Кавказский принц 2

Я встал и, закурив, начал ходить по комнате. Привыкший к моей манере вести беседы Гоша ждал ответа.

– Два вопроса – риторических. Зачем морозить всю программу? И зачем тратить деньги на поддержание боеготовности всех кораблей? Вот ты много читал про руско-японскую войну, про флот… Скажи мне, летающей сухопутной крысе, какой из имеющихся у нас сейчас броненосцев самый лучший?

– «Цесаревич», – уверенно сказал Гоша. – «Ретвизан» чуть хуже. Предлагаешь все средства направить только на их нужды?

– А вот меня гложут сомнения. Если посмотреть, как все эти утюги воевали, то доброго слова заслуживает только один. «Севастополь».

– Это просто пример, что может хороший командир даже на корабле-недоделке, – возразило высочество.

– А хотя бы. Но мне кажется, что он и конструктивно больше подходит под конкретные условия. Да, медленный, с мореходностью не ах, зато лучше всех бронирован. Этакий монитор-переросток. Прикрывать минные поля вполне пригоден. Вот на него денег можно выделить. А остальные… Они же все равно разные, для нормального эскадренного боя мало пригодны. А главное – где ты на них моряков наберешь? Был бы твой «Цесаревич» с неисправной из-за недофинансирования машиной, глядишь, и не смог бы удрать в Циндао, от безысходности принял бы бой… хотя, наверное, просто сдался бы.

– И что ты предлагаешь?

– Много чего, – вздохнул я, – но все равно не пройдет. Так что предложу я это только тебе. Значит, выбрать из всего флота несколько кораблей. Главные усилия и главные расходы – на подготовку личного состава в духе наших летчиков. То есть придется похерить ценз, если двадцатилетний мичман окажется способным, ставить его хоть старпомом или главным артиллеристом! Матросам платить больше, чем сейчас получают лейтенанты, отбор по жесточайшему конкурсу. Офицеры – отдельная песня. Ты в авиации можешь себе представить, чтобы летчик получил приказ и спокойно забил на него болт? А про флот ты лучше меня знаешь. Далее. Боевая подготовка. Корабль может стоять у стенки только для заправки, профилактики и ремонта. Все остальное время он плавает и стреляет. Хоть что-нибудь из этого возможно?

– Нет, – вынужден был согласиться Гоша.

– И зачем, скажи на милость, тогда вкладывать деньги в технику?

– Так что, пусть ржавеют у стенки?

– Броненосцы – да, у них железо толстое, до дыр не проржавеют. А вот владивостокский отряд крейсеров можно и усилить. Если бы Витте предлагал нечто подобное, я бы был всеми четырьмя руками за. А ему неймется в Дальнем гешефты крутить… Слушай, давай свою программу составим. Кого заморозить, кого поставить в вооруженный резерв, кому все высвободившиеся деньги… Мало ли, вдруг и удастся продавить. Вот тут и Марию Федоровну можно будет подключить, а то сейчас что я ей скажу? Витте предлагает не дело, а как надо? Как-то примерно так…

По Гоше было хорошо видно, что он расстроен. Ругаться со мной ему не хотелось, но и принять мою точку зрения он тоже не мог. Тут меня осенило.

– Ваше высочество, – вкрадчиво предложил я, – а на кой хрен нам ломать свои неокрепшие мозги в поисках решения, кому дать денег, а кому фигу? Пусть сами разберутся!

– Учения? – с ходу просек Гоша.

– Да, причем максимально приближенные к реальности. Делим флот на две группировки. Внезапно ставим задачу – и вперед, за славой! В смысле, за ее материальным выражением. Проигравшая сторона вместо денег получает красиво оформленные соболезнования. Причем делать это надо быстро, не позже ноября. Как, удастся сподвигнуть Николая на такое действо? Вроде ему нравились игры в войнушку… И Витте на финансирование этой заварухи растрясти будет проще.

– Командовать «нашими» будет Макаров, – начал рассуждать Гоша, – а «ненашими» кто?

– То есть как кто? Гордость российского флота и самый крупный в нем по званию. По весу, кажется, тоже, но это не страшно, корабль не самолет, выдержит. Главой посредников быть тебе, это ясно.

– А ты что будешь делать?

– А я буду вокруг дяди Алексея отираться в качестве технического советника, отношения у нас с ним нормальные. Ну как?

– Согласен, – кивнул Гоша, – пожалуй, чтоб не откладывать, я завтра лечу в Питер, уговаривать брата. Только получается нечестно – у ихних флотской авиацией будешь командовать ты, а у наших кто?

– Мишель, естественно, – пожал плечами я, – у него не хуже выйдет. Да и было бы там чем командовать – по десятку «Пересветов» с каждой стороны… Безобразить, похоже, придется на Балтике, больше негде. Например, наши базирутся в Кронштадте, а не наши в Хельсинках. Заранее, ничего никому, кроме нашего и ихнего адмиралов, не говоря, разводим их по командам… А потом одним прекрасным утром объявляем – сегодня в полдень начинается серьезная игра в войну. Можете сразу плыть на битву, можете готовиться – время пошло! Вот бардак-то начнется… Надо только заранее продумать, как засчитывать результативность стрельбы. Например, никто не имеет права начинать боевые действия, не расстреляв расположенные там-то мишени. Ну, и по проценту реальных попаданий потом считать условные.

Гоша поежился. Дело было в том, что с нашей подачи генерал-адмирал уже почти полгода гонял экипаж своей «Светланы» – его артиллеристы стреляли чуть ли не ежедневно. Вкупе с доработанными орудийными станками это привело к совершенно невиданной в российском флоте цифре – четыре процента попаданий с пяти миль. Если за флот ненаших будет отстреливаться «Света» – дела у наших будут тухлые. То есть как русско-японской войне моего мира, где стрелять-то они стреляли, а вот с попаданиями было весьма не очень…

– Ладно, – тряхнул головой Гоша, – быть по сему, должны же и у Макарова найтись несколько приличных артиллеристов. Вот только делить стороны на наших и ихних… пусть наши будут синие. А твои – красные?

– Ну я же тебе не дедушка Ленин! Мои по определению будут зеленые, как крокодил Гена. А еще лучше – пусть они будут северные и южные.

После обеда я отправился к себе. Как всегда в такой (послеобеденной) ситуации, преобладающим чувством была лень – и кто меня за язык тянул, мало мне штатных дел, еще поплавать решил в ноябрьской водичке… Даже если в октябрьской, все равно дурак. Но все-таки возраст имет свои преимущества – за почти шестьдесят лет жизни я успел изучить свой организм и знал, что если сейчас дать ему вздремнуть пару часиков, то проснется он вполне конструктивно настроенным. Так что я закрыл свой кабинет, предупредил секретаря, что в ближайшие два часа меня можно беспокоить только в случае войны или визита императрицы, и принял горизонтальное положение. Зря я все-таки у Гоши так обожрался в спешке, мелькнула сонная мысль.

На следующий день Гоша улетел, а я занялся испытаниями бронированной «Оки» – ее наконец сделали. Так как она предназначалась не неизвестно кому и даже не Николаю, а его матери, то там стоял нормальный мотор от фольксвагена-жука. Конечно, для двухтонной машины он был откровенно слабоват, но только по современным меркам. Для начала века получился просто суперлимузин. Подвеска с гидравликой создавала достаточный комфорт. О такой мелочи, как отделка салона натуральной кожей и красным деревом, я и не говорю. В общем, теперь я мог спокойно ждать визита императрицы – она собиралась на днях посетить Георгиевск, официально – повидать сына, который улетел как раз в Питер. Разумеется, любой интересующийся уже знал, к кому она ездит на самом деле, и думал, что знал – зачем. Нет, не буду отнекиваться – этот мотив в наших встречах тоже присутствовал, но ведь нельзя же в моем и ее возрасте двое суток не вылезать из койки! Просто пора было в очередной раз обсудить наши дела по грядущей смене российских императоров.

Императрица приехала в своем вагоне – проездом в Ливадию. Я встретил ее на только что изготовленном лимузине, для прислуги подогнали «Нару». На сей раз я был не за рулем и приласил даму в задний отсек лимузина. Выдернув затычку из перегородки между салоном и водительским местом, я сказал «домой» и сунул ее обратно. Императрица с интересом оглядывалась.

– Дорогой, ты не заболел? – наконец спросила она. – Я даже выразить не могу, насколько тебе не подходит этот автомобиль! Комфорт, роскошь… это что, золото?! Я понимаю, если бы он предназначался императору…

– Император пока перебьется, это авто для императрицы, – сообщил я и уточнил: – естественно, для тебя, дорогая.

Или она отличная артистка, или поражена в самое сердце, подумал я, глядя на ее реакцию. Скорее всего, имеет место быть понемножку и то, и другое…

Императрица решительным жестом задернула шторы на окнах и прильнула ко мне в поцелуе. У меня мелькнула мысль – хорошо хоть, что здесь еще до секса в машине не додумались… Впрочем, должным образом ответить на поцелуй она мне не помешала.

По приезду я отправился по делам, а Мари – приводить себя в порядок с дороги (как будто что-то не давало сделать это в персональном вагоне!). Встретились мы за ужином – естественно, тет-а-тет.

– Очень хорошо, что ты стал вхож к Алексею Александровичу, – без всяких предисловий начала императрица, – я понимаю, он тебя заинтересовал в силу должности, но и в политическом плане это к месту. Однако придется тебе еще раз мобилизовать всю свою обаятельность…

– Дорогая, – удивился я, – с каких это пор Николай Николаичу-младшему нужна какая-то там моя обаятельность? Если она у меня и есть, она вся принадлежит исключительно тебе. А для него эту обаятельность копят совсем другие особы!

– Ирина или Анна? – осведомилась дама.

– Обе. Мы улыбнулись, довольные друг другом.

– Но все равно ты должен с ним познакомиться, – продолжила Мари.

– Разумеется. Мотив знакомства – грядет русско-японская война. Я делаю что могу, но могу очень мало… Попытки раскрыть глаза тому, этому и прочим, ты уж мне подскажи, дорогая, кому именно, ни к чему не привели… У меня и у России осталась одна надежда – вы, вот примерно в таком духе я собираюсь действовать… Сойдет?

– Только в самых общих чертах. Так что допивай, Джордж, свое пиво – и начинаем вместе уточнять акценты.

На это ушло около часа. Действительно, великий князь Николай Николаевич-младший в смысле влияния на просто Николая был очень важной фигурой, строить игру без него – не дело…

– А как ты поступишь с этой актрисочкой, его подругой? – поинтересовалась Мари.

– Я – никак. Зачем она мне? Ее судьба поручена профессионалам. Им сказано – силовое решение вопроса нежелательно. Без меня все сделают. Если интересно – потом расскажу подробности, а сейчас не могу, я их просто не знаю.

– Только… – императрица слегка запнулась, – я не знаю, дорогой, нужно ли тебя предупреждать… но после нашей победы излишняя… э-э-э… прямолинейность Николая Николаевича и…

– Не нужно, – кивнул я. – И не потому, что я хорошо знаю именно его, а просто часть наших соратников останутся таковыми и после победы, а часть – не останутся, в силу различных причин и со всеми вытекающими последствиями… Так что не волнуйся. Кстати, насчет вот таких соратников – нам с Гошей тут понадобилось слегка на Витте надавить, с целью финансирования одного довольно полезного мероприятия. Поможешь?

– Рассказывай, – деловито предложила императрица.

Мне вспомнилось «и Шахерезада продолжила дозволенные речи»… Я тоже продолжил, но не успел дойти и до середины, как был прерван:

– Ну, дорогой, я-то думала, тут действительно что-то важное… разумеется, в такой мелочи я вам помогу. Но не кажется ли тебе, что за окном давно стемнело?

Глава 3

Я проводил глазами удаляющуюся автоколонну и вздохнул. Ну никак не получалось у меня выкроить неделю и поучаствовать в первом российском автопробеге Георгиевск – Севастополь. А какая была мысль, можно сказать мечта! Выкрасить свою «Оку» в зеленый цвет, написать на борту «Антилопа-гну», надеть белый костюм с фуражкой… Увы мне, увы. Я развернулся и поехал на аэродром, распорядиться насчет подготовки борта номер один к завтрашнему полету в Михаиловку. Тот самый Михаил, именем которого она и была названа, прислал мне очередную цидулю. Пора учить летчиков воздушному бою, писал он, а как? Желательно, чтобы господин генерал-майор лично провел несколько занятий с лучшими пилотами, поделился с ними своим многократно превосходящим боевым опытом, а уж они потом будут гонять всю остальную ораву…

Я три раза перечитал депешу, пытаясь понять – он что, издевается? Вроде это совершено не в его стиле. Похоже, он просто не принял в расчет арифметику – опыт пилотов равен нулю, мой его во много раз превосходит – то есть равен тому же нулю, умноженному на любую цифру! Что, между прочим, полностью соответствовало истине… Михаил же искренне считал, что если что-то не получается – достаточно просто надавить на инженера Найденова, чтобы тот прилетел и показал, как надо. Ладно, что уж тут делать, заодно и сам подучусь, только не помешает еще разок Покрышкина перечитать. Не получилось бы, однако, неудобно – я-то на «Бобике» летал только при его испытаниях, это всего восемь часов, а Полозов уже имеет налет под сотню, да и остальная шестерка пилотов первого выпуска от него почти не отстает. Правда, козырь у меня все-же был – «Бобик» и по техническим характеристикам, и по поведению в воздухе был очень близок к ЯК-18, а уж с этой машиной я был давно на «ты». Однако они все молодые, им и семикратные перегрузки не предел, а я от пяти «же» так и норовлю сознание потерять… Ладно, как-нибудь выкрутимся.

Выкручиваться я начал с организации занятий. Первой темой были атаки «Пересвета» – в одиночку, двойкой, в одиночку против двух, двойкой против двух… Подлетая с разных ракурсов к этим неповоротливым машинам, я за два дня полность слился с «Бобиком». Ну и методику я принял обычную для случая, когда педагог рубит в предмете ненамного лучше ученика. Сначала – а покажите, как вы это собираетесь делать. Потом – разбор, что не так, а уж потом я, учитывая неудачный опыт курсантов, подлетал и делал более или менее как надо. Азы ситуации «истребитель против истребителя» я показывал курсантам на основе постулата Покрышкина «хозяин высоты – хозяин боя». Забравшись повыше, я пикировал оттуда на противника и в результате к моменту выхода на дистанцию огня имел почти двойное преимущество в скорости. В этой ситуации попытки уйти от меня на вертикаль были обречены – я легко догонял теряющего остатки скорости противника. Уход виражом у курсантов тоже не получался – они сворачивали слишком рано, давая мне возможность две, а то и три секунды держать их в прицеле. Наконец Полозов догалался переворотом через крыло делать полупетлю вниз.

– Вот это уже ничего, – похвалил я его на земле, – разве что полубочку надо было оформить как начало виража, а то ты все-таки полсекунды у меня на линии огня вертелся, в принципе могло хватить. И в вираж от имеющего преимущество в скорости противника тоже можно уходить, но только в самый последний момент. А вы записывайте, записывайте (это я уже Мишелю). Руководство по тактике воздушного боя – это должен быть ваш документ, я его потом только подкорректирую и дополню. Ну, а завтра будем разбирать варианты атаки двойкой…

В общем – зря боялся, уроки получились неплохие, да и сам подучился фигурять на «Бобике». Так что через три дня я чувством выполненного долга вылетел в Ростов, а далее в Севастопополь. Там за день утряс бюрократические препятствия к созданию Черноморского авиаотряда и упорхал в Николаев, на предмет познакомиться с ракообразными.

Подводные минные заградители «Краб» и «Рак» были уже практически достроены. Почти по всем своим характеристикам они повторяли «Краб» нашего мира образца 1915 года – кроме двигателей. В качестве ходовых лодки имели два электромотора по четыреста киловатт каждый, питающихся либо от аккумуляторов, либо от двух тринклер-генераторов общей мощностью девятсот киловатт. Строились они под видом эсминцев, и я уже начинал подумывать, как их потом прогонять через Босфор – то ли разоружить (точнее – не вооружать) и в открытую, но тогда турки могут захотеть проинспектировать суденышки… Либо просто нырнуть и всплыть уже по ту сторону пролива.

Налетов все же настоял на том, чтобы его лодки имели по два торпедных аппарата, но сделать их легкосъемными у него не получилось. Можно, конечно, тонкими листами заварить снаружи их выходы, а изнутри обмотать проводами, обвешать приборами и объявить какими-нибудь индуктивными накопителями… В общем, я и прилетел в основном по этому вопросу.

Налетов был настроен решительно. Это подводные лодки? Да, подводные. Так вот пусть и плавают, где надо, под водой! А надо в Босфоре, Дарданеллах и Гибралтаре. Он, Налетов, готов лично провести свои суда по такому маршруту.

– Да? – заинтересовался я. Действительно, кто же может знать возможности техники лучше ее создателя. – А экипажи набрать сможете? Совсем не обязательно из военных моряков, но просто они должны быть готовы с началом войны записаться добровольцами.

– То есть как, – не понял Налетов, – лодки же войдут в состав флота, а им командует морвед…

– Не войдут они в состав никакого флота, – хмыкнул я, – они как сейчас есть кораблики, построенные на личные деньги его высочества для охраны его же личной яхты, так ими и останутся. Просто во время войны безопасности яхты может угрожать любое японское судно, находящееся в любом месте, соответствено задачи охраны несколько расширяются, вот и все.

Я немного задумался. Если мы хотим сохранить ракообразных в тайне, никаких легальных заплывов через проливы быть не может – только под водой. И, кроме того, Суэц отпадает, надо вокруг Африки. Но одни лодки пускать в такой поход нельзя, нужно судно сопровождения, то есть танкер. Однако тогда и «Гере» с «Машей» надо плыть в этой компании, им тоже танкер нужен. А «Мономах» пусть проходит проливы легально, с каким-нибудь высочеством на борту, их у нас теперь много, а потом идет через Суэцкий канал.

– Ну чтож, – закончил раздумья я, – пожалуй, сделаем по вашему. Тогда и пулеметы можно сразу устанавливать, чтоб потом не маяться. И сплавайте на «Гере»… ну я не знаю, в Италию, что ли. Опера там, Верди, Пазолини всякие… или лучше на их верфи, гляньте, вдруг там чего полезного можно прикупить или подсмотреть. Чтобы народ привык – «Гера» часто через проливы туда-сюда шастает. Да и сами посмотрите, где потом на «Раке» плыть придется.

После прояснения подводных вопросов Налетов поднял еще один, почти противоположный.

– У меня тут возникла мысль по поводу катера для его величества, – сообщил он.

Этот «катер», а по сути поплавки от гидросамолета с двумя самолетными же моторами, я обещал Николаю еще полтора года назад, но все как-то было не до того. Но, когда завод «Наваль» стал нашим, пришлось вспомнить-таки обещание и по-быстрому сваять такую хреновину. Геометрию поплавков мне рассчитали в нашем времени, а уж стальную ферму между ними с креплениями для двух моторов от «Бобика» я сочинил сам. В результате этот огрызок самолета при водоизмещении чуть больше двух тонн разгонялся по спокойной воде почти до пятидесяти узлов. Правда, плавать по неспокойной он вообще не мог, три балла были его пределом. Интересно, что из него собирается сделать Налетов, торпедный катер? Как выяснилось, да.

– Столь быстро перемещающаяся цель недоступна даже для трехдюймового калибра, – с энтузиазмом объяснял он мне, – существующие механизмы наведения не позволят поворачивать орудия с нужной скоростью. И, значит, для ночных атак вблизи берегов или корабля-носителя и в хорошую погоду это будет достаточно эффективное средство, во всяком случае не хуже миноносцев. Но дешевле их в десятки раз!

– А вы на этом изделии уже плавали?

– Я ходил на нем в Одессу, три часа туда, три обратно.

Вот ведь как обстановка-то на людей влияет, подумал я. Был нормальный сухопутный человек, год поработал корабелом – уже по воде он ходит, аки по суху…

– А до Ялты своим ходом оно доплыть сможет? И экипаж для него есть?

– По такой погоде, как сейчас – без проблем, только запас бензина придется взять, одной заправки ему не хватит. Экипаж – рулевой и моторист, ваш Беня прислал двух довольно способных молодых людей, сейчас им спокойно можно доверять это судно.

– Ну тогда пусть кто-нибудь разбирающийся в роскоши оценит отделку кабины, и в Ливадию. А насчет такого торпедного катера… Вещь дешевая, вреда от попробовать не будет. Сделайте еще пару, моторы я пришлю, поставьте торпедные аппараты, испытайте в реальных условиях. Кстати, можно попробовать учинить бой такой лоханки с обычным миноносцем. Попасть в нее из пушки трудно, от торпеды она запросто увернется, и никакому эсминцу от нее не убежать… А окажутся ни к чему не пригодными – подарим кому-нибудь, султану, например.

– Хорошо, построим и попробуем. А у меня к вам вот какой вопрос: можно ли самолет сделать совсем маленьким? Как минимум в два, а лучше в три раза меньше «Тузика». И чтобы он легко разбирался и собирался. Силуэт у лодки очень низкий…

– Не только у нее, у катамаранов тоже. Я уже думал на эту тему, скоро будет вам бортовой разведчик.

Разумеется, я не собирался втискивать самолет в габариты чемодана. Для этой цели лучше всего подходил автожир – мало того что он меньше любого самолета, но и садиться он может практически вертикально. Только вот взлетать как? Хотя, раз старт будет производиться всегда с одного места, можно сделать внешнюю раскрутку винта.

– Так что маленький летательный аппарат вам будет, – повторил я, – а вот насчет авиационной торпеды у вас новых мыслей не появилось? Разбиваются об воду, заразы…

– Есть несколько новых вариантов стабилизаторов, надо будет их испытать. И есть совсем дикая мысль. Ведь такую торпеду можно сбрасывать с довольно небольшого расстояния от цели, порядка трех кабельтовых?

– Михаил Петрович, – не выдержал я, – разрешите, я вас прерву? Какие нафиг могут быть кабельтовы в технике? У нас принята метрическая система! Проектируем мы, положим, сеялку – так делаем это в миллиметрах! А уж потом неграмотный крестьянин расстояния для нее начнет мерить в локтях, вершках или просто в вон дотуда. Корабль – аналогично, и пусть уж потом моряки сами меряют его длину хоть в милях, хоть в полетах стрелы. Итак, вы предлагаете уменьшить дистанцию сброса торпеды и соответственно ее дальность до пятисот метров. В принципе это возможно, «Бобик» с такого и даже несколько меньшего расстояния вряд ли собьют. Что это нам даст?

– Можно будет заменить поршневой парогазовый двигатель на реактивный, в котором нечему ломаться.. И сильно упростить автомат глубины.

– Интересная идея, сделать подводную ракету… Ладно, пробуйте. По ракетным двигателем свяжитесь с нашим начальником Остехбюро, Поморцевым, у него уже есть наработки. Да, и последнее. «Мономах» где, в море? А то я что-то ничего на него похожего с воздуха не видел.

– Да, он в очередном испытательном походе. После изменения формы носовой оконечности скорость поднялась до семнадцати узлов, теперь ему бы еще котлы заменить на водотрубные…

– Заменим котлы – захочется заменить машины на трехцилиндровые. Заменим машины – как раз к тому времени новые котлы подойдут. Опять заменим котлы – машины перестанут им соответствовать, придется менять их на турбины… Так что пусть войну встречает как есть, а уж после решим, если он не утонет, на модернизацию его, в музей или еще куда. А с мореходностью у него теперь как?

– Георгий Андревич, ну что я могу сказать про мореходность по результатам походов в Черном море, да еще летом? Подождем, как он покажет себя в океане. Да, у меня к вам еще один вопрос. Ваши сварочные агрегаты показали себя просто незаменимыми, я взял на себя смелость подготовить еще пятнадцать сварщиков. Так что теперь агрегатов не хватает, а учитывая, что на кораблях они тоже необходимы, не хватает сильно.

– Хорошо, пришлю пяток старых, с двухтактными двигателями, и два новых, с тринклерами. Один новый потом станет штатным оборудованием на «Мономахе». Подлодкам с двухтактниками, они легче и компактней, а для катамаранов я сделаю совсем маленькую разновидность с мотоциклетным движком. Ну вы можете не торопиться все необходимое прямо сейчас вспоминать, улетаю я только завтра утром.

– Да, у меня к вам есть еще один вопрос, но для его обсуждения придется пройти в мой кабинет. Мы прошли.

Я ожидал, что Налетов покажет мне чертежи или даже модели чего-нибудь, но он просто закрыл инутри дверь на ключ и сказал:

– Этот вопрос имеет отношение к радиооборудованию.

Ай да молодец, подумал я, даже в беседе со мной ни йоту не отступает от инструкций по обеспечению секретности!

– Я изучил блок-схему радиостанции, – продолжил Налетов.

Тут надо пояснить, что всю радиоапаратуру я разбил на функциональные блоки для облегчения ремонта. Усилитель низкой частоты, усилитель высокой, приемный контур, передающий… Все они были оформлены как черные ящики и имели систему самоликвидации.

– Так вот, – продолжил Налетов, – меня заинтересовал усилитель низкой частоты. Как я понял, он получает очень слабый сигнал, со входного контура или микрофона, и усиливает его в десятки раз. Я не ошибаюсь?

– Нет, продолжайте.

– Если поставить чувствительный микрофон в подводной части лодки, то, заглушив все свои двигатели, можно будет слушать работу чужих, под водой ведь звук распостраняется очень хорошо. Вряд ли удастся точно определить расстояние и направление, но хотя бы знать о наличии неподалеку корабля – и то немало.

– Блин, и как же это я сам не подумал, – сокрушенно покачал головой я, – будет вам гидроакустический локатор и эхолот заодно, расстояние до дна мерить. Кстати, и расстояние, и направление до судна можно будет оценить довольно точно. В общем, через пару недель я вам пришлю чертежи посадочных мест этой аппаратуры, а месяца через полтора ее саму.

Глава 4

Мои каникулы, ну прямо как лет сорок и более назад, кончились первого сентября. И продолжались они не две недели, как я без особых на то оснований надеялся, и даже не неделю, как планировал. Два дня в Ливадии, потом утром в «Пересвет» и на взлет, вечером посадка в Георгиевске.

В Ливадии я отоспался и отъелся. Николая там не было, он старался не злоупотреблять встречами со своей матерью, которая как раз в это время там была. Перед посадкой я с некоторой тревогой думал, что мне не дадут никакого покоя, но Мари, присмотревшись ко мне (десять дней почти не вылезал из самолетов – это все-таки сказывается) в приказном порядке велела мне приступать к отдыху и ни о чем не думать. В результате я два дня ел и спал, причем ел в компании императрицы, а спал в основном один. В ее же компании пару раз сходил на море, искупаться. Предлагал и Мари, но она вполне ожидаемо отказалась, сказав, что может быть, со временем она и проникнется моей свободой взглядов, а пока ее вполне устраивает купальня во дворце. По-моему, она просто не умела плавать. Но зато, как выяснилась, она умела неплохо думать. Я только сейчас заметил, что Мари теперь старается одеться и подкраситься так, чтобы это ее старило! Точнее, чтобы она выглядела так, как до перехода нашего с ней знакомства в близкую фазу. С некоторой даже ревностью я обнаружил, что от перехода через портал она помолодела лет на пятнадцать! Но выставлять это на всеобщее обозрение явно не собиралась…

Однако два дня пролетели быстро, и вот я снова в кабине «Пересвета»… Насчет эхолота и гидролокатора для Налетова я начал соображать сразу после взлета – все равно заняться было особо нечем, пилотирование никаких усилий не требовало.

Итак, послали мы в воде звуковой сигнал, и надо измерить время до появления отражения этого сигнала. При современной электронике это никаких проблем не представляет. Скорее всего можно сделать и механический измеритель, только это будет очень точная механика, вряд ли сейчас нам доступная. А что мы можем с имеющимися паршивыми триодами? Померить фазу – пожалуй, фигушки, точность будет порядка трамвайной остановки. Стоп, но фазу можно и ухом неплохо мерить – в смысле, определять, когда два смешанных сигнала совпадают или, наоборот, противоположны. Значит, ловим отраженный сигнал и смешиваем его с приведенным к тому же уровню исходным. Как только они совпадут по фазе, это нетрудно будет услышать по появлению биений, значит – до отражающей поверхности целое число длин волн. Чтобы определить, сколько именно, начинаем качать частоту. Если новые биения будут появляться через октаву, это одна волна, через пол-октавы – две, и так далее. Усилители у нас есть, генераторы тоже. Правда, тут потребуется низкочастотный генератор, трудно будет обеспечить стабильность… Микрофон и излучатель должны быть пьезоэлектрическими, пожалуй. Но их у нас нет и до войны точно не будет, а уж через месяц и подавно. Значит, для этих двух лодок следует притащить из современной Москвы микрофоны и пищалки. И времязадающие элементы генератора – для повышения точности, остальное местное. И сразу по прилету надо будет разнообразить список приоритетных исследований радиолаборатории, чтобы через некоторое время эти не такие уж сложные вещи делались в здешней России. Кстати, о России – подо мной уже появились пригороды никакого не «незалежного», а самого что ни на есть российского города Харькова, пора начинать заход на посадку.

Заправка, быстрая проверка самолета – и снова в воздух. Итак, схему эхолота-гидролокатора я вроде составил. Интересно, а у нас во флоте такая когда-нибудь применялась? Вряд ли, эффект биений непонятно почему начали использовать сранительно недавно, а ведь простейшая же вещь… Правда, от оператора потребуется музыкальный слух. Ну, флотские офицеры вроде люди образованные, как напьются, на пианинах бренчат в кают-компаниях… Или по кабакам лабухов поискать? Блин, по каким кабакам – Татьяна же в Герогиевске по линии своей официальной службы музыкальную школу открыла! Вот ведь молодец девочка, что ни делает, все к месту, так что есть где слухачей вербовать.