Помоги проекту - поделись книгой:
Рис. 28. Фрагмент одного из документов харьковского уездного суда по делу об огневом полтергейсте в слободе Липцы.
Рис. 29. В каждой из этих книг подробно описано по одному случаю полтергейста.
В 1904 году вышла ещё одна книга о полтергейсте на русском языке — «Владикавказское чудо. Правда о Любе Морозовой». Её автор, Б.Ширинкин, описывает мытарства Любы в безуспешных попытках устроиться в няньки: её каждый раз прогоняли, поскольку с её приходом в новый дом возникали самопроизвольные медиумические явления.
А.Н.Аксаков, размышляя о природе изучаемых им феноменов, пришёл к выводу, что действующим в них началом должно быть, как тогда говорилось, внетелесное действие живого человека (психокинез, как мы сказали бы сейчас) и что духи умерших тут ни при чём. Эту точку зрения разделяют и некоторые современные исследователи полтергейста, например, американский парапсихолог В.Ролл, считающий, что носителем полтергейста является живой человек из плоти и крови, а не нечто бестелесное, хотя не следует полностью отрицать и такую возможность.
«Собранные мною материалы были громадны, — писал А.Н.Аксаков в последние годы жизни, — но разгадки для них не было». Почти то же самое, к сожалению, можем сказать и мы сто лет спустя.
Возникновение термина
Те странные феномены, что сейчас мы называем словом «полтергейст», не имеют определённого и однозначного названия в русском языке. Обычно полтергейстные происшествия списываются на проделки нечистой силы. За этим сборным понятием могут стоять вполне конкретные персонажи народной демонологии — домовой, кикимора, мокруха, чёрт, дьявол, демон и пр.
В английском языке также не нашлось слова для обозначения того, что ныне принято называть полтергейстом. Пришлось использовать заимствование из немецкого — «полтергейст» (Poltergeist), что буквально означает шумный, шумливый, озорной дух и переводится на русский язык как привидение, призрак, домовой. Кстати, сами немцы называют это явление словом шпук (Spuk). Оно имеет два значения: привидение, призрак и — шум, гвалт, причём с элементами как бы чертовщинки.
Слово poltergeist в английском языке впервые было использовано ещё в 1838 году, но не в специальной, а в художественной литературе и лишь примерно в последнюю треть прошлого века стало использоваться, так сказать, по назначению. Но тогда оно ещё писалось через дефис: polter-geist. Краткий оксфордский словарь английского языка расшифровывает значение слова poltergeist как «дух, который сообщает о своём присутствии шумами; шумный дух». Современное начертание этого слова было узаконено относительно недавно — в одиннадцатом издании Британской Энциклопедии в 1911 году. Эта статья в Британской Энциклопедии о полтергейсте мне представляется лучшей из всех написанных об этом странном феномене. Её автор — всё тот же Эндрю Лэнг. «В слове «полтергейст» явление приписывается действию духа — старое популярное объяснение всех оставшихся без объяснения явлений», — мудро заметил он…
На русском языке слово «полтергейст» впервые было напечатано в 1982 году в одном переводном зарубежном периодическом издании с малым тиражом. Тогда оно почти не было замечено. Слово получило всеобщее распространение с 26 мая 1987 года — со дня публикации газетой «Известия» статьи Л.Ивченко и Н.Лисовенко «Енакиевское «диво». Что о нём думают учёные». С тех пор слово «полтергейст» прочно вошло в нашу разговорную речь.
Первую половину нашего века исследования полтергейста за рубежом шли ни шатко, ни валко. Результаты нескольких тщательно расследованных вспышек полтергейста не привлекли к себе внимания. Оживление наступает в послевоенный период: возросло число исследователей, количество публикуемых в парапсихологических журналах статей, издаваемых книг. В послевоенный период получили известность работы и публикации Г.Прайса, Х.Кэрринггона, Н.Фодора, Г.Тарстона, А.Оуэна, Дж. Пратта, В.Ролла, Г.Бендера, Дж. Пальмера, Я.Стивенсона, Д.Скотт Рого, А.Гоулда, А.Корнелла и многих других. К сожалению, имена этих исследователей полтергейста мало что говорят читателю. Из книг хотелось бы отметить фундаментальный труд английских исследователей А.Гоулда и А.Корнелла. Он так и называется — «Полтергейсты» и основан на компьютерном анализе 500 случаев.
