Давайте напишем что-нибудь

– Мою кровь? – внесла определенность Марта.

– Ну не свою же! – расхохотались мертвецы дружелюбно. – У нас и крови-то никакой нет, мы же мертвые все… А потом свою кровь пить противно. Вы пробовали?

– Нет, – сказала Марта, – но могу попробовать для интереса.

– Попробуйте, – равнодушно сказали мертвецы.

Марта полоснула по мизинцу лезвием и высосала из пальца совсем немного крови.

– Гадость? – поинтересовались мертвецы.

– А вы как думали, мертвецы? – Марта сплюнула.

– Мы думали, прелесть, – произнесли непоследовательные мертвецы, с вожделением глядя на порезанный мизинец.

– Дураки же вы, мертвецы, – сказала Марта, – если гадость от прелести отличить не можете!

– Мы только недавно умерли, – оправдались те. – Мы молодые еще мертвецы.

– Оно и видно, – махнула рукой Марта. – Молодые, а туда же – кровь пить!

– Мы не будем больше пить, – пообещали мертвецы, устыдившись, и добавили: – Нечего нам пить всякую гадость, полагая, что это прелесть. Лучше трудиться.

– Вот это, мертвецы, другое дело, – похвалила их Марта.

Она отделила от общего количества мертвецов двенадцать самых страшных, дала им денег и сказала:

– Идите, мертвецы, на вокзал и отправляйтесь оттуда на Тихоокеанское побережье. Там найдите любой бронетранспортер, добудьте автоматов и расстреляйте сначала вождя местного племени, а потом и само племя.

– Стариков, женщин и детей – тоже? – деловито осведомились двенадцать мертвецов.

– Всех, – безжалостно сказала Марта сначала, но потом добавила: – Впрочем, нет, – детей не трогайте. Пусть их лучше воспитают дикие звери. Вы, мертвецы, «Маугли» читали?

– А то как же? – обиделись мертвецы.

– Ну, смотрите, – смягчилась Марта. – Детей, значит, не трогать, остальных – в расход. А дальше начинайте… – И Марта рассказала мертвецам про Абсолютно Правильную Окружность из спичек.

Двенадцать мертвецов жутко воодушевились и свойственным им медленным шагом отправились выполнять распоряжение Марты.

– По порядку номеров – рассчитайсь! – крикнула Марта оставшимся и подождала несколько минут, пока не услышала:

– Сто сорок шестой. Расчет окончен.

Марта разделила всех мертвецов на группы, группы на подгруппы и так далее, после чего сообщила каждому малому подразделению его задачу и отправила всех на вокзал автобусом, чтобы с вокзала они разъехались по тем странам, где происходило построение Правильной Окружности из спичек, – проверять положение дел на местах и принимать разнообразные меры.

– Крайние меры тоже принимать? – спросил один из мертвецов.

– Смотря что Вы понимаете под крайними, – строго заметила Марта.

– Кровь пить, – зарделся спросивший.

– Еще не хватало! – Марта не на шутку рассердилась. – Вы только взгляните на него: вся морда красная, а туда же – кровь пить!

– Это она от холода красная, – обиделся мертвец наконец (красивая рифма! – Писательская ремарка ) и начал решительно уходить в могилу.

За ним потянулись другие.

– Смирно, мертвецы! – растерявшись, крикнула Марта.

Мертвецы замерли. Марта выждала приличное время:

– Вольно, мертвецы.

Те расслабились и принялись улыбаться

– Не улыбаться! – пресекла их мимическую активность Марта.

Те прекратили.

А Марта еще раз объяснила задачи и прослезилась, прощаясь с мертвецами.

– Берегите жизнь, мертвецы! – прокричала она им вслед, когда стройная колонна потянулась на вокзал.

– Ну вот еще! – беззлобно отозвались идущие.

– Да не свою, – уточнила Марта. – Берегите жизнь на Земле!

…Конечно же, Марта не была такой дурой, чтобы не оставить себе вообще ни одного мертвеца. Она оставила себе даже парочку, только не знала зачем.

– Вы должны любить друг друга, – для начала сказала им Марта.

– А мы ненавидим друг друга, – отчитались мертвецы и посмотрели друг на друга с откровенной неприязнью.

– За что? – спросила Марта.

– За все, что было между нами, – правдиво ответили они.

– Что же было между вами? – Марта оказалась нескромной.

– Между нами было всякое, – исправили безнадежную, казалось, ситуацию мертвецы.

– И где все это было?

– В могиле, откуда мы родом, – признались мертвецы.

– Хоть бы после смерти успокоились! – начала воспитывать их Марта, но тут же бросила и вздохнула. – А еще говорят, что на том свете все мы перестаем испытывать любовь и ненависть…

– Ну да, перестаем! – расхохотались мертвецы. – Если на том свете перестать испытывать любовь и ненависть, так там вообще делать нечего! Слоняешься целыми днями как неприкаянный, а взяться – не за что: ни учебы тебе, ни работы, ни семьи… одно свободное время.

– Как же вы проводили свободное время? – заинтересовалась Марта.

– Глупостями всякими занимались… Дрались да мирились!

– Вот срам-то какой… – устыдилась за них Марта.

– Мертвые сраму не имут, – процитировали те со вздохом. – Хотя, конечно, мы не только дрались и мирились… Еще наверх бегали, к живым – кровь пить. Многие спились: у нас там это часто случается – с тоски.

– Тоскливо бывает? – разочарованно спросила Марта.

– А где не тоскливо?.. Нет, конечно, некоторые и там себе дело по душе находят, но далеко не все.

– Какое же дело?

– Да лежат, бьются над вечными вопросами: в чем смысл смерти – и все такое… А толку все равно нету. Как не понимал никто, зачем человек умирает, так и не понимает! Се ля мор, Зеленая Госпожа… такая у нас там пословица есть. Но это в основном новички всяким пустым размышлениям предаются – у тех, кто давно уж умер, на подобные вещи трезвый взгляд: дескать, надо принимать смерть как она есть. И то правда: одной ночью мертвы.

– Это как понимать? – озадачилась Марта.

– Точно так же, как ты живых понимаешь, когда они говорят: «Одним днем живем». Вы одним днем живете, а мы одной ночью мертвы. Наш древний философ оставил нам завет: «Лови ночь!» – чтобы каждой ночью чувствовать себя мертвым, будто в последний раз… то есть всю полноту смерти чувствовать. А что завтра будет – плевать.

– Близорукая какая философия… – с отвращением сказала Марта.

– По-вашему, лучше лежать да мучить себя всякими глупостями типа «есть ли смерть на Марсе?» Нет уж! Мертвым надо быть здесь и теперь. Смерть, она, конечно, не всегда радует, но жизнь еще хуже!

«Каких-то я неправильных себе двух мертвецов выбрала, – подумала Марта. – У них вообще нет будущего!» – а вслух сказала:

– Не понимаю, чего вы тогда из могил поднялись… лежали бы себе да радовались смерти!

– Ты за кого нас принимаешь? – возмутились те. – Мы давно уже выше этого: радоваться смерти, печалиться смерти… – была охота! Мы мертвецы продвинутые, так что смерть больше не имеет для нас никакого значения. А из могил мы не сами поднялись – нас твой голос поднял. Так что и отвечать за нас – тебе!

– Понятно, – сказала Марта. – Я готова за вас отвечать. И за тех мертвецов, которых отправила в разные страны, – тоже. Правда, я сумасшедшая сейчас, а с сумасшедших взятки гладки.

– О таких вещах раньше предупреждать надо, – сделали замечание мертвецы.

Марте стал неприятен этот разговор, и она отправила мертвецов посмотреть, что там на улице, а сама сосредоточилась на выползавшей из-под мертвого тела Умной Эльзы телеграмме. Телеграмма была такая:

«СООТВЕТСТВИИ АРХИВНОЙ ЗАПИСЬЮ НОМЕРОМ 1 МЛН 186 ТЫС 120 БРЕГАХ НЕВЫ РОДИЛСЯ НЕКТО ОНЕГИН ДОБРЫЙ МОЙ ПРИЯТЕЛЬ СИДЕЛ ЛИ ОН ТУТ НЗАРЕГИСТРИРОВАНО ЦЕЛУЮ АРХИВИСТ ПАФНУТЬЕВА».

По окончании передачи этого сообщения Умная Эльза неожиданно очнулась, пробежала текст телеграммы профессиональным глазом (из двух глаз профессиональным у нее был только один – правый, левый же был непрофессиональным, хоть и таким же прекрасным, как правый) и, вскинув оба глаза на Марту, доверительно сообщила ей:

– На том свете спится не в пример лучше, чем на этом!

Марта не сказала ни слова – сказала только:

– Причем тут Онегин и почему он добрый приятель архивиста Пафнутьевой – ума не приложу.

– Я сейчас Вам все объясню, – пообещала Умная Эльза.

– Сомневаюсь, – задумалась Марта, но Умная Эльза уже пересказывала ей содержание великого творения Пушкина своими словами.

– Значит, так… Онегин никакой не добрый приятель архивиста Пафнутьевой, это она Вам врет! Онегин добрый приятель поэта Александра Сергеевича Пушкина, написавшего о нем свой замечательный роман в стихах. Из романа буквально следует, что Онегин действительно родился на брегах Невы и там же свел в могилу своего дядю, главным отличительным признаком которого была честность. Примечательно, что бедный дядя скончался отнюдь не от плохого ухода, но от неискреннего отношения к нему Онегина, а Онегин поехал в деревню, познакомился с одним романтиком, убил его и расстроил жизнь двум сестрам: одну обманув, вторую же – просто бросив. Через много лет Онегин неожиданно встретил ту, которую бросил, и раскаялся в своем поступке, только было уже поздно, и она дала ему отповедь в виде исповеди. Может быть, за все это Онегина и посадили потом – об этом Пушкин ничего не говорил. Хотя я бы посадила, будь на то моя воля, а не воля Александра Сергеевича Пушкина! Но воли Александра Сергеевича Пушкина на это, увы, не хватило…

– Вы какая-то малоразвитая, – расстроенно сказала Марта, выслушав пересказ.

– Это ничего, – утешила ее Умная Эльза, – я еще разовьюсь: тут у нас пока только девятая глава идет!

– И правда, – ответила Марта, понимая, что предъявляет к уровню развития Умной Эльзы непомерно высокие требования. Потом она немножко подумала и, игнорируя интеллектуальные возможности собеседницы, принялась вслух размышлять о довольно отвлеченных материях: – У меня складывается все более и более отчетливое впечатление, что я люблю этого того, кто сидел на брегах Невы. Однако я ни на минуту не забываю, что любить его – страшно неудобно, поскольку я даже не знаю, как он выглядит.

– Все мы придаем большое значение внешности, – с преждевременным сочувствием обобщила Умная Эльза.

– Отнюдь и отнюдь, – ответила Марта. – Мне совершенно все равно, какая у него внешность… я просто боюсь, что не узнаю его при встрече. И… пройду, значит, мимо своего счастья.

– Вы предполагаете, что он сильно изменился за последнее время, или, может быть, вообще никогда его не видели? – поинтересовалась Умная Эльза.

– Вообще никогда, – вздохнула Марта.

– Тогда надо обязательно вызвать его и посмотреть каков! Не понравится – отправьте обратно со словами: «Пошел вон, урод!» А понравится – целуйте его и прижимайте к сердцу.

– Какие-то советы Вы даете… никчемные, – по возможности вежливо обошлась с нею Марта. – Если бы я знала, где он, я бы и вызывать его не стала, а просто отправилась бы туда сама и отдала ему всю свою жизнь без остатка.

– Не рассмотрев? – ужаснулась Умная Эльза. – А если он страшнее атомной войны?

Марта возмущенно взглянула на нее и сказала нечеловечески строгим голосом:

– Страшнее атомной войны ничего на свете нет, дорогая моя. Что же касается его облика – это, знаете ли, дело такое…

– Какое? – придирчиво спросила Умная Эльза.

– Десятое! – раздраженно ответила Марта.

– Не понимаю, чего Вы раздражаетесь, – обиделась Умная Эльза. – С мужиками ведь все далеко не так просто…

– Да избавьте же меня, наконец, от своих обобщений! – воскликнула Марта. – Меня уже тошнит от них! Вы вообще-то – кто?

– Телеграфистка… – смутилась Умная Эльза. – А больше мне про себя сказать нечего, потому что я посвятила свою личную жизнь работе. Но про мужиков я все знаю, хоть и теоретически: я читала про них!

Разглядев телеграфистку хорошенько и неожиданно для себя обнаружив, что та мила до умопомрачения, Марта вдруг испытала острое, как отколовшийся зуб, чувство жалости. Она устыдилась своего пренебрежительного отношения к Умной Эльзе и, горячо обняв ее, сказала:

– Это здорово, что Вы все знаете про мужиков! Я, например, ничего о них не знаю. Расскажите… какие они?

Умная Эльза просияла: кажется, впервые за всю ее жизнь знания, добытые ею с таким трудом, оказывались кому-то нужны.

– С удовольствием! – заторопилась Умная Эльза и, боясь, видимо, что Марта внезапно утратит интерес к мужикам, принялась частить: – Ну, вот… Мужиков вокруг нас, значит, довольно много: это только на первый взгляд кажется, что их совсем нету, а достаточно очутиться где-нибудь в парке и мирно прогуливаться себе по дорожке, чтобы кусты справа и слева росли, как обязательно из кустов выскакивает тот или иной мужик, я называю таких «мужики кустов», и делает вид, что он тут случайно; в этот момент очень важно достать мобильный телефон и сразу начать в него говорить, будто тебе позвонили; говорить же надо всякие такие слова, по которым мужик поймет, что ты с другим мужиком разговариваешь: например, «милый» или «котик», или какие там еще… «дорогой», «любимый», «незабвенный» – хотя нет, «незабвенный» говорят о мертвых мужиках, Вы этого слова в таких случаях не употребляйте, потому что у мужика в кустах должно создаться впечатление, что Вы с живым мужиком говорите!

– Это зачем же у мужика в кустах должно создаться такое впечатление? – с улыбкой спросила Марта, еле дождавшись конца сложного синтаксического целого

– Да как же «зачем», святая Вы простота! – разошлась Умная Эльза. – Пусть мужик в кустах сразу поймет, что Вас, в случае чего, есть кому защитить; а можно еще всяко намекать на состоявшиеся между Вами и живым мужиком…

– Которым из мужиков? Они оба живые…