Черное кружево, алый закат

– Расслабься.

– Вот-вот, мы тут уже расслабляемся… А, Кирка? Расслабляемся?

Он нашел неверной рукой бутыль с водкой и снова наполнил свою стопку, наплескав вокруг изрядную лужицу.

– Я постараюсь завтра разузнать, какова причина смерти этого вашего Костика… Может, у него просто инфаркт случился, и никто его не убивал!

– Инфаркт? Ну-ну, – отреагировал Степан.

– Я свяжусь с вами, как только у меня будут новости.

– Валяй, журналисткин муж! Если это из-за нее Костика убили да вместо меня, то я тебе шею сверну, понял? И ей тоже, понял?

Алексей молча поднялся и покинул квартиру Степана Катаева.

Дома было тихо. Он заглянул в комнату малышей, которые безмятежно спали в своих кроватках, затем приоткрыл дверь гостиной: на диване кто-то посапывал под пледом. Разглядеть, кто именно, в темноте было невозможно, и Алексей ступил на пару шагов в комнату.

Не помогло. Плед прикрывал голову, а лицом его ночной «нянь» отвернулся к спинке.

Кто бы это ни был, Игорь или Роман, детектив не хотел тревожить сон своего помощника, поэтому на цыпочках вышел, легонько притянув за собой дверь.

Утром он проснулся довольно поздно и удивился, что дети его не разбудили. Обычно эти котята не церемонились – поди объясни полуторагодовалым малышам, что папа всю ночь не спал! Они забирались к нему в постель, они по нему ползали, на нем катались, на нем играли друг с другом, пока он долавливал последние полчасика сна, а затем начинали его будить. Кирюша стаскивал с него одеяло, а Лизанька пыталась открыть его глаза своими крошечными пальчиками.

Но сегодня в квартире стояла странная тишина. Он заглянул к детям в комнату – пусто. Хм, как это понимать? – забеспокоился он.

Ответ принесла ему кухня: стол хранил следы детского завтрака. Алексей заглянул в мусорное ведро: точно, сверху лежали использованные «памперсы». Картину довершил коридор, в котором отсутствовала двойная прогулочная коляска.

Конечно, Роман! Только он мог накормить малышей, переменить штанишки и отправиться с ними на прогулку…

Детектив без особого труда разузнал, в каком морге находится тело Константина Урепкина, и созвонился с судебно-медицинским экспертом. Об аутопсии вне очереди прозектор не желал и слышать – у него целая очередь из жмуриков, и по каждому следователи кричат «скорее!»; зато по этому трупу никакой срочности заявлено не было, и он ни за какие коврижки не станет делать вскрытие в обход правил, потому что работает он на следственные органы, а не на частного детектива, и та-та-та, и та-та-ти…

Алексею почудился в его речи намек на плату – и он был готов заплатить любую цену, чтобы получить хоть начатки дела в руки! Ситуация могла угрожать непосредственно Александре – в лице обезумевшего Степана или убийц Костика… Неважно, ошиблись ли они персоной, но если убирают тех, кто, на их взгляд, слишком много знает, то в их число может попасть и его жена!

Однако эксперт с негодованием отверг его предложение. После упорных торгов детективу удалось договориться о следующем: он подъедет в морг к концу дня, и СМЭ (судебно-медицинский эксперт) постарается сделать предварительные заключения по внешнему осмотру тела.

– Он целый-целехонький, – заявил судмедэксперт, тщательно изучив тело. – Ни огнестрельного, ни ножевого, ни странгуляции. Даже гематом нет, только вот синячок маленький в сгибе локтя, но это он кровь сдавал на анализ, наверняка, видите след укола? Вряд ли он ширялся, иначе бы таких укольчиков у него оказалась тьма-тьмущая. Так что либо естественные причины смерти, либо скушал чего-нибудь ваш покойник. Но и на этот счет никаких внешних намеков: кожный покров чистый, ни сыпи, ни пятен. Есть небольшое раздражение вокруг носа и верхней губы, чему причин может оказаться немало: и насморк, и реакция на бритье, и аллергия… И еще вот тут небольшое покраснение на лбу, у корней волос, смотрите-ка… – судмедэксперт наклонился, поправляя очки. – Не пойму, помада, что ли?

Он взял лупу и принялся изучать пятно. Алексей тоже рассматривал с интересом бордовое пятнышко.

– Помада! – распрямился прозектор. – Кто-то поцеловал вашего покойника. Точнее, не кто-то, а женщина. Хотя в наши времена с уверенностью не скажешь, конечно. В любом случае от поцелуев не умирают, верно?

– А вдруг в помаде был сильный яд? – спросил не искушенный в тонкостях детектив.

– В таком случае носительница данной помады померла бы раньше, чем ее жертва!

– Понятно. А почему у него часть волос стоит торчком?

Судмедэксперт потрогал волосы Кости.

– На волосах гель. Откуда следует, что любой, кто тронул его волосы, мог привести их в это положение, намеренно или нечаянно. Например, санитары при переносе тела. А вы что подумали – что это послание от убийцы? – несколько насмешливо произнес прозектор.

Алексей не ответил.

Судмедэксперт открыл рот мертвого директора и, посветив фонариком, изучил его внутренние своды.

– Горло пустое, чистое, – констатировал он. – На глаз, ничего в него не вливали, типа кислоты, и не засовывали…

Он взял по очереди кисти покойника, сначала правую, затем левую, и рассмотрел пальцы.

– Ногти не обломаны, под ними не вижу никакой субстанции, – по крайней мере, без микроскопа, – которую можно было бы квалифицировать как эпидермис, из чего я предварительно делаю вывод, что покойник не оцарапал своего убийцу, сопротивляясь… В общем, товарищ детектив, не знаю, что вам и сказать о покойнике. Разве что бледненький он слишком, даже для трупа, и синюшный малость, но это не основание для выводов. Причины могут быть разными. Короче, ничего конкретного до вскрытия.

– А нельзя ли хоть анализ крови сделать? Вдруг там что-то обнаружится? Я понял, понял, что вскрытие вне очереди вы делать не станете, – уважил деонтологические чувства прозектора Алексей, – но вдруг следы яда или еще чего-нибудь такого… смертельного?

После этой тирады эксперт посмотрел на детектива несколько более благосклонно.

– Три тысячи рублей за услугу, – поспешил воспользоваться благосклонным взглядом Алексей, одновременно опасаясь назвать сумму побольше: кто его знает, как отреагирует профессиональная честь прозектора. – За сверхурочную работу!

– Это можно, – кивнул прозектор. – Только шесть. Наташа! – крикнул он в приоткрытую дверь. – Зайди, у меня к тебе дело! По три тыщи на нос, – перевел он взгляд умных и немного насмешливых глаз на детектива, – у моей лаборантки тоже сверхурочная выходит, надо поделиться.

– По три, – согласился обрадованный детектив.

Прозектор пригласил его в свой кабинет в ожидании заключений лаборантки Наташи. Предложил спирту – Алексей отказался, сославшись на долгий рабочий день, еще весьма далекий от завершения. СМЭ налил себе в крошечную мензурку, забросил в горло, крякнул и приступил к беседе.

– Кризис, он почему? Потому что слишком много развелось организаций ненужных! Вы только посмотрите, магазины так друг на друге и сидят! Все продают, продают… И что они продают? И зачем? В иных ни одного покупателя нет, за прилавком сидит деваха, зевает, – а магазин все держится! В другой бы стране давно в трубу вылетел, а у нас как бы ни так! А почему это, я вас спрашиваю?

Он сделал размашистый жест, и Алексей заметил поодаль на тумбочке, стоявшей у стенки, сложенную вдвое газету-еженедельник, в которой Александра публиковала большинство своих статей. Дату не видно, – возможно, это даже номер с ее вчерашней статьей. Резонанс, значит, в народе, незаметно улыбнулся детектив.

– …А потому что все эти магазины, лавки и лавчонки, – продолжал вещать судмедэсперт, – они для отмыва денег! Их хозяевам прибыли не нужны, потому что прибыли от такой лавчонки – копейки по сравнению с их левыми тугриками, понятно?! Вот я просто мечтаю, чтобы они в кризис вылетели все в трубу, в аэродинамическую! Пусть закрываются, никакая это не «здоровая конкуренция» – это шабаш ворья! А производство где, я вас спрашиваю? Где оно? Нету! Как может жить страна без производства, я вас спрашиваю?!

Алексей совершенно не представлял, как может жить страна без производства, но, поскольку конструктивных предложений у него не имелось, он только помычал в ответ. Впрочем, прозектор в его мнении ничуть не нуждался, он нуждался в слушателе, и детектив вполне годился на эту роль, уже хотя бы потому, что деваться ему было некуда.

– Вот скажите, вы кризис ощущаете? А я – нет! И почему, уважаемый? А потому что жмурики не переводятся, и работа моя нужна всегда! – Новая мензурка со спиртом отправилась по тому же назначению, сопровожденная довольным кряканьем. – И зарплату мне никто не урежет, потому что она у меня и так маленькая! А если вдруг вздумают, то я обижусь и уйду, а без меня они ни тпру ни ну! Какое, к черту, может быть следствие без судебно-медицинского эксперта? Правильно: никакого. Вот с них со всех погоны и поснимают, если не головы. Поэтому у меня кризиса нет! Профессия моя нужная, понятно? А все эти, которых уволили в кризис, – значит, профессии у них ненужные, вот и вся арифметика!

Детектива спасла лаборантка Наташа, стукнувшая в дверь кабинета.

Прозектор разложил перед собой два листка, которые она ему принесла. Он, казалось, был совершенно трезв, хоть и чрезмерно румян.

Некоторое время он молчал, изучая листочки. Затем поднял голову.

– Яда нет, – по крайней мере, анализ крови его не выявил. Не каждый яд можно установить по анализу крови, чтоб вы знали!.. Имеется незначительное количество алкоголя, так, ерундистика… Кроме того, следы транквилизатора… – рассматривал эксперт одному ему понятные формулы. – Убить его это не могло.

– Я вам больше не нужна, Петр Евгеньевич? Тогда я пошла домой, рабочий день закончился, до свидания!

– Погоди! – остановил Наташу судмедэксперт. – Вы ей… того… деньги-то…

Алексей собирался отдать всю сумму прозектору, не до конца уверенный, что он и впрямь намеревался делиться с лаборанткой, но при этих словах вытащил три тысячные купюры.

– Это вам, – протянул он Наташе. – И спасибо большое!

Она немножко смутилась, взяла деньги и быстро ушла.

– Ну, хоть что-нибудь странное есть? – с надеждой спросил детектив прозектора.

– Хм… В принципе, клиническая картина напоминает значительную кровопотерю. Что есть нонсенс, так как на трупе ран нет! Вы сами видели!

– А след от укола в вену?

– Ну, вы не будете меня смешить, а? Не может же кровь вытечь через дырочку в полмиллиметра!

– Не может, – согласился детектив. – А что-нибудь еще напоминает эта клиническая картина?

– Некоторые болезни крови. Нужны дополнительные и более сложные анализы… Знаете что? Я постараюсь сделать аутопсию как можно скорей… Меня самого заинтриговало это дело. Что-то тут не клеится… Ну, вскрытие покажет, – хохотнул он. – Продиктуйте-ка ваш телефончик, я вам позвоню, как только разберусь!

Алексей протянул ему свою визитку, и СМЭ сунул ее в ящик письменного стола.

Детектив был крайне разочарован результатами визита в морг. Никакой информации он не накопал, даже намека на причину смерти не получил! Впрочем, отсутствие информации тоже есть информация. Ненайденные следы насильственной смерти говорили, к примеру, о том, что убийца не воспользовался никаким родом оружия. Стало быть, в протоколе осмотра места преступления ничего такого и не указано, поскольку не обнаружено… Что само по себе уже неплохо, так как это избавляло Алексея от необходимости срочно добывать вышеозначенный протокол.

Ему пока не хотелось выходить на связь с родной милицией. Родной она была в прямом смысле: Алексей Кисанов проработал много лет на Петровке до того, как уйти в частный сыск, и сохранил с ней множество связей, деловых и личных. Он частенько вел свои расследования в связке с ментами, к обоюдной выгоде: они ему информацию – он им помощь в нахождении преступника.

Но сейчас он не хотел привлекать к этому делу лишнего внимания в органах, коль скоро Александра могла оказаться замешана в нем хоть каким-нибудь боком, то есть статьей. Она своей репутацией очень дорожила, а увязывание ее статьи с убийством послужит ей дурной славой…

Значит, пока нужно полагаться только на свои силы и на свои мозги. Хотя бы до тех пор, пока он не поймет, причастна ли статья Саши к этому делу!

Он сидел в своей машине, ощущая, как голод заворачивает внутренности. Надо бы пойти поесть куда-нибудь… Но сначала додумать мысль!

Итак, что мы имеем в результате? Мы имеем в качестве причин смерти нечто внутреннее. Возможно, отравление, возможно, естественную смерть… Последнее предположение несло в себе риск, что Алексей совершенно напрасно потратит два-три дня на попытки разобраться в этом деле, пока судебно-медицинский эксперт не проведет вскрытие и не представит ему окончательное заключение. Напрасно потраченное время – это всегда досадно, но лучше его потерять, что-то делая, чем ничего не делая. Впустую сделанная работа может вызвать сожаления; тогда как несделанная работа – необратимые последствия! Посему Алексей предпочел пока забыть о версии естественной смерти и сосредоточиться на возможных вариантах смерти насильственной, чтобы сделать выводы из имеющейся скудной информации.

Теперь не осталось сомнений: Костик умер не от руки профессионального киллера. Иначе бы в его голове непременно оказалась дырка огнестрельного происхождения, но детектив собственными глазами убедился в ее отсутствии.

Далее, след от укола в вену. Разумеется, кровь не могла вытечь из этого крошечного отверстия, но зато втечь в него что-то могло! Судмедэксперт сказал, что следов яда не обнаружил, хотя он же и сказал, что не все яды оставляют следы! Да и мало ли что еще не выявил наскоро сделанный, поверхностный анализ крови! Некоторые лекарства, к примеру, будучи передозированными, способны привести к летальному исходу. Алексей уже сталкивался на практике с такими вещами,[4] и сбрасывать подобную гипотезу со счетов было бы преждевременно!

Кроме того, в вену можно ничего не вводить. Никаких ядов, ни лекарств – ничего, воздух… Но он тоже убивает, и детектив это тоже знал по опыту.[5]

Так что след от укола в вену мог вполне оказаться криминальным. Однако напрашивался вопрос: как? Как мог убийца ввести в вену жертвы что-то смертельное, не вызвав при этом сопротивления жертвы? Ведь для такого укола нужно руку жгутом перевязать, вену нащупать, иглу ввести аккуратно и точно!

Меж тем на теле Костика не оказалось ни раны, ни следов электрошокера. Тряпица с хлороформом или эфиром тоже маловероятна: она оставляет несколько минут, в которые Костик бы боролся, тогда как у него даже ни один ноготь не сломан…

Стало быть, он пребывал в сознании и не сопротивлялся, – что звучит бредово, прямо скажем.

Перебрав в уме все эти соображения, Алексей решил отбросить домыслы вокруг точечки в сгибе локтя: наверняка Костик просто сдавал кровь на анализ в день смерти. Узнать точнее не представлялось возможным, увы. Как легко было во времена СССР, когда каждый человек прикреплялся к районной поликлинике, и достаточно было установить его адрес, чтобы найти эту поликлинику! Теперь же у нас лепота, полная свобода, каждый лечится там, где позволяют его финансы и вкусы… И ищи-свищи по Москве то медучреждение, где покойный лечился! Без помощи милиции Алексею ее никогда не найти, но помощь эту он отложил из-за Саши.

Яд мог содержаться и в чем-то ином – в напитке, в еде. Интересно, нашли ли в машине что-то такое – бутылку с водой, банку с пивом, остаток бутерброда или иной пищи? Есть ли у милицейских экспертов уже результаты?

Маловероятно. Вот если вдруг судебно-медицинский эксперт установит отравление как причину смерти, тогда они и начнут искать, в какой субстанции содержался яд. Но он пока ничего похожего не установил…

В силу чего на данный момент просматривалось два варианта: либо отрава уже находилась в машине, либо кто-то подсел в машину к Костику и попотчевал его отравой.

Из первой гипотезы вытекало, что отрава предназначалась для Степана Катаева, и это вполне совпало бы с его утверждениями, что Костика убили вместо него! Но тут имелось одно серьезное «но»: автомобиль обнаружили весьма далеко от ресторана, где Костик должен был ожидать конца ужина Степана с Кирой. Стало быть, в дело вмешалась некая посторонняя сила. И детектив не сомневался, что в лице убийцы! То ли убийца его заставил или уговорил отъехать, то ли сам сел за руль и отогнал машину…

Последний вариант Алексею казался маловероятным: Костика нашли на водительском сиденье. Предположить, что убийца его пересадил? Но зачем?

Хотя мог, конечно, для отвода глаз, чтобы следствие не сделало вывод о присутствии второго человека в машине… Да, мог!

Но вернемся к яду. Перемещение машины в пространстве указывало на присутствие другого человека. Поэтому гипотеза, что яд уже был добавлен в какую-нибудь бутылку воды или банку пива, предназначенную для хозяина машины, казалась маловероятной. Иначе зачем убийце было так хлопотать? Дождался бы без лишней суеты, пока Степан употребит отраву…

И все же гипотезу эту следовало отработать до конца. Откуда вытекали новые вопросы к Степану.

Алексей решил их прояснить незамедлительно.

Дверь ему снова открыла Кира, и Степан снова был пьян.

Для «просто друга» она что-то слишком часто оказывалась в квартире президента ассоциации поздними вечерами, отметил детектив, но промолчал.

– Вы ездили на машине Степана не раз, надо полагать, – сказал он, посматривая на разлегшееся с удобством на диване тело вышеозначенного лица. – Скажите, он имеет обыкновение держать в машине бутылки с водой, или банки с пивом, или какую-то еду, хоть чипсы, к примеру?

– У него там малюсенький холодильник есть. В нем всегда и вода, и сок, и пиво – всего понемногу, холодильник-то крошечный! А насчет чипсов… Нет, не видела. Пакетик с фисташками, это да, он их страшно любит.

– Когда вас вызвали на место инцидента… когда вы приехали и увидели мертвого Костика в машине, – там ведь была милиция, так? По правилам, они должны были исследовать все то, что находилось в машине. Возможно, вы обратили внимание на те предметы, которые они извлекали из салона?

– Практически одновременно с нами приехали врачи. Они подтвердили смерть Костика. А милицейские люди, верно, двое из них стали осматривать салон. Третий же привязался к Степе и ко мне с расспросами, поэтому я не смотрела толком, что делали люди в машине… А что?

– Дело в том, Кира, что на теле вашего директора нет никаких ран, что вы и сами заметили, – ответил он, – отсюда весьма высокая вероятность отравления. Если это не банальный инфаркт, конечно, но до вскрытия мы этого не узнаем. В связи с чем я вижу два варианта. Первый: напитки или орешки в машине Степана могли быть отравлены заранее… В том случае, если действительно хотели убить его. Второй: некто подсел в машину к Костику и незаметно добавил яд, скорей всего, в питье, или уже принес с собой заранее отравленный продукт.

– Вы до сих пор сомневаетесь в том, что Костика убили вместо Степы?

– Я обязан рассматривать все возможные варианты.

– Я вас уверяю, метили в Степана!

– Допустим. Только я до сих пор не понял, на чем строится ваша с ним убежденность! Можете мне объяснить?

Кира посмотрела на дремлющего Степана и решилась. По крайней мере, так показалось Алексею.

– Хорошо, я вам расскажу кое-что… Некоторое время назад я слышала разговор… Но мне придется сначала пояснить одну деталь. Я же вижу, как вы смотрите на меня! Вы не верите, что я Степану не любовница, так ведь? Но дело в том, что мы с ним договорились делать вид…