За рубежом обратили внимание на большой интерес к полтергейсту в нашей стране. Об этом говорит и небольшая редакционная заметка в одном из номеров «Обозрения парапсихологии» (США) за 1988 год: «Журнал «Омни» сообщает, что паниковали соседи, вызывалась милиция, а один из членов семьи впал в нервное расстройство. И всё потому, что маленький Саша вызывал возгорание без спичек, посылал предметы летать по воздуху и переворачивал холодильники, не касаясь их. После одного из возгораний, когда едва не сгорело жильё семьи, Сашу послали в Москву на обследование. Ничего необычного не было найдено. «Это, несомненно, случай полтергейста», — сказал московский врач доктор Андрианкин. Всё это появилось в советской газете «Известия»,[viii] что несколько необычно. Марчелло Труцци, профессор социологии Восточно-Мичиганского университета (Ипсиланти), который следит за русскими сообщениями о парапсихологии, отметил, что появление такого рода статьи в газете «Известия» в высшей степени необычно. «Возможно, гласность в конце концов достигла и паранормального», — сказал он».
Само собой разумеется, что почти до самого последнего времени публикаций о полтергейсте в нашей стране почти не было. Мне известна лишь одна статья о полтергейсте 1926–1927 года в Киеве, появившаяся в киевской газете «Пролетарская правда» в номере от 2 июня 1927 года. Но отсутствие сообщений о случаях полтергейста на страницах печати отнюдь не свидетельствует об отсутствии самих случаев. Мне пришлось ознакомиться с письмами читателей в ряде газет и журналов, возобновивших в 80-е годы публикацию материалов о полтергейсте. Читатели в своих письмах-откликах не вспоминают разве что дореволюционные случаи и приводят множество примеров, когда они сами, их родственники, знакомые сталкивались с проявлениями полтергейста. Хронология событий покрывает весь послереволюционный период.
Вот, например, с чем столкнулась летом 1937 года в городе Серпухове ныне 78-летняя Анна Петровна Азарова: «Было лето, я с мужем приехала в Серпухов к родным в гости. Родные жили недалеко от вокзала. Муж ходил на вокзал за папиросами, а когда вернулся, сказал: «Пойдём сходим на Ворошиловскую улицу, там в одном доме происходит какое-то невероятное представление: все вещи ходят, летают по всему дому». Дом был тоже недалеко от вокзала. Когда мы туда пришли, там было очень много народу, и дом был оцеплен милицией».
Первые сообщения о случаях полтергейста, появившиеся на страницах ряда отечественных газет в 1981–1985 годах, имели резко отрицательный характер. Чего стоили одни только названия статей: «На всякого мудреца…», «Бабушка Стефа — инопланетянка», «Одна бабка сказала». Две последние статьи относятся к челябинскому полтергейсту 1985 года, носителем которого оказалась 14-летняя Таня. Обстановка обычная для таких ярких случаев: сотни любопытных, кордоны милиции, миллионный Челябинск гудит в удивлении. Но народ удалось успокоить: это-де всё Таня сама незаметно делает. Поверили: всё-таки это не «колокольчики заболели».
Вот как оканчивается статья об этом случае в газете «Известия» от 5 июня 1985 года: «Разумное порождает разумное. Белиберда — белиберду. Жаль, случилось это в миллионном городе, где и наука, и дома культуры, и общество «Знание» — все как будто на уровне, чтобы дать понять, что к чему. И даже не бабушка с внучкой вызывают осуждение, а те, кто поверил в псевдочудеса, и те, кто объяснить их толком вовремя не смог. Или не сумел». Когда я в феврале 1990 года побывал в Челябинске, то, конечно, не пошёл за разгадкой в местное общество «Знание». Я встретился с очевидцами, подробно расспросил их, задал ряд проверочных вопросов, приберегаемых мной для таких случаев. Моё мнение совпало со свидетельствами одного моего коллеги, случайно оказавшегося там в 1985 году — самый что ни на есть натуральный полтергейст! Чего стоит, например, такая подробность: на голову пришедшей в тот дом с недоверием работницы исполкома сама собой наделась кастрюля! Это было великолепное зрелище…
Публикации последующих годов отличались более широким спектром мнений. В них возможность феномена если и оспаривалась, то весьма осторожно и со многими оговорками, в целом же превалировало мнение о реальности полтергейстных проявлений.
Моё собственное первое знакомство со словом «полтергейст» произошло осенью 1960 года. Тогда я, только что окончив кафедру физиологии высшей нервной деятельности биолого-почвенного факультета Московского университета, поступил работать в первую тогда в стране лабораторию парапсихологии, которую возглавлял мой будущий наставник и учитель Д.Г.Мирза. Как-то раз Дмитрий Георгиевич поручил мне перевод статьи из «Журнала парапсихологии». В статье мне попалось слово, которого не было в моём англо-русском словаре. Слово это — полтергейст. Я обратился за помощью к руководителю лаборатории. Дмитрий Георгиевич рассказал мне, что это такое.
Но его рассказ показался мне столь неправдоподобным, что я, несмотря на огромное уважение к руководителю лаборатории, впоследствии, встречаясь со статьями о полтергейсте, откладывал их в сторону, не читая. Так продолжалось до 1982 года.
Первая же встреча с этим феноменом не на страницах парапсихологических изданий, а в жизни всё расставила по своим местам. Это был знаменитый измайловско-коммунарский полтергейст, названный так по месту совершения событий. Я коснусь этого случая позже. Во время измайловско-коммунарских событий я познакомился с известным всему миру исследователем НЛО и других аномальных явлений Ф.Ю.Зигелем. Феликс Юрьевич предложил мне написать статью для сборника, посвящённого этому полтергейсту, что и было мною сделано. Вот тут-то я и прочёл свыше полусотни статей о полтергейсте в парапсихологических журналах США и Великобритании.
28 января 1983 года в редакции журнала «Техника — молодёжи» состоялось первое, по-видимому, после 1917 года публичное обсуждение феномена полтергейста. Вёл заседание сам Ф.Ю.Зигель. Выступили участники расследования измайловско-коммунарской вспышки — А.С.Кузовкин, З.М.Словесник, В.Н.Фоменко и я. Итоги подвёл Феликс Юрьевич. Это заседание положило начало регулярным семинарам под руководством Ф.Ю.Зигеля, на которых обсуждались проблемы НЛО, полтергейста и других аномальных явлений. Сейчас, после кончины Ф.Ю.Зигеля, семинар продолжает работать в рамках Ассоциации «Экология непознанного», выпускающей совместно с ТАСС ежемесячный научно-информационный бюллетень «Аномалия», предоставляющий свои страницы и под материалы, посвящённые полтергейсту.
Современный период изучения полтергейста в нашей стране только-только начался. Я не решаюсь его подробно описывать, анализировать, осмысливать.
Пусть это сделают будущие историки.
Глава 4. ВИЗИТ К АПАПЫНЕ
Кроме речи словесной, ангелы сносятся между собою и речью письменной. Эта письменная речь сходна с нашей: одна из них похожа на написанную рукой, другая — на печатную. Бумаги, выписанные на небесах, являлись пророкам…
В этой главе речь пойдёт о странных художествах какой-то неведомой силы. О художествах не столько в переносном, сколько в самом прямом, буквальном значении этого слова. О художествах, отмеченных печатью тысячелетий.
Магия
О том, что при полтергейсте невесть откуда появляются записки, я узнал на собственном опыте. И лишь потом прочитал об этом.
Первую полтергейстную записку в свой адрес я получил около восьми часов вечера 23 марта 1987 года. Случилось это в одной из квартир на четырнадцатом этаже дома, что по улице Молдагуловой в Москве. А первый раз я побывал там 19 марта, вместе со своими коллегами. Ознакомившись с обстановкой, тут же приступил к расспросам.
Меня всегда интересовали предвестники полтергейста. Ими бывают весьма странные события с кем-либо из членов семьи, обычно — с будущими «виновниками» полтергейста. Иногда эти события надолго остаются в сознании, иногда память о них как бы стирается и людям стоит большого труда вспомнись об этом. Но тогда, 19 марта, мне повезло. Все члены семьи (родители и бабушка пятнадцатилетнего подростка и его шестнадцатилетней сестры) в ответ на мой вопрос о каких-либо предшествующих странностях рассказали, дополняя и уточняя друг друга, следующее.
Рис. 30. Вот такое «выражение» приобрела куча сульфата аммония в одном из садоводческих хозяйств вблизи Лондона в результате полтергейста, привязавшегося в 1971 году к её 50-летнему владельцу.
Примерно за полгода до того, как всё началось, а началось в первых числах февраля 1987 года, отец как-то вечером попросил сына сходить за почтой. Сын спустился на лифте с 14 этажа на первый, взял из почтового ящика газету «Вечерняя Москва» и поехал наверх. На седьмом или восьмом этаже лифт остановился и в него вошёл незнакомый мужчина. Он о чём-то спросил мальчика и, выходя несколькими этажами выше, вложил что-то в один из нагрудных карманов подростка. Мальчик же продолжил свой подъём на 14 этаж.
Вернувшись в квартиру, мальчик показал «подарок» родителям. Это был крест-накрест перевязанный ниткой небольшой пакетик. Развернули. Там оказались бумажные деньги: две пятёрки, одна трёхрублевка и три рублёвые купюры. Всего 16 рублей. Стали думать, что с ними делать. Знакомые предостерегали: на такие деньги покупать ничего не следует! Положили деньги на лоджию и почти забыли о них. Но как-то возникла необходимость и на эти подозрительные купюры купили бутылку водки, банку сгущённого молока и что-то ещё. Покупку испробовали во время семейного торжества. Вскоре всё и началось.
Ко времени рассказа о необычном случае обитатели этой трёхкомнатной квартиры уже прошли огонь и воду, причём отнюдь не в переносном смысле. Наступила стадия «медных труб»: начали летать вещи, появляться записки угрожающего содержания… К тому же прокурор Перовского района Москвы возбудил уголовное дело по части 2 статьи 149 Уголовного кодекса РСФСР (умышленное уничтожение или повреждение личного имущества граждан, совершённое путём поджога). Ситуация была крайне накалённой.[ix]
Итак, я позвонил в квартиру в начале седьмого вечера 23 марта. Трубку снял глава семьи. Сообщил, что записки летают стаями: «Приезжайте, ваши уже получили!»
Когда я приехал, там уже были двое моих коллег, физиков по образованию. Меня, конечно же, более всего заинтриговали полученные ими записки. Едва раздевшись, я попросил показать их мне. Но мои коллеги как-то очень уж настойчиво отклоняли все мои притязания проникнуть в их жгучую тайну. При этом они смущённо отводили глаза в сторону, неумело переводя разговор на другое. Мальчик же, «виновник» всех этих безобразий, с видимым удовольствием вертелся возле взрослых.
Это был весьма раскованный в обращении со взрослыми подросток. Сразу по моём приходе он занялся мною. Прошло минут десять-двенадцать. Мальчик вышел из комнаты, отсутствовал минуты три. Вошёл со словами: «Дядя Игорь, кажется, и вам записка пришла!» Пошёл в прихожую, я за ним. Под дверью лежал скомканный лист бумаги. Мальчик вручил его мне.
На нём оказались начертанные печатными буквами непечатные угрозы в мой адрес, подписанные словом «магия». В самом-самом общем виде они звучали примерно так: «Если ты, такой-сякой, этакий и разэтакий, будешь помогать этим своим таким-растаким физикам, то я сбрею твои любимые сякие-растакие усы!» Ничего себе перспектива!
Рис. 31. Результаты огневого полтергейста на ул. Молдагуловой в Москве, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела по части 2 статьи 149 УК РСФСР.
Мои уже умудрённые коллеги и не пытались узнать, что там написано. Они, скромно потупив глаза, сидели в стороне, милосердно делая вид, что не обращают на меня никакого внимания. Я спрятал неприличную записку в бумажник.
В то время все причастные к этому делу — и исследователи, и соседи, и знакомые потерпевших, следственные и милицейские работники — не сомневались, что записки изготавливает и подбрасывает сам мальчик. Было, правда, несколько смущавших меня моментов, которые я тут же «объяснил»: некоторые записки по прочтении возгорались (они могли быть пропитаны самовоспламеняющимся составом), иногда сразу появлялось слишком много записок (но они могли быть заготовлены заранее), бывало, что в записке называлось неизвестное мальчику имя впервые пришедшего человека (но это ещё надо доказать!) и пр. Я полагал, что грубый до неприличия тон записок — следствие известной раскованности подростка, но его мама со слезами уверяла меня, что при всей его «раскованности» такое на него никогда не находило…
Тем же вечером случилось происшествие, почти убедившее меня в том, что записки сознательно пишет и подбрасывает сам мальчик. Вскоре после моего прибытия в квартиру пришёл юрист — бывший следователь с большим стажем. Он стал незаметно наблюдать за мальчиком. Где-то в одиннадцать часов вечера в комнате, где я был, вдруг возникла какая-то заваруха: бывший следователь — обернувшись, увидел я, — пытается разжать у подростка кулак! Ему это удалось не без труда. В кулаке была зажата очередная записка такого же неприличного, угрожающего содержания. Бывший следователь пояснил, что видел, как подросток зашёл на кухню, вырвал листок из блокнота, закрылся в туалете, вышел. На голову мальчика в тот вечер зачем-то была надета спортивная шапочка. Мальчик вошёл в круг людей, как бы почесал рукой лоб — при этом он залез рукой под шапочку и взял записку в руки — и был тут же пойман!
Мы с мамой мальчика, позвав и его, вышли в коридор. Мама, едва ли не в слезах, стала укорять сына. И вдруг этот самоуверенный, хорошо знающий своё привилегированное положение в семье, ничего не боящийся подросток заплакал! Пожалуй, я первый раз видел, как слёзы льются градом! Он долго пытался что-то сказать в своё оправдание сквозь плач и всхлипывания. Немного успокоившись, объяснил: «Дядя Игорь, простите меня, я не хотел, но меня как будто кто-то заставлял делать это». Я поспешил искренне заверить его, что всё понимаю и не обижаюсь. Расстались мы друзьями.
Но записки продолжали появляться. Это длилось около двух месяцев. Полтергейстный рэкет становился всё более изощрённым. Неизвестный рэкетир требовал, чтобы жильцы не жаловались в милицию или прокуратуру, иначе «хуже будет». Затем стал вымогать всё более крупные суммы денег, обещая взамен прекращение всех несуразностей. Указывалось и место, куда положить деньги. Милиция положила «куклу», но за ней никто не пришёл. В ответ появилась записка: под страхом смерти убрать «куклу» из почтового ящика…
…27 мая 1987 года мне позвонили с моей старой работы, откуда я ушёл около полутора месяцев тому назад. И ушёл очень непросто. Звонил мой товарищ. Он сказал, что, как-то, подняв трубку, услышал: «Говорит следователь Баринов из Перовского УВД. Мне нужен Винокуров И.В.». Товарищ понял со слов Баринова, что я был на какой-то квартире и якобы что-то там взял. «Я, конечно, ничего плохого о тебе не думаю, — извинился он передо мной, — но на всякий случай решил поставить тебя в известность об этом странном звонке. Как бы ещё и это тебе не вменили в вину задним числом, в дополнение к уже набранному букету огульных обвинений».
Я тут же перезвонил Баринову и через несколько дней пришёл по его вызову. Игорь Арсеньевич оказался милым интеллигентным человеком лет сорока. Он пояснил, что вызвал меня в качестве свидетеля: ему поручено расследование уголовного дела по факту пожара в той полтергейстной квартире, где в марте бывал и я. Его интересовали пробы, что мы тогда взяли из квартиры в некоторых местах. Действительно, мы соскоблили с кухонного потолка какое-то размазанное по нему вещество, а на полу детской комнаты собрали мелкие, со спичечную головку, мягкие полупрозрачные кристаллики. Именно эти пробы Баринов и имел в виду, когда звонил на моё прежнее место работы. Я рассказал, что размазанное на потолке вещество оказалось борным вазелином «Норка», а кристаллики, похоже, были каким-то жидким мылом типа шампуня. И то и другое — негорючее.
Я ответил на все другие вопросы следователя, подписал протокол допроса и собрался уходить, но тут вспомнил о той записке. Игоря Арсеньевича это очень заинтересовало. Он попросил меня оставить ему записку для почерковедческой экспертизы, в добавление к другим, уже имеющимся. Естественно, я согласился, тем более что показывать её кому бы то и где бы то ни было не было никакой возможности…
О результатах экспертизы я узнал из статьи «Чертовщина» («Неделя», 1991, № 12). Оказалось, что эксперт — опытный работник с большим стажем — дал весьма категорическое заключение: записки «выполнены не Солодковым Владиком, а кем-то другим». И версию о поджогах пришлось отбросить: «Экспертиза не подтвердила наличия в остатках сгоревших предметов каких-либо самовоспламеняющихся и горючих веществ». Статья подписана сотрудником МВД СССР В.Кабакиным.
Экстрасенсы дураки, Витя умный
А потом я стал встречаться с полтергейстными записками всё чаще и чаще. Один из наиболее запомнившихся в этом отношении случаев — полтергейст в однокомнатной квартире на первом этаже дома, что недалеко от станции метро «Новогиреево» в Москве. В квартире жили двенадцатилетняя девочка и её мама.
К тому времени, как мы с В.Н.Фоменко 8 января 1990 года впервые посетили квартиру, её обитатели также прошли огонь и воду. Как и в случае на улице Молдагуловой, здесь водная стадия полтергейстных проявлений предшествовала огневой. Потом стали двигаться и летать предметы домашнего обихода, появляться рисунки и надписи на стенах и стёклах окон квартиры. Затем пошли записки.
Но самые первые странности начались значительно раньше. Мама девочки рассказала, что несколько лет назад был период, когда она с дочкой часто обнаруживала на ступеньках лестниц домов, куда они заходили по делам или в гости, стопки мелочи, а три раза нашли и бумажные деньги — сначала один рубль, потом пятирублёвую бумажку, затем десятку. Бумажные деньги они взяли, мелочь обходили стороной.
С мая 1989 года в почтовом ящике стала появляться не принадлежащая им почта. Например, газеты, на которые они не подписывались, часто по 8 — 10 экземпляров одной и той же газеты. Однажды в почтовом ящике обнаружилось 38 экземпляров газеты «Труд». Было около десятка чужих писем, один перевод алиментной выплаты на 100 рублей, чужие открытки, дорогие «толстые» журналы, например «Москва». С осени поток не принадлежащей им корреспонденции стал возрастать. На почте лишь руками разводили. Мне удалось застать почтальона. В ответ на мои недоумённые вопросы и разъяснения он лишь сочувственно посмотрел на меня: «Такого в нашем отделении связи быть не может!» Потом в почтовом ящике стало гореть…
Первые серьёзные неприятности начались 31 октября 1989 года. Дверь в эту квартиру открывается в коридор, куда выходят двери ещё трёх квартир. В течение нескольких дней пол, стены и двери квартир были облиты краской, чернилами и какими-то другими жидкостями. Затем стала загораться обивка дверей. Обратились в милицию. Стали следить. Соседи подозревали друг друга, едва не перессорились. Обычно возгоралось в период примерно с пяти и до десяти часов вечера. Поджигателя обнаружить не удалось ни самим, ни с помощью милиции. Возгорания в коридоре продолжались.
На всякий случай уже в ноябре сменили замок на коридорной двери, закрасили дверные стёкла, чтобы не было видно с лестничной клетки. Тут же на стенах коридора появилась надпись: «Закрасили стекло ну и штож серавно пробирусь». На некоторое время всё прекратилось.
В первой половине декабря мать с дочерью стали находить перед своей входной дверью стопки мелочи, но не брали их. 15 декабря «это» вошло в квартиру. Стала появляться вода в ванной, на кухне, в прихожей, в комнате, даже из-под плинтусов. Сантехники ничего криминального не нашли. Паркетный пол вспучился от постоянной влаги. 6 января 1990 года начались самовозгорания, зато прекратились водные «процедуры». Было около двадцати самовозгораний. Горящие вещи тут же бросали в ванну с водой, потом удивлялись: «Несу в руках горящее полотенце, огонь лижет руку, а жар совсем не чувствуется!» С 8 января стали летать, падать и переворачиваться вещи, зато прекратились самовозгорания.
В полночь с 8 на 9 января из ванной комнаты прилетел молоток, минут через десять оттуда же стало летать мыло. Вылетело три куска. Последний летел по горизонтальной кривой и с такой силой швырнулся о пол, что разбился вдребезги. Стало неуютно, и все вышли в коридор. Тут же из квартиры в коридор начали вылетать всякие мелкие вещи, попадая при этом в людей. Они перешли на лестничную площадку. Попадало и там. Пришлось идти в милицию. Там им искренне посочувствовали.
Взбесившийся апельсин разбил внутреннее стекло кухонного окна, застряв в нём. На другом стекле засиял нарисованный зубной пастой чёртик. Это было уже 10 декабря. Отрезались пуговицы, резались или исчезали вещи. Стали появляться надписи угрожающего содержания, например: «Водку срочно, а то ночью зарежу». Поставили стопку водки, рядом положили хлеб с колбасой. Вскоре проверили: стопка — пустая, закуска тоже исчезла…
Где-то с середины января движения и полёты предметов постепенно прекратились, но зато всё чаще стали появляться надписи на стенах и записки, как правило, угрожающие: «Завтра в церкви убью». Несколько раз в комнате обнаруживались до сорока мелко нарезанных листочков бумаги с рисунками НЛО и их «обитателей». Всё это очень нервировало семью.
Тут необходимо сделать одно пояснение. Маму с дочкой не оставили без внимания ни мы — исследователи, ни родственники, сослуживцы, знакомые. Всякий раз, как я приходил, в квартире уже находилось до дюжины человек. Все пытались, каждый по-своему, дать объяснение. Но маме с дочкой наиболее правдоподобной показалась инопланетная гипотеза. Для них это была даже не гипотеза, они и в самом деле считали, что это так и есть. Ведь мать и дочь были свидетелями таких чудес, на которые способны разве что инопланетяне. Попробуйте, например, бросить кусок мыла так, чтобы он полетел по горизонтальной дуге… А инопланетянам это доступно. Они же и записки пишут нам, землянам. Кстати, родственники и знакомые мамы и её дочери также считали, что всё это — вода, возгорания, записки и прочее — дело рук инопланетян. Все были крайне насторожены и готовы поверить во что угодно.
Однажды я, не привлекая ничьего внимания, уединился в ванной комнате. Через несколько минут слышу — спрашивают, где Игорь Владимирович (как раз тогда стали пропадать вещи — шапки, сумки, пальто и прочее). Начинаются усиленные поиски Игоря Владимировича, заглядывают во все щели, отодвигают мебель. Потом толпой побежали в коридор, где с соседями беседовал пришедший вместе со мной корреспондент газеты «Московский комсомолец» В.Н.Травин. Спрашивают у Виктора Николаевича, не видел ли он меня?
— Нет, не видел.
— И Игорь Владимирович мимо вас не проходил?
— Нет, а что случилось?
— Исчез Игорь Владимирович!
Позже Виктор Николаевич признался мне, что к исчезновению сумок, шапок и даже пальто относился спокойно, считая, что это проделки кого-то из домочадцев. Но пропажа Игоря Владимировича! Это уже что-то новое…
И тут я вышел из своего тайного укрытия, чем вызвал неподдельную радость на лицах окружающих. Только Виктор Николаевич спокойно стоял в стороне, незаметно вертя пальцем у виска в их адрес.
В эту ночь мне пришлось остаться там ночевать. Родственники и знакомые были напуганы всем происшедшим, ночевать боялись, а мать с дочерью собирались провести эту ночь на вокзале. Правда, поздно вечером гостей ждало ещё одно испытание: входная дверь оказалась закрыта на второй замок, который никогда не использовался. Подходящий ключ нашли с трудом. Ночь и утро прошли спокойно.
В последующие дни записки множились. Они обнаруживались в самых разных местах, однажды — на коленях задремавшей днём хозяйки квартиры. Последняя вступила в письменный диалог с «инопланетянами»:
— Напишите, пожалуйста, когда вы нас покинете? И за что принесли нам столько бед? Мы очень вас просим, не обижайте нас.
— 26 (этот ответ был расценен как обещание покинуть квартиру 26 января).
— Нам нужно вас бояться? Давайте жить дружно. Может, вам что ответить? Спрашивайте.
— Нет.
— Нам бояться вас нужно?
— Нет, конечно.
— Вы хотите с нами жить дружно?
— Не знаем.
— Напишите, что вам надо?
Поделиться книгой: