. Долина под нами уже скрылась. Мы плыли сквозь молочную дымку — где-то вставало солнце. В ветровой тени горы было очень тихо, слышалось жужжание подъемника, скрип троса по резиновым роликам на какой-то опоре впереди. В трехстах метрах над нами в деревьях завывал ветер. Подъемник ровно шел вверх. Приближаясь к гребню, мы увидели, как кресла впереди резко кренятся одно за другим под напором бурного потока воздуха, падающего с вершины. Мы с Лероем наклонились в креслах вперед, готовые в случае необходимости сбросить снаряжение и выпрыгнуть. Ветер делает со снегом странные вещи. На платформе верхней станции мы могли встретить все что угодно — от голых досок до двухметрового сугроба.
Огневая позиция, которую мы из-за бурана не могли видеть, находилась в сотне метров от конечной станции дороги на подветренной стороне. Мы посмотрели, как выгрузились подрывники, и позвонили вниз, чтобы сообщить, что у нас все в порядке. Подъемник перестал крутиться. Подрывники накинули лямки рюкзаков и, балансируя руками, двинулись вдоль подветренного склона горы спиной к ветру. Мы с Лероем поволокли свои принадлежности по плотным сугробам. Ветер боролся с нами как тысячерукий бог, дергал, толкал, крутил. По очкам бил нескончаемый поток невидимых ледяных пулек.
Пока я протирал орудие и устанавливал затвор, Лерой открывал ящик с боеприпасами. Он вопросительно посмотрел на меня, и я поднял шесть пальцев. Он вытащил шесть длинных черных жестянок и начал сдирать водонепроницаемую оболочку. Я выцарапал лед из паза и приладил телескопический прицел. Дело продвигалось убийственно медленно, так как пальцы уже плохо меня слушались, а все приходилось делать одной рукой, цепляясь за что-нибудь другой, иначе ветер мог просто сдуть меня и швырнуть с обрыва в лог 75, расположенный позади огневой позиции. Постепенно мы выполнили весь ритуал подготовки к стрельбе. Я думаю, что именно дни, подобные этому, заставляют человека изобретать управляемые снаряды. Наконец все было закончено, орудие готово к стрельбе. Лерой вложил в казенник первый снаряд, осторожно прикрывая рукой в перчатке его взрыватель.
В двух тысячах метров от нас за кипящим котлом снега, облаков и ветра лежала цель — Хедуолл. Я вытащил из футляра маленький полевой телефон, сунул его под куртку и набрал номер конечной станции фуникулера. Дик Рейтер находился там в роли наблюдателя.
«Фуникулер».
«Я готов к стрельбе. Вы укрылись там?»
«Погоди минутку. — В трубку я слышал, как Дик пересчитывает людей. Он, два спасателя и механик со Скво-один должны были укрыться у фуникулера, расположенного вблизи от них, но вне пути схода лавины. — Укрылись. Давай».
Я уже некоторое время слышал глухие взрывы, доносившиеся с противоположной стороны КТ-22, где взрывники прокладывали себе путь вниз, а потому знал, что они тоже в безопасности.
«Ладно, я сделаю три выстрела бризантными и три замедленными». Это означало три выстрела вдоль линии отрыва лавины Хедуолл, чтобы воздействовать на поверхностный слой снежного покрова, а за ними три снаряда замедленного действия, чтобы разрушить снежные доски, находящиеся внутри толщи снега.
Я похлопал по орудию. Лерой вложил длинный снаряд в казенник, закрыл затвор и тронул меня за плечо. Разговаривать было невозможно, даже если кричать друг другу прямо в ухо. Я уже наводил крест прицела на визирную вешку. Она находилась всего лишь в шести метрах впереди орудия, но я потратил целую минуту, чтобы как следует разглядеть ее. Теперь орудие было нацелено на Хедуолл. Я вытянул орудийный квадрант из кармана и сверил наводку с карточкой, в которой были координаты мишеней (орудийный квадрант — инструмент, измеряющий углы прицеливания). Я передал квадрант и карточку Лерою, и он проверил меня. Все это длилось дольше, чем обычно.
Гора Хедуолл за две тысячи метров, окаймленная с двух сторон подъемниками, — трудная цель, даже когда она хорошо видна. Маленькая ошибка в прицеливании — и снаряд сделает то, чего пока не смогла сделать лавина. Лерой установил квадрант вертикально в казенную часть, а я вращал винт наводки до тех пор, пока пузырек не встал между рисок.
Артиллерист-лавинщик в такой момент никогда не может быть спокоен. Это кульминация долгих лет тренировок и опыта, месяцев работы, испытаний и опасностей. Неважно, сколько лет он занимается своим делом, — все равно он не может избежать сосущего под ложечкой ощущения, когда поднимает правую руку и тянется к спусковому крючку. Вдруг опора сдвинулась? Или визирная рейка? А что если мы оба неправильно отсчитали углы по квадранту? В метель глаза человека могут сыграть с ним злую шутку. Не лучше ли проверить все снова? Затем внутренний голос говорит: «Все хорошо. Надо верить».
Я осмотрелся в последний раз. С ярким пламенем и оглушительным грохотом выстрел проделал в снежной завесе оранжевую дыру. Рейтер сообщил с фуникулера о лавине среднего размера из мягкой снежной доски. Прекрасно: мы заставили Хедуолл освободиться от части накопленных боеприпасов.
Девятью днями позже, 11 марта, буран окончательно прекратился. Он завалил нас шестью метрами снега. Шоссе попросту исчезли в белом потопе. У откопанных автомобилей лопнули шины и были продавлены крыши, дома ломались от чрезмерной нагрузки. Конечная станция Скво-один, обычно возвышающаяся над землей на 10 м, находилась в снежной яме.
Серия из пяти буранов нанесла большой ущерб всей Северной Калифорнии. Скво-Вэлли был единственным горнолыжным районом, который продолжал функционировать с минимальными задержками и ограничениями. Во время битвы при Хедуолл в Скво-Вэлли наслаждались катанием двадцать две тысячи лыжников, по три тысячи ежедневно. Не более одной десятой процента из них вообще знали, что происходит эта битва. Сошло так много лавин, что где-то на двухсотой мы уже сбились со счета. Но ни одна лавина не тронула лыжника; канатная дорога Скво-один вышла из этих испытаний избитой и потрепанной, но продолжала действовать. Когда все кончилось, мы слишком устали, чтобы интересоваться чем-либо.
В течение этих изнурительных 34 дней я все время метался между горнолыжным районом, железной дорогой и шоссе. Не считая нескольких обстрелов, подобных только что описанному, сам я практически не участвовал в битве при Хедуолл. Я могу сказать, что она была выиграна благодаря ста двадцати пяти выстрелам из орудий и тонне бомб, а также благодаря мастерству и мужеству охотников за лавинами второго поколения — Норма Уилсона, Дика Рейтера, Лероя Хилла, Берни Кингри, Пита Беккера. Это был настоящий подвиг.
Битвы при Хедуолл должны выигрываться каждую зиму, пока есть лыжники и Скво-Вэлли. Следующая большая битва произошла в 1964 г. Вот цитата из моего прогноза об опасности, датированного 15 января:
«Сильного снегопада не было 53 дня. Под действием необычно низких для Сьерра-Невады температур маломощный снежный покров превратился в глубинную изморозь. Поверх глубинной изморози дождь, прошедший в декабре на всех высотах, оставил хрупкий слой льда. Если придет мощный снегопад, то с точки зрения лавинной опасности условия вряд ли могут быть хуже».
Погода не замедлила подтвердить это пророчество. 16 января началась череда буранов, длившихся 158 ч и оставивших после себя свыше 2,5 м снега. К 20 января начали низвергаться лавины наивысшей силы, разрушая сооружения, пережившие многие предшествующие зимы. Хедуолл, как обычно, занимала выжидательную позицию. Около 10 ч утра 23 января Дик Рейтер сбросил на нее с фуникулера мощную бомбу. К этому времени напряжения в мощной массе снега достигли критической величины. Хедуолл разразилась самой большой и самой длинной лавиной за всю историю Скво-Вэлли. И еще раз барьер, снова увеличенный после 1962 г., спас Скво-один от серьезного ущерба. Но теперь в этом районе появились и новые подъемники. В конце своего пути длиной более 1,5 км лавина Хедуолл раздавила два из них.
Лавинная опасность не обязательно ограничивается одним районом. В 800 км к востоку от Сьерра-Невады, в горах Уосатч, действовала та же смертельно опасная формула: тонкий снежный покров плюс продолжительный холод, что равно глубинной изморози. Покончив с нами, январский буран перепрыгнул через пустыни Невады и обосновался в Алте. Бдительный Эд Ля-Шапелль не был застигнут врасплох. За два дня ожесточенной стрельбы он и его команда охотников за лавинами выпустили 82 снаряда, вызвав 24 крупные лавины. Дважды одиночный выстрел возбуждал цепную реакцию лавин, спустившихся вдоль ущелья на протяжении нескольких километров.
Количество снега, сошедшего в лавинах в январе 1964 г., не было необычным, но вот скорость движения лавин была необычной вследствие малого трения свежевыпавшего снега о подстилающую глубинную изморозь. В результате они мчались быстрее и причинили больше ущерба. В Скво-Вэлли и окрестностях они снесли три подъемника и буксировочные канатные дороги, а также пять зданий разного рода. Лавина Хедуолл даже выкопала подземный кабель связи и порвала его. В Алте счет был следующим: разрушена одна буксировочная канатная дорога и один бак для горючего, повреждены три здания, погребен один вездеход (водителя откопали невредимым). Один турист рискнул прогуляться вопреки запрещениям. Когда на него покатилась лавина Кардиф, он прыгнул в плавательный бассейн. Позднее он был извлечен оттуда, причем пострадал он только от воды.
Вполне возможно, что если бы охотники за лавинами позволили лавинам в Алте сойти естественным образом, под действием увеличивающейся силы тяжести, то горнолыжный район был бы стерт с лица земли, как это случилось с поселком старателей сто лет назад.
Рассказ очевидца о битве при Хедуолл может служить ярким примером современной техники борьбы с лавинами, применяемой при особо сложных обстоятельствах. Были и многие другие битвы в горнолыжных районах Запада США. Они были столь же успешными и столь же изнурительными для тех, кто принимал в них участие. Борьба с лавинами прошла длинный путь развития, с тех пор как я произвел первый взрыв на Растлер-Фейс в 1948 г., с тех пор как мы с Мелом Уокером взорвали ящик динамита под горой Сьюпириор, со времени взрывных бригад, французского 75-миллиметрового орудия и противолавинной деятельности во время Олимпийских игр.
Глава 9. ДВЕ КАТАСТРОФЫ И ЕЩЕ ОДНА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО
Создается впечатление, что конвульсии природы происходят парами. Величайшая катастрофа в истории лавин, обвал с Невадо-Уаскаран, произошла в том же 1962 г., что и битва при Хедуолл. В 1964 г., в зиму чрезвычайной лавинной активности в США, в Швейцарии вместе с многими другими погибли олимпийские горнолыжные рекордсмены Бадди Вернер и Барби Хеннибергер. В 1965 г. провозвестником Шторма Столетия в Чили была катастрофа, случившаяся на другой стороне Западного полушария — в Ледюк-Кемп на севере Британской Колумбии.
История Ледюк-Кемп начинается в тридцатых годах нашего века, когда странствующий инженер-старатель открыл рудное месторождение, обнажившееся после отступания ледника Ледюк.
Методы поисков руд сейчас изменились. Прошли времена, когда одинокий старатель бродил по стране в надежде наткнуться на скопление богатой руды. Все богатые месторождения найдены. Современный старатель — это горный инженер, вооруженный всевозможными сложными инструментами. Вместо мула он седлает вертолет. В наши дни он обычно находит большое месторождение бедной руды. Разработка такого месторождения — это промышленное предприятие большого масштаба. Например, первоначальная стоимость подготовительных работ при разработке рудного тела Грендюк, расположенного у края ледника, оценивалась в пятьдесят миллионов долларов, и все эти деньги должны были быть потрачены до получения первых граммов металла. По ряду причин эта сумма еще удвоилась. Однако если затраты и велики, то вознаграждение тоже огромно. Рудное тело у подножия горы Грендюк содержит примерно на полмиллиарда долларов меди — этого царя металлов в мирное и военное время.
Подобно своим двойникам далеко на юге, горы Британской Колумбии являются сокровищницей нетронутых природных ресурсов. И так же, как и там, природа хорошо охраняет свои сокровища. По меркам Анд или Гималаев горы Британской Колумбии с вершинами порядка 3000 м — просто холмы. Впрочем, это впечатление обманчиво, поскольку они круто встают из моря. Немного мест, есть на нашей планете, где лавины с высоты 2,5 км могут нырнуть прямо в соленую воду.
В Андах ледники отступили до высоты примерно 5500 м. Последняя ледниковая эпоха там определенно кончилась. Но прибрежные хребты в северной части Британской Колумбии только наполовину вышли из нее. Ледники кончаются в них на высоте менее 300 м. Это реки льда, глубина и масса которых поражают воображение. После открытия запасов меди на горе Грендюк они дремали еще тридцать лет, охраняемые природными барьерами льда, снега, холода, скал и своей отдаленностью. Все это время снедавшая мир жажда красного металла заставляла людей совершенствовать технику, чтобы преодолеть эти барьеры. Летом 1965 г. фирма «Нью-монт майнинг», нью-йоркская корпорация, славящаяся своей успешной разработкой месторождений в самых неудобных местах, начала разработку грендюкского рудного тела. Это было отважное и дерзкое мероприятие, затеянное бизнесменами. Однако они, к сожалению, не учли одного противника — снег.
Отвратительный — наиболее подходящее определение зимнего климата Ледюк-Кемп и его окрестностей. Зима длится здесь восемь месяцев, в течение которых обычно выпадает около 18 м снега. Руководители работ не могли ничего не знать о лавинах. Многие из них были уроженцами северных районов, холод и снег им были не в новинку. Но никто из них никогда не встречал снега в таком количестве. Когда его так много, подавляет сама его вездесущность. Он все заметает, всюду проникает, скапливается вокруг любого предмета. Кроме того, на тридцатиградусных горных склонах с перепадом высот в сотни и тысячи метров он сходит в виде лавин.
Руководителям разработки месторождения скоро пришлось познакомиться с деятельностью лавин. Для подземной разведки рудного тела, проводившейся только летом, было построено несколько домиков, сгрудившихся вокруг устья туннеля. Все домики были на полозьях, так что их можно было оттаскивать на середину ледника и таким образом спасать от разрушения лавинами, сходящими каждую зиму со склонов горы Грендюк. Однако по плану необходимо было организовать жизнь и работу в Ледюк-Кемп в течение всего года. Жители поселка должны были пробивать свою половину 18-километрового туннеля, идущего под тремя хребтами и тремя ледниками к обогатительной фабрике.
Для строительства поселка руководители выбрали мыс, сложенный частично скальными породами и частично мореной и выступающий там, где сливаются северная и южная ветви ледника Ледюк. Это было почти надежное место. Мыс отделен от склона горы Грендюк, так как между ним и горой находится ложбина глубиной 30 м и шириной около 200 м — хорошая ловушка для лавин. В самой высокой части мыса построили два общежития, контору, столовую и пункт первой помощи. Затем, как обычно, поселок начал разрастаться. В ложбине разместили еще два общежития, склад, столярную мастерскую, гараж, небольшой кафетерий, вертолетную станцию и складские площадки для разного рода строительных материалов начиная от листов фанеры и пластикового покрытия для полов и кончая железнодорожными рельсами и стальными вентиляционными трубами диаметром 40 дюймов. На крутом склоне мыса, в 120 м ниже поселка, находился вход в туннель, ведущий к первоначальным выработкам. Возле него были механическая мастерская, полевая электростанция, механический цех и отвалы породы. На полпути между этими сооружениями и поселком находились хранилище жидкого топлива, вкопанное в крутой склон холма, и «сушилка» — здание, где люди, выходящие из туннеля, могли сменить мокрую рабочую одежду.
Проектировщики Ледюк-Кемп рассчитывали, что любая лавина, сошедшая с горы Грендюк, разделится и без всякого ущерба обтечет мыс или же будет захвачена ложбиной. Находясь далеко, в Ванкувере и Нью-Йорке, они, может быть, и не знали о расширении поселка. Согласно имевшимся сведениям, с горы Грендюк никогда не сходило больших лавин. Возможно, что со времени открытия месторождения их действительно не было. Эта ситуация хорошо знакома специалисту: явно лавинообразующее место, которое из-за каких-то особенностей расположения, ветра или снегонакопления взрывается лавиной редко, но зато с катастрофической силой. Некоторую роль здесь играет и недостаточность наблюдений. До 1965 г. единственными постоянными наблюдателями за горой Грендюк были росомахи.
18 февраля 1965 г. в Ледюк-Кемп находилось 154 человека: шахтеры, механики, плотники, электрики, табельщики, повара, уборщицы, кладовщики, администраторы, врач, радист. Ледюк-Кемп сообщался с внешним миром вертолетами, один из которых как раз стоял на посадочной площадке, тракторами, медленно пробиравшимися по ледяной дороге, грузовыми самолетами, приземлявшимися в нескольких километрах от ледника Ледюк, и с помощью радио. В течение нескольких дней связь осуществлялась только по радио. Свирепствовала настоящая субарктическая буря. В Ледюк-Кемп собрались стойкие люди, представители многих наций: австралийцы, скандинавы, канадцы французского и шотландского происхождения, ирландцы, финны. На долю одного из них, финского плотника Эйнара Миллилы, выпало тяжелейшее испытание, какое только известно в истории лавин.
Расположенный там, где сливаются три ущелья, Ледюк-Кемп был местом встречи ветров. Под аккомпанемент воя бурана уже выпало больше 4 м снега. Тем не менее работа продолжалась, как, обычно при таких обстоятельствах. Примерно треть людей, ночная смена, спали в общежитиях. Одна группа сгребала снег с крыш, не рассчитанных на такой груз. Бульдозеристы расчищали дорожки в поселке и от поселка к входу в туннель. Другая группа старательно откапывала вертолет. Несколько плотников строили лестницу и фанерное перекрытие, чтобы создать для людей защищенный путь между лагерем, сушилкой и входом в туннель. Во дворе у главного входа в туннель механики и электрики возились со своим оборудованием. Под землей двадцать шахтеров готовили забой туннеля к очередному взрыву.
18 февраля 1965 г. в 9 ч 57 мин — момент известен точно, потому что он почти совпал с перерывом на завтрак, — семьдесят человек, почти половина населения поселка, находились в туннеле, под открытым небом или в группе зданий, включавшей кухню, кафетерий, столярную мастерскую и гараж в главном поселке, в механическом цехе или на электростанции у входа в туннель. В столярной мастерской Эйнар Миллила был один, он делал что-то для конторы. В 9 ч 57 мин из бурана выкатилась смерть и, размахивая ледяной косой, срезала южную половину поселка. Затем лавина точно как по компасу свернула влево как раз настолько, чтобы захватить сушилку, пронести ее по половине склона мыса и ударить в дома у входа в туннель.
Сила лавины была такова, что она не просто повалила здания, а разнесла их на куски. Она подняла рельсы и вентиляционные трубы, тяжелые деревянные балки и фанерные листы и метнула их, словно копья. Подобно ребенку, ломающему игрушку, она разнесла вертолет на мелкие обломки. Но по странному капризу, присущему иногда лавинам и смерчам, она не тронула цистерну для воды, находившуюся в самой середине полосы разрушения.
На следствии несколькими неделями позже врач показал, что у многих людей смерть наступила в результате перелома шеи или повреждения черепа, вызванных сильным ударом.
На самом деле лавина еще была милосердной, если только эта слово можно применить к слепой силе. Снег соскользнул лишь с части горы Грендюк. Строения на вершине мыса выдержали бы даже лавину, сошедшую более широким фронтом. Однако такой лавины не выдержали бы два общежития и склад в ложбине, по которым лавина 18 февраля прошла, не нанеся им существенного вреда. Таким образом, самая жизненно важная часть поселка устояла, и, кроме того, уцелели люди для проведения спасательных работ.
Семьдесят человек оказались погребенными. Из них двадцать находились в туннеле и не подверглись прямой опасности, потому что вход в него не был закрыт герметически. Пятьдесят человек были засыпаны под открытым небом или в зданиях, разрушенных лавиной. Часть из них погибла сразу, другие сумели откопаться сами, как, например, Сальваторе Малиотти, прокопавший руками туннель длиной 10 м. Некоторые были живы, но не могли двигаться.
Среди этих последних был и Эйнар Миллила. Когда мастерская рухнула, он подумал, что крыша провалилась под тяжестью снега. Он был распластан лицом вниз и зажат между листом фанеры снизу и плотным снегом сверху. Единственной частью тела, которой он мог двигать, была левая рука. Но он ожидал, что быстро придет помощь.
Для оставшихся в живых спасательные операции представляли собой сложную задачу. Буран продолжался без перерыва, уже начинало засыпать те немногие следы, которые имелись на поверхности. У этих спасателей не было специального поискового снаряжения. Но даже если бы они располагали лавинными зондами или имели обученных собак и сложные приборы для поиска, которыми сейчас начинают пользоваться, все равно это принесло бы им довольно мало пользы.
Поселок превратился в бесформенную массу снега, смешанного с самыми разнообразными предметами — от кусков оцинкованного железа с крыши до расщепленных досок, от мешков с картошкой из разрушенной столовой до человеческих тел. Каждый действовал сам по себе, с инструментом, какой мог найти, а иногда и без всякого инструмента, ища того, кто находился поблизости, когда ударила лавина. А некоторые из пострадавших были унесены воздушной волной на сотню метров. В конторе происходила поспешная проверка списков и проводился опрос начальников, чтобы выяснить, сколько человек пропало, кто именно и где пропавшие были в момент катастрофы. Последним, кого извлекли из-под снега живым через пять с половиной часов, был прораб Оскар Луст. Но остался еще один.
Под тремя метрами снега лежал Эйнар Миллила. Он не потерял сознания. Он слышал крики людей и лязганье бульдозеров, но никто не слышал его. Он был одним из тех, кого специально искали, потому что было известно, где он находился перед катастрофой. Но будка столярной мастерской исчезла; Миллила был погребен в пятнадцати метрах от ее первоначального местоположения.
К 17 ч, через семь часов после схода лавины, установилось некоторое подобие организации и порядка. Известие о катастрофе было передано по радио, и для поисков начали собираться силы со всей южной Аляски и западной Канады. В Ледюк-Кемп бульдозерист приступил к подготовке посадочной площадки для вертолетов. Он срезал ножом полтора метра снега, а затем начал водить машину, весившую много тонн, туда и обратно по площадке, утрамбовывая ее. Выбранное место находилось перед разрушенной столовой и как раз над финским плотником. Его могила выдержала нагрузку. В последующие два дня Миллила из-за холода и недостатка воздуха почти все время находился в бессознательном состоянии. Когда на краткие мгновения сознание возвращалось к нему, он слышал отзвуки жизни, слышал шум работы и ощущал вибрацию когда вертолеты садились и взлетали в полутора метрах над ним.
На четвертый день начали методично вскапывать поселок бульдозерами. Хотя уже не оставалось надежды найти кого-либо в живых, бульдозеры снимали за один раз только по 10–15 см отложений, а рабочие просматривали срезанный слой. Когда в середине четвертого дня трактор Роджера Мак-Ферсона срезал вертолетную площадку, отвалилась целиком большая глыба плотного снега. Эйнар Миллила взглянул на пораженных спасателей и сказал: «Не двигайте меня. Я думаю, у меня отморожены ноги». Он пролежал под снегом трое с четвертью суток.
Его отправили на вертолете в больницу в Кетчикане на Аляске, где группа врачей спасла его отмороженные руки и ноги, применив использованный лишь один раз до этого метод, состоящий в том, что пациента помещают в кислородную палатку. Он лишился только пальцев на одной ноге и нескольких фаланг пальцев на одной руке. По иронии судьбы этот крепкий финн, переживший одно из тяжелейших испытаний за всю историю лавин, погиб через два года под колесами такси в Ванкувере.
Поисково-спасательные работы, связанные с лавиной в Ледюк-Кемп, можно считать уникальными не только по своим масштабам, но и из-за связанных с ними невероятных событий и совершенных героических дел. Об этом рассказывается в гл. 11.
Когда первые известия о несчастье появились в прессе и были переданы по радио, Джоан сказала мне: «Тебе нужно складывать чемодан».
Через восемь дней я с вертолета обозревал Ледюк-Кемп. Моей первой мыслью было, что это, наверное, самое заброшенное, отрезанное от всего мира и негостеприимное место на свете. Справа и слева тянулись две ветви ледника Ледюк, сливаясь затем друг с другом и образуя один широкий белый поток. Там, где они сливались, сверкали пики гор Уиллиберт и Грендюк. Внизу, на мысе, я видел неестественно правильные линии и углы возведенных человеком сооружений, которые были укутаны в снег. И брешь в поселке, сделанная лавиной, была тоже слишком правильной.
Я попросил пилота пролететь вдоль склона горы Грендюк. Несмотря на то что ветер и свежевыпавший снег замаскировали все следы, опытному глазу нетрудно было различить снежные уступы, отмечавшие линию отрыва лавины. Я стоял перед проблемой.
Консультанта по лавинам обычно приглашают после катастрофы, хотя он, вероятно, предотвратил бы ее, если бы его вызвали раньше. С вертолета все было так ясно видно. Конечно, Грендюк — лавиноопасная гора. А чего же еще ожидать при склонах крутизной 30°, перепаде высот 1000 м и таком количестве снега?! Но какой толк в этом открытии сейчас, когда уже известен результат, выразившийся в миллионе долларов ущерба и двадцати семи погибших?
Катастрофа уже случилась, и ни я, и никто другой ничего не могли с этим поделать — разве что рассортировать остатки имущества и расставить его в другом порядке. Уже во время встречи в Ванкувере с группой представителей компании «Нью-монт» я понял, что моя задача в первую очередь будет психологической, а не технической. Эти люди находились в состоянии шока, вызванном гибелью людей, разрушениями и, будем говорить прямо, опасностью для предприятия стоимостью в много миллионов долларов. Во всяком случае, гора напугала их неожиданностью и силой удара, который нанесла лавина. Они были убеждены, что этот удар может повториться в любую минуту. Но на самом деле это было не так.
Даже еще не осмотрев местности, я знал, что Грендюк не сможет повторить такой удар до тех пор, пока снова не накопит боеприпасов. Однако это соображение находилось уже за пределами их мыслительных способностей. По их бессмысленным взорам я понял, что контакта с ними не нашел. Здесь, в Ледюк-Кемп, я должен был иметь дело с людьми, прошедшими сквозь это несчастье, с закаленными людьми, которые понесли ужасные потери, с людьми, которые по причинам, не подвластным разуму, не успокоятся, пока не будет найдено последнее тело. Доблесть такого рода не оплачивается. С того самого момента, когда вертолет приземлился, я как никогда в жизни ощущал свое несовершенство.
И вот меня, крупного специалиста, привезли сюда из Калифорнии, чтобы я сказал им, что надо делать. Я познакомился с Лу Биггеманом, офицером Канадской королевской конной полиции, обладавшим некоторым опытом в обращении с лавинами, который был прислан сюда после катастрофы. Я встретил здесь специалиста по туннелям Джорджа Алтонена, который все время был в Ледюке. Невольно я выделил его из всех. Казалось, он меньше других потрясен случившимся; как и Эйнар Миллиал, он был финном.
Поделиться книгой: