Пулевое многоточие

– Вот попали, на ровном месте, да мордой об асфальт! – в сердцах пробормотал Гуров себе под нос.

Ему очень хотелось крикнуть вниз, чтобы там немедленно прекратили стрельбу, но он понимал, что вряд ли сейчас его слова возымеют какую-то силу. Приходилось полагаться на волю случая. Его собственная ситуация тоже еще далеко не разрешилась.

Нокаутированный соперник отдыхал недолго. Он вдруг зашевелился и с каждым движением казался все бодрее. Наверное, этот человек занимался боксом и был привычен к ударам. Гуров, пытаясь открыть дверь в квартиру Вагина, едва не упустил момент, когда бандит вскочил на ноги и попытался выхватить что-то из-за пояса. Это был человек лет тридцати пяти, плотного телосложения, в матерчатой куртке без карманов и в широких серых брюках. На лице его темнела двухдневная щетина, что придавало ему мрачноватый вид. Хотя, возможно, причиной этого был легкий нокаут, который устроил ему Гуров. Однако человек был полон решимости взять реванш и без раздумий бросился на Гурова.

Он был подвижен и ловок, но уже пропустил один удар, и к тому же Гуров был страшно зол. А заметив, что в руке незнакомца сверкнуло что-то металлическое, он окончательно рассвирепел. Бандит чуть-чуть запоздал с ударом – видимо, реакции у него были еще заторможены, – и Гуров, пригнувшись, успел подставить корпус, перехватил руку противника и швырнул его через себя, безжалостно выворачивая локтевой сустав. Хруст рвущихся связок и дикий вопль боли наполнили подъезд от первого этажа до последнего.

Бандит рухнул к ногам Гурова, несколько раз дернулся и потерял сознание от боли. Вывернутая рука его упала на бетонный пол, звякнув никелированным кастетом. Гуров заглянул в закатившиеся под лоб глаза и буркнул:

– Паны дерутся – у холопов чубы трещат! Полежи теперь, передохни, болезный!.. А мы попробуем спасти то, что еще можно спасти…

Он обшарил карманы бандита, но, кроме набора отмычек, ничего не нашел. «Жаль, что у этого нет огнестрельного, – подумал Гуров. – Задержать его надо, но, боюсь, надолго не получится. С доказательной базой туго. Что мы будем ему предъявлять? Интересно, что там внизу? Надеюсь, обошлось без кровопролития…»

Но надеждам его сбыться не довелось. Только он закончил обыскивать бандита, как на ступенях с крайне смущенным видом появился капитан Кувшинников. Он трагически посмотрел на Гурова снизу и сказал:

– Беда, товарищ полковник! Упустили!

– Мать вашу! – выдохнул Гуров. – Упустили! Хоть все целы?

Кувшинников мотнул головой.

– Полковника рикошетом задело, – виновато сказал он. – А ихнего… это самое… наповал… Второй ушел. Я не стал его преследовать. Мне показалось, что полковник серьезно ранен.

Гуров сделал то, что только и оставалось делать в сложившейся ситуации. Он сел на ступеньку лестницы и мрачно задумался. Кувшинников терпеливо смотрел на него, словно не решаясь подниматься, а потом все-таки продолжил свои пояснения.

– Они сыпанули вниз по лестнице, – сказал он, – а тут мы. Ну, приказали им остановиться. Они без разговоров начали по нам шмалять. Прямо на бегу, не заботясь о последствиях. Поверите ли – пули градом! Полковник вскрикнул. Смотрю – кровь. Эти совсем рядом. Стреляют. Ну я и снял одного. Думал, второй образумится, а он через перила вниз, еще раз через перила и утек. Я бы его догнал, но мне показалось, что полковник…

– Это я понял, – перебил Гуров. – С полковником все в порядке?

– Оглушен. В себя приходит.

– Ладно, что выросло, то выросло, – хмуро заключил Гуров. – Хотя, конечно, денек закончился отвратительно. Хотели как лучше, а получилось… Хорошо, хоть одного взяли. Вопрос только в том, даст это нам что-нибудь или не даст. Как бы еще он не подал против нас иск. Руку я ему, похоже, сломал. Но уж слишком он меня взбесил, наглый как танк.

Он прервал свою речь, потому что по лестнице медленно поднялся Крячко и остановился пролетом ниже, придерживаясь рукой за голову. Щека у него была перемазана кровью.

– Лева, – сказал он. – Наверняка милицию уже вызвали. Надо поскорее убираться отсюда, если мы не хотим продолжения этой истории.

– Поздно уже, – возразил Гуров. – К тому же необходимо разобраться с Вагиным. Иначе все теряет смысл.

Он поднялся и позвонил в квартиру детектива. Долго никто не отвечал, а потом истеричный женский голос выкрикнул:

– Убирайтесь! Я милицию вызвала!

Крячко, уже поднявшийся наверх, подобрал с пола связку отмычек и молча отпер замок. Едва переступив порог, Гуров сразу же поймал за плечи храбрую женщину, которая в отчаянии бросилась на них грудью, в намерении во что бы то ни стало защитить своего мужа.

– Ради бога, успокойтесь! – увещевал он ее. – Мы не причиним вам ни малейшего зла.

Тем временем Крячко быстро прошел в кабинет Вагина и снял с него наручники. О чем они разговаривали, осталось неизвестным, но через несколько секунд оба появились в прихожей. Гуров отпустил женщину. Она бросилась к мужу, и они обнялись так, словно обоих разлучали лет на десять как минимум. Женщина только плакала и тяжело дышала. Говорить она не могла. Вагин то с жалостью смотрел на ее склоненную голову, то бросал полные ненависти взгляды на оперативников.

– Вы и сейчас, после стрельбы в подъезде, убеждены, что все это спектакль? – спросил Гуров. – К сожалению, мне приходится настаивать на тех же условиях. Вы должны проинформировать нас о своих служебных секретах, иначе с вами расправятся так же, как с вашим коллегой Быковым. А если вы такой уж Фома неверующий – выгляньте на лестничную площадку. Там лежит один из тех, кто приходил по вашу душу.

– Пройдите в кабинет! – обронил Вагин. – Я только отведу жену в спальню. – Он говорил сердитым голосом, но что-то в его интонациях неуловимо изменилось.

Гуров и Крячко прождали его в кабинете довольно долго. Каждую секунду они прислушивались, не завоет ли под окнами милицейская сирена, но коллеги, будто подыгрывая им, не торопились на вызов. Однако Гуров не сомневался, что такой вызов был – в таком большом доме наверняка найдется хотя бы один человек, который наберет 02.

Оказалось, что Вагин действительно выходил на лестничную площадку. Вид человека с вывернутой рукой убедил его лучше всяких слов. Он молча уселся напротив Гурова, посмотрел на него исподлобья и неожиданно сказал:

– Дроздова Ирина Сергеевна. Супруга одного крупного сотрудника из фирмы, занимающейся цветными металлами. Она подозревает, что муж ей изменяет. Решила вывести его на чистую воду. Периодически он отправляется в командировки. Собственно, по роду его работы это обычное дело, но Дроздова обратила внимание, что иногда муж собирается в поездку с каким-то особенным подъемом. Случайно или намеренно проверила однажды вещи, которые он с собой приготовил. Уверяет, что ничего необходимого для работы при нем не было. Ну, чисто по-женски устроила скандал, обвинила во всех грехах. Вывести на чистую воду ей мужа тогда не удалось, конечно, но отношения с ним с этой минуты стали портиться на глазах. Скандалы, оскорбления, постоянная нервозность. Командировки, кстати, участились. Теперь Дроздова решила выяснить, с кем ее супруг проводит время, и по возможности подготовить материал, который поможет при бракоразводном процессе. Все.

– Как все? А что вы предприняли после того, как приняли заказ?

– Пока ничего, – пожал плечами Вагин. – Заказ я принял буквально сегодня утром. Успел только ознакомиться с некоторыми материалами, которыми снабдила меня клиентка, навел кое-какие справки через Интернет. Собственно, по договоренности Дроздова должна поставить меня в известность, когда ее муж опять отправится в командировку. Я должен буду последовать за ним и… Ну, в общем, вы понимаете. По-моему, я не делаю ничего противозаконного.

– Сейчас не это важно, – озабоченно сказал Гуров. – Говорите, командировки? Это любопытно. А эта, гм, гражданка ничего не говорила о том, что она уже обращалась с подобной просьбой в частное бюро?

– Нет, я об этом не знал. Она ни словом не обмолвилась.

– Довольно странно. Выходит, она каким-то образом узнала о смерти Быкова? – задумчиво пробормотал Гуров. – И сочла за благо не посвящать вас в эту подробность. Очень хорошо. Похоже, для этой женщины предстоящий раздел имущества куда важнее, нежели жизнь одной-двух ищеек… Если бы прикончили вас, она бы методично принялась навещать прочие бюро.

– Не исключено, – сумрачно подтвердил Вагин. – Женщина высокомерная, неприятная… Живет на Рублевке – сами понимаете. Правда, денег не жалеет. Аванс отвалила приличный.

– Надеюсь, еще не потратили? – спросил Гуров. – Потому что с этой минуты вы этим делом заниматься не будете. Этим делом будем заниматься мы.

– Ничего себе! Я очень рассчитывал на эти деньги, – серьезно сказал Вагин. – Дочь-старшекурсница выходит замуж, нужно снимать квартиру, нужно организовать свадьбу…

– Скажите спасибо, что не пришлось организовывать ваши похороны, – буркнул Гуров. – Если бы мы случайно не узнали о планах неких лиц, сегодня вечером вы бы не отделались одними наручниками. Возможно, вас сразу бы не убили, но отказаться от дела заставили однозначно. Судя по всему, за Дроздовой присматривают. О ее утреннем визите к вам вечером было уже известно. Возможно, она похвасталась какой-нибудь подруге. Возможно, к ней приставлен соглядатай.

– Муж? – безнадежно спросил Вагин. – Вроде бы он не из братков. Приличный человек.

– Понятие «приличный человек» в наше время отдает такой архаикой! – вздохнул Гуров. – Но я полагаю, что муж тут ни при чем. Есть у нас одно соображение, но вас, извините, мы пока ставить в известность о нем не будем.

– Я и не претендую. Но что мне теперь делать?

Гуров посмотрел в окно, за которым переливалась ночными огнями Москва. Наконец-то где-то поблизости прорезался звук милицейской сирены. Гуров кивнул Крячко:

– Выйди на лестницу! Появится наряд – постарайся договориться, чтобы они пока не поднимали шума. Скажи, что у нас секретная операция. Возможно, удастся удержать ситуацию. Если коллеги заупрямятся, то пускай отдувается Кувшинников. Номинально он у нас руководитель. Но самое главное – никому никакой информации. Только общие слова. Как говорит господин Вагин – служебный секрет!

– Понятно, – ухмыльнулся Крячко, направляясь к двери. – Прорвемся!

Оставшись один на один с хозяином, Гуров посмотрел ему в глаза и сказал самым решительным тоном:

– Послушай, Вагин! Мы, сами того не ведая, вышли на тебя, помогли тебе избежать расправы, но сами попали в трудное положение. Те, кто напал на твою квартиру, нас знают. Не с детства, конечно, но физиономии наши им знакомы. Теперь они в курсе, что мы с тобой контактировали. Из этого какой вывод? Вывод такой, что ты нам все рассказал. Это очень плохой вывод. Все внимание переключится на нас, а нам этого совсем не нужно. Поэтому давай сделаем так, будто ты у нас сегодня умер…

– То есть? – встрепенулся Вагин.

– Дело в том, что тот человек, которому я сломал руку, едва не проник к тебе в квартиру. Второпях, зная, что сообщников преследуют, он вполне мог тебя прикончить. Тем более что ты сидел тут, прикованный наручниками. Тебя убил, а то, что касается гражданина Дроздова, изъял… Где у тебя эти материалы – в компьютере, на дискете?

– В обычной папке для бумаг, – сказал Вагин. – Я не заносил ничего в компьютер.

– Отлично. Но для правдоподобия лучше компьютер распотрошить тоже. Итак, тебя убил, папку нашел, жесткий диск снял и скрылся. Об этом происшествии – скупо в утренних новостях…

– Тогда получается, что он и Ларису убил, – мрачно подсказал Вагин. – Не станет же он оставлять свидетелей?

– Это верно! – согласился Гуров. – Значит, нужно спрятать и Ларису тоже. Давай-ка хорошенько все обмозгуем…

Глава 12

Где-то за верхушками сосен, смутно выступающими из вечерней мглы, трижды прокричала какая-то птица. Гуров в очередной раз приник к окуляру подзорной трубы и принялся рассматривать территорию соседней усадьбы, принадлежавшей предпринимателю Дроздову. Вместе с полковником Крячко, капитаном Кувшинниковым и частным сыщиком Вагиным они уже два дня дежурили на наблюдательном пункте, который располагался на Рублевском шоссе и в обычное время был особняком, принадлежавшим бывшему милицейскому генералу, полному, розовощекому весельчаку, с довольного лица которого, казалось, ни на минуту не сходила улыбка. На любую тему он рассуждал, посмеиваясь и иронически подмигивая глазом. Дударев, так звучала фамилия генерала, был хорошим приятелем генерала Орлова, который и предложил Гурову организовать наблюдение за Дроздовым с дачи Дударева.

Каким отделом или частью командовал в свое время этот генерал, чем занимался – для Гурова так и осталось полной загадкой. Дударев очень ловко обходил эту тему. Орлов вообще отказался об этом говорить. Но, судя по беспредельному жизнерадостному цинизму Дударева, можно было предположить, что повидать генералу в жизни пришлось немало.

К просьбе старого знакомого Дударев отнесся с пониманием. Вникать в суть дела не стал, посчитав, что не вправе вмешиваться в чужую работу. Жил он один, но гостей принимал чуть ли не ежедневно, а также частенько отправлялся на охоту или рыбалку. Гурову он предоставил в распоряжение одно крыло в своем большом доме, которое имело отдельный вход. Здесь добровольные затворники могли не опасаться, что их обнаружит какой-нибудь чересчур любознательный гость.

Вопрос конспирации Гуровым соблюдался чрезвычайно строго с того самого момента, когда они повели «игру со смертью». С фиктивной смертью семьи Вагиных.

Сообщение об этой смерти прошло чрезвычайной новостью в утренних новостях одного из местных телеканалов, как и хотел Гуров. Объявили и о выпотрошенном компьютере, и о похищенных бумагах. Все это, наряду с бездействием оперативников, должно было убедить бандитов в том, что Гурову у Вагина ничего выяснить не удалось. Под серьезной охраной был помещен в тюремную больницу задержанный. Но держать его там вечно было, конечно, невозможно. Рано или поздно правда выплывет наружу. Гуров торопился, а предприниматель Дроздов все никак в командировку не собирался.

На дачу к Дудареву их привезли в закрытой машине, ночью, приняв все меры предосторожности, чтобы ничем не выдать присутствия посторонних. Тем не менее Гуров опасался, что утечка информации вполне могла произойти – слишком многие имели отношение ко всей этой истории. О ней в той или иной степени знали милиционеры, которые приезжали на вызов к дому Вагина, знали те, кто сторожил задержанного, знал кое-кто в управлении, теперь вот знал Дударев, и список этот был еще не полон.

Задержанный Гуровым бандит не давал никаких показаний, но это не явилось для Гурова сюрпризом. На этого человека он и не рассчитывал. Главным для него было выяснить планы Дроздова. Именно его командировки являлись тем самым узловым пунктом, вокруг которого разыгрывались кровавые сцены. Правда, после «гибели» Вагина в доме Дроздовых внешне все выглядело мирно.

Вначале Гуров всерьез опасался за жизнь госпожи Дроздовой, но она практически не покидала стен своего особняка, и к ней никто не приходил. Не было заметно и никакого наблюдения за домом. Возможно, личность этой женщины являлась неприкосновенной для данной группировки. С мужем она не общалась. Судя по всему, обстановка в семье была действительно грозовая. В малогабаритной квартире подобное напряжение непременно вылилось бы во что-нибудь ужасное. В огромном доме Дроздовых можно было не общаться неделями. Территории супругов в такой ситуации становились чем-то вроде пограничных районов, куда чужим вход воспрещен.

Гуров так себе это и представлял, но неожиданно выяснилось, что это не совсем верное заключение.

Глядя без особой надежды в подзорную трубу на особняк Дроздовых, Гуров вдруг увидел, как из дома через какую-то потайную калитку выходит женщина и, стараясь не привлекать к себе внимания, направляется прямиком к даче Дударева. Когда ее фигура попала в яркую полосу света, Гуров с изумлением понял, что это госпожа Дроздова собственной персоной! Одета она была совсем невзрачно, без своего обычного шика, и это тоже казалось странным. Но совсем странное ощущение возникло у Гурова, когда через минуту зазвонил его телефон и добродушный голос отставного генерала Дударева сообщил:

– Судари сыщики! Интересная для вас новость. Мадам Дроздова звонит сейчас у калитки и просит ее принять. Мы с ней иногда общались, но в гости ходили друг к другу нечасто. Думаю, вам будет интересен наш разговор? Тогда спуститесь ко мне в кабинет и спрячьтесь в шкафу – в том, что подальше от камина, с золочеными инкрустациями. Там удобно, – хохотнул он. – Проверено. А я пошел принимать гостью.

Гуров усадил к подзорной трубе Крячко и помчался в кабинет хозяина. Он едва успел расположиться в шкафу, про который говорил генерал, когда тот вернулся в сопровождении гостьи. Видеть лиц Гуров не мог, но голоса слышал отчетливо и сразу понял, что Дроздова находится в глубочайшем волнении.

– Владимир Валентинович! Спасите! Я не знаю, что делать! – трагическим речитативом начала она свою речь. – Мне некуда идти. Я среди врагов. Вы уважаемый человек, вы заслуженный работник правоохранительных органов…

Даже такое горячее вступление не смогло нарушить душевного спокойствия генерала. Добродушно посмеиваясь, он, судя по всему, усадил свою гостью в кресло и зазвенел стеклом.

– Вы, голубушка, смотрю, совсем расклеились! – жизнерадостно объявил он. – Эдак нельзя! Ну-ка, дерните стаканчик! Это вас подбодрит. Вы успокоитесь и посмотрите на все другими глазами. А там и покалякаем… Ну, давайте-давайте!

Наступила короткая пауза – видимо, женщина угощалась каким-то напитком. Потом генерал произнес:

– Лимончик? Ну и отлично! А теперь давайте по порядку – что такое вас так взволновало, дорогая Ирина Сергеевна? На вас просто лица нет. Не заболели? Да нет, такая цветущая женщина! Эх, сбросить бы мне лет эдак… надцать! Непременно приударил бы за такой красавицей, хе-хе…

– Владимир Валентинович! Мне совсем не до шуток! – плаксиво сказала Дроздова. – Я боюсь за свою жизнь. Он меня прикончит! Сделайте что-нибудь! Его надо остановить. Вы можете попросить, чтобы его арестовали?

– Голубушка, арестовывают не по просьбе, а по постановлению суда! При всем моем восхищении вами организовать арест я не могу. Я вообще в некотором роде на пенсии. Но вот советом помогу. Ну-ка, объясните, кого вы задумали арестовать и кто этот мерзавец, покушающийся на вашу жизнь?

– Это мой муж! – рыдающим голосом сказала Дроздова. – Он хочет от меня избавиться.

– Да ну! Не может такого быть! – изумился Дударев. – Я господина Дроздова знаю. Он не способен убить. Ну разве что чужими руками, хе-хе… А за что ему вас убивать? Да нет, это невозможно! Не обманывайте меня!

– Я вас не обманываю, Владимир Валентинович! – с горечью в голосе сказала Дроздова. – Мне некуда идти. Этот страшный человек держит все под контролем. Все друзья дома – это его друзья, их жены – просто мерзкие твари, которые только и ждут… В общем, спасите меня! Вы генерал, вы честный, безупречный человек…

– Ну, безупречные у нас только младенцы, – фыркнул Дударев. – Да и те только и смотрят, где титька, извините. А я что ж… но помочь – помогу, конечно, если в моих силах. Только вы конкретно расскажите, что вас тревожит. Я в эмоциях плохо разбираюсь. Вы женщина сильная, я знаю, поэтому соберитесь и излагайте.

– Ну что же, я изложу, – решительно заявила Дроздова. – Мой муж, Дроздов Сергей Константинович, – убийца! Он виновен в смерти двух человек и намеревается покончить со мной. Все началось несколько месяцев назад…

Дальше Дроздова поведала генералу историю, уже известную Гурову, – про то, как она заподозрила мужа в измене и наняла сыщика, чтобы зафиксировать факт измены.

– Сначала я наняла человека по фамилии Быков. Он показался мне умелым и надежным. Но вскоре он исчез, а потом я узнала, что он убит. Тогда я не связала эти факты, подумала – случайность. Но вот я наняла второго сыщика – и слышу в новостях, что его убили прямо на дому. Вместе с семьей. Это мог сделать только он! По его приказу! Он следит за мной и убирает людей, которых я нанимаю. А что дальше? Дальше он доберется до меня!

– Нет-нет, голубушка! – весело закудахтал Дударев. – По вашей теории, он сначала меня должен прикончить! Вы же меня тоже в некотором роде нанимаете? А, ха-ха! Нет, не могу!.. Вы в самом деле считаете, что ваш муж в состоянии заказать человека только на том основании, что он может обнаружить следы его неверности? В таких случаях проще подстраховаться, поглубже законспирироваться, понимаете? Зачем же убивать? Это такая головная боль, драгоценная, уж поверьте моему опыту! Сам не убивал, ха-ха-ха, каюсь, но кое-что в этих делах понимаю. Думаю, вы стали в некотором роде жертвой невольного заблуждения, Ирина Сергеевна! Испытывая некоторую неприязнь к своему супругу… гм… вы приписываете ему вымышленные злодеяния… то есть злодеяния, разумеется, истинные, но не имеющие к нему никакого отношения. Я ведь немного знаю Сергея Константиновича и убежден, что он на злодеяния не способен. Абсолютно! Шалости мужские, хе-хе, это вполне возможно, и тут не отрицаю. Все мы грешны, но убийство… Побойтесь бога, Ирина Сергеевна!

На некоторое время наступила тишина. Видимо, Дроздова переваривала сказанное. Но слова генерала не слишком ее убедили.

– Раз вы не хотите мне помочь, Владимир Валентинович, – обреченным голосом произнесла она наконец, – значит, никто мне не поможет. Мне остается только смириться и ждать конца. Вы-то уж знаете, как это бывает. В новостях об этом каждый день говорят. Но обещайте – когда найдут мой труп…

– Придержите-ка язык, дорогая Ирина Сергеевна! – впервые рассердился Дударев. – И никогда больше таких слов не говорите! Черт, он всегда рядом ходит. Вы лучше скажите-ка, куда это ваш драгоценный супруг срывается? В какие командировки? Имеются какие-то конкретные подозрения?

– Да! Имеются! – неожиданно твердо произнесла Дроздова. Послышалось какое-то шуршание, а потом слова: – То есть нет, не совсем. Как я уже говорила, все мои попытки выяснить это пресекались с неслыханной жестокостью. Но вот что я нашла сегодня в бумажнике мужа. Могу поклясться, прежде я этого никогда у него не видела. Обратите внимание на дату. Это завтрашнее число. Завтра утром мой благоверный опять «уезжает в командировку»!

Гуров услышал хмыканье генерала. Хотелось немедленно выйти и включиться в разговор. Но сделать это было совершенно невозможно. Гуров стоически вытерпел до тех пор, пока Дударев не отправил гостью восвояси, предварительно хорошенько ее успокоив и пообещав во всем досконально разобраться. И еще категорически попросил ее ни во что больше не вмешиваться и не предпринимать никаких самостоятельных шагов. Наконец он проводил Дроздову до ворот, вернулся и дал Гурову сигнал вылезать. Гуров с облегчением выбрался из шкафа, в котором чувствовал себя под конец заточения как в парилке.

– Ну, товарищ генерал! – сказал он, вытирая вспотевший лоб. – Пора вам оборудовать свои убежища кондиционерами! Чуть не спекся!

– Ничего, это чтобы служба медом не казалась, – посмеиваясь, ответил Дударев, помахивая в воздухе какой-то карточкой из серого глянцевого картона. – Зато не нужно больше торчать в темной комнате и пялиться в подзорную трубу. Ваш объект сам принес ответ на интересующий вас вопрос. Во всяком случае, очень похоже, что принес. Вот, полюбуйся! – он перекинул карточку Гурову.

Тот поймал ее, всмотрелся и внутренне ахнул. Среди затейливых вензелей и тисненных золотом корон он прочел уже знакомое слово «Велес», являвшееся, видимо, ключевым. Но что оно означает, понять было трудно. Присутствовали там и еще кое-какие слова и цифры, но картину они проясняли мало. Больше всего картонка напоминала некую карту доступа. Возможно даже, она имела встроенную магнитную полосу. Доступ, судя по всему, обеспечивался в кабину номер 26.

– Кабина-кабина… – забормотал Гуров, поднимая глаза к потолку.

Слово было напечатано по-английски, и он не сразу сообразил, что оно на самом деле обозначает.

– Да это же каюта! – воскликнул он, ошеломленно глядя на улыбающегося генерала.

– Что ты имеешь в виду? – с интересом спросил генерал. – Намекаешь на тот теплоход, про который мне заливал Петр Николаевич? «Советская Родина»? Полагаешь, что цель командировки Дроздова – этот самый теплоход? Что же, версия интересная. Но, между прочим, карточка, я бы сказал, игриво выполнена – финтифлюшки всякие… Только, ты знаешь, никогда не слышал про такой теплоход. В круизе по Волге плавал, но судна с таким названием не припомню. Это, конечно, не факт…

– Конечно, не факт, – нетерпеливо сказал Гуров. – Но ведь что важно – Дроздова сказала, что муж едет в командировку завтра утром. Полагаю, что за ним следует проследить и выяснить, куда он направляется на самом деле.

– А попробуйте! – великодушно разрешил Дударев. – Только сделать это нужно так, чтобы самим не засветиться. Успеете приготовиться за ночь?

– У нас, собственно, все готово, – с досадой ответил Гуров. – Мы такой вариант предусматривали, поэтому нужно только расставить людей по местам. Одна машина будет ждать на выезде у шоссе, вторая примет у нее эстафету через километр-другой, и еще нужна машина для нас с Крячко и Кувшинниковым.

– Не боишься, что вся эта кутерьма окажется блефом? – спросил Дударев, подмигивая. – Я ведь в самом деле немного знаю этого Дроздова. В сущности, мелкая личность, в бизнес пристроился за счет связей отца – тот долгое время возглавлял эту компанию, но потом тяжело заболел. Но успел втянуть сына, и вот теперь Дроздов у нас тоже предприниматель. На самом деле он скорее плейбой, гедонист, прожигатель жизни. Ирина Сергеевна, его супруга, ничуть не ошибается, подозревая его в измене. Но согласись, супружеская измена и двойное убийство – это две большие разницы. Тем более что второго-то убийства вообще не было! Но у Дроздова и на одно кишка тонка. Нет-нет! Чтобы такое случилось, причины должны быть куда более серьезные.

– Не знаю, какая кишка у вашего Дроздова, – заметил Гуров, – но в моем мозгу нарисовалась цепочка. Цепочка простая – муж уезжает, жена нанимает сыщика, чтобы он следил за ним. Сыщика убивают. Он опять уезжает. Она опять нанимает сыщика. Сыщика теоретически опять убивают. На фоне этого – теплоход «Советская Родина», карточка с номером каюты. А если вспомнить резню на одном пустынном волжском острове… Я убежден – нужно проверить судно. Там ключ ко всему.

– Ну, попутного ветра вам в задницу! – засмеялся генерал. – Может, и в самом деле догоните этот корабль-призрак.

– У меня такое ощущение, что догоним, – сказал Гуров. – И еще что это совсем не призрак.