Помоги проекту - поделись книгой:
Но сейчас об этом не хотелось думать. Я взял в руки карту Тиган и поспешил к грузовичку.
Окна квартиры Тиган располагались над гаражом большого нелепого дома на окраине города. Вокруг было очень живописно, поскольку гараж приютился в густых зарослях пиний и можжевельника. Я остановил грузовичок рядом с изрядно побитым автомобильчиком Тиган, вылез, поднялся по ступенькам и постучал. Через мгновение дверь распахнулась.
— Здравствуй, — приветствовала меня Тиган. — Заходи. Как поживают твои черепашки?
— О, с ними все в порядке, спасибо, — я шагнул через порог и замер, ошеломленный буйным царством растений, начинавшимся прямо за дверью. Это были какие-то джунгли, сплетение зеленых листьев и пышных ярких цветов. Я сделал еще один шаг и стукнулся головой о подвешенный к потолку цветочный горшок, со всех сторон которого свисали папоротники.
— Извини, — проговорила Тиган. — Тебе придется нырять под них.
— Ничего страшного, — я осторожно пробирался дальше, в глубь комнаты. Растения заполонили все: они свисали в горшках с потолка, теснились на подоконниках и книжных полках. В дальнем конце комнаты располагался большой самодельный террариум с обильной растительностью, небольшими озерками воды, ветками деревьев; здесь же я обнаружил ящериц и змей. Несколько сверчков печально перепрыгивали с ветки на ветку, явно сознавая, что вскоре послужат пищей рептилиям.
— Обед почти готов, — сообщила Тиган. — Присаживайся.
Я пробрался сквозь заросли к накрытому кухонному столу. Тиган возилась у плиты. Она сменила рабочую одежду на балетное трико и юбочку — словом, выглядела потрясающе. Я сразу пожалел, что тоже не переоделся. Хотя, честно говоря, у меня нет ничего особенного, вся одежда стандартна…
Обед оказался на удивление простым: салат и спагетти, а на десерт кекс с воткнутой в центр одной свечкой (надо полагать, в честь дня рождения). Тиган зажгла свечу, улыбнулась и сказала:
— Загадай желание.
Я поглядел на нее, на ее озаренное светом лицо, утонул в красивейших карих глазах и пожелал…
Тут же зазвонил телефон. Это оказался Говард. Что-то было неладно с его чудищами. Он хотел, чтобы я немедленно к нему приехал.
Поверьте, я загадал совсем не это.
Поместье Говарда находилось в шестидесяти милях от города, в гористой оконечности каньона Калиенте. Дороги там ужасные, особенно когда въезжаешь во владения Говарда. Путь иногда кажется бесконечным. Впрочем, сегодня меня это не тревожило, потому что со мной ехала Тиган. Она была буквально заворожена питомцами Говарда и не упускала ни одной возможности их навестить.
— Что у них неладно? — спросила Тиган.
— Говард сказал, что чудовища странно себя ведут. Вечером он пошел проведать их, но питомцы его даже не заметили. Вроде бы для них это не характерно.
Тиган задумалась.
— Думаешь, с ними действительно что-то не так?
— Понятия не имею, откликнулся я. — Вообще-то Говард пристально следит за своими любимцами. Проблема в том, что нам о них ничего не известно. Даже то, что является нормой, а что аномалией.
— Как в том случае, когда Тележка откладывала яйца? Она тогда столь странно себя вела, что мы подумали, будто она заболела.
— Вот именно.
Тиган поставила ноги на сиденье и какое-то время молча смотрела в окно. Я ловко свернул на еле видную дорогу к ранчо Говарда — я бывал здесь много-много раз, — и Тиган выскочила из машины, чтобы открыть ворота. Вернувшись, она внесла с собой в кабину волну холодного воздуха и аромат можжевельника. На миг я позавидовал Говарду, его идиллической жизни в горах, вдали от шума и суеты. Но тут мой грузовик попал в первую из многих выбоину на дороге, и мое городское жилище показалось мне главным достижением цивилизации. Какая жалость, что придется переезжать.
— Это мне кажется, — спросила Тиган, — или с прошлого раза дорога стала еще хуже?
— Стала хуже, — подтвердил я. — Говард говорит, что, это отпугивает «нарушителей границы».
— А что он делает, когда ему нужен, например, сантехник?
— Не знаю, никогда об этом не задумывался. В самом деле, как решает Говард всяческие проблемы домашнего ремонта?
Тиган сосредоточенно нахмурилась.
— Как ты думаешь, он долго сможет хранить в тайне существование чудищ?
Грузовичок подпрыгнул на очередной выбоине и опасно качнулся к обочине, к уходившему в темноту обрыву. Было весьма сомнительно, что кто-нибудь наткнется на его питомцев, воспользовавшись этой дорогой, но горы, хоть и высятся среди пустыни, полны воды. Под нами находилась целая сеть подземных озер, связанная с поверхностью земли мириадами скрытых протоков и водосборов. Говард приучил своих чудищ оставаться в пределах неких искусственных границ, стремясь, чтобы они не появлялись на поверхности нигде за чертой его владений. Но питомцы росли. Кто поручится, что завтра они, по примеру обычных подростков, не начнут исследовать территорию?
Я подумал, что может произойти, если научная общественность — не говоря уже о средствах массовой информации — когда-нибудь узнает о чудищах. Конечно, это принесет некоторые преимущества (первое, что приходило в голову: ветеринарная помощь будет передана специалисту по водной фауне), но сами идея вызывала у меня тревогу. Даже самый щепетильный ученый непременно принесет одного из чудищ в жертву науке, ради того, чтобы изучить их анатомию… В конце концов, ведь их останется еще девять. А кроме того, был еще Незнакомец, существо куда более странное, чем монстры, жившее глубоко внизу, под их прудом. Судя по всему, он был единственным в своем роде.
— Так что же тут происходит? — спросил я у Говарда.
— Не знаю, — встревожено сказал Говард. — Они странно себя ведут. Посмотрите сами.
Я уставился в пруд. Обычный пруд-садок, за исключением того, что вода в нем была восхитительно прозрачной. Поверхность оставалась недвижной, но я продолжал всматриваться в нее, и постепенно глаза мои привыкали к сумраку за пределами луча говардовского фонарика. Затем над поверхностью поднялся и рассыпался легкий фонтанчик воды из дыхальца, и с глубины всплыл один из монстров.
Это был Зевака — самый игривый, любознательный и веселый из чудищ. Я легко узнавал его морщинистую бородатую мордочку. Он всегда подплывал к берегу, чтобы меня поприветствовать, свистел, прищелкивал и протягивал щупальце-плавник для пожатия. Но сегодня он, бегло оглядев меня, медленно погрузился в глубь пруда.
— Они все так? — растерянно осведомился я. Говард горестно кивнул.
— Как давно это началось?
Линда с убитым видом посмотрела на Говарда.
— Мы не знаем. Утром они выглядели нормально, потом мы уехали на весь день, а вернувшись, вскоре позвонили тебе.
Пока она говорила, на поверхности пруда появились Тележка и Большерот; они медленно поплыли к берегу в нескольких футах от нас. Там они как бы зависли, легко рассекая воду плавниками. Через минуту к ним присоединился Зевака. Не торопясь, по одному, появились семеро остальных существ и сошлись в одном месте на песчаном мелководье рядом с нами.
Я внимательно вглядывался в каждого монстра по очереди, стараясь уловить изменения. «Зверюшки» подросли, теперь у них был почти взрослый вид и, насколько я мог судить, вполне здоровый. Пока я их разглядывал, Тележка и Большерот медленно выползли на берег, причем их дыхальца оказались на воздухе, а большая часть тел была погружена в воду. Остальные чудища теснились неподалеку. Когда все они собирались на поверхности, пруд, казалось, съеживался, хотя я знал, что на самом деле он достаточно велик: я нырял в него, но так и не достал до дна. Однако в эту минуту мной овладело беспокойство: хватает ли в водоеме места для десяти взрослых особей?
Внезапно Тележка резко свистнула — я даже подпрыгнул от неожиданности. В тот же миг все монстры задвигались. Они ныряли в глубину и появлялись с камнями и палками в плавниках, которые затем с пощелкиванием и свистом выкладывали на отмель.
— Что они делают, доктор? — недоумевал Говард.
Откуда мне знать? Десять монстров лихорадочно сновали туда-сюда, нагромождая ил, камни и палки, наращивая постепенно кучу от отмели до берега. Сооружение напоминало полукруглую загородку, которая как бы отделила часть мелководья от пруда. На моих глазах стенки загородки поднялись выше уровня воды, а чудища продолжали усиленно трудиться, обмазывая стенки илом и подтаскивая строительные материалы. Когда загородка стала высокой и массивной, чудища несколько успокоились. Суета в воде утихла, поднятая со дна муть стала оседать. Зевака с верещанием подплыл к нам и наполовину высунулся из воды для приветствия. Затем он снова нырнул в пруд и начал рассеянно играть с самым маленьким, Паучком. Но было видно: игра дается им с трудом, так как оба устали.
Я приблизился к сооруженной монстрами загородке и, дивясь, рассматривал ее. Никогда ранее они ничего не строили. Тиган наклонилась и потыкала сооружение пальцем, чтобы проверить его прочность.
— Оно похоже на бобровую плотину, — заметила она. — А что ты об этом думаешь?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Ты ничего внутри этой запруды не видишь?
— Пока ничего, — отозвалась она. — Говард, не могли бы вы направить луч света сюда? Вот так, хорошо. Подождите минутку… по-моему, там что-то шевельнулось.
Говард и Линда опустились на корточки рядом с Тиган, всматриваясь в воду запруды. Я наблюдал за чудищами. Зевака и Паучок продолжали маячить неясными тенями за кругом света говардовского фонаря. Они все еще вяло пытались играть, и спустя некоторое время к ним присоединились остальные. Все, кроме Тележки и Большерота, которые, трепыхаясь, зависли в воде около загородки.
— Вижу! Я вижу его, — возбужденно воскликнула Линда. — А вот еще один. Смотрите!
— И что это такое? — растерялся Говард. — Смотрите, вон еще один. И еще. Сколько же их здесь?!
Я отвернулся от Тележки и Большерота и присоединился к своим товарищам. Говард установил фонарь так, что теперь он высвечивал маленькую запруду. Вся грязь успела осесть, и вода в нем обрела прежнюю прозрачность. Я увидел стайку каких-то мальков, похожих на сплюснутые шарики два дюйма диаметром, из которых торчали глазки на ниточках. Мальки были коричневыми, сплошь в серых и черных крапинках. Сколько их там плавало? Я насчитал четыре, пять, шесть…
— Десять, — произнесла Тиган.
Я оглянулся на взрослых монстров в основном пруду: их тоже было десять. Любопытно, чудища всегда рождаются десятками или это случайное совпадение? Неужели это и есть существа, вылупившиеся из яиц Тележки? Судя по тому, как крутились поблизости Тележка и Большерот, так оно и было. Мальки, кстати, совсем не походили на родителей, за исключением некоей морщинистости вокруг глаз на ниточках.
— Это их детки! — пылко восклицал Говард. — Это они, ведь так? Посмотрите, какая прелесть!
— Красавцы, — гордо вторила ему Линда. Тиган согласно кивала.
Сплюснутые морщинистые шарики с торчащими глазками медленно кружили в воде. Неопределенным неуклюжим колыханием они напоминали движение амеб. Нет, красавцами их не назовешь. Но было в них нечто… трогательное.
Цвет одного из них стал слегка меняться, коричневая окраска его кожи перешла в оливковую. Прямо у меня на глазах остальные тоже стали изменяться, некоторые сделались оливково-зелеными, некоторые — темно-коричневыми. Тиган легонько коснулась спинки одного из малышей, и он тут же стал ярко-красным. Все другие поменяли окраску на тускло-розовую с красными пятнышками. Тиган ошеломленно отдернула руку.
— Потрясающе, — ликовала Линда. — Может быть, они таким образом общаются друг с другом. Меняя цвет и рисунок кожи, словно осьминоги.
Вид у Линды был взволнованный и радостный, ведь она давно пыталась расшифровать пощелкивания и посвистывания морских чудищ, однако ничего у нее не получалось. Если эти существа общаются друг с другом с помощью цвета, перед ней открывается новый простор для исследования.
— Они на ощупь совсем не такие, как взрослые особи, — задумчиво сказала Тиган. — Когда я их касаюсь, то ничего не чувствую.
Дело в том, что осязание было для нас единственным средством общения с чудищами. Когда мы брались за плавник монстра, происходил обмен эмоциями. Это было какое-то химическое общение, мы ощущали счастье, страх, удовлетворение и тому подобное. Я протянул руку и коснулся одного, из розовых в крапинку существ. На нем мгновенно появилось еще больше красных пятнышек, но полностью красным, как тот, кого тронула Тиган, он не стал. И ощущение Тиган подтвердилось: никаких эмоций я не почувствовал.
Той ночью мы долго сидели у пруда. Говард сходил в дом и принес бутерброды и упаковку напитков, а через час или два Говард и Тиган ударились в поэзию. Мне было так же интересно слушать их, как наблюдать за монстриками, хотя в прошлом стихи меня совсем не увлекали, и я всегда радовался тому, что Говард не склонен декламировать их в моем присутствии. Какое-то время друзья обменивались строками, посвященными госпоже Эволюции. Мне даже понравилось: «Когда ты был головастиком, а я рыбкой…»
Несколько часов мы любовались цветистым хороводом мальков.
Спустя четыре недели я все еще никак не мог придумать имен для своих черепашек. Дьявольщина, да я до сих пор не отличал их друг от друга. С этим нужно было что-то делать. И поскорее. Говард звонил мне каждый день, держа в курсе эволюции монстриков и попутно интересуясь, как я назвал своих питомцев. Я опустил руки в террариум, вытащил из него черепашек и уставился на них пронзительным взглядом. Мне они казались абсолютно идентичными. Как я должен подыскивать им имена, если не вижу ни малейшей разницы?!
Что ж, выхода не оставалось. Положив одну черепашку обратно, я отнес вторую на письменный стод и маркером нанес ей на спинку жирную черную точку.
Телефон зазвонил, когда я надевал на маркер колпачок. Я застонал, вспомнив, что сегодня дежурю на вызовах, и взял трубку. Это. не. был призыв к помощи. Звонил Говард.
— Детишки растут, — гордо сообщил он. — Линда сегодня их измеряла. Они уже на полдюйма больше.
— Это хорошо, — осторожно ответил я. Конечно, рост — это прекрасно, но кто их знает… — Вы поняли, как они питаются?
— Не совсем. Они проводят все время, зарывшись в песок на дне, так что, полагаю, едят каких-нибудь червячков, жучков или нечто в этом роде… А их расцветка просто поразительна. Линда проводит у пруда каждую свободную минуту. Она записывает все изменения цвета и пытается сообразить, чему они всякий раз соответствуют. Еще мы снимаем их на видео. Майкл, ты просто обязан приехать и посмотреть на них при дневном освещении.
— Я постараюсь приехать на выходные, — пообещал я.
— Отлично. Скажи, ты еще не нашел дом для своего удава?
— Нет, — коротко ответил я. Удав продолжал жить в кладовке, сытый — по крайней мере, я так надеялся. Однако старая ванна была ему явно мала. Нынче днем я ходил в кладовку за липким пластырем и обнаружил, что ванна опустела, а змея обвилась вокруг ведерка со шваброй. Мне это как-то не понравилось.
— Как поживают твои черепахи?
О, с ними все хорошо.
— Ты уже дал им имена?
— Ну-у, — тут я сообразил, что до сих пор держу одну из малюток в руке. Ту, что пометил черной точкой. Теперь я мог отличить ее от второй. Но как же ее назвать? Побегушка? Зеленушка? Внезапно меня озарило:
— Пятнышко… и Бродяжка. Говард в восторге рассмеялся.
— О, как здорово! Видишь, я говорил тебе, что имена сами придут. Ладно, увидимся в конце недели.
Я еще немного посидел на столе, наблюдая, как Пятнышко упорно прокладывает путь между стопками книг и бумаг. Пятнышко был пареньком активным. Удивительно, как быстро могут передвигаться черепахи. Когда малыш слишком приблизился к краю стола, я подхватил его и отправил обратно в аквариум, где он тут же пристроился к кормушке, полной накрошенных овощей и фруктов. Пятнышко залез в кормушку лапами — черепахи жуткие неряхи за столом — и начал жевать что-то пышнозеленое. Я смотрел, как он ест, размышляя, чем же питаются чудища. Раз они растут, значит, что-то едят… Если только и вправду растут: я сомневался, что быстрые шарики легко измерить. Линда могла и ошибиться.
Наконец я отвел глаза от черепашек и взялся за газету. Надо было приступить к ежевечернему ритуалу поиска квартиры. Меньше чем через неделю мне предстоит покинуть свою, а я так и не подыскал жилья. Просто не было ничего подходящего. Например, на этой неделе я нашел только особняк с шестью спальнями (а также сауной и конюшней — и соответствующей арендной платой), летнюю хижину в Колорадо и непонятно какое жилье, владелец которого жизнерадостно сообщал в объявлении, что «планирует вскоре провести канализацию».
Я начал просматривать сегодняшние объявления. Хижина в Колорадо исчезла, но особняк и жилье без туалета все еще были доступны. К списку прибавилась меблированная квартира с одной спальней — всего в нескольких минутах от моей клиники! И арендная плата казалась разумной, и селиться можно было немедленно. Спасен! Я ринулся к телефону и набрал номер. Приятный женский голос ответил уже после второго звонка.
— Здравствуйте, — я старался говорить лаконично и четко, как обеспеченный ответственный квартиросъемщик. — Я по поводу квартиры. Она еще свободна?
— Да, свободна, — любезно ответила женщина. — Это приятная маленькая квартирка с одной спальней, полностью меблированная. Если хотите, могу завтра ее вам показать.
— Замечательно, — сурово сказал я. — Дайте сообразить… Примерно около полудня я смогу приехать. Вас это устраивает?
— Разумеется, — ответила женщина. — Аренда на год, мы требуем предоплаты за первый и последний месяцы плюс страховой взнос. И еще: мы не позволяем держать домашних животных.
— О, с этим проблем не будет, — произнес я, соображая, что выложить сразу столько денег будет проблемой. Ладно, что-нибудь придумаю. — Я подготовлю деньги, и у меня нет домашних животных. Правда, есть черепашки, но они живут в…
— Простите, — перебила она ледяным голосом. — Мы не допускаем
— Но они живут в террариуме, — не унимался я. — Все время.
— Наши правила очень строги, — твердо сказала собеседница. — Если хотите арендовать квартиру, вам придется расстаться с вашими черепахами.
— О, — растерянно пролепетал я. Почему домовладельца заботит существо, живущее в изоляции? Ведь оно не станет бродить по квартире и портить мебель.
— Так вы все еще хотите посмотреть квартиру? — голос женщины полностью утратил былую любезность.
Я глянул на Пятнышко и Бродяжку: насытившись, они отдыхали в одном из своих укрытий. Вряд ли мне представится лучший повод благопристойно избавиться от них. Не исключено, что даже Говард сумеет меня понять. Я открыл рот, чтобы ответить «да»… но взгляд мой снова упал на черепашек.
— Нет, благодарю вас, — услышал я свой голос.
Я повесил трубку и мрачно уставился на телефон. Что я натворил! Мне негде больше искать. Других предложений по моим средствам просто нет. Разве что я соглашусь жить без канализации! В ближайшие дни нужно освободить квартиру, и мне придется жить в клинике. Я содрогнулся от этой мысли…
Остаток вечера и большую часть ночи я провел на рабочем месте. Немецкая овчарка по кличке Брут выскользнула из плохо закрытых ворот на улицу, где была тут же сбита автомобилем. Кокер-спаниель Фриц съел целую коробку хранившегося в гараже крысиного яда. Такса Джуди подверглась нападению соседского ротвейлера. Одно к одному. Это была длинная-длинная ночь.
Когда к пяти утра я наконец добрался домой, то устал настолько, что ход моих мыслей приобрел философское направление. Даже на территории, принадлежавшей Говарду, опасностей было предостаточно. Например, в пруду водились какие-то ядовитые существа. Зевака из любопытства съел одно и чуть не умер. В воде таились болезни, паразиты и, Бог знает, что еще в глубине. Неудивительно, что монстры отгородили относительно безопасный садок для своих детенышей. Я надеялся, что это им поможет. С детенышами животных, как и с детьми, большинство несчастных случаев происходит дома. Котята попадают в сушилки для одежды, их защемляют складные стулья, щенки перегрызают электропровода и заглатывают детские игрушки… С мрачным унынием я задумался, спасет ли чудищ их запруда.
Поделиться книгой: