Дешевая магия

Ведьмы всегда женского пола, колдуны — мужского, но колдуны не являются мужским эквивалентом ведьм. Мы относимся к двум разным расам и обладаем отличными, но и частично совпадающими способностями. Колдуны могут использовать заговоры и заклинания ведьм, но те в таком случае имеют меньшую силу, точно так же и наши способности к использованию заговоров и заклинаний колдунов ограничены.

Никто не знает, когда появились колдуны и ведьмы или кто появился раньше. Об их существовании, как и о существовании представителей большинства других сверхъестественных рас, известно из самых ранних исторических летописей. Все началось с нескольких «одаренных» личностей, которые переросли в отдельную расу и все еще встречаются довольно редко, чтобы более или менее успешно скрываться от мира людей, но их достаточно для формирования своего микрообщества.

Самые ранние ссылки на истинных ведьм показывают, что ведьм ценили за умение лечить и магические способности, но в средневековой Европе к таким женщинам относились с все большей и большей подозрительностью. В то же самое время ценность колдунов усиливалась, поскольку аристократы состязались друг с другом за собственного, личного «мага». Ведьмам даже не требовались навыки в предсказании погоды, чтобы понять, в какую сторону дует ветер, и поэтому они придумали для себя новую роль в новом мировом устройстве.

До тех пор колдуны были способны только на простые заговоры и заклинания, используя движения рук. Ведьмы научили их увеличивать силу, добавляя новые элементы — особые слова, зелья, магические предметы и так далее. В виде платы за обучение ведьмы попросили, чтобы колдуны заключили с ними взаимовыгодный договор. Если некий господин благородного происхождения захочет получить помощь в отражении своих врагов, то он обратится за советом к колдуну, которому в свою очередь следовало обращаться к ведьме — и они вместе проведут нужные магические действия. Затем колдун вернется к господину благородного происхождения, получит плату за свои услуги и в свою очередь расплатится с ведьмами, и будет защищать их, имея богатство и определенное положение в обществе. Эта система работала на протяжении веков. Колдуны приобрели власть, как в мире людей, так и мире сверхъестественного, в то время как ведьмы получили защиту и гарантированный доход.

Затем пришла инквизиция.

Колдуны оказались первой целью инквизиции в Европе. Как они отреагировали? Они повернули все так, чтобы основной удар пришелся на нас. Инквизиторам требовались еретики? Колдуны отдали им ведьм. Свободные от моральных ограничений, накладываемых Шабашами, колдуны обратились к более сильной и черной магии. В то время как ведьмы горели на кострах, колдуны занимались тем, что у них получалось лучше всего, — богатели и приобретали власть.

В наши дни колдуны находятся у власти, составляя большинство самых высокопоставленных в мире мужчин. Политики, юристы, руководители компаний — поищите среди представителей любой профессии, которые славятся жадностью, амбициозностью и отсутствием угрызений совести, — и найдете целую группу колдунов. А ведьмы? Это обычные женщины, которые ведут обычную жизнь, большинство из них так боятся преследований, что не смеют выучить заклинание, которое убьет кого-то крупнее растительной тли.

* * *

— Да, вы очень подходите для этого дела, — пробормотала я себе под нос, но достаточно громко, чтобы Сандфорд меня услышал.

Если он понял, что я имею в виду, то не подал вида, только протянул руку и широко улыбнулся. Я не ответила ни на то ни на другое, не сводила с него глаз, затем проследовала мимо него в зал заседаний. Там сидела стройная, загорелая рыжеволосая женщина среднего роста, лет тридцати, и широко улыбалась. Лия О'Доннелл.

Сандфорд сделал широкий жест в мою сторону:

— Могу ли я представить уважаемую руководительницу американского Шабаша?

— Пейдж, — сказала Лия и встала. — Ты не выглядишь… здоровой. — Казалось, что она взвесила и подсчитала каждый лишний фунт моего веса.

— Еще будут оскорбления? — спросила я. — Давай уж выдай мне все сразу, а то мне очень не хочется, чтобы ты сегодня вечером, лежа в кровати, думала обо всех остротах, которые пропустила.

Лия вновь села на свое место.

— О, давай, — не унималась я. — Начинай. Я даже не стану отвечать тебе тем же самым. Дешевка никогда не была моим стилем.

— А что у тебя за стиль, Пейдж? — Лия кивнула на мое платье. — Лаура Эшли, как я предполагаю. Очень… подходит для ведьмы.

— Судя по тому, что я слышал, большинство ведьм Шабаша предпочитают брючки-стретч из полиэфирного волокна, — вставил Сандфорд. — Голубые, чтобы подходили под цвет волос.

— Вам нужно еще несколько минут, чтобы придумать что-то поостроумнее? Я могу подождать.

— О-о, давайте переходить к делу, — сказала Лия. — А то у меня есть и другие, мне нужно в несколько мест и еще хочется испортить кое-кому жизнь, — она оскалила зубы в улыбке и откинулась на спинку стула.

Я закатила глаза, села и повернулась к Сандфорду:

— Она права, давайте переходить к делу. Все просто. Вы не получите Саванну. Организуя эту абсурдную встречу по поводу «опекунства», вы только заставили меня насторожиться. Если вы думали, что, помахав у меня под носом фальшивыми документами, испугаете меня настолько, что я вам передам Саванну с рук на руки, то выбрали не ту ведьму.

— Но они не фальшивые, — заметил Сандфорд.

— Угу. На каком основании вы можете бросить мне вызов? Возраст? Так Лия не намного старше. Я не являюсь кровной родственницей Саванны? Ну и Лия не является. У меня есть свое дело, которое приносит прибыль, дом не заложен, я на хорошем счету у соседей, и, что еще важнее, меня благословила единственная родственница Саванны, на губах Сандфорда мелькнула улыбка:

— Вы уверены?

— Да, я уверена. В этом и заключается ваш план? Убедить Маргарет Левин отказаться от опекунства?

— Нет, я не об этом. Вы уверены, что мисс Левин является единственной родственницей Саванны? Просто потому, что мать Саванны мертва, ребенок не является сиротой.

Мне потребовалось мгновение на осознание того, что он имеет в виду.

— Ее отец? Саванна даже не знает, кто ее отец. О, позвольте мне догадаться. Вам каким-то образом удалось его найти, и вы убедили его поддержать Лию. Сколько это стоило? — Я покачала головой. — Не важно. Идите этой дорогой. Это все равно будет моя пригодность против пригодности Лии, и я готова начать сражение в любое время.

— Да кто сказал, что я хочу взять опекунство? — спросила Лия со своего конца стола. — Ты это сказал, Габриэль?

— Конечно, нет. Пейдж определенно пришла к поспешным выводам. Здесь говорится… — он взял в руки копию отправленного мне письма и сильно нахмурился — на показ. Ему бы еще стоило шлепнуть себя по лбу. — Не могу поверить! Это все моя новая секретарша. Я сказал ей, чтобы она указала тебя свидетельницей. А она что сделала? Она тебя указала истицей. Невероятно.

Они оба покачали головами, затем в зале воцарилось молчание.

— И кто же истец? — спросила я.

— Конечно, отец Саванны, — сказал Сандфорд. — Кристоф Наст.

Когда я не отреагировала, Лия склонилась к Сандфорду и произнесла рассчитанным на зрителя шепотом:

— Не думаю, что она знает, кто это. Глаза Сандфорда округлились.

— Разве такое может быть? Руководительница всемогущего американского Шабаша не знает Кристофа Наста?

Под столом я ущипнула себя за бедро, заставляя себя молчать.

— Это наследник Кабал-клана Настов, — продолжал Сандфорд. — Ты знаешь, что такое Кабал-клан, ведьма?

— Слышала о них.

— Слышала о них? — рассмеялся Сандфорд. — Кабал-кланы — это корпорации с оборотом в миллиарды долларов и международными интересами. Высшее достижение колдунов, а она «слышала о них».

— Этот Наст — колдун?

— Естественно.

— Значит, он не может быть отцом Саванны, не так ли?

— Признаю, трудно понять, как какой-либо колдун, в особенности статуса мистера Наста, мог опуститься до того, чтобы переспать с ведьмой, — кивнул Сандфорд. — Однако мы не должны забывать, что Ева была очень красивой молодой женщиной и жестоко амбициозной, поэтому я понимаю, как ей удалось совратить мистера Наста, несмотря на неестественность подобного союза.

— Не забывай, что Ева была не просто ведьмой, — вставила Лия. — Она еще была и полудемоном — истинным сверхъестественным существом.

— Правда? — спросила я. — Сверхъестественным существом, которое не смогло передать свои способности собственному ребенку? Значит, это скорее отклонение от нормы, и здесь речи быть не может о расовой чистоте, разве не так? — До того как Лия успела ответить, я повернулась к Сандфорду. — Да, я не могу представить, как какая-либо ведьма трахается с колдуном, пока на планете остается еще кто-то с членом, но кроме этого есть еще и биологическая невозможность. У колдунов рождаются только сыновья. У ведьм рождаются только дочери. Как они могут дать потомство? Это просто невозможно.

— Это факт? — спросил Сандфорд.

— Конечно, — ответила Лия. — Пейдж же все знает. Она училась в Гарвардском университете.

Сандфорд фыркнул.

— Самый модный университет в стране, ценность которого завышена, а теперь они ведьм принимают. М-да.

— А вам не удалось поступить? — спросила я. — Мне жаль это слышать. Однако если у вас есть доказательство того, что у ведьмы и колдуна могут родиться общие дети, пожалуйста, перешлите их по факсу мне домой. В противном случае я буду предполагать, что права я.

— Мистер Наст — отец Саванны, — заявил Сандфорд. — А теперь, после смерти ее матери, он желает обеспечить получение ею силы и власти, которых она заслуживает, всего того, чего хотела бы для нее Ева.

— Хороший аргумент, — заметила я. — Мне хотелось бы посмотреть, как вы его представляете в суде.

— Нам это не требуется, — сказал Сандфорд. — Ты откажешься от опекунства задолго до того, как мы дойдем до этой стадии.

— А как вы намереваетесь меня заставить?

— Обвинением в колдовстве, — улыбнулась Лия.

— Что?

— Или ты передаешь нам Саванну, или мы сообщим всему миру, кто ты есть на самом деле.

— Ты имеешь в виду… — я расхохоталась. — Вы планируете обвинить меня в занятии колдовством? О, это великолепный план! Точнее был бы таким четыреста лет назад. Колдовство? Кому до этого есть дело? Это устарело.

— А ты уверена? — спросил Сандфорд.

— Практическое занятие колдовством относится к разряду допустимых государством религий. А меня нельзя подвергать дискриминации на основании моих религиозных убеждений. Вам следовало бы получше подготовиться, юрист.

— О, я-то как раз подготовился.

Он улыбнулся, и после этого они покинули зал.

ПОЯВЛЯЮТСЯ ФУРИИ

Мы, относящиеся к миру сверхъестественного, живем и выживаем в мире людей. Но установленные людьми правила и законы мало, что значат в нашей жизни. Возьмем случай Саванны: молоденькая девушка, ведьма, причем исключительно сильная, за которой охотятся темные силы, готовые убивать, чтобы переманить ее на свою сторону, пока она все еще молода и подвержена влиянию. Теперь ее мать мертва, и кто станет ее защищать? Кому следует ее защищать? Конечно, Шабашу — сестрам-ведьмам, которые в состоянии обуздать и контролировать ее силу.

А теперь взгляните на это с точки зрения человеческих законов и социальных служб: тринадцатилетний ребенок, мать которого исчезла, передается на воспитание двоюродной бабушке, с которой она никогда в жизни не встречалась, а та в свою очередь передает ее еще одной женщине, которая не связана с ней никакими родственными связями, да еще и совсем недавно закончила учебу. Вы только попробуйте представить все это суду и объяснить все обстоятельства, связанные с делом.

Для всего остального мира Ева просто пропала без вести, и все так и будут считать дальше, поскольку никто никогда не найдет ее тело. Поэтому было легче получить опекунство над Саванной де-факто — технически я забочусь о ней только до возвращения матери. Пока я обеспечиваю Саванне хороший уход, никто не станет требовать ее передачи в детский дом или приемным родителям. Однако, если честно, я не была уверена, насколько сильной моя позиция окажется в суде.

Мысль о битве с телекинетиком-полудемоном хотя и пугала, но оставалась в сфере моего понимания. Но участвовать в судебном процессе… Меня не готовили ни к чему подобному. Поэтому, столкнувшись с необходимостью участвовать в процессе по решению вопроса об опекунстве, я, естественно, решила провести расследование, не с юридической точки зрения, а сверхъестественного аспекта дела, и начала со сбора информации о Кабал-кланах.

Еще в детстве я слышала о Кабал-кланах, но моя мать всегда принижала их значение. Судя по тому, что говорила она, Кабал-кланы — это эквивалент призраков в мире сверхъестественного, их сила преувеличена и раздута вне всяких пропорций. Мама утверждала, что они не имеют значения. Не имеют значения для ведьм и Межрасового Совета мира сверхъестественного.

Как Главная Ведьма Шабаша, моя мать также возглавляла и Межрасовый Совет, а как ее наследница, я присутствовала на заседаниях с двенадцати лет. Некоторые сравнивают этот Совет с ООН. Этакая Организация Объединенных Наций мира сверхъестественного. Это неплохое сравнение. Как и от ООН, от нас ожидается сохранение мира и избавление от несправедливости в нашем мире. К сожалению, точно так же как и у человеческого эквивалента, наша сила заключается больше в полумифической репутации, чем является реальностью.

Не так давно я подслушала, как моя мать и еще один член Совета, Роберт Васик, спорили о важности Кабал-кланов. Сейчас Роберт состоит в запасе Совета, поскольку передал свои делегатские полномочия пасынку Адаму, который, как и он, является полудемоном. Хотя Роберт заявлял, что снимает с себя обязанности из-за ухудшающегося здоровья, я подозревала, что его раздражает ограниченная сфера влияния Совета, неспособность бороться с настоящим злом в нашем мире. Во время того подслушанного мной спора он пытался убедить мою мать, что нам следует обращать больше внимания на Кабал-кланы. А теперь я внезапно стала готова с ним согласиться.

Вернувшись домой, я тут же позвонила Роберту. Телефон не отвечал. Роберт также работал профессором демонологии в Станфордском университете, поэтому я попробовала позвонить ему в кабинет, а там оставила сообщение на автоответчике. Затем я чуть не набрала старый номер Адама, но вовремя вспомнила, что он в прошлом месяце вернулся домой после учебы в Станфордском университете, где второй раз пытался получить степень бакалавра.

Адам был старше меня на год и также посещал заседания Совета с подросткового возраста, готовясь к роли делегата. Почти все это время мы были друзьями, если не считать первой встречи, когда я назвала его тупым волом, за что он меня поджарил — буквально, на мне остались ожоги, которые не проходили несколько недель. Это дает понять, к какому типу полудемонов он относится.

Следующий звонок мне было гораздо труднее сделать — я набрала номер Маргарет Левин. Если Лия и Сандфорд серьезно решили начать процесс по получению опекунства, то им придется с ней связаться. Мне следовало подумать об этом вчера, но первой моей реакцией было не ставить в известность Старейшин.

Я все еще набирала номер, когда Саванна появилась из своей комнаты, держа в руке беспроводной телефон.

— Ты звонила Адаму? — спросила она.

— Нет, я звонила Роберту. А как ты узнала?

— Запустила повторный набор.

— Почему ты проверяла, кому я звоню?

— Ты рассказала Адаму про Лию? Готова поспорить, он захочет с ней еще разок встретиться. И как насчет Елены и Клея? Они тоже приедут, если ты попросишь. Ну, Клей не приедет. Не приедет, если ты попросишь. Но приедет Елена, а он последует за ней. — Саванна уселась рядом со мной на софу. — Если нам снова удастся всех собрать, то ваша компания сможет многого добиться, как тогда… Помнишь?

Я помнила. Лучше всего я помнила вонь — жуткий запах смерти. Труп на трупе, завалившие все полы… Хотя я сама никого не убила, я в этом участвовала. Я согласилась, что это необходимо, что каждый человек, причастный к захвату представителей мира сверхъестественного, должен умереть, чтобы наши тайны гарантированно не покинули те стены. Тем не менее, я все равно, по крайней мере, один раз в месяц, резко просыпаюсь среди ночи вся в поту и ощущаю ту вонь.

— Пока давай посмотрим, не удастся ли нам самим справиться, — сказала я.

— Ты пока еще не сообщала Старейшинам?

— Сообщу. Просто…

— Не надо. Они только все испортят. Ты права, мы можем с этим справиться. Все, что нам требуется, — это найти Лию. Тогда мы сможем ее убить.

Саванна произнесла это с беззаботностью, от которой у меня перехватило дыхание. До того как я успела ответить, позвонили в дверь.

Пришли Старейшины. Все трое стояли у меня на крыльце, и их лица выражали смущение (Маргарет), обеспокоенность (Тереза) и едва сдерживаемую ярость (Виктория).

Маргарет Левин, Тереза Мосс и Виктория Алден являлись Старейшинами Шабаша столько, сколько я себя помнила. Они были подругами моей матери, и таким образом, частью моей жизни.

Тереза полностью соответствовала образу ведьмы в представлении Габриэля Сандфорда, вплоть до голубоватого оттенка волос и брючек-стретч из полиэфирного волокна. Этакий стереотип бабушки, на коленях которой любят сидеть внуки, с сумкой, в которой достаточно припасов, чтобы выдержать трехдневную осаду. Двоюродной бабушке Саванны, Маргарет, было шестьдесят восемь лет, и она являлась самой младшей из Старейшин. В молодости Маргарет славилась красотой и все еще оставалась привлекательной, но, к сожалению, соответствовала и другому стереотипу — туповатой красотки. Виктория Алден? Образец Старейшины двадцать первого века — безупречно одетая и ухоженная энергичная женщина, которая надевала костюмы в церковь и нечто в стиле милитари на поле для игры в гольф. Она презрительно фыркала на менее активных пожилых людей, словно любое ухудшение, ослабление физического состояния или умственных способностей возникло из-за того, что они недостаточно занимались собой.

Я сняла заговоры с входной двери и открыла ее. Виктория первой шагнула в дом и широкими шагами проследовала в гостиную, не потрудившись снять обувь. Это было плохим знаком. По правилам этикета Шабаша — которые имели явное сходство с предложенными Эмили Пост примерно в 1950 году — следовало снимать уличную обувь у дверей, таким образом, выказывая уважение хозяйке дома. Заходить в гостиную в обуви считалось действием на грани оскорбления. К счастью, Тереза и Маргарет сняли свою ортопедическую обувь, и я поняла: ситуация не достигла критической черты.

— Нам нужно поговорить, — объявила Виктория.

— Может, вначале выпьете чаю? — спросила я. — У меня должны быть и свежие булочки, если только Саванна их все не съела.

— Мы не есть сюда пришли, Пейдж, — сказала Виктория из гостиной.

— Тогда просто чаю?

— Нет.

Отказ от выпечки уже не предвещает ничего хорошего, но еще и от чая? Почти неслыханно в анналах истории Шабаша.

— Как ты могла скрыть это от нас? — спросила Виктория, когда я присоединилась к ним в гостиной. — Решение вопроса об опекунстве и так представляет сложность. Решение вопроса в суде. Но…